Катализ

Вишневый блеск для губ оставлял на сигаретном фильтре четкий фиолетовый след. Сделав короткую затяжку, Розария на пару секунд позволила дыму задержаться в легких прежде, чем рассеяться по воздуху сизым облачком. Торопиться с импровизированным перерывом не хотелось, да особо было и некуда. Задание было завершено еще вчера, Генерал остался доволен, а значит, ближайшие пару-тройку дней ленивое одиночество девушки не нарушит никто, кроме надоедливых молодых матр, выполняющих всякую мелкую бумажную работенку. Увы, долг службы обязывал ее все же появляться в штабе на случай срочного дела, так что остаться дома или отправиться куда-то еще было мало возможным. Тоска, конечно, смертная, но это лучше, чем через силу изображать какую-то деятельность, особенно если та нахрен тебе не сдалась. — Я смотрю, вы страдаете от безделья, сестра Розария? — пропел над ухом веселый голос, и девушка закатила глаза. Любому другому, кто посмел бы дразнить ее прозвищем из прошлого, Роз без сомнения воткнула бы под ребра пару ножей, но капитану Альбериху что-то запрещать было все равно, что чистить снег во время снегопада. — Или отлыниваете от работы? — Я не думаю, что должна отвечать на подобный вопрос тому, кто очевидно сам сбежал с рабочего места посреди дня, — усмехнувшись уголком губ, Розария лишь искоса взглянула на подошедшего. Она услышала его шаги и заметила тень, едва Кэйя вошел во внутренний двор штаба, но предпочла не подавать виду. Можно же иногда потешить чужое самолюбие. Не было нужды и в том, чтобы спрыгивать с ограждения, разворачиваться или здороваться. Жадный до тактильного взаимодействия, Кэйя сразу же поспешил ликвидировать нужное расстояние. Подойдя вплотную, он привычно устроил руки в точеном изгибе ее талии, согревая теплом ладоней укрытую лишь сетчатой водолазкой кожу. Холод всегда казался Розарии привлекательным. Он был честен, не обещал ни шаткого уюта, ни расслабления, помогал сохранять трезвость ума и некоторую бодрость. Возможно поэтому даже с приходом первых гонцов зимы — колючих северных ветров, она не особо изменяла своему стилю в одежде. — Что, даже не спросишь, зачем я здесь? — обиженно спросил Альберих, уткнувшись подбородком в чужое плечо. Его удача, что эта куртка была без шипов. — Я и так в курсе, — кареглазая гордо вздернула нос, как бы напоминая, что лучшей среди матровских разведчиков она считается не просто так. — Куда интереснее, как тебя отпустили куда-то. — О, дорогая, когда я увидел тебя в окно, такую одинокую и прекрасную, уже ни одна сила в мире не могла меня остановить, — промурлыкал Кэйя. Пальцами он ловко скользнул в крупные "ячейки" водолазки, игриво рисуя завитки вниз по мертвенно-бледной коже. Но стоило ему почти случайно коснуться широкого пояса штанов, как Розария с силой впилась острыми ногтями в его запястье. — Ай, как жестоко. — Скажи спасибо, что я не сломала их тебе сразу, — ядовито улыбнулась девушка, но хватку ослабила. Кэйя хорошо улавливал намеки, особенно приправленные физической болью, поэтому тут же послушно вернул руку в прежнее, безопасное положение. На это Розария удовлетворенно кивнула. Чуть погодя, она все же как бы невзначай переплела пальцы c его, не то компенсируя нанесенный яркими дугами ущерб, не то беззвучно признавая, что все же соскучилась. У них плохо получалось общаться по телефону, и совсем не получалось поддерживать переписки. Вот и приходилось сдерживать все чувства и мысли в себе от встречи до встречи, благо, для таковых время находилось частенько. За редким исключением, вроде недавнего задания Розарии, они виделись стабильно раз в несколько дней, иногда совершенно спонтанно. Отношения с Кэйей были синонимом к слову «открытость», в них не было излишней драмы или надуманных сложностей, конфликты решались либо короткой беседой, либо… дракой. Но решались всегда, хоть со стороны и казалось, что эти двое только и делают, что цапаются. Выкуривая одну сигарету на двоих, они так и стояли, впитывая тепло тел друг друга и обсуждая всех, кто попадался им на глаза. Перемывание костей живым и мертвым, коллегам и прохожим было одним из любимых видов досуга у обоих, к тому же, это невероятно поднимало настроение. Так что девушка успела пожаловаться партнеру на ужасно доставучую новенькую из архива, что просто проходу не давала ей своими вопросами не по делу. А вот украшенная сотней драматичных деталей история Кэйи о сломанной офисной кофеварке была прервана появившимся на парковке приметным автомобилем. Генерал Махаматра отличался пунктуальностью до секунд, поэтому не удивительно, что на базу он прибыл ровно за двенадцать минут до назначенной встречи. Не сказать, что прохлаждающегося капитана сильно обрадовало его появление, поскольку в себе оно несло и скорую необходимость вернуться к работе. Однако когда рядом с Сайно возник еще один, незнакомый ему молодой человек, еще и с парой весьма выдающихся гибридных отличий, Кэйя заинтересованно оживился. — Эй-эй, Роз, — щекотно боднув девушку носом, прошептал он. — А это кто? — Это генеральский парнишка, зовут Тигнари, — зевнула Розария, не разделив бесполезного желания партнера понизить тон голоса. — Сейчас проходит как союзник матр по поискам Ибрагима, он на него раньше работал. — А, так вот он какой. Я много слышал о нем, сплетен и слухов, но почему-то не видел его личное дело… — Конечно не видел, — сдерживая смех, кивнула кареглазая. — Я же лично почистила материалы по делу Раджита на его счет. — Розария! — Альберих буквально подавился возмущенным вздохом. — Как ты могла предать нашу крысиную любовь и что-то от меня скрыть? — Приказ есть приказ, капитан, — разведчица лишь развела руками. — К тому же, этот парень до странного чист. Я имею в виду, не было никакой необходимости скрывать его, но генерал настоял. — Не поверю, что тебе не показалось это странным и ты не следила за ним. — Показалось, но я так ничего и не нашла. Такое ощущение, что он просто гражданский, случайно попавший на нашу кровожадную вечеринку. Или у них что-то личное. — Архонты, с момента налета на аукционе Раджита прошло столько времени, а ты молчала… — видимо, у Кэйи никак не получалось принять этот ужасный факт. — Просто не было ничего интересного. Но если тебе так любопытно, я могла бы поделиться с тобой тем, что узнала. Скажем… сегодня в баре? — Надо же, ты что, на свидание меня зовешь? — Тебе показалось. И тебе пора работать, не заставляй Генерала Махаматру ждать твою задницу. — Тогда сегодня в восемь? — настроение капитана менялось так же легко, как погода в Инадзуме, и теперь он сиял, словно отполированный поднос, ожидая от возлюбленной подтверждения. — За каждую минуту опоздания будут капать проценты, — закатила глаза Розария, спрыгивая наконец с каменной оградки. Ей бы тоже стоило вернуться в здание, а не то и так засматривающиеся в окна пустынницы не дадут ей потом спокойно жить своими расспросами о симпатичном полицейском. Однако прежде, чем отпустить капитана, Розария грубовато обхватила его лицо рукой, забавно сжимая щеки, и коротко чмокнула в губы. — А теперь вали отсюда. Никаких сомнений, что если бы не реальная угроза получить нагоняй, Кэйя бы не отстал так просто. Но сегодня удача была на стороне Роз, позволяя девушке еще немного сохранить свою личную жизнь личной в глазах болтливых коллег из офиса. А в это время парой этажей выше брошенный один одинешенек в конференц-зале маялся от безделья детектив. Хэйдзо покидал дом с расчетом на то, чтобы провести некоторое время в любимой кофейне, но та оказалось закрыта, из-за чего молодой гений оказался в офисе матр куда раньше условленного. Какая досада. — Доброе утро, — распахивая дверь, поприветствовал его Махаматра, и Сиканоин чудом не навернулся со стула, по которому расползся в попытке построить у себя на лбу башенку из ручек. — Доброе! — энергично поприветствовал он, поднимаясь, чтобы протянуть руку спутнику Сайно. — Меня зовут Сиканоин Хэйдзо, лучший детектив своего времени. — И самый скромный, — хохотнул проскользнувший следом Кэйя, вежливо кивнув фенеку и генералу. — Капитан Кэйя Альберих, работаю в паре с этой катастрофой. Тигнари представился обоим, и предпочел просто занять место рядом с Сайно. — Это кто еще говорит! — недовольно скрестил руки на груди. — Проблем от тебя куда больше. — Может, мы приступим к работе? — кашлянул матра, выразительно вскинув бровь, и Хэйдзо с легкостью переключился, падая в нагретое кресло. — Напомню, зачем вы тут. Мне необходимо связаться с Кадиром, но сделать это напрямую по ряду причин я не могу. Так что хочу получить от вас все, что можете рассказать по поводу Эмиля. — Я смотрю, вы что-то сложное затеяли, генерал? — весело улыбнулся Сиканоин, забавно подпирая щеки кулаками. — Эмиль — очень сложный союзник. У него абсолютно нет принципов, мечется туда, где больше выгоды. Если хотите что-то от него получить, нужно либо предложить ему невероятно удачный обмен, либо попытаться заинтересовать. — Вроде как, они с Кадиром перестали сотрудничать? — уточнил Тигнари. — Это должно было сильно повлиять на его дела. — Оно и повлияло, милашка, ты совершенно прав. Он нам очень многих сдал после того случая, все лишь бы Кадиру малину обломать, — на секунду Хэйдзо задумался, будто взвешивая все “за” и “против”. — Значит, хотите сыграть на его неприязни к Кадиру? Может сработать, но только если подобрать действительно впечатляющую завязку. — Что ты имеешь в виду? — подал голос Сайно, недоверчиво взглянув на детектива из-под челки. — Хоть они и на дух друг друга не переносят, но Кадир его бывший начальник. Эмиль не настолько идиот, чтобы рисковать просто ради удовлетворения своей гордости. Придется сделать вид, что у вас есть на Кадира что-то такое, чего больше ни у кого нет, и что вы готовы отдать это Эмилю, если он сделает, что нужно. — Например, что есть информация со всеми уликами, которую можно продать полиции, — предложил Тигнари, на что получил одобрительный кивок генерала. — Это хорошая мысль, — согласился он. — У меня как раз есть данные об одном его деле, которые еще не выходили за пределы штаба. Можно будет обыграть их. В таком случае главный вопрос в том, где именно можно безопасно встретиться с Эмилем, чтобы не поднялась паника. — Думаю, у меня есть отличное предложение, — подключился Кэйя, что до этого бесцельно листал ленту в телефоне. — Эмиль любитель всяких тусовок с себе подобными, и я слышал, что в конце недели он устраивает очередной закрытый вечер со своими партнерами и просто теми, к кому он хочет подмазаться. — А-а, точно-точно, — закивал Сиканоин. — Вы же каждый раз получаете приглашения, да, генерал? — Да, просто всегда их отклоняю, — согласился Сайно, почему-то заметно напрягшись. Его определенно что-то не устраивало, но он пока не стал говорить, что именно. — Так вот, в этот раз у шабаша формат званого ужина, а значит, — Альберих театрально махнул рукой и щелкнул пальцами в воздухе. — Явиться туда можно только с сопровождением. С красивой побрякушкой, которую раньше никто не видел. Тогда все будут настолько сбиты с толку вашим появлением, что не будут особо задумываться. — «Красивой побрякушкой»? — непонимающе переспросил фенек. — Ну, знаешь, в их кругах купить себе кого-то, кто будет исполнять их прихоти и стоять красиво рядом, когда это нужно — обычное дело, — туманно пояснил детектив, решив не пускаться в детали под тяжелым взглядом Сайно. — На такие вечера их специально приводят с собой во всей красе. Но только вот… любого из матр могут узнать, как и любого полицейского тоже. С улицы человека не возьмешь, так что… — Так что придется отыгрывать эту роль тебе, — закончил мысль Альберих. — По крайней мере, я тебя в лицо не узнал, а это значит, что с вероятностью в девяносто девять процентов для присутствующих там ты будешь абсолютным незнакомцем. — Я против, — внезапно отрезал пустынник, притягивая к себе три пары удивленных глаз. — Я не хочу втягивать Тигнари в это. — Если ты не заметил, я уже втянут во все что только можно, — саркастично подметил лис. Не то чтобы ему самому прельщала идея изображать кого-то… такого, но если это поможет быстрее справиться с проблемой, он может и потерпеть. — В чем вообще смысл моего там нахождения? — В том, что страшному и кровожадному Генералу Махаматре едва ли расскажут все, — усмехнулся капитан, откидываясь на спинку кресла. — А вот незнакомому юноше в печальном положении могут. Короче говоря, так вы соберете куда больше информации, с которой можно работать. — И все равно, — настаивал генерал, перебирая пальцами по краю столешницы. — Хэйдзо, есть другие варианты? В идеале те, где не нужно задействовать третьих лиц. — На данный момент я придумал четыре. Но у двух из них вероятность провала почти максимальная, а два оставшихся займут около двух недель и месяца соответственно. За это время Ибрагим уже сотню раз засунет свой нос куда надо и поймет, что его ищут. — Как ты понял, что Кадир нужен нам для этого? — Тигнари с искренним восхищением взглянул на совершенно несерьезного на вид инадзумца, который каким-то образом достроил все необходимые звенья цепи за пару минут. Тот лишь хитро приложил палец к губам и отшутился: — Не зря же я лучший детектив своего времени. — И все еще очень скромный, — давясь смехом, повторил Альберих. — Но Хэйдзо действительно прав. Обстановка среди наркоторговцев сейчас неспокойная, мы их неплохо прижали, так что нет никакой гарантии, что Эмиль не смоется. — Если я соглашусь, — с тем же подавляемым недовольством произнес Сайно. — Что вы хотите в обмен на содействие в этом деле? — Мм, дай-ка подумать, — по-ребячески надув губы, Сиканоин возвел взгляд к потолку на пару десятков секунд. — Выведайте мне, чем сейчас занимается этот красавчик, и я буду доволен! — Эмиль в последнее время перестал выходить на связь, — пояснил в который раз капитан, и у Сайно возникло ощущение, что в пару с Хэйдзо его поставили в качестве переводчика. — Хотим убедиться, что нашим соглашениям ничего не угрожает, но в преступном мире у нас из союзников только матры. Шаткая ситуация. — Значит, нам нужно будет попасть на званый вечер к Эмилю и выведать все, что можно, у всех, у кого получится, — подытожил Тигнари, и в этот раз получил целых три одобрительных кивка. - Не слишком ли расплывчатая задача? — Ха-ха, какой ты сообразительный, я очарован! — беззлобно рассмеявшись, детектив сощурился. — Конечно, мы поможем составить подробнейший план и даже готовы выделить вам пару людей для наблюдения, но это в том случае, если мы сейчас договоримся. Ну, что скажете, генерал?

***

Воздух в комнате, несмотря на открытое на проветривание окно, казался тяжелым и душным. Часы над кроватью уже устали пытаться усыпить Тигнари и тикали теперь скорее утомленно, из последних сил. Но сон никак не приходил. Было в сегодняшней ночи что-то чужое, что-то неуютное и неправильное. Это нельзя было назвать бессонницей, ведь несмотря на тянущую усталость во всем теле, спать не хотелось совсем. Вместо этого весь объем легких заполняла тревога. Она не была вызвана ни мрачными мыслями, ни пережитым стрессом, просто что-то призрачное с силой вцепилось в волосы и точечной болью кололо рассудок, заставляя лиса ворочаться с боку на бок в тщетных попытках найти удобную позу. Но одеяло будто душило невесомым грузом, а без него было как-то совсем одиноко. И простыня как назло постоянно сбивалась из-за постоянных перемещений, закрепляя все новые складки жаром беспокойного тела. Сбивался и сердечный ритм: пульс то был в абсолютной норме, то вдруг начинал громыхать тяжело и быстро, что невольно прижимаешь руки к груди, стараясь удержать отяжелевшее сердце на положенном месте. Такое с Тигнари было впервые, и он совершенно не знал, какое определение дать этим ощущениям. Но он так же совершенно точно не мог уснуть. Спустя несколько часов, проведенных в попытках провалиться в желанную дрему, доведенный до дрожи в пальцах раздражающей пертурбацией, брюнет просто расстался с этой идеей. Пнув в другой конец кровати предательское одеяло, фенек нехотя спустил ноги на холодный ламинат. По полу тонким хлопковым настилом растянулся сквозняк, что сипло дышал в щель под дверью и делал каждый шаг по ощущениям влажным и неприятным. Не желая лишний раз его касаться или разбудить своего сожителя, Тигнари вышел из комнаты на цыпочках, придерживая дверь, чтобы ту не захлопнуло ветром. В коридоре было темно и тихо, казалось, даже тише, чем обычно бывает, и это вызывало какое-то неприятное ощущение пустоты. Тяжело вздохнув, фенек растер лицо ладонями. Он просто себя накручивает, вокруг ничего не поменялось, а лучшим решением сейчас будет кружка горячего травяного чая. К удивлению Тигнари, балконная дверь в гостиной была открыта настежь, и именно она являлась причиной зябкой температуры внутри. Свет по-прежнему нигде не горел, и едва ли с такой высоты огней ночного города хватало, чтобы осветить хоть что-то. Тем не менее, Тигнари удалось разглядеть у открытого окна фигуру беловолосого пустынника. Иногда Сайно расхаживал по квартире ночами, то решая какие-то рабочие вопросы, то увлеченный чем-то еще, но в этот раз он не был занят ничем, кроме созерцания спящего района через мелкую межсезонную морось. Стараясь случайно не напугать мужчину, ученый скользнул под то и дело взмывающим под потолок тюлем, осторожно ступая на балкон. Теперь он мог разглядеть почти прогоревшую сигарету в руках матры, и пару свежих окурков в пепельнице на коротеньком подоконнике. Да и сам Сайно выглядел каким-то помятым и растерянным со спутавшимися в сползшем пучке волосами и в одних лишь домашних штанах, несмотря на совсем не жаркий сезон. — Ты чего не спишь? — отчего-то сиплым, будто очень напряженным голосом поинтересовался генерал, но оборачиваться на фенека не стал. — Что-то случилось? — Да нет, — негромко отозвался Тигнари, неуверенно становясь рядом. — Просто мне как-то не по себе, никак не мог уснуть. А что насчет тебя? — Ничего особенного, просто дурной сон, — Сайно с некоторым остервенением потушил новый окурок, отставляя наконец пепельницу в сторону. Пальцы его при этом едва заметно дрожали, и, желая поскорее это скрыть, мужчина скрестил руки, упираясь локтями в оконную раму. Интуиция мягко подсказала лису, что лучше не стоит ничего спрашивать, и он послушно промолчал, только вот уходить почему-то не хотелось. Преследовавшее его чувство неуместной пустоты само примагнитилось к пустоте, стянувшейся сейчас вокруг пустынника, соединяясь с ней в немое и печальное нечто, вмещающееся в пределы балкона. Сайно тоже молчал, и брюнет принял это молчание за разрешение остаться. Он и вовсе был полностью поглощен мокрым и недружелюбным пейзажем внизу. В пелене мелкого дождя пышные кроны деревьев казались клубками черной паутины, жутковато поблескивающей в рассеянном свете дорожных фонарей. Днем пестрящие красивейшими светлыми фасадами дома потеряли весь свой шарм, становясь не более, чем каменными стражами городского сна. Они глядели вокруг своими тусклыми и желтыми глазами-окнами и такими же тусклыми глазами матра пытался в них что-то отыскать. Обычно бурлящий жаром венозной крови, сверкающей острыми рубиновыми гранями или сковывающий вязкостью дикого меда, вмещавший в себя всю честность человеческих эмоций и всю жестокость их полного отсутствия взгляд Сайно будто замылился, потерялся. Бесстыдно вглядываясь в его профиль, Тигнари вдруг понял, как много мог спрятать в себе Генерал Махаматра, не пользуясь ничем, кроме себя самого. Только вот знал ли он сам, что творилось в его голове? Плечи и спину Сайно тут и там пересекали разной длины и формы шрамы. Какие-то зарубцевались, а какие-то так и остались на смуглой коже лишенной пигмента полоской в память об известной лишь одному ему истории. На самом деле, за время тесного взаимодействия с матрами, Тигнари настолько привык видеть на людях шрамы, что даже перестал задумываться об их смысле. Матры, занимавшиеся выездными миссиями или занимающие весомые должности частенько были так «покоцаны», и это считалось нормальным. Но если задуматься, то получается как-то уж слишком много боли для одного человека, разве нет? Ведь каждый шрам когда был открытой раной. Обществом «простых смертных» матры всегда воспринимались как нечто не просто наделенное особой властью, но и будто бы почти неуязвимое. Только вот в действительности Сайно был невероятно честен, говоря, что матр мало что отличает от обычных людей. Их работа постоянно сталкивала их не только с отвратительными людьми и историями, но и с множеством ситуаций, оставляющих на них эти самые шрамы, а иногда и отнимающих жизни. И это пугало. Пугало все больше с каждым новым оборотом этой мрачной мысли. Сколько боли довелось пережить Генералу Махаматре? Как много было тех, кто желал его смерти? Сколько людей умерло на его руках? А сколько от его рук? По иронии, фенек задумался об этом только сейчас, скользя взглядом по карте побед и поражений на чужой коже. Руки жгло янтарной карамелью желания прикоснуться к ней, проследить давно зажившие медицинские швы на лопатках от начала и до конца, проверить, отличается ли текстура кожи на бледных росчерках невидимых ран, заполнить недостающий кусочек мозаики в голове любым тактильным ощущением. Однако ноющее в скулах капризное желание упорхнуло, не успев набрать достаточно ходу, когда Тигнари зацепился рассеянным вниманием за татуировку, ползущую изогнутой лентой от ребер до пупка и закрывающую почти весь правый бок пустынника. Рисунок представлял собой абстрактные длинные мазки, точно от каллиграфических кистей. Только мазки эти были прерывистыми, местами почти прозрачными, как если бы ворсовый пучок макнули в подсохшую краску. За счет этого четко выделялись нанесенные поверх символы, очевидно, рунические знаки одного из погибших языков. Надпись изгибалась вместе с рисунком, она растянулась на всю его длину и, видимо, читать ее нужно было по вертикали. — Надо же, я как-то не замечал ее, — указывая на татуировку, подал голос Тигнари. Эта тема на фоне остального показалась достаточно нейтральной, чтобы без сомнения задавать вопросы. — Я вроде и не раздевался при тебе особо, — сухо, но все же усмехнулся Сайно, поворачиваясь так, чтобы ученый мог лучше рассмотреть, насколько это вообще было возможно в царящем полумраке, узор на коже. Лис неловко кашлянул: — Да, но все же мы живем в одной квартире. Неважно. Что это за руны? — Это язык племен пустынных кочевников, мама говорила, что мы их потомки. Я изучал его в годы учебы, — указав на первый, самый верхний символ, мужчина пояснил, предугадывая очевидный вопрос. — Тут написано: «смерть дает начало новой жизни». — Смерть дает начало новой жизни, — повторил с некой задумчивостью брюнет, а после легко усмехнулся. Скорее всего, у этой фразы был не только определенный посыл, но и очень выразительная причина. И, тем не менее… — Неожиданный выбор для татуировки. Поддавшись секундному порыву, Тигнари все же протянул руку, и невесомо, едва прикасаясь, повторил контур некоторых символов. Мышцы под холодными пальцами тут же напряглись, превращая все тело генерала в до треска оттянутую тетиву, хотя сам он все же сохранял спокойное молчание. Фенек испытывал почти детское воодушевление от одной только возможности наконец дотянуться до того, что было интересно, а такое потворство только больше его разжигало, звонкими и мелкими вибрациями расходясь по телу. Конечно, выписывать древние письмена по торсу матры или злоупотреблять чужой снисходительностью он не собирался, и убрал бы руку почти сразу, но под чувствительные подушечки пальцев быстро попала выпуклая неровная линия. Если не приглядываться, за рисунком ее и вовсе не было видно, но тем, что привлекло внимание лиса, был не факт сокрытия такого крупного шрама под татуировкой, а его длина и форма. «Линия» под краской была будто ломаной; крупный рубец растекался по коже более маленькими, а те, в свою очередь, распадались на еще более мелкие, напоминающие голые ветви дерева в осеннюю пору. И к сожалению, как студент Амурты, Тигнари быстро понял, что такой след можно было получить, разве что в клочья разорвав ткани на этом участке. Но подобная травма едва бы оставила Сайно в живых, если она вообще была возможной. – Откуда такой шрам? — решив не мучить себя размышлениями, поинтересовался лис и наконец полностью покинул чужое личное пространство. — Впервые такое вижу. — Это… — неожиданно Сайно запнулся, поджимая треснувшие губы, и повисла такая неприятная тишина, что холод и сырость улицы ощутились в разы ярче. Стоя в растерянности перед гуцинем чужой души, ученый осторожно вслушивался в тихий звон, пытаясь понять, не ошибся ли он щипком. — Не очень приятная и довольно длинная история. Вряд ли тебе захочется ее слушать. Нет. Выбранная наугад струна оказалась самой верной, и Тигнари готов был зубами вцепиться, лишь бы она не перестала звучать. Сейчас был один из тех редких моментов, складывающихся из десятков обстоятельств, которые никак нельзя упускать. Ведь именно они могли приоткрыть обычно запертые двери или уронить луч кружевной прикроватной лампы на что-то принципиально новое. Будет ли преувеличением сказать, что это нужно было им обоим? — Но если ты не против рассказать, — даже как-то робко начал Тигнари, цепляясь пальцами за мокрую оконную раму, словно та могла оказать ему невидимую поддержку. До знакомства с Сайно трудностей в общении с другими людьми у лиса особо не возникало. Но это было до. — То я бы очень хотел ее услышать. Несколько невыносимо долгих секунд прошли в ожидании, пока Сайно обдумывал свой ответ. В конце концов он кивнул, с шумным вздохом зачесывая назад челку. — После окончания Академии я решил устроиться туда на работу. Хотел стать куратором исследовательских групп в Пустыне, сидеть за бумажками в офисе все же не мое, — матра едва слышно усмехнулся, но изгиб его губ показался каким-то надломленным, словно огорченным. — Старший экспедитор из тебя бы вышел прекрасный, — подметил фенек и ничуть не слукавил. Наблюдая за тем, как генерал оберегал и наставлял своих подопечных матр, можно было с легкостью представить его и в роли кого-то, кто учил бы студентов и молодых ученых приспосабливать свои эксперименты под суровые условия. — Ты хороший лидер. — Не такой уж и хороший, если честно, но приятно, что ты так думаешь. В любом случае, у меня был огромный опыт в полевых исследованиях, так что меня без проблем приняли. Но чтобы полноценно вступить в должность, нужно пройти длительное обучение и подготовку. Как раз когда я вовсю был ей занят, по Академии поползли слухи о том, что старейшины покрывают какие-то эксперименты над сотрудниками и старшими студентами, у которых есть Глаз Бога. — Архонты, звучит как байка для младшеклассников, — Тигнари закатил глаза, зная склонность людей в главном учебном заведении страны пускать разные сплетни. В атмосфере дисциплины и постоянного изучения чего-то мало чем получалось себя развлечь, вот и перемывали кости всем, кто попадался на глаза. — Но занятно, что я никогда о таком не слышал. — К моменту твоего поступления, я думаю, все уже замяли. К тому же заменили неплохое количество персонала. Академия просто не могла выпустить из своих стен такой огромный скандал. — То есть, ты хочешь сказать?.. Пустынник коротко кивнул. — Я тоже сперва не поверил, даже не обратил внимания: уж больно неправдоподобным это казалось. А еще я не мог и мысли допустить о том, чтобы сомневаться в Академии. Она была тем, что впервые за много лет позволило мне получить то, что я хотел, дало какие-то перспективы. Словом, я был очень предан своему начальству и сосредоточен на повышении квалификации. Разумеется, было какое-то «но», иначе в этом длинном предисловии не было бы никакого смысла. И, подобравшись к этому «но», Сайно ожидаемо умолк. Сложно было сказать, набирался ли он сил продолжать или просто выбирал наиболее подходящие слова, но лису не оставалось ничего другого, кроме как терпеливо ждать. — Как-то ко мне подошел один из Наставников и предложил поучаствовать в исследованиях нового оборудования, — продолжил наконец мужчина, постукивая пальцем по локтю. Он все еще смотрел только вниз, будто ждал, что ночь подмигнет ему проводами ресниц или подаст какой-то знак. — Мол, их отдел пытается создать усилитель элементальной энергии, но им не хватает экспериментальных данных для того, чтобы официально представить этот проект. Помощь с подобным среди сотрудников Академии была обычным делом, так что я согласился. — Погоди минутку, — Тигнари напрягся, даже навострил уши, услышав эту часть истории. — Что значит "усилитель"? Разве что-то кроме отдельных природных компонентов и других элементов может повлиять на нее? — В теории, нет, это я тебе как выпускник Спантамада говорю. Но в этих «разработках» были задействованы в том числе и мои коллеги, так что подобную идею можно было допустить, — матра вдруг прервался, смерив лиса очень внимательным, сосредоточенным взглядом. Потом тихо вздохнул и развернулся к маленькому плетеному креслу в самом углу балкона. Тигнари даже не успел понять, что именно он хотел сделать, и потому лишь удивленно уставился на мужчину, когда тот укутал его плечи какой-то мягкой кофтой. Увлеченный беседой, фенек как-то и не заметил, что, стоя у открытого окна, успел неплохо промерзнуть, и иногда его мелко потряхивало. Теперь не уделить внимание этому ощущению было трудно, и ученый невольно уцепился за трикотажную ткань, плотнее запахивая на груди. Она пропиталась запахом Сайно, а еще слегка пахла эвкалиптовым шампунем и недавними сигаретами. Смесь оказалась неожиданно успокаивающей, словно какой-то уютной, Тигнари даже вдохнул поглубже и чуть смущенно обронил что-то вроде благодарности. Генерал ничего не ответил, как если бы это было для него очевидной мелочью, на которой и останавливаться не стоит. Впрочем, для него действительно все так и было, и вряд ли он догадывался, что своей молчаливой заботой заставляет маленькое незаметное нечто внутри Тигнари тихонько урчать. — Ну а если на практике, то они действительно собрали некую машину, работающую на ядре артерий земли, — продолжил свой рассказ Сайно. — Не знаю, из чего она была на самом деле, но Глаз Бога действительно отвечал на нее небольшим резонансом. Сама суть исследования состояла в том, что в машину направляли разные по силе потоки элементальной энергии, выясняя ее пределы. — И что, она действительно работала как «усилитель»? — недоверчиво вскинув бровь, спросил фенек. Пустынник задумчиво промычал, вытягивая руку вперед, чтобы проверить, кончился ли дождь. — Трудно сказать. Работать она, может, и работала, но больше напоминала преобразователь. На выходе получалась другая энергия, похожая на ту, что есть в артериях и Глазах Бога, но… с ней уже невозможно было взаимодействовать или контролировать. — Как-то это небезопасно звучит. — Статистика, которую мне предоставили перед участием, демонстрировала множество успешных экспериментов с другими носителями. Правда, до меня они сотрудничали только с элементами созидания. И в этом была главная ошибка. Первые несколько дней все было в порядке, поэтому было решено немного опередить план и попробовать с максимальной нагрузкой, — тяжело вздохнув, матра потер пальцами переносицу. — Уже при первом запуске аппарат сломался. Полностью вышел из строя, дым клубами и все в этом духе. Но хуже то, что в момент поломки из него вышел довольно сильный поток этой «неправильной» энергии, по крайней мере он был выше всех зафиксированных до этого. — И тебя им задело? — неуверенно предположил Тигнари, вглядываясь в помрачневшее лицо пустынника. В груди поселилась вполне объяснимая тревога, назойливо просившая о том, чтобы не услышать чего-то совсем страшного. — Нет, но это вызвало резонанс с моим Глазом Бога, — Сайно невесело усмехнулся, и фенек невольно вспомнил ту небрежность, с которой он говорил о своем артефакте впервые. — И он буквально взбесился. Я плохо помню этот момент, только то, что заряды летали во все стороны и техника вырубилась, потому что горело аварийное освещение. Я только недавно получил Глаз Бога и мне потребовалось много времени, чтобы взять все под контроль… Это было проблемой, погубившей многих носителей элементов разрушения, не проявивших должную осторожность. Зачастую наличие Глаза Бога простыми людьми расценивалось как дар, преподнесенный на блюдечке, знак избранных. Конечно, в некоторой мере это было так, но у всего есть и обратная сторона. Глаз Бога — это инструмент, а любому инструменту нужен достойный мастер. И чтобы стать таковым, носителю нужно потратить много времени и сил на то, чтобы научиться управлять данной ему силой, найти ей применение, дать ей собственную, уникальную форму. А еще никогда не стоит забывать, что подарок Архонтов — это совсем не игрушка, с которой можно обращаться, как угодно. — В общем, меня ранило собственным элементом, — абстрактно махнув в сторону татуировки, заключил Сайно. — Из-за воздействия электро я потерял способность нормально двигаться и ориентироваться в пространстве, вышло паршиво. — Погоди, но ведь должен был кто-то наблюдать за экспериментом! — возбужденно возмутился фенек. Ему в принципе была чужда мысль о том, чтобы оставить человека в опасности, особенно в подобной ситуации. — Неужели некому было тебе помочь? — Как я и сказал, с электро носителями они никогда раньше не работали, так что их сильно напугало, когда я потерял контроль. Поэтому помещение, в котором проводили испытание, просто заперли, чтобы никто не пострадал, — матра безразлично пожал плечами, как если бы говорил о том, что ел на ужин, а не то, что его когда-то буквально оставили умирать от собственного Глаза Бога. — Потом меня вытащили два ассистента и доставили в госпиталь. Я потерял много крови, говорили, что выжил чудом. Собственно, пока я лежал там, я и узнал, что до меня тоже были пострадавшие, пусть и не так сильно. Им запрещали что-либо рассказывать, просто отправляли в отпуск или командировку, чтобы на бумаге объяснить их временное отсутствие. — Но это же все равно, что использовать людей, как расходник, — Тигнари крепче сжал пальцами раму, борясь с нарастающей злостью и чувством несправедливости. Чем дольше он думал об этом, тем ярче складывалась картинка в его воображении, и тем меньше ему хотелось ее видеть. — Ты… после этого ушел? — Чуть позже. Сперва я, еще лежа в госпитале, связался с другими участниками эксперимента и собрал их истории вместе. Мне важно было донести правду до контролирующих инстанций, хотя бы чтобы это больше не повторилось. Лучше было бы устроить публичный скандал, но и того, что виновные понесли наказание, а проект внесли в список запрещенных исследований, было достаточно. А затем да, я ушел из Академии раз и навсегда. — Тогда почему именно матры? Я имею в виду, сомневаюсь, что других вариантов у тебя не было, — повернувшись к мужчине, фенек озадаченно склонил голову набок. Сорвавшаяся с козырька крыши холодная капля упала аккурат на кончик длинного уха, и Тигнари, пропустив волну дрожи от самых ног, активно затряс головой, избавляясь от неприятного чувства. К его удивлению, из груди Сайно вырвалось что-то, похожее на тихий смех, совсем непродолжительный, но очень мягкий, почти снисходительный. — Конечно были, — согласно кивнул Махаматра и подпер подбородок рукой. Плечи его немного расслабились, будто с них сняли тяжелую ношу, но печаль и сожаление не ушли ни из голоса, ни из воздуха вокруг. — Но подумай сам: для преступлений, доступных взгляду обывателя, есть полиция и множество других людей, а кто занимается преступлениями, спрятанными ото всех? Если нечто подобное могло произойти в Академии, оставаясь незамеченным, то что говорить о менее благополучных местах. В общем, я хотел сделать хоть что-то. А для того, чтобы никто не мог вмешиваться в мои дела или дурить мне голову, нужно было занять руководящий пост. — Я слышал от других матр, что ты очень быстро вытеснил предыдущего Генерала Махаматру, — Тигнари, пораженный до глубины души, скорее просто озвучивал самое простое из того, что вертелось в голове. Понемногу большие пробелы с кучей вопросительных знаков заполнялись, делая восприятие фенека более полным и реальным. Было ли от этого легче? Вовсе нет. Но от этого знания становилось чуть спокойнее дышать. — Мог бы еще быстрее, если бы с самого начала сказал, что носитель Глаза Бога, — фыркнул мужчина. — Но я не сразу смог… снова его использовать. Нечто подобное не требовало для Тигнари никаких объяснений. Получив свой Глаз Бога, он был невероятно счастлив, и с тех пор берег его, как самое главное сокровище, вежливо и постепенно постигая дарованную ему стихию. В некоторые моменты жизни он становился путеводным огоньком, в другие — мотивацией стать лучше, но ни разу брюнет не испытал желания убрать его на дальнюю полку и никогда не доставать. Трудно представить, что чувствует человек, вынужденный учиться справляться с артефактом, который причинил ему огромное количество боли и проблем. Глядя на то, как умело и уверенно Сайно обращался с электро энергией, невозможно было даже представить, что когда-то было иначе. Видно правда говорят, что благословение Архонтов раз и навсегда меняет всю жизнь носителя. Только никто не предупреждал, что это не обязательно изменения в лучшую сторону. Они продолжали стоять в молчании, только мерными шлепками ударялись о внешний подоконник крупные дождевые капли. Одна за другой они бесстрашно срывались с высоты и разбивались насмерть о белый металл, как невыплаканные слезы, которые невозможно стало сдерживать. С тяжелым сердцем Тигнари пытался отыскать подходящие слова, но отметал все, что получилось найти. Любая поддержка или попытка поддержать была бы неуместной и бессмысленной, она бы просто сломалась под грузом давности истории и ее гадкой иронии. Но и отделаться дежурным «понятно» лис не мог. Ему хотелось сделать хоть самую малость, выразить как-то свою благодарность за доверие (можно ведь считать его таковым, да?) и самое искреннее сочувствие, стать из безликого собеседника вполне существующим в этом моменте Тигнари. Так и не придя к какому-либо компромиссу с самим собой, молодой человек осторожно накрыл своей рукой чужую. Стараясь вложить все, что не получалось высказать в это немного неумелое касание, Тигнари огладил подушечками пальцев запястье и скользнул ими под ладонь, слегка сжимая кисть генерала. Рука у фенека оказалась в сравнении куда миниатюрнее, и на фоне загорелой кожи выглядела почти белой. Сайно ненадолго задержался взглядом на этой картине, найдя в ней что-то невероятно личное, а после поднял их к лицу брюнета. Мужчина как будто проснулся, смотрел с интересом и непониманием. Он в принципе особо не ждал от Тигнари какой-либо реакции на свой рассказ. Те немногие, кто слышал его, как правило, пребывали в абсолютном замешательстве, в чем их вряд ли можно было винить. Подобное же проявление и вовсе было фенеку не особо характерно, и это по-особому согревало. — Я изначально хотел сделать травяной чай, вдруг поможет уснуть, — улыбнувшись одними уголками глаз, заговорил ученый. Он прозвучал тихо-тихо, на грани шепота, будто не хотел спугнуть что-то очень хрупкое и незримое. — Присоединишься? Ответом стал лишь мягкий кивок.

***

Алькасар-сарай был, наверное, самым известным местом для проведения дорогих, роскошных вечеринок. Сейчас никто не знал, кому на самом деле принадлежит это здание, потому что простому человеку попасть на территорию поместья было попросту невозможно. Днем резные серебряные ворота были закрыты, усиленные работающей без перерывов охраной, а по вечерам открывали свои двери для тех немногих избранных, кто был приглашен. Тут проводили как важные официальные мероприятия, вроде церемоний вручений или презентаций, так и неформальные светские рауты. Стоит отметить, что последние сохраняли полную конфиденциальность, ни одно словечко, ни одна фотография не могли просочиться наружу. Немудрено, что вокруг стоящего слегка за городом роскошного имения возникла целая идеология. Многим просто покоя не давала тайна Алькасара, но как бы ни пытались интернет-сыщики, у них получилось выведать не больше, чем им было позволено. Как объяснил Хэйдзо, забронировать особняк мог любой, у кого хватило бы денег и связей, чтобы договориться с хозяйкой. Каждый такой вечер проходил в своей особой, желаемой заказчиком, атмосфере, а с наступлением утра исчезали вместе с гостями и все напоминания о них. Не сказать, что Тигнари особо волновал феномен этой обители элитных развлечений, было, конечно, любопытно, но не настолько, чтобы тревожить его увлекающийся ум. Чего уж точно фенек не мог вообразить, так это то, что однажды вполне законно попадет сюда. Тем более, во время операции под прикрытием и в компании Генерала Махаматры. С самого утра день вышел абсолютно сумасшедший. Хоть мероприятие и не подразумевало каких-то серьезных стычек, перестрелок или чего бы то ни было еще, да и в идеальном варианте должно было пройти мирно, без эксцессов, подготовка к нему велась невероятно тщательная. Фенека попросили максимально запомнить лица и хотя бы основные имена приглашенных, чтобы он знал, с кем из них можно вести беседу, а к кому лучше не подходить на пушечный выстрел. Затем следовал инструктаж по поведению в случае нападения, или если придется стать свидетелем чужого конфликта. Да, Сайно все это время будет находиться с ним в одном помещении, но согласно разработанному плану… что ж, наверное, это была самая неприятная деталь. Согласно разработанному плану Сайно и Тигнари связывали отношения исключительно собственнические. Тот сценарий, который несколько месяцев назад ученый с ужасом себе представлял, сидя в ячейке аукциона, теперь им предстояло отыграть. Конечно, с той поправкой, что изображать нужно было не жертву подвального рабства, а своего рода «красивую побрякушку», как обозвал это капитан Альберих. И подобным особам не разрешено было иной раз даже разговаривать с теми, с кем говорил их спутник. Из этого следовало, что в тот момент, когда они войдут в зал, задание разделится на два. Пока матра будет занят изучением их непосредственных целей и выпытыванием из них информации, Тигнари должен прощупать их спутников и спутниц. Нужно было понимать, что говорят в этой среде о провале Шархана и об Ибрагиме непосредственно, ведь зачастую именно в произнесенных шепотом сплетнях крылись самые очевидные зацепки. А еще постараться выведать, чем прямо сейчас занимается Эмиль и его люди. Если все пройдет гладко, они покинут вечер с остальными гостями, так и не вызвав подозрений. Только было у лиса какое-то беспокойное ощущение, сродни предчувствию, что не все окажется так просто. «Это ты от стресса, мы сотни таких операций провернули», — успокаивала его Дэхья, с которой брюнет осмелился поделиться мыслями, когда пришло время собираться. Как главной ценительнице красоты в центральном штабе, именно ей доверили готовить фенека к рауту. Может, он справился бы и сам, но имел слишком мало представления о дресс-коде в подобных местах. И да, треклятый стресс. Стоит сказать, что шатенка действительно постаралась на славу, придав внешнему виду Тигнари, обычно основанному на комфорте и тактильном комфорте, такого лоска, что, впервые взглянув в зеркало, он и сам слегка опешил. В одежде выбор был остановлен на черном боди из мягкого кружева, что словно витиеватой дымкой укрывал контрастно бледную кожу, и брюках-клеш насыщенного хвойного оттенка. Их высокий, доходящий почти до талии пояс украшало четыре золотых пуговицы, соединенных между собой крученым шнуром в цвет брюк. На плечи была наброшена шелковая накидка с широкими рукавами, отделанными золотистой вышивкой. На одном плече накидки россыпью виднелись вышитые зеленые листья разного размера, словно гонимые по черному шелку легким порывом ветра. В качестве деталей на грудь фенека легли три тонкие цепочки, каждая длиннее предыдущей. Из-за небольшой длины волос с ними мало что можно было сделать, но Дэхья все равно умудрилась вплести часть волос у лица в небольшую косичку, уходящую куда-то к основанию уха. К подобной одежде, требующей и особой манеры держаться, парень не сильно привык, и потому постоянно тянулся что-то поправить или разгладить невидимые складки на ткани, даже когда подруга уже оставила его, чмокнув на прощание в кончик носа. И конечно, в течение дороги через весь чертов центр города, уровень дискомфорта только возрастал. В куда большей степени потому, что Сайно был пугающе молчалив. Лис не знал, в какой момент, но он уже привык к тому, что они постоянно о чем-то переговариваются или, на худой конец, что генерал прожигает ему мозг своим чудовищным чувством юмора. А в этот раз — ничего, пустынник был настолько сосредоточен и напряжен, что не спасало даже играющее плавный джаз радио. Сайно изначально не нравилась эта затея, что он ясно озвучил, пускай причину так и не объяснил. И чем ближе они были к назначенному месту, тем больше чувствовалось это сопротивление и неудовлетворение в каждом его вдохе. Лишь когда служебная машина остановилась на свободном месте нижней парковки, Махаматра обратился к Тигнари, звуча ожидаемым железным спокойствием: — Готов? — Да, наверное, — простой вопрос все равно немного сбивал с толку, и ученый откинул солнцезащитный козырек, чтобы в зеркальце проверить, все ли в порядке с прической и шерсткой на ушах. — Но ты не думаешь, что это все — немного чересчур? Мне все еще кажется, что я привлекаю слишком много внимания. — Ты выглядишь прекрасно, — мотнул головой мужчина, тактично проигнорировав, как нервно захлопнул козырек после этих слов Тигнари. Матра сунул ключи в карман, и задумчиво усмехнулся прежде, чем открыть дверь. — Думаю, слишком прекрасно для этого места. Идем. Что ж, это определенно сработало, заставило фенека позабыть свои беспокойства по поводу броской одежды. Потому что теперь его беспокоило только то, что он только что услышал. Но, запретив самому себе отвлекаться, он поспешно вышел вслед за Сайно. Подъем к парадному входу был освещен редкими, но очень приятными глазу фонариками и обрамлен аккуратно высаженными вдоль всей дороги падисарами. С жадностью истинного ботаника Тигнари старался рассмотреть как можно больше растений и деревьев, заполнявших территорию поместья. Алькасар-Сарай сам по себе был расположен в очень живописном месте, но именно ландшафтные работы превратили его в настоящее произведение искусства. Даже клумбы перед крыльцом особняка были оформлены так утонченно и гармонично, что их можно было рассматривать часами. Какая жалость, что рассмотреть все это убранство при свете солнца уже не получится. — Постой, — уже переступив порог парадного входа, Тигнари вдруг вполголоса окликнул спутника. — Что-то не так? — поинтересовался мужчина, покорно останавливаясь. — Никакого повода для беспокойства, — беззлобно ухмыльнувшись, фенек сократил разделяющее их расстояние до шага. Он потянулся и аккуратно отогнул задравшийся ворот чужого пиджака, видимо, задетый ремнем безопасности. — Так-то лучше. — Спасибо. Встретившись с прямым, простреливающим навылет взглядом рубиновых глаз, Тигнари неожиданно растерялся и только неловко кашлянул, поспешно отступая назад. Сайно никогда особо не заморачивался с прическами, собирая волосы только когда, того требовала работа. Возникали большие сомнения, что он вообще расчесывался чаще, чем раз в неделю. Но сегодня волосы генерала были убраны в высокий хвост, а челка небрежно зачесана назад, из-за чего ни одна прядь больше не закрывала лицо. И вот это определенно было чересчур. Встретившая их просторная зала была оформлена в теплых, спокойных тонах. Здесь преобладали бежевые и шоколадные цвета, множество элементов интерьера поблескивали позолотой и глянцем. В целом, для собрания криминальных авторитетов атмосфера была довольно сдержанной. Разговоры на разный лад время от времени прерывались смехом или звоном бокалов, безмолвными тенями скользили мимо гостей официанты с золочеными подносами закусок. На самом деле, народу было не так и много, из-за чего вечер напоминал скорее собрание закрытого круга лиц, нежели какую-то вечеринку. И, разумеется, стоило им лишь появиться в дверях, как внимание почти всех присутствующих устремилось к ним. Сайно, однако, это никак не напрягало, он лишь приобнял лиса за талию, словно желая подольше удержать около себя, и как-то почти оценивающе осмотрел собравшихся. Убийственный коктейль из тяжелых мужских одеколонов и сладких, даже приторных женских духов пропитал, кажется, даже обои на стенах. Сдержав желание зажать нос рукой или высунуться в окно подышать, Тигнари внимательно прислушался к другим, более слабым запахам. Пахло замшей, прогоревшими в камине дровами, шампанским, ароматизированным табаком и чем-то еще, едва уловимым и смутно знакомым, словно очень слабый запах поджаренного на костре зефира или подгоревшего сахара. Едва нахмурившись, лис попытался определить его источник, но привкус с легкостью исчез. Словно уловив ход его мыслей, Сайно наклонился к лису, шепотом предупредив: — Ничего не бери с чужих рук, даже у официантов, — дождавшись, пока Тигнари кивнет, генерал убрал ладонь с его талии, разрешая идти. — Если что-то пойдет не так — просто дай знать. — Понял, — фенек изобразил скромную улыбку и отошел к столу с напитками, чтобы иметь возможность незаметно осмотреться. В стороне от Эмиля и его партнеров и друзей, у высоких арочных окон стояла пара заставленных угощениями и бокалами журнальных столиков. Вокруг них, на обшитых шеннилом креслах расположились главные украшения приглашенных: несколько парней и девушек, кому не посчастливилось когда-то быть проданными в рабство этим людям. Пробежав глазами по скучающим лицам, лис сразу нашел свою главную мишень — спутницу Эмиля, миниатюрную молодую женщину по имени Таране. Именно ее матры просили запомнить особенно хорошо, так что, подхватив с атласной скатерти узкий бокал, Тигнари уверенно направился к столикам. — Добрый вечер, — поприветствовал он и без того постоянно косящихся на него «коллег», стараясь отразить на лице максимум безобидного дружелюбия. — Позволите присоединиться к вам? — Конечно, присаживайся, — оживилась старшая из девушек, любопытно сверкнув черными глазами ничуть не хуже, чем сверкали крупные блестки на ее веках. — Редко тут появляются новые лица. — Это… первое мое подобное мероприятие, — благодарно кивнув, лис опустился на свободное кресло, изящно уложив хвост на колени. — Меня зовут Тигнари. Получше рассмотрев свою компанию на ближайшие несколько часов, фенек мысленно поблагодарил Дэхью за то, что его образ на фоне остальных был более, чем сдержанным. Глубокие декольте, открытые плечи и колени, корсеты и обтягивающие ткани, крупные украшения и высокие каблуки — вот из чего состояли их наряды. Назвать их вульгарными все равно не повернулся бы язык, а вот вызывающими — вполне. Значение тех слов детектива о «соревнованиях за лучшую игрушку» стали вдруг ясны, как день. — Да расслабься, никто тебя тут не съест, — утомленно вздохнув, Таране, так удачно оказавшаяся рядом с брюнетом, махнула рукой. — По крайней мере, не мы уж точно. — А вот к ним советую не подходить, — сухо усмехнулся молодой человек в вишнево-красной блузке, явно пустынник, и совершенно не нужно было пояснять, кого он имел в виду. — Ты и без того звезда вечеринки, поберегись. — Почему это? — озадаченно спросил лис. — Потому что ты пришел с генералом, — Таране в один глоток допила остатки своего напитка и пожала плечами. — Насколько я знаю, это первый раз, когда он принял приглашение. Не говоря уже о том, что с ним, кроме других матр, никогда никого не видели. А тут на тебе, два в одном. — Слушай-слушай, — сидевшая напротив Тигнари совсем юная девушка с множеством тонких косичек заговорщически наклонилась вперед. — Откуда ты взялся? Ты же один из Раджитовских? Весь город до сих пор шумит о том, что его лавочку матры прикрыли. — Пурия, имей совесть, — осуждающе осадил ее парень в красном, но девушка униматься не хотела. — Ой, да всем же интересно! Я не поверю, что это просто совпадение. — Ты права, — прервал ее лис, невольно опуская голову с горькой ухмылкой. Сейчас дни, проведенные в сырых подвалах в постоянном страхе и напряжении, казались такими далекими, что даже становилось не по себе. Его ведь действительно выкупили, как и всех здесь присутствующих. — Меня забрали прямо перед налетом на аукцион. — Как цинично, — подала голос светловолосая, скорее похожая на жительницу Мондштадта, нежели на местную, женщина, скрещивая едва прикрытые коротким платьем ноги. — Освободить всех, кто был там, но перед этим выкупить того, кто понравился. Строит из себя героя темной стороны, а по факту… Так и не закончив очевидную мысль, она с отвращением поморщилась и потянулась за шпажкой с канапе. Ее слова ржавыми щипцами вцепились в нутро фенека, поднимая волну возмущения. Он хотел было возразить, высказаться в защиту Сайно со всем остервенением, но вовремя прикусил язык. Что он мог сказать? Ох, я проебался, сотрудничая с Ибрагимом и меня освободить было невозможно, поэтому я заключил с матрами сделку? Даже если бы обстоятельства позволяли ему поведать правдивую историю, так ли много это меняло? По причине сделки или нет, он от начала и до конца вынужден был не снимать с груди табличку, подтверждающую, что по законам преступного мира Сумеру он ничто иное, как собственность Генерала Махаматры. Он, вроде, даже как-то примирился с этим фактом, коленом давя на горло своей гордости. Но почему сейчас думать об этом было так горько? — Не все так просто, я попал в очень запутанную ситуацию, — все же произнес с натянутой улыбкой фенек. Таране ответила ему куда более честной улыбкой. — Как и все мы, — сказала она с оттенком почти материнского сострадания. — Никто не сидит здесь по своей воле. Он хоть не пытает тебя? — Что? — Тигнари ошарашенно вздрогнул и тут же замотал головой. — Нет, вовсе нет. Генерал очень хорошо ко мне относится. Почему-то за эту правду ученый чувствовал себя немного виноватым. Когда-то он был уверен, что нечто подобное в его жизни обязательно начнется, иначе ведь и быть не могло в его положении. Да и едва ли чего-то хорошего стоило ждать от человека, держащего в благоговейном страхе даром что не весь Сумеру. Разумеется, такого мнения придерживались и его собеседники. Только вот Сайно сдержал обещание «ничего с ним не делать», брошенное в первый день знакомства. Он ни разу не причинил ему боль (хоть и напугал в свое время до нервного тика), ни разу не домогался, даже особо ничего от него не требовал. Но именно это и было странным. Тигнари не мог найти ни одной причины такому к себе отношению, и потому не мог поверить в свою безопасность. — Если бы он относился к тебе действительно хорошо, тебя бы тут не было, — закатила глаза светловолосая, а после, глядя куда-то за спину фенека, тихо усмехнулась. — Хотя сторожит он тебя так, будто мы стая бешеных собак. Вырванный из своих мыслей, Тигнари обернулся в направлении, куда смотрела девушка, и мгновенно встретился с внимательным взглядом матры. Слушая болтовню какого-то лысеющего мужчинки в вельветовом костюме, он почти неотрывно следил за фенеком, но теперь, встретившись с ним глазами, непринужденно отвел их обратно к собеседнику. Брюнет тут же повернулся обратно, наверное, резче, чем следовало, и постарался проглотить подскочившее к горлу сердце. Он не успел прочесть, какая именно эмоция оказалась заперта в радужке глаз пустынника, но что-то было во всей складывающейся ситуации, что заставляло его по-непривычному нервничать. — В какой-то мере тебе даже повезло, — на этот раз в реальность лиса вернул парень в красном, легонько чокаясь своим бокалом о почти полный бокал в его руках. — Ну, насколько это вообще в данной ситуации возможно. — Повезло? — Подумай сам, — парень ниже сполз на кресле, расстегивая пару пуговиц блузки. — Ты так или иначе под крылом у Генерала Махаматры, а пойди найди того, кто сможет представлять для него угрозу. Короче, у тебя одна из самых безопасных позиций из всех возможных. По крайней мере, пока ты устраиваешь своего «хозяина». — Блин, а он ведь еще и красавчик, и лет ему не так много, — по-детски насупившись, девушка с косичками взглядом указала на седого жилистого мужчину с сигарой у камина. — Я, например, с ним. Приходится напиваться каждый раз, когда этому старому извращенцу что-то от меня надо. Чем ублажать слюнявого деда, я б лучше с кем-то вроде него спала. Хотя готова деньги ставить, что он садист, каких поискать. — Едва ли это вопрос выбора, — без тени веселья усмехнулся Тигнари, делая единственный крупный глоток шампанского в надежде, что тот снимет подкатывающий приступ тошноты. Он даже не мог понять, что отвращало его больше: в целом эти разговоры, или что их центром стали он и Сайно. — Ага, — поддержал его парень в красном, заливаясь полупьяным смехом. — Кто сказал, что генерал стал бы с тобой спать, дорогая? У тебя как минимум не хватает пары конечностей, — изобразив руками уши над головой, пустынник игриво подмигнул Тигнари. В этот момент лис заметил яркое отличие в его глазах, в сравнении с другими знакомыми ему детьми песчаных бурь. Янтарная радужка вокруг характерно вытянутого зрачка была абсолютно блеклой и безжизненной, скрыть это не могла никакая улыбка. — Не обращай на нее внимание, она просто под кайфом, — вмешалась Таране, легко похлопав лиса по сжатой в кулак руке. — Некоторым из них реально тяжело пришлось, вот и срываются на окружающих, — она вновь вздохнула, поправляя прямую челку кончиками длинных ногтей. — Хотя больше всего, наверное, не повезло Джеффу. Услышав свое имя, парень, сидящий чуть в стороне от остальных, вскинул голову. У него было довольно приятное лицо, но он был единственным из гостей, чье тело от шеи до пят закрывала одежда, даже руки были в перчатках. К тому же, парень не сказал ни слова за все время, не прикоснулся и к еде, и теперь лишь со смущенной улыбкой кивнул Тигнари. — Его выкупил с подобных твоим торгов тот еще сукин сын, — пояснила за него иностранка. — Не думай, что он не хочет с тобой разговаривать, он просто не может. — Ему что, не разрешено общаться даже с нами? — предположил фенек, но в ответ на его вопрос Джефф отрицательно замотав головой. Раскрыв до того лежавший на коленях веер, парень отгородил им от остального зала свое лицо и, ужасно краснея от стыда, приоткрыл рот. Непонимание Тигнари сменилось леденящим ужасом, когда на месте языка он увидел у Джеффа лишь короткий, пересеченный шрамом обрубок. — О, Архонты, я сожалею, — поспешил извиниться лис, но парень лишь замахал рукой, мол, все в порядке. — Вроде тоже сперва хорошо к нему относился, — продолжала светловолосая, несколько раз щелкнув зажигалкой. Несмотря на всю ее агрессивность, руки у нее безбожно тряслись. — А потом его заебало, что тот много кричит и вот, пожалуйста. — Мы это к тому, — снова подала голос Таране, очевидно уловив шокированный ступор фенека. — Что никому из них верить не стоит. Хорошие люди не становятся криминальными авторитетами, даже если на первый взгляд у них благородная цель, как у твоего генерала. Впрочем, я с ним лично не знакома и судить не берусь. Просто будь аккуратнее, мы тут все в одной лодке. Едва ли это было правдой. По сравнению с этими людьми, Тигнари буквально вытащил счастливый билет. Пускай его проблемы были достойны пары документалок, хотя бы повседневная жизнь была относительно спокойной и не наполненной таким отчаянием. Если подумать, он слишком расслабился под этим самым «крылом» Махаматры, и теперь это казалось таким ничтожным и незаслуженным, что перехватывало дыхание. Он испытывал необъяснимую смесь благодарности к нему и отторжение к ситуации в целом. Почему при такой чудовищной разнице в их жизнях, он и эти несчастные парни и девушки имели один и тот же статус? Если он не был таким же заложником чужих правил, то почему все упорно воспринимали его лишь как приложение к матре? И если он был таковым, то почему же чувствовал себя таким неуместным в этом кругу? Тигнари настолько запутался в собственных чувствах и восприятии, что даже не понимал, каким он бы хотел видеть происходящее. Нет, он не жаловался, грешно было. Но постоянная неопределенность, недосказанность и скрытое недоверие изнашивали его нервную систему до предела. А этот чертов разговор с самого начала пошел не туда. Чуть разведя уши в стороны, лис с трудом выловил в хоре голосов глубокий тембр Сайно, уцепившись за него, как за успокоительное. Точно, он ведь здесь не один. Они на задании. «Хорошие люди не становятся криминальными авторитетами», — повторила Таране в его голове, и вот тут лис был решительно не согласен. Воспоминания недавней ночи, заботливо подброшенные памятью, всплыли жаром чужой кожи под пальцами и запахом дождя, стягивая всю душу в путаный клубок в районе солнечного сплетения. У каждой истории есть столько разных сторон, столько вариантов трактовки, но свой Тигнари, наверное, нашел прямо сейчас. Тем временем расследование Сайно шло полным ходом. В отличие от своего спутника, он обладал завидной устойчивостью к даже самым омерзительным и тяжелым деталям преступной жизни. Это был своего рода вопрос привычки, ведь первое время принципиальный пустынник очень остро реагировал на людские выходки, ненавидя само существование подобных личностей. Но время шло, а то, с чем на его посту приходилось сталкиваться регулярно, постепенно закалило его нервы крепче любой стали. Обладая внушительным авторитетом, мужчина прекрасно знал, что и как нужно говорить, чтобы собеседник, по своей ли воле или неосознанно, выдал ему всю необходимую информацию. Нетрудно было задурить голову Эмилю. Достаточно оказалось лишь поддержать все его нелестные высказывания об отдельных личностях, приплести пару нужных имен из полицейского управления и солгать, что у матр есть на Кадира нечто такое, что компенсирует все убытки, что понес и Эмиль, и все остальные его подопечные. После такого отвлечения и большого количества алкоголя, вспыльчивый наркобарон уже никак не мог отказаться «поделиться» парой сочных наводок. Конечно, в обмен на компромат, которого он, увы, не получит. Определенно, Генерал Махаматра был не тем человеком, кто стал бы плести беседу вокруг сплетен и личных оценок чьей-то деятельности. Его появление здесь само по себе было сродни снегу в мае, так что важно было преподнести свои цели так, чтобы у мужчины не возникло и тени сомнений. Все это можно было провернуть и без всего этого цирка с кучей бесполезных разговоров, можно было с самого порога вцепиться в Эмиля и напирать на него до тех пор, пока тот не поддастся. Но, во-первых, это вызвало бы слишком много подозрений, а в дальнейшем и вовсе бы угрожало ходу дела. А во-вторых, все эти пустые истории и заискивания мелких бандитов, возомнивших себя элитной мафией, позволяли матре наблюдать за Тигнари. Слово «сторожить» и правда бы больше подошло, потому что при любой возможности пустынник тут же находил лиса взглядом, изучая каждого окружавшего его человека на предмет угрозы. Не то чтобы он считал Тигнари беспомощным, совсем наоборот. Но Сайно не хотел, чтобы он здесь находился. Если бы был хоть один столь же эффективный и подходящий вариант, как добраться до Кадира, не порушив карточный домик, что матры строили последние месяцы, генерал бы непременно выбрал его. Вряд ли найдется самоубийца, рискнувший навредить «любовнику» махаматры прямо у него на глазах, в противном случае Сайно не позволил бы лису даже переступить порог этого дома. Зато каждый, с кем мужчина говорил за этот вечер, обязательно отмечал красоту и диковинность его ушастого спутника, отпуская иной раз настолько низкие комментарии, что Глаз Бога раздраженно начинал обжигать матре бедро, призывая провести пару сеансов электрошоковой терапии. Пускай лис и прошел подробный инструктаж о том, как себя вести и чего следует ждать, Сайно знал это общество слишком хорошо, чтобы позволить себе хотя бы на пять минут потерять брюнета из виду. Здесь действительно никому не стоило верить. С другого конца зала раздался веселый женский смех, и, оторвав ненадолго взгляд от шрамованного лица Эмиля, матра взглянул в направлении звука. Значительно подвыпившие жертвы чужих желаний явно перешли на более праздные разговоры, говоря наперебой и поднимая один тост за другим. Да и фенек выглядел куда более расслабленным и уверенным, чем в первые полчаса. Значит, пока что все хорошо. — Таране, могу я спросить у вас кое-что? — поймав наиболее удачный момент, обратился к женщине Тигнари. Они действительно ушли от тяжелых и неприятных бесед, перейдя на обсуждение мелких слухов и всякой бытовой мелочевки. Это было именно то, чего парень ждал все это время. — Конечно, прелесть, — улыбнулась она, откидывая голову на спинку кресла. На обнаженной тонкой шее проступали едва заметные синяки. — И перестань уже мне выкать, я же не такая старая! — Хорошо. Как вы…ты попала к Эмилю? — Хмм, это все другой засранец виноват, — она недовольно скривилась. — Не знаю, слышал ты или нет, но есть в Сумеру один такой, Ибрагимом зовут. Ну вот, мой папаша спутался с ним, заодно меня пристроил к нему «работать». Потом его, отца в смысле, ранили в перестрелке и он умер на месте, а Ибрагим заявил, что теперь его долг отрабатывать буду я. А спустя некоторое время он начал водить дела с Эмилем, я ему понравилась, и Ибрагим тупо меня продал, чтобы отмыть свои бабки. Больной ублюдок. — То есть ты до Эмиля была с Ибрагимом? — с деланным удивлением лис широко махнул хвостом. Конечно, он знал, что девушка как-то связана с Ибрагимом, но не думал, что настолько очевидно. — Да я скорее служанкой у него была, — уточнила Таране, потирая переносицу. — По сути просто работала горничной без выходных и зарплаты, а продал он меня как проститутку какую-то. А ты почему так удивился? — Так уж вышло, что на аукционе я оказался именно благодаря Ибрагиму, — признался Тигнари, и собеседница вдруг стала серьезнее, склонившись поближе. — Я тоже на него работал, но потом он исчез, а меня кинул с кучей его же долгов. Думаю, как дальше дело обстояло, ты понимаешь. — Архонты, я так тебе сочувствую, — Таране крепко сжала его руку, явно разгоряченная всем выпитым. — Сколько же судеб поломал этот мудак, подумать страшно. Эмилю он тоже жизнь подпортил, когда смылся, босс их такой шум поднял, что получали все, кто под горячую руку попадал. — А почему так? Они были партнерами? — Партнеры… Нет, скорее, иногда работали на общую выгоду. Я мало что об этом знаю, так, иногда подслушиваю разговоры Эмиля от скуки. Говорят, Ибрагим в последний раз слинял с огромной суммой денег, тем самым ужасно подставив и Эмиля, и его руководство. Скандал был просто чудовищный. — Матры, вроде, давно за ним гоняются, — покусывая губы, Тигнари слегка нахмурился. — Получается, его ищет сразу столько людей. Даже странно, что безрезультатно, не думаешь? — О-о, тут ты абсолютно прав. За время работы с Ибрагимом я поняла две вещи: во-первых, он чертовски хитер, в любую щель залезет, на любые жертвы пойдет, лишь бы спасти себя любимого. Возомнил себя королем мира, но при этом ужасно боится быть пойманным. — Неудивительно. Всем станет лучше, если его удастся поймать, правда, думаю, никакого суда над ним не будет, — фыркнув, Тигнари невольно сжал зубы от раздражения. — А что во-вторых? — А во-вторых, он считает всех вокруг идиотами. Я почти уверена, что он прячется он где-то недалеко, просто никто и не думал там искать. Вообще, только я тебе этого не говорила, — Таране вдруг перешла на шепот и даже прикрыла рот рукой, чтобы их не могли подслушать. — Ибрагим как-то мельком упомянул, что у него есть убежище на экстренный случай где-то на… — Таране! — раздался громкий голос Эмиля, и оба говоривших вздрогнули, как пойманные за курением подростки. — Да, господин? — расплывшись в самой бумажной лучезарной улыбке из возможных, девушка повернулась к нему. — Станцуй для нас, малышка, — попросил мужчина, возбужденно облизнув губы. — Я как раз рассказывал гостям, как чудесно ты танцуешь. Так что поторопись и покажи свой лучший танец. — С радостью, раз вам так угодно, — кивнула Таране, поднимаясь и поправляя свободную полупрозрачную юбку цвета весеннего солнца. — Жаль не на могиле твоей танцую, ублюдок, — шикнула она себе под нос прежде, чем направиться к ожидающим ее мужчинам. С невероятной досадой Тигнари проводил взором ее тонкий стан. Неужели нельзя было подозвать буквально минутой позже?! Она ведь почти назвала место, в котором, возможно, прятался все это время Ибрагим. Ладно, у них еще будет возможность поговорить, по крайней мере, фенек сделает все, что для этого требуется. Неспешная, почти незаметная до это музыка сменилась более оживленной, чем-то напоминающей сложные мотивы южных народов Сумеру. Сняв совершенно неподходящие туфли на каблуке, Таране подвязала юбку так, чтобы та не путалась под ногами и вышла в центр зала, освобожденный ей в качестве импровизированной сцены. Ее движения были невероятно пластичными и умелыми, и танец напоминал разве что то, как развевает праздничные ленты легкий ветер. Каждый шаг, естественный настолько, словно и в обычной жизни девушка использовала только танцевальные движения, отзывался звоном золотых украшений. Зрелище было действительно впечатляющее, и собравшиеся тут «ценители» не упускали ни одного ее вздоха. В некоторых глазах горела откровенная похоть, в других лишь туманный интерес, но равнодушным не казался ни один из зрителей. Правда, в их числе лис совершенно не ожидал увидеть махаматру. Расположившись на одном из диванов и подперев голову рукой со стопкой какого-то крепкого алкоголя, он тоже наслаждался танцем чужой спутницы, лишь иногда кивая или дергая губы в дежурной ухмылке на слова сидящего рядом Эмиля. Тигнари поспешил отвернуться, поджимая губы. Ему определенно нужно встать наконец с насиженного места и немного проветрить голову, иначе он растеряет всю концентрацию. — Не подскажете, где тут уборная? — обратился он к тем членам их компании, кто еще был в состоянии что-либо делать. Таких, к слову, не считая его и Таране, была всего пара человек, остальные либо отрубились от количества выпитого, либо пребывали в сладостных объятиях какой-то химической дряни, что буквально на блюдце подносили им официанты. — О, пойдем, я тебя провожу, — оживился парень в красном, вроде, Фуад, с кряхтением поднимаясь вслед за лисом. Он от скуки уже начинал складывать оригами из салфеток, и был рад даже путешествию до туалета. — Не стоит ходить одному. Отказываться от его компании Тигнари смысла не видел, а потому лишь благодарно улыбнулся. В широком, режущим глаза белизной мрамора коридоре было куда свежее и прохладнее, чем в самом зале, и лис блаженно выдохнул. Начавшаяся тупая головная боль тут же ослабла, а забитое кучей информации и ощущений сознание прояснилось. Пару раз ополоснув лицо ледяной водой, Тигнари окончательно вернул себе утраченное спокойствие и готов был продолжать миссию. Кто бы мог подумать, что такие несложные на первый взгляд задания так утомляют. Страшно представить, какая удушающая атмосфера царила, например, на переговорах, где так часто пропадал Сайно. «Интересно, много ли ему удалось узнать, — размышлял фенек, промакивая руки чистым голубым полотенцем, пока Фуад, насвистывая, возился в кабинке. — Жаль не получится даже спросить. Я уже хочу домой». Невозможность обменяться хотя бы парой слов была одной из самой сложных частей всего представления. Трудно было давать здравую оценку ситуации и строить дальнейший план действий, когда весь вечер вас разделяет зал, полный людей, которым нельзя знать о цели вашего визита. К тому же, привыкший проводить досуг в тишине и относительном уединении Тигнари порядком устал от собственного образа и посторонних, какими бы полезными они ни были. Хотелось поскорее закончить и сбросить с себя этот груз, слизью перепачкавший все плечи и голову. Но, видимо, этому не суждено было произойти так просто. Когда молодые люди вышли из туалета, непринужденно о чем-то беседуя, у декоративной этажерки напротив них уже поджидал еще один человек. Имени высокого, крепкого мужчины с тугим хвостом из дред Тигнари не запомнил, но зато запомнил, что именно этот человек был «владельцем» Джеффа. Преследовавшее его с самого утра чувство скрытой тревоги резко вспыхнуло в полную силу, включая все системы оповещения на максимальную громкость. — Ой, какая встреча, — нервно усмехнулся Фуад, первым делая шаг вперед. — Могу я чем-то вам помочь, господин? — Ты — нет, — коротко ответил мужчина и по спине Тигнари пробежал табун мурашек. Это было плохо, очень. — Я просто хотел лично поприветствовать Тигнари. Все же довольно неожиданно было увидеть кого-то подобного здесь. — Не стоит, — как можно вежливее улыбнулся брюнет, оглядывая коридор на предмет возможных путей отхода. Звериное чутье было уверено на тысячу процентов, что сейчас он в куда большей опасности, чем может показаться. Было в этом человеке что-то хищное, совершенно безжалостное, сложенное в каждое слово и взгляд. — Я просто сопровождаю господина Сайно. — Знаю. И все же не могу не отметить, что ты невероятно красив, особенно для гибрида. С кем ты помесь? С собачкой какой или волком? — С лисой, — поправил его ученый, сквозь сжатые зубы проигнорировав такое грубое отношение к своему виду. — Понятно, — мужчина усмехнулся, делая пару пару шагов к нему. Забив на все приличия, фенек попытался было проскочить в направлении зала, но широкое тело тут же преградило ему путь. — И что это такое? Хозяин что ли совсем не учил тебя, как себя вести? Я просто хочу получше познакомиться, нехорошо отказывать в таком. — Я не думаю, что господин Сайно будет очень рад вашей инициативе, — попытался вмешаться Фуад, явно напуганный куда больше самого лиса. — Тебя кто-то спрашивал? — метнул на него взгляд тот. — Вали обратно, пока я не переломал тебе ноги. — Я все же думаю, что нам с Тигнари стоит уйти вместе, — настаивал парень, и, если честно, оценивающий опасность каждого возможного своего действия Тигнари был безмерно благодарен. Фуад протянул было руку, чтобы оттянуть его к себе, но наемник грубо перехватил его запястье, дернув в сторону с такой силой, что парень едва не впечатался в стену. — Мне похуй, что ты думаешь, — рыкнул он. — Я сказал, проваливай. И только попробуй рот свой открыть. Простояв на месте как вкопанный жалких пару секунд, молодой пустынник все же на ватных ногах отступил в сторону, с которой они изначально пришли. Прежде, чем развернуться и удалиться почти бегом, он одними губами произнес дрожащее «прости». Тигнари медленно вдохнул и так же медленно выдохнул. Просто восхитительно. — Итак, как ты смотришь на то, что мы уйдем подальше от этого шума и пообщаемся? — снова обратился мужчина к фенеку, проводя костяшками пальцев по его щеке. С трудом сдержав рычание, Тигнари ушел от прикосновения, угрожающе прижав уши к голове. — Прошу прощения, но не могли бы вы меня не трогать? — выдавил он из себя. Пара сопровождающих эту мысль ругательств осталась невысказанной. — Не мог бы, ты мне слишком нравишься, — усмехнулся наемник, крепко ухватив парня за талию. Он попытался было прижать его к себе, но Тигнари вовремя уперся руками в чужую грудь, отклоняясь, насколько это возможно. — Генерал не позволяет мне находиться так близко к кому-либо кроме него. Отпустите. Фенек искренне надеялся, что еще одно упоминание Сайно поможет. Хотя, тут правильнее было бы сказать, что это он сам никому не позволил бы так близко к себе находиться.

(кроме Сайно)

— О, об этом не волнуйся, я с ним обо всем договорился, он полностью отдал тебя в мое распоряжение в обмен на парочку полезных имен, — прокурено рассмеялся мужчина, и на секунду Тигнари в ужасе замер. Всего на мгновение, пока мозг обрабатывал эти несколько слов, он готов был допустить все, что угодно. Слишком много людей за один вечер говорили об одном и том же, слишком удобным был такой сценарий. Но… — Так я и поверил, — прошипел закипающий с каждой секундой брюнет, попытавшись выкрутиться снова. Он бы поверил, скажи кто-то ему это в первый месяц их с матрой знакомства. Но сейчас… Смешно! — Руки от меня уберите! — Надо же, сколько в тебе смелости, так со мной разговаривать, — помрачнев, усмехнулся наемник, назло брыкающемуся лису зарываясь пальцами в его волосы. Тигнари даже передернуло от отвращения и злости. Он бы обязательно вгрызся до крови мужчине в руку, но чувствительные уши уловили в конце коридора звук торопливых шагов нескольких людей. — Ну раз так, я просто перестану спрашивать у тебя разрешения. Ты идешь со мной. — Отошел от него. Сейчас же, — появившийся в коридоре Сайно выглядел мрачнее грозовой тучи. Он не стал давать наемнику возможность выполнить приказ, быстро сокращая оставшееся расстояние. Едва хватка на чужом теле ослабла, как матра почти в охапку сгреб лиса, задвигая себе за спину. Тигнари шумно выдохнул, с бесконечным облегчением цепляясь руками за черный пиджак генерала. В коридоре появилось еще несколько людей, в их числе взволнованные Фуад и Таране, а еще несколько «бандитов с большой дороги». Значит, парень все же нашел в себе смелость позвать Сайно, несмотря на угрозу. — Что ты, блядь, себе позволяешь? — продолжал пустынник, и лис с удивлением уловил в его голосе совершенно новые интонации. Обычно, когда Сайно злился, он говорил еще холоднее и строже обычного, буквально чеканил слова, заставляя оппонента вытянуться по струнке в напряжении. Однако сейчас он цедил каждое слово сквозь зубы, почти рычал на мужчину, будто в венах у него закипала от негодования кровь. — Зачем сразу так горячиться, генерал? — явно не восприняв настрой матры всерьез, наемник лишь скрестил руки на груди и закатил глаза. — Я понимаю, вы человек серьезный, но ничего ведь не произошло страшного, не нужно так нервничать. — Не произошло? Вылавливаешь чужих спутников в коридорах, пытаешься куда-то увести против их воли, и это ничего? Ты, видимо, совсем забыл свое место, раз позволяешь себе такое. — А я неплохо вас разозлил, так, господин махаматра? — вскинув бровь, мужчина усмехнулся. — Мы просто мило болтали с вашим лисенком, а вы все испортили, мне впору злиться на вас. Он был даже не против. — Наглая ложь, — бросил Тигнари, взъерошившись. — Зирах, лучше перестань, — предупредил было кто-то из гостей, но не был услышан. — Тигнари пришел со мной. Кто дал тебе право оставаться с ним наедине или тем более прикасаться к нему? Тигнари удивленно смотрел из-за плеча за тем, как менялось выражение лица Сайно. Он был настолько озадачен его неожиданным поведением, что даже пропустил мимо ушей то дерьмо, что извергал из своего рта Зирах. Генерал и раньше, увы, за него заступался, но теперь он словно воспринял конфликт как нечто личное. — Что ж вы такой жадный, генерал. Раз пришли с такой красивой игрушкой, можно было и поделиться, не такое и большое дело. Эта фраза стала его главной ошибкой. В воздухе потянуло характерным запахом электрического тока, и настроение всех свидетелей мигом переменилось. — Скажешь еще хоть слово подобное, и я отстрелю тебе голову, — убийственно глядя на мужчину сверху вниз, предупредил Сайно. В этот раз Зираху пришлось поверить в реальность угроз, поскольку матра откинул в сторону полы пиджака, опуская руку на кобуру. — Генерал Махаматра, успокойтесь, пожалуйста! — вмешался подоспевший Эмиль, едва не подавившись воздухом, когда пустынник перевел взор на него. — Успокоиться? Ты устраиваешь такие закрытые встречи, но позволяешь подобным выродкам творить, что им вздумается. Какой имидж это тебе создает, по-твоему? — Вы правы, правы, он совершенно не прав, но это лишь недоразумение… — Это не недоразумение. Кем является этот молодой человек, никого из вас не касается. Я привел его в качестве своего спутника, и требую соответствующего отношения. И обращаться с ним подобным образом — это в том числе и проявлять абсолютное неуважение ко мне. Я вполне оправданно могу убить его прямо здесь, — повисла гробовая тишина, в которой каждый был выбит из колеи чем-то своим. Тигнари — тем, что Сайно так резко отклонился от сценария и выбранной ими модели поведения, каждым своим словом разбивая их легенду с невероятной уверенностью. Зирах вдруг осознал, что нанести личное оскорбление Генералу Махматре — последнее, что стоит в этой жизни делать и со странной смесью тревоги и растерянности не сводил взгляда с оружия на ремне пустынника. Остальные же не то были поражены ситуацией в целом, не привыкшие к тому, что из-за простых рабов и проституток может подняться такой шум, либо пытались оценить масштаб проблемы. — Так или иначе, находиться здесь я больше не намерен, — тоном, не терпящим пререканий, заключил матра. — Мы уходим. И, крепко обхватив ладонь Тигнари своей, действительно повел его в сторону выхода, полностью игнорируя запоздалые оклики Эмиля. Он шел настолько быстро, что лис едва за ним поспевал, сильно радуясь тому, что дороги на территории поместья были абсолютно ровными. — Куда ты идешь, Сайно? — спохватился он, попытавшись затормозить. Попытка с треском провалилась. — Да погоди же, мы что, правда уходим? — Правда, — коротко бросил пустынник через плечо, явно с трудом удерживая так и не отпустившую его злость внутри. — Нет, нельзя! — вспомнив незаконченный разговор с Таране, лис засуетился, перехватив предплечье генерала свободной рукой. — У нас весь миссия, как можно просто все бросить? Давай вернемся. — В бездну миссию, — Сайно был совершенно непреклонен, продолжая спускаться к парковке. — Мы узнали достаточно, чтобы двигаться дальше. — Что? Нет, недостаточно. Да постой же ты хоть на минуту, во имя Семерых! — Тебя что, ничего, кроме этого задания, не беспокоит? — раздраженно оскалился пустынник. — Зато тебя беспокоит, видно, что угодно, кроме него, — в таком же тоне ответил ученый, наконец вырвав руку из чужой на удивление не болезненной хватки и останавливаясь у входа на парковку. — Почему ты так завелся? — Меня беспокоишь ты, — резко развернувшись, выпалил Сайно, и лис тут же захлопнул рот, связанный по рукам и ногам этим зрительным контактом. — Именно поэтому я не хотел приводить тебя сюда. Этого достаточно, Тигнари. Я сказал, мы уезжаем, значит, мы уезжаем. Матра вновь направился к машине, стоявшей довольно далеко, но уже без прежней спешки, когда Тигнари за его спиной просто не выдержал. — Вот как ты теперь заговорил? — ядовито бросил он, вынуждая генерала вновь обернуться. — Вспомнил все же, кем я тебе прихожусь, и сразу начал команды отдавать? Долго же вы держались, генерал махаматра. — О чем ты говоришь? — пропустив острый удар беспокойства в груди, пустынник недоверительно нахмурился. — О том и говорю, — огрызнулся Тигнари, запахивая накидку в попытке хоть как-то себя защитить. Накопленный стресс просто захлестнул его с головой и, бегая глазами по земле, лис просто не знал, куда от него сбежать. — Все вокруг только и говорят о том, как неожиданно и замечательно, что ты нашел себе хорошенькую подстилку в индивидуальное пользование, — произнося это, парень невольно поморщился в отвращении и обнял себя за плечи. — Ты же меня купил, все правильно, у тебя даже договор на меня есть, только меня как-то никто не спросил. Хотя зачем? У таких как я ведь правда голоса нет. — Стой, — перебил матра, просто не в силах слушать больше этот не то обиженный, не то озлобленный поток мысли. — Все ведь не так совершенно. — Блядь, да в том и проблема, что не так! — прикрикнул на него фенек, отчаянно впиваясь глазами в глаза. Хотелось зажать рот ладошками и ничего не говорить, но слова вылетали сами, обнажая все задушенные переживания. — Я все с ужасом гадал, что ты со мной делать собираешься, что так обхаживаешь. Мы с тобой не были знакомы до того аукциона, с чего вдруг такая удача? Все эти люди там, — он образно махнул себе за спину. — Вполне справедливо считают, что мне повезло, что ты меня не избиваешь и не насилуешь когда душе угодно. — Тигнари! — на лице Сайно вдруг мелькнуло какое-то почти болезненное выражение, но тут же скрылось за прикрывшей глаза ладонью. Одна лишь идея подобного обращения с Тигнари была за пределами его терпения. — Твоя ситуация отличается от их, и я бы никогда не смог навредить тебе. — Ну почему ты опять это делаешь?! — почти простонал Тигнари. — Почему ты так ко мне относишься? Почему защищаешь, почему помогаешь? Почему говоришь со мной на равных, хотя по правилам, которые я утром читал, я вообще с тобой особо говорить не должен. Я не понимаю, правда. В этом же нет никакого смысла! — Зачем тебе так нужна какая-то причина? — стискивая пальцами собственную челку, Сайно взглянул на собеседника. Тигнари выглядел почти на грани истерики, будто он вот-вот расплачется и начнет стучать ногами по земле. Он выглядел таким потерянным, что хотелось только увезти его подальше, где тихо и тепло, и долго-долго от себя не отпускать. — Настолько не хочешь это принять? — Я не могу. Не могу, понял? Ты буквально… Все, что ты делаешь, как себя ведешь, даже вот сейчас, что это было? Никогда тебя таким не видел. И из-за этого я начинаю тебе верить так сильно, что самому страшно, — проведя руками по лицу, брюнет судорожно вздохнул, попытавшись собраться с мыслями. Если бы он знал, что каждой секундой своего молчания разрывал сердце Сайно на сотни крошечных кусочков… — Я не знаю, чего ты от меня хочешь, и мне страшно, потому что ответов у меня нет. Как ни крути, а я ведь и правда даже на бумаге тебе принадлежу. Это паршиво и отвратительно по определению, но это факт. Ну так и давай условимся на этом. Как этот выблядок там сказал? Красивая игрушка, точно. — Это не так, — возразил Сайно, снова нахмурившись. Он всеми силами пытался восстановить не только ровный ритм дыхания, но и самообладание, что уже не справлялось с нарастающей бурей смешанных чувств. — И я никогда не думал о тебе, как о вещи или чем-то подобном. — Да что ты? — прищуренный взгляд лиса светился всеми оттенками сумерских лесов, и у матры возникло стойкое ощущение, что если они простоят так еще хотя бы минуту, он попросту захлебнется в его бесконечной глубине. — Тогда я вообще не представляю, что ты обо мне думаешь, — последняя фраза прозвучала как-то надломлено, обреченно. Яростный порыв отступил, и теперь Тигнари чувствовал себя до невозможного глупо и уязвлено. Ему не стоило воспринимать все так эмоционально с самого начала, стоило просто изолироваться от происходящего и плыть по течению, запретить себе даже думать, но он не смог. Попался, как ребенок на красивый фокус. И это было чертовски обидно. — Нари, — позвал он неожиданно мягко и тихо, снова заставляя шерсть встать дыбом, а самого Тигнари вскинуть голову с готовностью заявить, чтобы никогда его так не называл. Но залегшее между ними недопонимание стало слишком ощутимым, и матра больше не видел смысла пытаться отмахнуться от него. Подойдя к парню, что так и остался стоять в начале парковки, Сайно огладил ладонью тыльную сторону его шеи, проводя большим пальцем по границе коротко стриженных волос. Даже если фенек собирался что-то сказать, он не успел, потому что короткий вдох спустя мужчина притянул его ближе, накрывая искусанные за вечер губы своими. Поцелуй вышел неспешным и вдумчивым, расходящимся волнами трепетного тепла по всему телу каждый раз, когда губы смыкались на чужих. Сайно не мог вспомнить ни одного момента в своей жизни, когда он бы чувствовал себя настолько же откровенно, как в ту секунду, когда Тигнари подрагивающими пальцами уцепился за его плечи. Он казался настолько эфемерным под его касаниями, что не хватило бы никакой бережности в руках матры, обычно сжимающих рукоять оружия, чтобы оправдать эту эфемерность. С большим усилием оторвавшись от чужих губ, пустынник с осторожностью заглянул в раскрасневшееся лицо лиса, и чудом не умер от остановки сердца в ту же секунду. Абсолютно потерявшийся в пространстве Тигнари даже вжал ушки в голову и мелко завилял хвостом, уничтожая все другие цвета потеплевшей тенью от ресниц в радужке глаз. — Ты никогда не принадлежал мне, — чуть севшим голосом, едва слыша себя из-за собственного сердцебиения, произнес Сайно. Не сдержавшись, он погладил пальцем мягкую кожу щеки брюнета. — И договора никакого нет, я уничтожил его еще в день штурма. Ничего от тебя не хочу, просто делаю то, что мне кажется правильным. Я был честен с тобой от начала и до конца. Теперь понятнее? Тигнари не был способен сейчас собрать слова в сложные предложения. У него будто землю из-под ног выдернули, оставляя болтаться в сладкой невесомости. Думать не хотелось совсем. Поэтому вместо ответа он лишь часто закивал и вновь потянулся к губам генерала, печатью согласия оставляя на них легкий, даже целомудренный поцелуй. — Поехали отсюда, — шепнул он, стыдливо опуская глаза, но неосознанно притираясь щекой к чужой теплой ладони. Здесь им действительно делать больше было нечего.