И повторится снова.

Кинн сидел в кресле у окна с бокалом виски и мрачно смотрел на надвигающуюся тьму ночи. Свет в комнате он выключил — красивые отблески от люстры, пляшущие на хрустальных гранях бокала очень раздражали. Ещё несколько дней назад в это время он бы уже готовился ко сну, опустив тяжёлые шторы и надеясь увидеть в своих снах красивого и загадочного мужчину, теперь же он медлил, понимая, что сон может повлиять на единственно возможное и правильное решение. Сегодняшний вечер был окончанием фантастической сказки — Кинн знал, как он должен был поступить. Наступило то самое время, когда нужно было проститься с мечтами о встрече со своим наваждением. Да и был ли он парой повелителю инкубов: с ним уж точно нельзя было тихо гулять в парке, держась за руки. В комнате раздался истерический смех, который был прерван звоном разбившегося бокала. *** — Ты выглядишь сосредоточенным. Есть новости? — Наттавин, обменявшись приветствиями и объятиями с Порче, обратил свой взор на Пита. Че, пробормотав что-то о каком-то важном деле, быстро ушёл с площадки. — Кинн вернулся, он всё знает. — Ты позволил Вегасу рассказать брату о нас? Может пусть он расскажет это всей столице, — ядовито прошипел повелитель. — Кинн видит вас в своих снах, я подсунул ему фолиант, чтобы он увидел связь и захотел вас освободить. — Но я всё ещё здесь! — Повелитель, Кинн очарован вами, уверен, что завтра он придёт и ваше заточение закончится! Но… — Но ты не уверен! Куда девалась твоя хитрость? Ты мог обвести вокруг пальца кого угодно, я тебя не узнаю! — Повелитель, сны Кинна связаны с вашим появлением в Сиаме, вы можете на него повлиять. — То есть, я всё должен делать сам? Тогда зачем мне мой первый советник? Пит втянул голову в плечи и опустил глаза. — Если Кинн сам захочет освободить вас, то в дальнейшем будет вам предан полностью, — помолчав, сказал Пит, — уверен, что будет лучше получить добровольное согласие носителя искры, а потом, когда он окончательно привяжется к вам, то и гибель других смертных не будет его так страшить, как сейчас. — Подожди, он не освободил меня не потому, что я могу его убить, а потому что я могу убить каких-то других людей? Хм, интересный смертный... Чернокнижник предупреждал короля Чата, что если выполнить его желание о возвращении Кхема, то погибнет много людей, но ему было всё равно. А его реинкарнация, видимо, совершенно лишена эгоизма. Будет интересно узнать, насколько безгрешен нынешний носитель искры, — Наттавин рассмеялся, подумав, что поиграть с этим смертным будет забавно, он начнёт с его снов. Пит тоже тихо рассмеялся, ему очень хотелось обыграть Вегаса в этой игре с освобождением повелителя. Не только потому, что хитрость и изворотливость была в его крови, но и потому, что ему хотелось, чтобы Вегас в конце концов познакомил его и со своей особенной комнатой, и игрушками, которые так заинтересовали Пита. *** Кинн открыл глаза. Видимо, он всё-таки заснул, хотя и планировал просидеть с виски до самого утра. И это точно был сон, иначе почему, он был привязан к своей кровати. — Я бы сказал тебе доброй ночи, но почему-то ты отчаянно не хотел спать! Неужели ночи со мной так для тебя неприятны? Уверяю тебя, во сне всё не так приятно, как в реальной жизни. Перед кроватью стоял повелитель. Кинн жадно рассматривал мужчину, с которым ещё несколько часов назад был готов расстаться навсегда. Одетый в чёрный костюм без рубашки и жилета, он выглядел ещё более соблазнительно, чем раньше. — Почему ты сегодня иначе одет? — Это твой сон, я выгляжу так как ты захотел. — Я вообще не хотел тебя видеть, — вздохнул Кинн, — развяжи меня, я не хочу больше играть в эти игры. — Я тебя не связывал, — наклонившись к его уху, соблазнительно прошептал повелитель, — ты сам связал себя по рукам и ногам своим глупым представлением о долге. Ты всегда жертвовал собой ради своих близких, разве не так. Твои братья могут заниматься любимым делом, а ты закрыл свои мечты на замок ради них и ради отца. Теперь ты хочешь пожертвовать собой ради каких-то незнакомых тебе людей? Сколько ещё нужно жертв, чтобы ты понял, что всё это бессмысленно. У тебя одна жизнь… что ты будешь вспоминать, когда придёт твой последний час? Как отказался от себя, от своих мечтаний, от жизни? У Кинна кружилась голова: проникновенный голос, запах, нежные касания волос к его щеке — всё в этом сне было таким прекрасным и долгожданным, что ему хотелось прямо сейчас разорвать свои путы и, опрокинув повелителя на кровать, накрыть его своим телом. — А если я пообещаю тебе, что никого не трону? — нежный язык прошёлся по шее Кинна, — никто из твоей семьи не пострадает, да и остальные смертные мне не интересны! Ты освободишь меня, и я навсегда останусь с тобой, буду твоим любовником, партнёром, второй половинкой. — Я могу тебе верить? — охрипшим от возбуждения голосом сказал Кинн, изо всех сил стараясь освободиться. — Конечно, я же пообещал! Наконец верёвки поддались, Кинн сорвался с кровати и попытался обнять своё прекрасное видение. — Освободи меня, и я навсегда буду твоим! — разнеслось эхом по комнате. Кинн резко вынырнул из сна и упал с кресла, в котором заснул. Рассвет уже занимался на востоке. *** Наттавин открыл глаза и улыбнулся многообещающей улыбкой. Он был уверен, что теперь Кинн точно примчится его освобождать, оказалось, что на него действительно можно было воздействовать во сне. — Похож на короля Чата, чушь какая, — произнёс повелитель, вспоминая слова Пита. С точки зрения Наттавина, немного были схожи черты лица, но в остальном мужчины были совершенно разные. Чат в свои тридцать лет выглядел стариком: жалкая куцая бородка, располневшее от праздной жизни тело и землистый цвет лица совершенно его не красили. Кинн же наверняка был объектом вожделения многих женщин и мужчин, — он был не только красив лицом, его тело тоже было очень привлекательным. Повелитель снова закрыл глаза, воскресив в памяти облик носителя искры. Он очень жалел, что во сне Кинна не мог чувствовать запахов и вкусов. — Интересно, какая у него кожа на вкус? — Наттавин сам не заметил, как его мысли кардинально изменили направление. Если раньше он хотел освободиться из ловушки, снова получить власть над инкубами и опять заняться покорением человеческого мира, то сейчас он желал скорейшего освобождения для того, чтобы заняться сексом с одним из смертных, которых он так презирал. *** Ранним утром улицы Бангкока ещё были не сильно перегружены транспортом, поэтому Кинн быстро добрался до дома брата. Стучать в дверь не понадобилось, она была открыта — его ждали. Пит стоял рядом с барной стойкой, на которой лежал фолиант. — Ммм… доброе утро! А где Вегас? — Он ещё спит. Так ты решился? — Да. Что нужно сделать? Пит положил на барную стойку нож. — Когда твоя кровь попадёт на книгу, повелитель освободится. Кинн взял в руку нож. — Я ведь пожалею об этом? — Я не знаю будущего, — ответил Пит, — но лучше жалеть о том, что сделано, чем о том, что не сделано. Кинн решительно резанул лезвием по ладони, первые капли крови упали на фолиант. — Кинн, нет, — проснувшийся Вегас вошёл в комнату и уже кинулся к брату, но был остановлен сильной рукой Пита. Фолиант вспыхнул у всех на глазах и быстро превратился в пепел. — Я что-то сделал не так? — ошарашенно произнёс Кинн. — Ты всё сделал верно, смертный, — позади Кинна из тени выступил повелитель, — и будешь вознаграждён за это. Обоих мужчин поглотило вспыхнувшее ярким светом пламя. Пит усмехнулся, ему нравился способ повелителя исчезать — это было эффектно. — Куда он забрал брата? Что он хочет с ним сделать? — Куда не знаю, — рассмеялся Пит, — а сделает то, чего хочет сам Кинн. Давно не видел повелителя таким голодным. — Но ведь вчера Кинн не собирался выпускать твоего повелителя из ловушки. Я был уверен, что убедил его не делать этого, — удивился Вегас. Пит довольно улыбался, — он обхитрил Вегаса, нарушил его планы. Теперь вопрос был в том, что предпримет его любовник. — Так что ты сделал, Пит? — сильная рука сжала горло инкуба, — ты звонил Кинну, пока я спал? — Нет, — прохрипел Пит, — я рассказал повелителю о снах твоего брата, и он решил навестить Кинна во сне. Вегас убрал руку с горла любовника. — Пит, я очень зол… думаю, ты понимаешь, почему, — в голосе Вегаса слышалась уверенность и властность, — в этот раз ты будешь наказан. Немедленно иди в Ту комнату, разденься и встань на колени. Я скоро приду. Пит бросил восхищенный взгляд на Вегаса и покорно вышел из комнаты. Профессор проводил любовника взглядом. Да, у него было желание схватить инкуба на руки, отнести в спальню и утомить нежным сексом, но при этом хотелось наказывать и подчинять. Его сущность доминанта не исчезла с появлением любви, так же как хитрость и изворотливость инкуба остались при Пите. Через несколько минут Вегас, уже одетый в обычную клубную униформу, состоящую из кожаных брюк и портупеи, вышел из спальни. *** В уютной гостиной на втором этаже богатого особняка появились двое мужчин: один спокойно огляделся и направился к дивану в центре комнаты, а второй кулём свалился на ковёр, пытаясь перевести дыхание. — Неплохо для первого перехода по теням, его даже не тошнит, — подумал Наттавин, удобно устраиваясь на диване. — Что это было? — прохрипел Кинн, наконец поднявшись с пола. — Ты первый раз прошёл сквозь тени. Не волнуйся, головокружение — это нормально, скоро ты почувствуешь себя лучше. Когда зрение Кинна прояснилось, он с удивлением понял, что находится дома. Повелитель удобно расположился на его диване, отхлёбывая из высокого бокала шампанское, бутылка которого как по волшебству оказалась на журнальном столике. — Хмм… Krug Clos d’Ambonnay две тысячи седьмого года, — подумал Кинн, — такого в нашем хранилище нет. Его привозят только под заказ… — Как я и думал, — поморщился Наттавин, заставляя бутылку превратиться в пепел, — смертные совершенно не умеют делать изысканные напитки. — А что бы предпочёл мой повелитель? — с веселой улыбкой произнёс Кинн. — Наги несколько веков назад доставали для меня амброзию – напиток богов. Думаю, что на земле его точно нет. Снова придётся налаживать старые связи… — Амброзию достать не могу, но в нашем хранилище есть много разных сортов вин и крепких напитков, — сказал Кинн и немного ослабил узел галстука, досадуя, что повелитель не оценил по достоинству его лучший костюм от Zegna, ради которого он несколько раз летал в Италию на примерку. — Зачем ты надел на себя так много одежды, сегодня очень жарко, — повелитель откинулся на диван и расстегнул несколько пуговиц на своей рубашке, обнажив подтянутый торс. Кинн сам не понимал, что с ним происходит: завоевывать мужчин ему не приходилось, — все сами подходили к нему, и сами предлагали развлечения или постоянные отношения. На первое он часто соглашался, второе ему было неинтересно. Но красота и притягательность повелителя лишили его дара речи: в голове вертелись какие-то обрывки стихов и глупых песенок о любви, хотелось говорить комплименты и произвести впечатление, но ничего толкового не приходило на ум. Повелителю же было непонятно, почему смертный медлит, ведь он заранее дал согласие стать его любовником. Закралась даже неприятная мысль, что он не нравится Кинну. Однако повелителю необходима была энергия, причём срочно: книга была уничтожена, и смертный был единственным источником столь ценной сейчас силы. Наттавин встал, легко скинул рубашку и подошёл к Кинну. — Давай я помогу тебе раздеться, —медовым голосом пропел повелитель, положив руки на плечи Кинна. Устоять перед таким мужчиной, наверное, не смог бы и святой, а святым Кинн точно не был: он впился в губы повелителя страстным поцелуем, одновременно снимая с того белые хлопковые брюки. Обнаружив, что на любовнике нет и намёка на бельё, Кинн рыкнул, стал на колени и, облизав головку члена повелителя, взял его в рот. Такая неожиданная ласка заставила Наттавина совершенно непристойно застонать, — никто и никогда не дарил ему такого удовольствия. На некоторое время повелитель растворился в наслаждении, которое дарил ему Кинн, но потом, с ужасом осознав, что его удовольствие уже совсем рядом, и он может погибнуть, потеряв остатки жизненных сил, остановил любовника. — Подожди, — отстранившись, прошептал Наттавин, — я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. — Мне уже хорошо, — Кинн нежно провёл рукой по бедру любовника, — я сделаю всё, что ты захочешь. Повелитель растерялся, этот смертный, похоже, был действительно готов доставлять удовольствие ему, а не заботиться о себе. — Я хочу почувствовать тебя в себе, — прошептал Наттавин, вспомнив о том, что ему рассказывал Пит, у которого было больше опыта в делах соблазнения смертных. — Ты невероятный, — прохрипел Кинн и, подхватив любовника под бёдра, понёс его в спальню, наслаждаясь несдержанными поцелуями повелителя, которыми тот осыпал его лицо. *** На небольшой кухне, наклонившись над плитой, вдумчиво колдовал мужчина, одетый в шорты и кухонный фартук. Завтрак был практически готов, последние кокосовые блинчики дожаривались на плите. — Ммм… привет! — Тэн, как всегда, подкрался незаметно и, обняв любовника за талию, тут же начал целовать. — Тэн! Перестань, — Бан повернулся и замахнулся лопаткой, — нам нужно сытно поесть, сегодня очень много дел. — Я знаю, малыш. Но я проснулся в кровати совсем один, мне было очень грустно без тебя. — Ты невыносим, — Бан всё-таки сменил гнев на милость, тем более, что еда была полностью готова, и с удовольствием поцеловал партнёра. Внезапно между мужчинами появилась молния, от удара которой они оба упали на пол. — Повелитель освободился, ловушка разрушена, — послышался голос в комнате. Оба мужчины встали и посмотрели друг на друга. — Нужно срочно найти повелителя, если он откроет портал, погибнет много смертных, — произнёс другой голос. — Он там, где искра Будды, — снова послышался первый голос, — другого способа освобождения нет. — Владелец моего тела знает отмеченного защитой Будды, нам придётся объединить сознание с носителями. Несколько минут в комнате не было слышно никаких звуков, казалось, мужчины застыли статуями и даже не дышали. — Бан, ты в порядке? — Тэн бросился к любовнику и подхватил его, помогая выпрямиться. Тот кашлял и хватался за живот. — Им нужна помощь, они хотят остановить демона, — хрипя, бормотал Бан, — мы должны помочь! — Я тоже слышу голос, который просит о помощи, — Тэн вздохнул, — они считают, что Вегас знает того, кто может им помочь. — Я отправлю ему сообщение, приглашу в клуб, — ответил Бан и взял в руки телефон.