И повторится снова.

Международный госпиталь Бумрунград. Глава отделения скорой помощи потел и багровел, гибель одного из главных меценатов госпиталя грозила огромными убытками, особенно если учесть, что его средний сын и преемник сейчас находился в операционной с пулей в груди. — Аневризма сосудов головного мозга очень частое заболевание в таком возрасте. Очевидно, что у господина Корна оно протекало бессимптомно. А стресс, связанный с состоянием сына, мог привести к разрыву. К сожалению, в тот момент, когда вашего отца нашли, он уже не дышал. Реанимационная бригада сделала всё возможное, — худощавый медик беспомощно развёл руки в стороны. — Вы уверены, что причина смерти именно аневризма? — спросил Ким. — Это самый вероятный диагноз. Конечно, вскрытие даст более чёткую картину. — Хорошо. Мы будем ждать результатов вскрытия. Братья отвернулись от испуганного медика и направились в комнату ожидания, их сейчас больше заботило состояние брата. В комнате, кроме Пита и Порче, уже находился повелитель. Он расслабленно развалился в кресле и, казалось, полностью сконцентрировался на разглядывании какой-то картины, висевшей на стене. На вид Порш был совершенно спокоен, если бы не пальцы рук, намертво вцепившиеся в подлокотник кресла. Создавалось ощущение, что он едва сдерживается, чтобы не вскочить, и только пытается показать видимость спокойствия. Ждать пришлось больше часа, Вегас даже успел за время ожидания сбегать за кофе и кексами в кафетерий госпиталя, чтобы перекусить. Несмотря на то, что кофе был просто отвратительный, а кексы скорей напоминали высохшее печенье, все угостились ими, кроме повелителя. Тот даже не посмотрел на Пита, который предложил ему выпить воды. Когда дверь в комнату открылась и впустила усталого хирурга, Порша выбросило из кресла. — Как он? — Операция прошла успешно, но… кхун Кинн по-прежнему без сознания, — хирург потёр рукой лоб и вздохнул, — текущий диагноз «атоническая кома». — Что это значит? — испуганно спросил Пит. — Он подключен к аппарату искусственного дыхания, сейчас мы проводим более глубокую диагностику. Возможно, это следствие сильной кровопотери, но энцефалограмма головного мозга, как ни странно, совершенно нормальная. — То есть, вы не знаете что с ним? — резюмировал Ким. — Мы вызвали нашего ведущего нейрохирурга из отпуска, он скоро будет здесь, — устало сказал хирург, — нужно ещё подождать, скоро всё выяснится. После ухода доктора в комнате повисло гнетущее молчание, для всех слова хирурга были шоком. Однако, когда через несколько минут Вегас поднял глаза, то увидел, что повелителя в комнате нет. — А где Порш? — Наверняка с Кинном, — Пит взял любимого за руку и усадил на диван, — где же ещё ему быть. *** Повелитель печально смотрел на неподвижное тело, лежащее на кровати, перетянутое перевязками, проводами и датчиками. Он ничего не понимал: умереть Кинн не мог, защита печати была уязвима только для самых сильных демонов и оружия Будды. Сразу после извлечения пули организм смертного должен был очень быстро восстановиться от полученных ран. Повелитель аккуратно отогнул края повязки на груди: так и есть, рана уже практически затянулась. Порш поразмыслил и решил проскользнуть в сознание Кинна. Он запечатал дверь, чтобы какая-нибудь медсестричка не смогла ему помешать, и сосредоточился на любимом. *** Туман, вокруг только один сплошной туман. Повелитель попробовал позвать Кинна, но туман, тяжёлым одеялом окутывающий всё вокруг, поглотил звук его голоса. Идти было тяжело, непроницаемая для света серая пелена неохотно размыкала свои объятия и снова угрожающе смыкалась за спиной. — Где же ты? — в отчаянии думал повелитель, — почему не отвечаешь на зов? Порш ещё долго бродил по туманному сну Кинна, но так и не встретил его. На зов повелителя никто не отозвался. *** Повелитель не помнил, сколько просидел радом с Кинном, прижавшись губами к едва тёплой руке. Его мысли блуждали вокруг любимого, оказавшегося в плену вязкого удушающего тумана. Порш был уверен, что врачи вряд ли смогут помочь разбудить Кинна, причина была не в его ранении. Но кто мог погрузить разум смертного, находящего под столь мощной защитой, в туманный сон? Неужели «светлые»? Но зачем им вредить тому, кому они покровительствуют? Или что-то изменилось, пока он был в мире смертных? Порш встал, он знал только одного из самых древних демонов, — если правила изменились, то Хронос должен об этом знать. Через несколько секунд палату озарила вспышка пламени, спящий смертный, окружённый безразличными медицинскими приборами, остался один. *** Сукхотай. Разрушенный храм Будды. Белокурый демон почувствовал движение в тенях и подскочил: тот, кого он так долго ждал, приближался. Когда Порш выскользнул из тени, то сразу попал в объятия наставника. — Наконец-то! Я уже думал, что сегодня ты не появишься. — Значит, действительно случилось что-то очень важное, раз ты меня здесь караулил. — Многое изменилось… Слова Хроноса прервали покашливание и шарканье: к паре демонов медленно приближался старый мужчина в нелепом плаще. Таких старичков можно было встретить в любом городе Азии, если бы не одно «но» — мужчина шёл по воздуху. Повелитель на секунду закрыл глаза, старичок во тьме горел ярким факелом, часть которого освещала жизнь его Кинна. Но если пламя Будды было холодным и колючим, то искра любимого всегда согревала Порша ласковым тёплым огнём. — Я понимаю, что ты хотел сам всё рассказать своему ученику, но я как раз здесь для того, чтобы передать послание, — старичок расплылся в доброй улыбке, которая когда-то собирала вокруг него огромные толпы обожателей и почитателей. — Это из-за тебя Кинн не может проснуться! — яростно зарычал повелитель, в ладони инкуба загорелось чёрное пламя. — Подожди, — Хронос успокаивающе положил руку на плечо ученика, — давай сначала выслушаем послание! Убить мы его всегда успеем. — Тем более, что моя смерть ничего не изменит, — засуетился испуганный Будда, он понимал, что против двоих таких сильных демонов он не выстоит. — Говори уже, — наглые самодовольные «светлые» всегда раздражали повелителя. — Совет постановил, что больше ни один смертный не получит печати и искры, твой любовник был последним. Более того, Кинн никогда не очнётся, он будет спать столько лет, сколько ему отпущено книгой жизни. — Вы пользуетесь тем, что Создатель и Тьма ушли! Вы не имеете права менять правила без их одобрения! — Хронос был в ярости. — Да, они ушли. Поэтому нам не нужно их разрешение, — Будда был очень доволен собой, — у себя в подземном мире вы можете делать всё, что вам вздумается, а здесь наши владения: так решил Создатель. А тебе, повелитель, я передаю наше последнее предупреждение: покинь земли смертных и возвращайся в подземный мир! Там твоё место! — произнеся последнее предупреждение, старичок быстро скрылся в луче света. — Ну ты посмотри! — голос Хроноса был полон презрения, — так испугался, что даже порталом света воспользовался. Наверное, ты был прав: надо было сразу его убить, тем более, что всё это я и так знал. Повелитель не слушал Хроноса, ему было плевать на всех «светлых» вместе взятых. Кинн никогда не проснётся: не откроет глаза, не улыбнётся ему, не скажет своё возбуждающее «мой повелитель». В подземный мир возвращаться нет смысла: он не сможет оставить Кинна, даже если тот никогда не проснётся. — Опять эта унылая физиономия! — засмеялся Хронос, — ты действительно думаешь, что то, в чём так уверен Будда, это правда? — Но Кинн спит, его нельзя разбудить! Я был в его сне и даже не смог его найти! — Совет «светлых» может изменить только те правила, которые они установили сами, но им не дано изменить то, что было обещано Создателем и Тьмой! — О чём ты? — Почему заклинание «объединения жизней» звучит только на изначальном языке? Его нельзя прочитать ни на языке демонов, ни на одном из языков смертных. Создатель открыл это заклинание сразу после того, как создал саму жизнь. Никакой совет, Будда или другой «светлый» божок не сможет ничего изменить! — Ты считаешь, что я смогу таким образом разбудить Кинна? — Это твой последний выбор! Или иди со мной в подземные земли, или иди к нему. — Спасибо, Хронос! — Наттавин обнял древнего демона, — я всегда буду помнить то, что ты сделал для нас с братом! — Я знал, что ты так поступишь! — Хронос улыбнулся, — если тебе будет нужна помощь или совет, то ты всегда можешь прийти сюда и позвать меня. После исчезновения повелителя древний демон просидел на холодных камнях до рассвета. Одиночество давно стало его постоянным спутником. В отличие от инкубов Хронос не мог испытывать ни страсть, ни любовь. Хотя к Наттавину и Тиннаситу он привязался: юные инкубы были очень занятными, а их будущее совершало такие причудливые повороты, что он невольно заинтересовался их судьбой. Эта парочка смогла на некоторое время заинтересовать его, но теперь они будут жить в мире людей, а он по-прежнему будет скучать в подземном мире, отчаянно надеясь найти хоть какое-то развлечение. Всё чаще древний думал о том, чтобы окончить свой путь, вернувшись в изначальную тьму, из которой он и был создан, — это был единственный способ оборвать свою скучную жизнь. Хотя перед этим стоит сделать ещё одно важное дело: разобраться с назойливым Буддой, слишком много власти с точки зрения Хроноса тот в последнее время получил. *** Международный госпиталь Бумрунград. Около реанимационной палаты собралась толпа: двое мужчин в чёрной спецодежде пытались вскрыть дверь, рядом собрались взволнованные медики во главе с приехавшим сонным нейрохирургом, в отдалении стояли братья Тирапаньякун со своими возлюбленными. — Если повелитель запечатал дверь, то тут и бомба не поможет, — усмехнулся Пит. — Но врачам нужно осмотреть Кинна, — волновался Вегас, — они могут помочь ему. — Не думаю, что это в их силах, — задумчиво сказал Ким, — уверен, что только Порш сможет помочь Кинну. Если, конечно, захочет. — Я убеждён, что брат поможет, — уверенно сказал Порче, — он любит Кинна, я это точно знаю. Когда слесари отошли от двери, сообщив, что сделать ничего нельзя и нужно попробовать открыть палату, воспользовавшись окном, дверь широко распахнулась. Безнадёжный пациент, улыбаясь, вышел из палаты вместе со своим любовником. Нейрохирург попытался вернуть недисциплинированного больного обратно в палату для осмотра, но Кинн, отмахнувшись, сообщил, что совершенно здоров и в услугах медиков не нуждается. Семья тут же направилась к выздоровевшему родственнику и только Порче замер на месте, ошарашенно разглядывая брата. Он, конечно, понимал, что этим всё и закончится, Порш тоже станет смертным, как и Пит, но потеря возможности ощущать брата, как демона, была очень непривычной. — Почему мне никто ничего не сказал! — высокие нотки истеричного голоса Танкхуна огласили тесный коридор, — пусти меня, Пол! Мой брат умирает, а я об этом узнаю из новостей по радио. — Но вы ведь сами выключили мой телефон, чтобы вас не отвлекали от исследования, — еле слышно бубнил ассистент. — Меня должны были известить! — кричал океанолог, отпихивая от себя помощника. — Танкхун! Я в порядке, — Кинн подошёл к брату, — видишь, я совершенно здоров. — А это кто? — увидев в окружении брата новых людей, прибывший быстро забыл о своих тревогах о здоровье родственника. Через несколько минут Танкхун, вцепившись в Пита и Порче, уговаривал их обоих переехать в особняк, несмотря на яростное сопротивление Кима и Вегаса. Кинн и Порш только смеялись, глядя на переполох, устроенный неугомонным старшим братом. — Прошу прощения, кхун Кинн, — к веселящейся компании подошёл худощавый мужчина в строгом чёрном костюме, — рад вашему выздоровлению, скорблю о смерти вашего отца. Вскрытие уже началось, но нужны ваши распоряжения о месте проведения похоронной церемонии. — Папа умер! — вскрик Кинна заставил всех вздрогнуть, — как это случилось? — У папы была аневризма, — Кимхан подошёл к брату и взял его за руку, — врачи сделали всё возможное, но он умер. Мне жаль, я знаю, как ты его любил. Весёлые улыбки исчезли, Танкхун, не стесняясь окружающих, рыдал на плече Пола, Порш поддерживал любовника, который вцепился в его руку и что-то беззвучно шептал. — Кинн отдаст все распоряжения завтра, — Порш обнял любимого и повёл его к выходу из госпиталя. *** Порче с удивлением наблюдал за Кимом: с того момента, как они вернулись в лофт, тот не находил себе места. Неужели Ким был зол на Порша из-за смерти отца, хотя вроде бы раньше он злился именно на родителя за его отвратительный поступок. — Любимый, — музыкант взял его за руку, — я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал. — Что? — голос Порче звучал испуганно. — Поклянись, что ты никогда не поступишь так, как Пит и Порш. Ты не будешь меня оживлять и объединять наши жизни! — Но почему? Ты не хочешь быть со мной? — на глазах юноши появились слёзы. — Я не верю в реинкарнацию и подобную чушь! Я хочу, чтобы ты жил и после моей смерти. Нашёл новую любовь и был счастлив! — Но ты же знаешь, что всё это реально! — Порче был удивлён, — твой брат реинкарнация короля Чата, я точно знаю! — Похожих людей много, у каждого из нас есть двойник, — пожав плечами, сказал Ким, — если у нашей семьи и Чата есть родственные связи, то неудивительно, что есть сходство. — Но я не хочу продолжать жить, когда ты умрёшь! Не хочу! — А я не хочу, чтобы ты умер раньше только из-за того, что умру я! Для меня важно, чтобы ты прожил долгую жизнь! Поклянись! Порче видел, насколько взволнован Ким и хоть и считал, что тот не прав, но решил, что даст клятву, чтобы успокоить Кима. А когда придёт время, просто нарушит её. — Хорошо. Я клянусь, что не буду объединять наши жизни! Ответом на его клятву был громовой раскат и молния, чиркнувшая по запястьям любовников. Порче с ужасом понял, что теперь клятву не обойти. Если он попытается связать их с Кимом жизни, то умрёт, а за ним умрёт и его любимый. *** Вегас никак не мог успокоиться, он вертелся и вздыхал. Грей, которому надоело постоянно менять место сна, обижено муркнул и убежал из спальни. — Вегас, — Пит прижался к любовнику, — что случилось? Почему ты не можешь заснуть? — Я думаю, что Кинн должен знать, как умер его отец! — Но мы не видели, как он умер. — Нет, но мы же знаем, что его убил повелитель! — Мы так думаем, но точно не знаем. Может Поршу и не пришлось ничего делать, может твой дядя действительно был очень болен. — Пит, — обиженно сказал Вегас, — не держи меня за идиота. Я расскажу то, что знаю, Кинну после похорон. Я всегда считал, что лучше знать правду. Бывший инкуб вздохнул, он понимал, что Вегасу очень не нравится повелитель и с него станется всё выложить Кинну. — Вегас, — голос Пита стал тихим и вкрадчивым, — ты никогда не будешь рассказывать брату о смерти его отца и о том, что Корн отдал приказ убить Порша. — Да, я не буду ничего рассказывать Кинну, — взгляд Вегаса был совершенно бессмысленным. Пит не хотел ментально воздействовать на Вегаса, но пока другого способа остановить его не было. — Я совсем не хочу спать, — профессор уже пришёл в себя. — Кажется, я знаю один способ приятно провести время, если не хочется спать, — Пит оседлал любовника и, слегка царапая кожу, провёл руками по накачанному торсу. *** Прошло несколько часов с того момента, как Порш завёл почти ослепшего от слёз Кинна в спальню, но потерявший отца любовник ещё всхлипывал, тихо рассказывая, как сильно он любил отца. Порш нежно гладил любимого по тёмным, слипшимся от пота волосам. Ему было печально видеть такое неподдельное горе, но в глубине души он знал, что, если бы сейчас мог вернуться во времени назад, он бы всё равно убил Корна. Ведь тот, наверняка бы не успокоился и снова попытался убить его. Но сейчас, когда Порш стал смертным, остановить Корна было бы значительно сложней. — Кинн, — повелитель обхватил лицо любовника руками, — давай я отведу тебя в душ, тебе нужно отдохнуть. Он отвёл любимого в ванную комнату, вымылся вместе с ним, просушил мокрые волосы и, обрядив его в шёлковую пижаму, уложил в кровать. Ему пришлось ещё долго обнимать и успокаивающе гладить Кинна, пока тот наконец не заснул. Тогда и сам Порш, которого очень вымотала эта сумасшедшая ночь, откинулся на высокие подушки и закрыл глаза.