Пещера любви богини Рати

      Сразу после сражения атмосфера в «Норе» воцарилась чуть ли ни более удручающая, чем в мрачном брошенном доме на площади Гриммо, и винить в этом, понятное дело, было некого. Убитые горем выжившие члены семейства Уизли собрались все вместе под одной крышей, оплакивая смерть Фреда, а заодно и всех остальных павших в тяжёлой битве участников Ордена.       Теперь такого понятия-то не осталось. Орден Феникса прекратил своё существование за отсутствием необходимости. Казалось бы: главная угроза магического сообщества, наконец, повержена окончательно, и можно вздохнуть спокойно, однако гора с плеч так ни у кого и не свалилась. Ушла стойкая тревога, мгновенно уступая освободившееся место всепоглощающей безграничной печали, которая оказалась куда опаснее самого сильного страха. Печаль затягивала в свои сети, из которых очень трудно было выпутаться в одиночку, и заставляла беспомощно барахтаться, словно рыба, выброшенная на стылый берег. Чувство вины, мучившее абсолютно каждого, кто прошёл через все эти ужасы, было, напротив, подобно огромному котлу с кипящей в нём болотной жижей, в которой предстояло перевариваться ещё долгие-долгие месяцы — если не годы — в ожидании, когда станет чуть легче.       Гарри и Гермиона чувствовали себя откровенно лишними среди семейного горя и решительно не могли взять в толк, зачем согласились дополнить его своим присутствием. Их забрали из Хогвартса с собой, должно быть, по привычке, а не из какого-то осознанного желания. После гибели одного из близнецов как будто кто-то невидимый притушил пожар на одинаково-рыжих шевелюрах, превратив их в слабую неубедительную тень былого огня. Молли и Артур так и вовсе сделались абсолютно седыми в одночасье. Веснушки на лицах их детей померкли, а кожа сделалась ещё бледнее, чем обычно.       Разумеется, что у Гарри, что у Гермионы чувство собственной неуместности не имело ничего общего с безмятежностью. Мальчик, который выжил и победил и его верная боевая соратница и просто подруга страдали ничуть не меньше остальных. Главное отличие от Уизли состояло лишь в том, что и он, и она привыкли своё горе переживать в одиночку, и в особенно тяжёлые моменты «в толпе» чувствовали себя максимально неуютно.       Подпоясаться и убраться прочь им, в свою очередь, не позволяла совесть. Наверняка такой шаг будет неправильно расценен. Становиться инициаторами ненужных стычек не имел желания никто, поэтому всё оставалось так, как есть.       Мечты о любви, счастье и романтике, гревшие душу во время скитаний в поисках крестражей, рассыпались и растворялись в суровой послевоенной действительности, словно песочный замок, который слизнула с берега большая океанская волна. Несмотря на долгожданную победу, радоваться не получалось. Проблемы на этом не закончились. Казалось, что с каждым днём на юные плечи героев войны наваливалось всё больше и больше обязательств.       Похороны сменялись министерскими приёмами, на которых они должны были блистать, произносить пафосные речи и сверкать улыбками перед колдокамерами журналистов, публикующих на своих страницах километры сплетен и никому не нужного бреда. Любимая школа, служившая им домом на протяжении шести лет, превратилась в руины. Будущее пугало неопределённостью как никогда.       С каждым днём невидимая дыра в груди становилась всё больше. Они мечтали о мире, но, как оказалось, совсем разучились жить в мирное время. Гермиона, не зная, куда себя деть, бесцельно слонялась по Норе в обнимку со стопками книг по восстановлению памяти. Она безумно скучала по родителям. Сейчас, когда страх смерти перестал висеть над ними, как дамоклов меч, ей особенно стало не хватать родных.       Она слишком много отдала волшебному миру и друзьям, тогда как себя саму и свои желания и горести задвинула далеко на второй план. Ресурсы заканчивались. Какими бы замечательными ни были Уизли, они всё же не являлись её семьёй. От своей семьи Гермиона отказалась ещё год назад, когда собственноручно стёрла родителям память и отправила их в Австралию ради их же безопасности. Теперь пришло время пожинать плоды.       Гарри тоже бродил по дому как неприкаянный. Ему казалось, что он одним своим видом лишний раз напоминает миссис Уизли о смерти сына, а Рону и Джинни — о потере брата. Его, конечно же, никто ни в чём не обвинял, но Гарри не был бы собой, если бы самолично не возложил на себя всю степень ответственности за произошедшее. Он не мог себе простить каждого погибшего на этой войне, считая, что на их месте должен был быть он.       Наблюдая за Гермионой, Гарри чувствовал себя ещё хуже. Она не отлипала от своих книг, а огонь в некогда живых глазах окончательно угас. Гарри понимал, что это из-за него она практически осталась сиротой при живых родителях, и от этой мысли становилось совсем невмоготу.       Изредка возникало обманчивое ощущение, что даже существование в палатке переносилось легче, чем безнадёжно-тоскливые послевоенные будни. Тогда у них хотя бы была цель. Сейчас же, как минимум два члена известного на весь магический мир Золотого трио чувствовали себя потерянными и ненужными.       Воспоминания и ощущения притуплялись, тускнели. Порой Гарри казалось, что он превратился в тень и уже не шибко-то отличается от Почти-Безголового-Ника — гриффиндоского привидения, серым облаком парящего по школьным коридорам в далёком прошлом. Возможно, то были защитные механизмы психики, призванные заглушить эмоции, чтобы не дать сойти с ума после всего пережитого. Чулан под лестницей, визги тётки Петуньи, ворчание дядюшки Вернона и издевательства Дадли давно покрылись мутной плёнкой — будто всё это происходило вовсе не с ним и не в этой жизни.       Хогвартс. Величественный замок, первый полёт, тыквенный сок и пирог с патокой… А также пойманный снитч и терпкий запах лечебных зелий в Больничном крыле. Боль в руке от пера ненавистной Амбридж, эйфория от разгаданной тайны, тёплые объятия Гермионы и пустота, нескончаемая и давящая на виски.       Скрипнула дверь, запуская в комнату полоску жёлтого света. Тихонько ступая в мягких тапочках, Джинни приблизилась к нему и опустилась на край кровати.       — Я побуду немного с тобой? А то там эти опять грызутся, — тихо попросила она.       Во рту появился привкус горечи — яркий, невыносимый, удушливый. Гарри сразу понял, о ком речь. Он не имел привычки лезть в чужие взаимоотношения — в своих бы разобраться, но слишком частые ссоры друзей, не так давно образовавших пару, уже до того приелись, что стали чуть ли ни нормой.       — Что на этот раз? — всё же не без некоторого любопытства поинтересовался Гарри, перебирая прохладные девичьи пальчики в своей ладони.       — Ой, да переспать им надо, глядишь, успокоились бы! — недовольно отмахнулась Джинни, но когда заметила, как расширились глаза Гарри, тут же поспешила смягчить сказанное. — Шучу я. И вообще… нам-то какое до них дело? Так ведь?       Гарри сглотнул застрявший в горле нервный ком и заставил себя кивнуть. Получилось медленно. Ему действительно не особо хотелось вникать в интимные подробности взаимоотношений Рона с Гермионой, и всё же слышать о лучших друзьях в столь бесцеремонной пренебрежительной форме было неприятно.       — А что насчёт нас, Гарри?       Неожиданный вопрос мгновенно выдернул его из вязких размышлений. Глаза Джинни нехорошо сузились. Сейчас она почему-то особенно сильно напоминала свою мать. Миссис Уизли постоянно старалась подловить мужа на каких-нибудь шалостях с магловскими вещами, которые тот коллекционировал в своём сарае. Правда, и это отныне осталось прошлом. Сейчас Артур и думать забыл о своём хобби, а миссис Уизли плакала дни напролёт, и ей, в сущности, было теперь не до чего.       — В каком смысле? У нас ведь всё хорошо, — искренне не понял Гарри. От её тяжёлого взгляда у него вмиг засосало под ложечкой и возникло неприятное ощущение, будто он на допросе.       — Не знаю, — пожала плечами Джинни. — Рон вон до сих пор не может успокоиться и считает, что у вас с Гермионой что-то было. Ну, тогда, когда он ушёл…       — Что?! — Гарри едва не вскочил с кровати от подобного хлёсткого обвинения. — Твой братец совсем из ума выжил?!       Он устремил на Джинни такой взгляд, что девушка непроизвольно сжалась в комок и уже успела пожалеть, что вообще подняла эту тему. Она сдавленно хихикнула и потянулась за поцелуем в стремлении поскорее разрядить обстановку, но тут в коридоре оглушительно хлопнула дверь. Голоса вошедших грянули громом.       — Это был единственный раз, когда я тебя о чём-то попросила, Рональд Уизли! Единственный!       — Конечно, снова я во всём виноват! Я что, по-твоему, должен умчаться на край света неизвестно зачем и бросить свою семью в столь трудный момент?! — орал Рон.       В дребезжащем приступе холодного хохота Гермионы проступили нотки настоящей истерики.       — Конечно не должен, Рон! Ты вообще мне ничего не должен! Это же тебе все всегда должны!       — Признай уже, что ты просто ищешь причину разругаться, — презрительно бросил Рон. — Я вообще ни в чём тебя не устраиваю. Ещё бы, я же не Гарри!       — Ты спятил?! Причём тут вообще Гарри?!       — Да при том! На него ты никогда не орёшь! И родителей, между прочим, отправила в Австралию из-за него, а мне теперь предъявляешь!       — Заткнись, Рональд!       Гарри опустил голову и до боли стиснул челюсти. Он никогда не вмешивался в ссоры друзей, но сейчас слова Рона задели за живое. Гарри и только Гарри виновен в том, что Гермионе пришлось отказаться от собственных родителей. И как бы ни хотелось сейчас навалять другу за его язык, невозможно было не признать, что в его обвинениях присутствовала доля истины. Гермиона рискнула всем ради него, ради Гарри… А он сейчас сидит, как истукан, слушает эти вопли и ничем не может ей помочь. Или может? Гарри сам не заметил, как его руки против воли сжались в кулаки.       Такая реакция на происходящее потрясла Джинни. Недолго думая, девушка вскочила на ноги и ринулась к двери. Её терпению пришёл конец, когда стало понятно, что эти двое испортили ей все планы.       — Ребята, вы чего разбушевались? — Джинни протиснулась между ними как раз в тот момент, когда Гермиона наставила на Рона палочку. — Сейчас упыря на чердаке доведёте своими криками. Это хорошо ещё, что родителей дома нет!       — А ты что забыла в комнате Гарри? — сразу набросился на неё Рон. Он был настолько зол, что окончательно утратил способность взвешивать сказанное. — Как только мама за порог, ты к нему бегаешь, да?       Глаза Джинни широко распахнулись. К превеликому счастью Рона, у сестры при себе не оказалось палочки. В противном случае не избежать ему сильнейшего летучемышиного сглаза. Она открыла было рот, чтобы высказать братцу всё, что о нём думает, но голос Гарри внезапно остановил её.       — Рон, мы просто разговаривали, — спокойно пояснил тот, почему-то не отрывая взгляда от Гермионы, хотя обращался вовсе не к ней. — Усмири уже свою буйную фантазию и прекрати орать.       — Вот и мы разговариваем, ясно?! — всё пуще распалялся Рональд. — Не суйся в наши дела! Джинни так-то моя сестра! Настоящая сестра! А не вот эти ваши с Гермионой отговорки…       — Да что ты несёшь?! — почти хором выкрикнули Гарри с Гермионой.       — Тебе явно не помешало бы охладиться, братец, — холодно бросила Джинни, метнула в Рона убийственный взгляд и отошла в сторону.       Сейчас она жалела, что вмешалась. Пускай Гермиона накостыляла бы хорошенько этому придурку. Но насчёт другого Рон был абсолютно прав: Джинни действительно собиралась уединиться с Гарри. Хотела сдвинуть их отношения с мёртвой точки, на которой они топтались. В Норе редко выпадала возможность побыть вдвоём без лишних глаз да ушей, и сегодня будто сама судьба велела сделать это, пока Молли с Артуром отправились в Косой переулок за покупками. Джинни и предположить не могла, что разборки Рона и Гермионы вырвутся за пределы их комнаты. Обычно они вели себя намного тише, вероятно, не желая привлекать к себе лишнее внимание со стороны мистера и миссис Уизли.       Гермиона продолжала тыкать в Рона палочкой, хотя на глаза её наворачивались предательские слёзы. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы их очередная ссора обросла свидетелями. Она проклинала себя, что не сдержалась, что имела глупость надеяться на понимание и поддержку Рона. Она ждала, что он поедет с ней в Австралию на поиски родителей, ведь как-никак он был её парнем, ну или усиленно претендовал на эту роль после финальной битвы и их поцелуя в Тайной комнате.       — Да потому что я не слепой! — орал Рон, которого уже несло, как стаю потревоженных кентавров. — Вы же даже здесь, у меня под носом, не отлипаете друг от друга! То в сад упрётесь вдвоём, то в сарае отца прячетесь! Что, скажите на милость, вы там делали, в прошлый понедельник? Ты уж как-то определись, тебе нужна моя девушка или моя сестра?       — Рон! — рявкнул Гарри, не в силах понять, какой бешеный акромантул укусил нынче его лучшего друга. — Ты в своём уме?!       Они с Гермионой действительно много времени проводили вместе, поскольку ощущали себя в Норе лишними, хоть и никогда не признались бы в этом вслух. Иногда они гуляли вдоль болот или на пару возились в саду миссис Уизли. Особенно тяготили моменты, когда рыжее семейство принималось рассматривать колдографии в альбоме и рыдать по Фреду. Гарри чувствовал себя вдвойне виноватым, отчего норовил куда-нибудь испариться. Видимо, подобные чувства обуревали и Гермиону.       Барахло в сарае мистера Уизли напоминало ей о магловском мире и о родителях, поэтому она иногда захаживала туда, чтобы просто погрустить в одиночестве. Гарри однажды совершенно случайно застал подругу там, когда с большим трудом улизнул с кухни, где миссис Уизли меланхолично предавалась воспоминаниям о детстве близнецов.       Они с Гермионой разглядывали всякие конфискованные вещицы, знакомые им обоим, и просто разговаривали, когда их нашёл Рон. Гарри и помыслить не мог, что после всего пережитого лучший друг так и не сумел перерасти дурацкую ревность. Рон тогда сделал свои, далёкие от реальности выводы.       Гермиона от его слов так вообще впала в ступор. Она даже палочку опустила и просто смотрела на него, открыв рот. Джинни нахмурилась. Её взгляд метался между Гарри и Гермионой.       — Рональд Уизли, — севшим голосом обратилась к нему девушка. — Ты просто… просто… у меня нет слов… Иди ты к лешему, знаешь ли! Я завтра же закажу портал и отправлюсь в Австралию без тебя!       — Ну и катись, — ядовито выплюнул Рон. — Удачи!       Гермиона с силой оттолкнула его и кинулась вниз по лестнице. Она уже подлетела к входной двери, когда Гарри, наконец, отмер и ринулся следом.       — Гермиона, подожди! — Он воспользовался её секундным замешательством, слетел вниз и поймал за локоть. — Я… я отправлюсь с тобой и помогу тебе найти родителей.       Подруга немного опешила от подобного заявления и даже не успела толком прийти в себя, как сверху забасил Рон:       — Так вот для чего затевался весь этот цирк! И давно вы собирались вдвоём улизнуть?       — Рон, замолчи! — рявкнула Джинни и бросилась следом за Гарри. В эту минуту она хотела придушить своего братца. Тупой валенок! Джинни хоть и не сходила с ума от ревности, но подобный расклад её тоже не очень-то устроил. Да ещё Рон нагнетал обстановку, заставляя мысли окружающих сворачивать в совсем уж неожиданную сторону. — Гарри, постой! Это не самая лучшая идея, это опасно и…       — Именно, что опасно! Поэтому я и не могу отпустить Гермиону одну.       — Гарри, правда, тебе не нужно… — непривычно-тоненьким голоском начала подруга, но он и слушать не собирался никакие возражения.       — Стоит, Гермиона. Ты отказалась от родителей из-за меня, так что отправиться теперь на их поиски — это меньшее, что я могу для тебя сделать! — Горячая решимость расползалась по клеткам с каждым произнесённым словом. Гарри вдруг почувствовал себя полезным, вновь обрёл какой-то смысл.       Гермиона была настолько вымотана, что спорить ещё и с ним у неё не осталось сил. К тому же, помощь и поддержка и впрямь оказались бы нелишними. Она коротко кивнула, осторожно высвободила руку из хватки Гарри и вышла на крыльцо, надеясь, что там сможет дать волю слезам.       Гарри понял, что подруга хочет побыть одна, потому не пошёл следом. Он развернулся и быстро взбежал по лестнице в свою комнату, не обращая внимания на пыхтящего Рона, который сверлил его настолько убийственным взглядом, что сам профессор Снейп умер бы от зависти. В таком состоянии что-то доказывать другу всё равно бессмысленно.       Дверь за его спиной хлопнула непозволительно громко и, обернувшись, он увидел Джинни. Та стояла, скрестив руки на груди и нахмурив брови.       — Гарри, скажи мне, что ты пошутил. Всё это было лишь затем, чтобы позлить моего братца? Рон, знаешь ли, сильно перегнул, но…       — Нет, Джинни. Я был серьёзен, как никогда.       Он устремил упрямый взгляд в маленькое распахнутое настежь оконце, выходящее в сад, где резвились гномы. За его спиной фигура Джинни ссутулилась, съёжилась, а лицо сделалось несчастным.       — Но… Ты не можешь… не можешь оставить меня…       — Мерлин, и ты туда же! — вскипел Гарри, резко оборачиваясь к ней. — Я никого не оставляю! Я просто обязан помочь Гермионе, понимаешь? Она ведь…       — О, разумеется! — Джинни мгновенно переменилась, злобно сверкнула глазами и тряхнула головой, отчего волосы красиво рассыпались по плечам. — Она же отправилась с тобой охотиться за крестражами! Она же твоя лучшая подруга! Она же всегда рядом! Что ещё, Гарри?! Знаешь, если тогда я проглотила ваше совместное путешествие, то это не значит, что подобное следует повторять!       — Джинни…       — Что Джинни?! — закричала она. — У меня погиб брат! Я ждала тебя целый год! И сама не отказалась бы сейчас от твоей поддержки и участия! А ты опять куда-то засобирался со своей Гермионой…       — Прекрати, пожалуйста, — тихо сказал Гарри. Он смотрел на Джинни теперь уже с раздражением и будто видел её сейчас совсем другой. Он всегда думал, что девушка прекрасно его понимает. А ещё Гарри терпеть не мог женские слёзы и истерики. Исключением, пожалуй, являлась только Гермиона, да и то потому, что позволяла себе срываться в эмоции только в самые критические моменты и никогда по пустякам.       — Это не твои проблемы, Гарри! Ты выполнил свой долг!       Её слова были подобны камнепаду, хоронившему человека под своим безжалостным весом и ударами. Гарри невольно дёрнулся и моментально пришёл в ярость.       — То есть, если я всё правильно понял, мои проблемы были проблемами Гермионы, а её проблемы меня уже не касаются? По-твоему, так поступают настоящие друзья? Я еду с Гермионой и точка!       Джинни сохраняла бесстрастное выражение лица пару мгновений, которое провела в молчании, прежде чем тихо прошипеть:       — Раз моё мнение для тебя ничего не значит, то и ждать тебя я больше не собираюсь.       На этой ноте она резко развернулась и вылетела прочь, хлопнув дверью с такой силой, что Гарри удивился, что та удержалась на петлях.       Он и сам по-прежнему искрил негодованием. Ситуация приняла настолько дурной оборот, что хотелось разбежаться и со всего размаху врезаться в стену. Ещё буквально десять минут назад Джинни сидела рядом с ним на кровати и так нежно держала его за руку, что невольно думалось, будто они сейчас растворятся друг в друге. А сейчас Гарри не мог понять, была ли то рядовая ссора влюблённых или самый настоящий разрыв.       Самым удивительным открытием, пожалуй, стало полное отсутствие у него печали по этому поводу. Реакция Джинни ничуть его не расстроила. Разозлила — да, но не заставила переживать. И зачем он только мечтал вернуться к ней с войны? Чтобы выслушивать несправедливые обвинения?       Он проклят. Точно проклят. Чжоу на свиданиях только и делала, что рыдала да расспрашивала о Седрике. Джинни, в свою очередь, вообще стала вести себя странно. Бывшую и нынешнюю девушек, при всех их внешних и внутренних отличиях, объединяла ревность к Гермионе. Гарри покачал головой. Дурость какая. Он в очередной раз признал, что абсолютно не понимает женщин.

***

      Несмотря на то, что в Министерстве до сих пор царил хаос и бардак — ведь Кингсли Бруствер ещё не до конца освоился в новой должности и не во всём разобрался — международный портал в другую часть страны Гермионе, как героине войны, предоставили уже через несколько дней после запроса. Министр самолично распорядился организовать всё в кратчайшие сроки.       Во время войны многие маги, желавшие покинуть страну, пользовались незаконными услугами частных портальщиков, ведь Министерство какое-то время находилось во власти Волан-де-Морта. Тот внимательно отслеживал подобные перемещения, так как не хотел, чтобы у Поттера была возможность улизнуть на другие континенты. В итоге многие специалисты попались в лапы «придворных» карателей Тёмного Лорда, а некоторые и сами бежали из Британии. Ряды настоящих профессионалов заметно истончились, и они на данный момент были загружены работой под завязку. Помимо создания самого портала к нему прилагалось куча бумажной волокиты и разрешений. Словом, дел было невпроворот.       Перед отъездом Гермиона ещё раз попыталась отговорить Гарри отправляться с ней. Она не хотела создавать ему дополнительных проблем с Джинни. Теперь их ссора бросалась в глаза всем обитателям Норы. Но Гарри был непреклонен и твёрд в своём решении.       Друзья покидали дом и семейство Уизли с тяжёлым сердцем, так и не помирившись со своими половинками. Рон с Джинни упорно продолжали дуться и играть в молчанку. Если для Рона подобное поведение было почти что нормой, то Джинни неприятно удивила, и объясняться с ней Гарри вовсе не хотелось. Он надеялся, что за время их отсутствия все остынут, и проблема разрешится сама собой.       Молли обняла их на прощание, смахнула выступившие слёзы и попросила быть острожными. Гарри с Гермионой поблагодарили миссис Уизли за заботу и гостеприимство и вышли за пределы сада. Гермиона сразу достала из своей бисерной сумочки старый блокнот-портал, который должен был активироваться с минуты на минуту, и взяла Гарри за руку. Несмотря ни на что, его поддержка очень согревала и радовала её. Вдвоём они всегда решали проблемы лучше, чем по одиночке. Гермиона так же решила отложить все свои разногласия с Роном до возвращения. Сейчас её волновали только родители.       — Готова? — Гарри сильнее сжал её ладонь.       Она кивнула и тут же почувствовала будто её рвануло крюком за живот, ноги оторвались от земли. Тела взмыли в небо, а руки словно намертво приросли к блокноту. Лицо Гарри размазалось во вращении красок, ветер завыл в ушах, а к горлу подкатила тошнота.       Они шлёпнулись прямиком на какой-то кустарник. Гермиона вовремя зажмурилась, дабы не выколоть себе глаза ненароком о тонкие шипастые ветви. Кожа и одежда сильно поисцарапались. Где-то недалеко шумел океан. Гарри поднялся первым, отряхнулся и принялся озираться по сторонам. Они удачно затерялись в деревьях, благодаря чему остались незамеченными, хотя само место назначения оказалось на удивление многолюдным. Незнакомое наречие издали дотронулось его слуха, и Гарри удивлённо присвистнул. Он вышагнул из кустов и ошарашенно уставился на огромную арку испещрённую замысловатыми узорами. Арка возвышалась прямо на набережной.       — Ничего себе! — вырвалось у него. — Я представлял себе Австралию немного по-другому.       — Мерлин… — Вслед за ним из зелёного убежища выбралась Гермиона и побледнела, уставившись на окружающий пейзаж. Её глаза в панике округлились, и она с такой силой вцепилась в локоть Гарри, что тот чуть не вскрикнул от боли. Девушка тоже зацепилась взглядом за арку, рассмотрела её получше и прижала дрожащую ладонь к губам. — Не может быть! Это же Ворота Индии… Гарри, мы в Мумбаи!