Первый танец молодых

Припарковавшись у знакомого здания, Антон трясущимися руками набирает номер Арсения и коротко сообщает, что ждет у входа. Сердце стучит с безумной скоростью, мысли в голове мечутся, все сильнее и сильнее напрягая Шастуна. Он банально боится, что что-то может пойти не так. Что Арсений разочаруется в нем или совсем не придет, хотя тут же мысленно бьет себя по лбу, ведь, чтоб не прийти, Арсению придется ночевать в студии, да и пообещал он уже, а Антон тут детский сад разводит. Он не находит ничего умнее, чем выйти из машины и достать пресловутую сигарету, которая каждый раз хоть немного но спасает его от тревожности. Антон слегка дрожащими руками поджигает никотиновую палочку и делает затяжку. Желание бросить курить снова отправляться в жопу, но Антон по этому поводу даже не переживает, ведь есть повод повесомее. Шастун только делает третью затяжку, как дверь студии открывается и из здания выплывает счастливый мужчина. У Антона больше не получается хмурится. Сигарета тут же тушится и отправляется в пачку, чтоб быть выкинутой уже дома в мусорное ведро. Когда Арсений, подойдя практически вплотную, протягивает руку, Антон мысленно выдыхает и пожимает теплую ладонь, задерживая рукопожатие на несколько долгих секунд. Кажется, что глаза Арсения даже в сумраке вечера лучатся счастьем и выглядят голубее, чем были в последнюю встречу. А Антон эгоистично рад, что Арсений, именно глядя на него, кажется таким пышущим невероятно сильной жизненной энергией и счастливым. Они молча, обмениваясь лишь заинтересованными взглядами, садятся в машину и пристегивают ремни безопасности. Антон отточенными движениями заводит автомобиль и выезжает с парковки, вклинивались в неплотный поток. - Вобьешь адрес в карты? - задает риторический вопрос Антон, коря себя за то, что не попросил раньше, ведь машина уже взяла курс на его родненький дом. Если Арсений живет совершенно в другой стороне, это провал. - Слушай, а ты не голоден? - отвечает вопросом на вопрос, что, на удивление, Антона даже не напрягает, хотя обычно все в точности да наоборот. - Я бы поел, - легонько улыбаясь, отвечает Антон и кидает на Арсения короткий взгляд. Тот умиротворенно смотрит в лобовое стекло, своими светящимися глазами отражая все фонари ночного города. Красиво. Где-то между восхищением Антонову голову посещает мысль, что он правда голоден, ведь в последний раз его желудок встречался с пищей еще в обеденный перерыв, а сейчас уже практически полдесятого. - Может в мак? - совершенно буднично выдает Арсений, чем сильно шокирует Шастуна. - Эм… - многозначительно выдает Антон, пока его мозг перезагружается, - ты серьезно? - Ну Антон, - произносит Арсений укоризненно, пихая Шастуна легонько в плечо, но быстро переходит на хихиканье, - если я занимаюсь танцами, это не значит, что я ем только пересушенную куриную грудку и брокколи, - оба кривятся, переглядываясь, - я же тоже человек. Стыдно признавать, но Антон именно так и думал. Сам он, как и Ира, и Эд, и Егор, и так далее по списку, к спорту имеет максимально косвенное отношение, зато является ценителем вкусной, но не особо здоровой еды. Из его ближайшего окружения только жена Поза - Катя - регулярно посещает тренажерный зал и йогу. И питается она, по мнению Антона, соответствующе для спортивного человека - Дима периодически жалуется, что Катя пытается кормить его, например, тушеной грудкой с овощами или йогуртом с семенами чиа. Антон не знает, что там за семена такие диковинные, но его это, если честно, совершенно не огорчает. А вот Арсений и его желание поесть вредной пищи в девять вечера очень даже радует. Они на одной волне, как минимум, в вопросе питания. - Тогда в мак, - уверенно говорит Антон и, найдя ближайший МакАвто на картах, перестраивается на другую полосу, чтоб впоследствии без проблем съехать на нужную дорогу. Сначала едут в тишине, которая ощущается для Шастуна максимально неуютно. Он хочет начать диалог, но не представляет, что он может сказать сейчас, поэтому просто включает музыку, чтоб заполнить ненавистную тишину. Но Арсений, слава всему живому, начинает диалог сам. - Представь себе мое удивление, когда я увидел Иру, заходящую в зал уже не с тобой под руку, а с другим мужчиной. Я выпал просто, - Антон краем глаза видит, как активно Арсений жестикулирует, - Она ж мне еще ничего не объяснила. Антону хочется заржать в голос и стукнуть себя пару раз ладонью по лбу. Как он и чувствовал. Но удивления в нем все же чуть больше, чем недовольства, ведь Ира же такая серьезная и продуманная барышня. В их тандеме именно Антон является забывчивым дурачком, которому лучше лишний раз напомнить. Поэтому он не может не задать этот дурацкий риторический вопрос, который вырывается буквально сам. - Серьезно? - теперь хочется стукнуть себя за эту глупость. Антон знал, что будет неловко, но не настолько же. Радует, что сейчас он полностью сосредоточен на дороге, что позволяет скрыть неловкость и тревожность, которая накрыла его снова. Испортить эту поездку уж точно не хочется. Особенно когда Арсений самозабвенно продолжает рассказывать, как же он отреагировал на приход Кузнецовой с Вадиком. - Ага. Она мне ни про тебя не сказала, ни про своего настоящего жениха. Ощущение, будто каждый раз с одним и тем же приходила, насколько она была спокойная и естественная, - Антон впервые в жизни радуется красному цвету на светофоре, ведь теперь можно хоть немного понаблюдать за Арсением, который рассказывает так, будто на сцене отыгрывает роль, - А я стою, как дурак глазами хлопаю, - и ведь правда хлопает, мысленно, наверное, вернувшись в тот момент, Антон залипает, - пытаюсь понять, какого черта происходит. Шастун не сдерживается и все-таки хихикает, ведь ситуация - сюр. Если б ему еще неделю назад кто-то сказал, что его примут за жениха Кузнецовой, он бы точно лопнул от смеха. А сейчас так подумал мужчина невероятной красоты, на которого Антон в момент, когда его посчитали женихом, пускал слюни. Сюр в квадрате. - Бля, а я был уверен, что она предупредила тебя. Еще переживал, вдруг нет, но сам почему-то не сказал об этом. Антон и сам прекрасно знает, почему. Именно эта мысль оборвалась в его голове, когда он впервые увидел Арсения. Да и сам Арсений тоже все знает. Но Антону нравится вуалировать то, что всем и так понятно. Создается чувство защищенности, а она очень кстати сейчас для его и так переживающего мозга. - Еще б ты говорил что-то, - счастливо смеется Арсений, констатируя этот дурацкий факт, - ты пытался сдержать капающие слюни. Неловко. На Антона опять накатывает тот стыд, что он испытал на первом занятии после осознания ситуации, только в меньшем объеме. Но Арсений, говорящий это с таким восторгом и в шутливой манере, определенно спасает ситуацию. Антону, как минимум, не хочется выпрыгнуть из машины прямо на ходу. Но закрыть эту тему хочется очень, пока он не принял решение стать монахом и уехать на Тибет, лишь бы больше не контактировать с людьми и, следовательно, не позориться. - Ну Арсений, не надо. Но Арсений - , оказывается, жестокий человек, ведь он продолжает данную тему, кажется, упиваясь реакцией Антона и его покрасневшими щеками. - Я еще знатно так офигел, когда увидел твой поплывший взгляд. - Это было очень стыдно, - как и сейчас. Не был бы за рулем, точно б закрыл лицо широкими ладоням, притворяясь, что он в домике и его трогать никак нельзя. Но, увы, обе его руки находятся на руле, а взгляд прикован к оживленной дороге. А Арсению хорошо. Он сидит, развернув уже не только голову, но и плечи в сторону Антона. Шастун ощущает облизывающий взгляд на своем лице. Хочется тоже глянуть, залипнуть на точеном профиле, но, чтоб потом наслаждаться красивым мужчиной, сейчас нужно довезти его - живого и невредимого - до точки назначения. Поэтому пока сбоку него находятся два любопытных голубых глаза, он ловит лишь сияющие фонари и фары других машин. - Еще и Ира злилась сильно, - а тем временем Арсений продолжает диалог, отвлекая Антона от мыслей о несправедливости бытия, - Думал, ты часто при живой-то невесте на мужиков засматриваешься. - Я вообще не засматриваюсь. - Да и я не мужик, да? - кажется, они вспомнили один и тот же прикол. По спине Антона аж мурашки бегут от этого. - Да, - ржет Шастун, а Арсений слегка хмурится, - ты красивый мужчина. Это разные вещи. - Приятно, спасибо. Антон снова на пару секунд переводит взгляд на Арсения, нежно улыбаясь ему и ловя такую же улыбку в ответ. До МакАвто они едут в комфортном молчании. И только Сережа Лазарев надрывает связки, сообщая слушателям о том, что молчать больнее, чем срывать голос криками. В данной ситуации Антон с ним ни капли не согласен. Понятно, что в тех обстоятельствах, которые обыгрываются в песне, молчание - реально боль. Но сейчас ему так хорошо и комфортно. На редких светофорах он может насладиться умиротворенным Арсением, тихонько подпевающим некоторым исполнителям и отстукивавшим барабанную дробь по своей коленке. В таких условиях думать о плохом ну совсем не получается, да и не хочется. Наконец, подъехав к окошку, приветливо горящему теплым светом, они делают свой заказ из двух роллов (ибо, как выяснилось, оба не любят макдаковские бургеры), большой картошки фри и напитков. Даже такие мелочи, как одна картошка, которую они будут есть вместе, по канонам романтических вечеров, сталкиваясь пальцами, заставляют сердце Антона трепетать, а улыбку практически беспричинно расползаться на губах. Пальцами они все-таки не сталкиваются, но Арсений пару раз с рук кормит Антона этой несчастной картошкой, попавшей в самую гущу событий, претендующих на сцену из классического ромкома. А Шастун, залюбовавшись таким довольным и увлеченным Арсением, безобразно давится этой картошкой и кашляет, будто легкие собрался выплевывать. Но Арсений вовремя протягивает руку помощи, сначала стуча ей по спине, а потом умиротворяюще поглаживая. Антон не понимает, в какой момент он вместо того, чтоб отвезти Арсения домой, паркует машину у Российской Академии Наук и, спустившись к реке, фотографирует мужчину под фонарем (для чего приходится подняться по склону, потоптав газон) на фоне темной воды и теплохода, как раз кстати проплывающего мимо. Просто засмотрелся на темное небо, переходящее в множество ярких фонарей, на привлекательный профиль с сияющими глазами. Просто заговорился с Арсением, который оказался максимально интересной и эрудированной личностью. Просто очаровался таким уютным вечером, что даже не заметил, как привез Арсения к набережной, переходящей в Парк Горького - любимый парк Антона в Москве, где он обычно проводит время в одиночестве, лишь бы не спугнуть умиротворение и комфорт. Но с Арсением очень хочется поделиться чем-то сокровенным и дорогим сердцу. А мужчина, кажется, даже радуется перспективе прогуляться и сам, схватив за руку, тащит Антона к реке, перепрыгивая ступеньки (радует, что они спускаются), на пешеходную дорожку у самой кромки воды. Свежий влажный воздух, ощутимый лишь у реки, стремительно проникает в легкие и заставляет делать глубокие вдохи. Антон так давно не ощущал чего-то подобного, ведь большую часть времени дышит спертым офисным воздухом, что в порыве садится на лесенку, уходящую к воде четырьмя ступенями, лишь бы оказаться ближе к источнику свежести. Но Арсений, причитая о холодном асфальте и возможности заболеть, сам поднимает Шастуна и под руку уводит вперед, заводя беседу на отвлеченную тему. Антону хорошо бесцельно идти вперед, разговаривая о неважных вещах, которые в диалоге с Арсением обязательно обретают ценность. Ему нравится смотреть на проплывающие мимо теплоходы, на которых шумят люди, дождавшиеся весны, чтоб снова наслаждаться вечерней Москвой и легкой умиротворяющей качкой. Антона даже посещает мысль пригласить как-нибудь на речную прогулку Арсения. Только уже летом, чтоб ночи были теплые-теплые, и после прогулки на теплоходе можно было пойти исследовать московские улочки до самого утра. Мысли опять застают Антона врасплох, но он даже не успевает разогнать тревогу на счет того, что Арсений банально не захочет с ним больше видеться. Мозг, уже поняв, что не только ему комфортно мыслить рядом с мужчиной, но и тому, определенно, тоже, капитулирует и отдает бразды правления глупому сердцу, которому только волю дай, сразу прикажет лужей растечься перед Арсением. И Антон бы с удовольствием растекся, если б мог. Но он лишь расплывается в довольной улыбке, каждый раз глядя на Арсения, его живую мимику и активную жестикуляцию, каждый раз слушая его нестандартные мысли и неожиданные каламбуры. Антон в сгусток умиления превращается, когда Арсений хихикает над его, Антоновыми, шутками и поглаживает по спине, стоит только Шастуну в порыве веселья уткнуться лбом в Арсеньево плечо. Мужчина вообще довольно тактильным оказывается (но не настолько тактильным, насколько Шастун). Антон млеет от каждого случайного (и не совсем) касания, а потом тянется к нему сам, пытаясь насладиться этими моментами полного единения и максимального комфорта. Они то пальцами сталкиваются, то руками, то легонько стучат друг друга по плечам, желая привлечь внимание. Парадокс в том, что можно просто обратиться - тебя услышат. Но эти касания настолько манят, что Антон не может себе в них отказать. Особенно в такой вечер, плавно перетекающий в ночь. Антону давно не было так комфортно с человеком, только недавно появившемся в его жизни. Да, встреча началась с неловкости и желания ударить себя посильнее, но эти чувства постепенно рассеялись, оставив лишь желание слушать, касаться, заставлять улыбку расползаться на чужих губах да глаза сиять. Просто хочется быть ближе. Арсений ведь такой чудесный, такой улыбчивый и простой, несмотря на тот образ Снежной Королевы, с которым Антон столкнулся в танцевальной студии. Кажется, что это было так давно, а они, вот так вот мило общаясь, гуляют уже не первый раз, а, как минимум, десятый. Сейчас даже не верится, что это тот самый Арсений, который смотрел на Шастуна холодно и надменно, тот, кто раздражал Антона отсутствием улыбки и таким скудным спектром эмоций, ограничивающимся лишь негативными. Не верится, что человек может быть настолько сильно разным. В начале второго ночи Антонов автомобиль размеренно едет в сторону дома Арсения по пустующим улицам. Машины на дорогах, конечно, есть, но по сравнению с дневным временем их ничтожно мало. Мужчины снова молчат, но тишина ощущается даже приятнее, чем несколькими часами ранее, хотя казалось, куда еще… Они даже в музыке не нуждаются, ведь Арсений без стеснения и так периодически мурлычет себе какие-то мелодии под нос, а Антон не хочет заглушать такие приятные звуки даже любимым голосом Сережи Лазарева. Вот вроде знакомы всего ничего - без малого неделю, провели вместе совсем мало времени, но Антону наивно кажется, что своего человека он уже нашел. Такого красивого и физически, и душевно. Такого отзывчивого, позитивного и трогательного. Антон бы с удовольствием потрогал его еще пару сотен раз. Все-таки его язык любви - тактильный. Он еще не любит, скорее очарован, а может быть уже и влюблен (к Арсению тянет безумно). Но трогать все равно хочется. Максимально невинно, нежно. Так, чтоб без слов передать Арсению все, что он чувствует, как относится к человеку, в данный момент распластавшемуся на пассажирском сидении и любующемуся огнями ночного города. Антону же хочется любоваться только Арсением. Может быть, это магия момента, ведь Шастун не чувствовал ничего подобного к людям со времен университета, из которого он выпустился лет десять назад. Просто больше никто так не цеплял. Может, дело в том, что он с момента разрыва с последним молодым человеком не чувствовал ни нежности, ни отдачи. Понятно, что была Ира, которая могла то за руку взять, то по голове погладить, то обнять. Были Егор и Эд, очень участливые и внимательные люди, которые находились рядом каждый раз, когда Антону нужна была помощь или поддержка. Был Дима, который мог парой крепких ударов по плечу подбодрить и вселить веру в лучшее. И Антон это очень ценил, но хотелось немного другого. Хотелось своего человека рядом, который бы обнимал не из-за того, что Антон загрустил или, наоборот, обрадовался чему-то, а просто так. Просто захотелось обнять, коснуться, запустить руку в волосы, погладить по плечу. Без причины. И именно сегодня Антон снова ощутил это. Его снова касались так правильно. Или Арсений просто самый невероятный и удивительный человек из всех, с кем Антону удалось познакомиться за всю его жизнь. Наверное, все факторы так или иначе повлияли на Антоново состояние. Но Шастун наверняка знает только одно - именно Арсеньева невероятность повлияла на него сильнее всего. Даже не верится, что, если б не командировка Вадика, они и не познакомились бы никогда. У них бы даже шанса не было на разговор, прогулку и то, что, Антон надеется, будет дальше, ведь он ни в коем случае не хочет Арсения отпускать. И, он уверен, сделает все возможное, чтоб этого не допустить. Уже на въезде в Арсеньев двор Антон вспоминает свои мысли о холодности Арсения на репетициях и решает задать вопрос, который его интересует весь вечер. - Почему твое поведение на первой репетиции так резко сменилось с веселья на холодность? - чуть громче, чем хотел, спрашивает Антон, а Арсений дергается от неожиданности, - Ты ведь улыбался сначала, а потом стал буквально Снежной Королевой. Антон немного тушуется, ведь называть Арсения так вслух он не планировал. Все-таки не понятно, как к этому отнесется сам Арсений, и не будет ли ему обидно услышать такую фразу в свой адрес. Но, бросив мимолетный взгляд в сторону мужчины, Антон видит, что тот совсем не выглядит оскорбленным, а, наоборот, улыбается, слегка прищурив глаза, глядя на Антона. - Вот как ты меня называл, значит, - деланно дует губы и складывает руки на груди, но быстро начинает хихикать, позволяя Антону разжать булки. - Ну прости, - улыбаясь, проговаривает Антон, - Просто когда на протяжении двух репетиций видишь только каменное лицо и холодный взгляд, такая ассоциация сама приходит на ум. Рассказывая, Антон старательно паркует машину, втискиваясь между двумя другими, оставившими места чуть меньше, чем нужно. Но, выбирая между деликатной парковкой и остановкой около подъезда на минутку, Антон выбрал первый вариант. Уж очень хочется закончить этот разговор, а не прерывать на самом интересном моменте. И Антон убеждается в своем решении, когда Арсений после остановки автомобиля, расстегнув ремень безопасности, разворачивается в сторону Антона всем корпусом, поджав одну ногу. - Ну я же думал, что ты жених, - произносит Арсений, и они одновременно кривятся, - И, что, ну, у меня нет шанса, поэтому и бесился, - заканчивает совсем неловко и трет затылок. - Какого шанса? - Вот этого, - уверенно произносит Арсений и, сократив расстояние, прижимается своими губами к Антоновым. По спине бегут мурашки, а в животе затягивается тугой узел от переизбытка эмоций. Несколько секунд они просто жмутся губами друг к другу. Антон по инерции кладет руку на чужую шею, а пальцы второй руки переплетает с Арсеньевыми, ощущая приятные почесывания макушки. Из поцелуя целомудрие пропадает с первыми движениями губ - Антон просто не может терпеть, хочется побыстрее прочувствовать, каково же целоваться с Арсением. Сначала движения выходят осторожными и неловкими, но они быстро разгоняются, прижимаясь друг к другу теснее. Они самозабвенно целуются, перегнувшись через коробку передач, а Антону кричать хочется от счастья и, конечно, целоваться-целоваться-целоваться. Нежно и чувственно, лишь осторожно прихватывая чужие губы. Страстно и развязно, добавляя укусы, которые заставляют Арсения тихонько постанывать прям в поцелуй. С языком и без. Даже просто, не двигая своими, касаться чужих губ хочется до покалывания в кончиках пальцев. И они целуются. Без причин. Просто потому что обоим хочется этого сейчас больше всего на свете. *** - Эх, Кузнецова, ну как так, - деланно печально вздыхает Шастун, лукаво поглядывая на подругу, вокруг которой суетится парикмахерша, - Свидетельницей выбрала подругу, с которой года полтора уже не виделась, а лучшего-то друга, - он драматично трясёт поднятыми руками, чуть не сбивая люстру, - Обычным гостем сделала, эх ты. Антону не верится, что так быстро пролетело четыре с половиной месяца, и уже сегодня его лучшая подруга, которая вроде только недавно орала ему в трубку, что Вадик сделал ей предложение, в шикарном белом платье у алтаря скажет “да” и станет женой. Не верится, что с Арсением он знаком уже четыре с половиной месяца. Кажется, будто только вчера он впервые заглянул в голубые глаза, и его жизнь перевернулась с ног на голову. Только вчера. Но сидящая на стуле Кузнецова, половина волос которой все еще покоится в бигудях, а над другой старательно колдует Оксанка, закончившая курсы парикмахера, и суетящийся фотограф, не знающий, с какого еще ракурса запечатлеть невесту, не дают забыть, какое сегодня число, и насколько же важен этот день не только для Иры, Вадика и их родителей, но и для самого Шастуна, помнящего Иру еще совсем зеленой девчушкой, упорно бегающей за Антоном по школе. - Чего ты начинаешь? - если бы Ира могла, уже бы щелбан Шастуну поставила, лишь бы перестал играть на нервах, но дёрнется лишний раз - лишится либо красивой прически, либо вообще уха, что понимает и сам Антон, нагло пользуясь положением девушки, - Зато ты проведешь всю свадьбу рядом с Арсением, и тебе не придется каждые две минуты смотреть, как мы с Вадиком целуемся. Успокойся и получай удовольствие, кот. На самом деле Шастун безумно рад этому факту. И плевать, что из него в принципе свидетельница такая же, как и балерина, то есть максимально странная, стремная и мемная. Он бы и платье по приколу мог на церемонию надеть, если б Ира этого захотела. Но вот перспектива провести весь банкет за разными столами с Арсением реально очень пугает и разочаровывает. Но пройти мимо возможности подколоть Иру он не в силах, поэтому девушка уже раз третий за неделю точно выслушивает эти приколы и напоминает Шастуну про Арсения, про которого он бы никогда забыть и не смог. Это ведь Арсений. - Ой, Ир, так говоришь, будто вы с Вадиком вообще друг от друга не отлипните, - подхватывает Антон, на что Кузнецова закатывает глаза. - Да, не отлипнем, - произносит серьезно, немного даже оскорбленно, - Это же свадьба. Счастье, радость, эмоции, самый важный день, любовь, романтика. Это новый, важный этап в нашей жизни! - последнюю фразу Ира практически кричит, заставляя друга беззлобно ухмыльнуться. - Ага, составляете новую ячейку общества и все дела, я слышал это уже раз пять, Ир. И все равно не понимаю, что изменится. Ну, кроме штампа и фамилии. - Антон! Мы теперь будем полноценной семьей, все будет узаконено. Новый этап, говорю же! - Ой, Кузнецова, я тебя умоляю, какой новый этап? Вы уже два года живете вместе. И тут что узаконивай отношения, что не узаконивай - Все равно будете подбирать друг за другом грязные носки и мыть посуду как раньше. У вас-то точно ничего не изменится. Антон и сам помнит, как Ира, только переехав к Вадику, сначала жаловалась, что теперь она со своими любимыми джинсами должна стирать носки своего парня, а потом, как привыкла, стала восторженно лепетать, что они теперь самая настоящая семья, а переезд - самое важное и ответственное событие, которое только могло произойти в ее жизни. А тут неожиданно всплывает свадьба, которая перечеркивает все предыдущие слова Иры о совместном проживании. - Нет в тебе романтики, Шастун, - Ира громко цокает, - как тебя вообще Арсений терпит… Антон пристраивает попу на краешке стола, где лежит косметика, лак для волос и разные невидимки, шпильки, декоративные цветочки, которые скоро будут украшать волосы Иры, ибо уже устал с самого утра хлопотать вокруг подруги, которой помощь особо-то и не нужна, зато нужно крепкое дружеское плечо, способное отвлечь девушку разговорами от волнения и глупых переживаний, которые преследуют практически каждую невесту в столь важный день. Лак для волос опасно покачивается,а потом летит на пол, под возмущенный крик испугавшейся Иры и Оксанино шипение. Девушка, выступающая в роли личного парикмахера, угрожая Антону этим самым лаком, который уже успела поднять, отгоняет мужчину от столика и раздраженно вытаскивает изо рта несколько шпилек, которые были зажаты между зубами. - Шастун, не мешайся, а то кину этот лак тебе в еблет, - оправданно ругается Оксана, а Антон примирительно поднимает руки и неловко улыбается, - Если ноги не держат, возьми стул. Девушка, выступающая в роли парикмахера, еще раз стреляет недовольным взглядом в Антона и снова зажимает шпильки зубами. Антон решает постоять. - Его, вроде, все устраивает, - произносит Шастун и снова начинает улыбаться, вспомнив про своего любимого мужчину после небольшого казуса. - Да я бы удивилась, если б не устраивало. Так светитесь оба каждый раз, когда вижу вас вместе, аж блевать тянет. Антон натурально оскорбляется, заслышав такое заявление от Иры, которая в первое время, завидев Антона и Арсения, держащихся за руки или обнимающихся, каждый раз издавала умилительные звуки и складывала из рук сердечки, а потом поумерила свой пыл, но время от времени все равно говорила Шастуну, какая ж они гармоничная пара и как здорово, что Вадик тогда уехал в командировку. Но еще больше Антона оскорбляет то, что последнюю неделю подготовки Ира с Вадиком буквально не отлипали друг от друга, вечно милуясь и тискаясь, что даже Антон и Арсений себе не позволяют в кругу даже самых близких людей, оставляя все поцелуйчики-обнимашки на время, которое они проводят вместе в квартире либо одного, либо другого. Поэтому Антон считает своим долгом напомнить подруге простую истину. - Эй, вы с Вадиком милуетесь в два раза больше! - недовольно восклицает Антон и складывает руки на груди. - Нам можно, мы почти женатики, - Ира поворачивает голову в сторону мужчины и глядит на него, высоко задрав подбородок, с превосходством, но быстро возвращает голову в исходное положение, услышав шипение от Оксаны, которая старается красиво уложить очередной локон, что вызывает у Антона громкий смех. - Ой, тебя хрен переспоришь, - успокоившись, парень решает перевести диалог в другое русло, - Ладно, а что нам еще прикажешь делать кроме как бегать в туалет каждые десять минут, чтоб спокойно там целоваться? - Ну, поедите, потанцуете, обсудите, какая же свинья Зинченко, что угодно. - Погоди, Зинченко? В смысле? Антону, в целом, на Зинченко плевать. Но после того, как он ненавязчиво намекнул Воле, что один из сотрудников слишком халатно относится к выполнению поручений, тот провел проверку и уволил Зинченко, не слушая никаких протестов Стаса, которые были похожи на детский лепет, ибо даже тот не знал, как защитить нерадивого сотрудника. И Антон, конечно, ни в чем не виноват. Он же не пришел к Воле с фразой: «увольте Зинченко, он не выполняет свои обязанности», а лишь филигранно намекнул на проверку. Но этот самый Зинченко решил, что именно Антон виноват во всех бедах человечества. Пересекаться с ним не хочется совсем. - А, я не говорила? Извини. Он как плюс один придет с каким-то хорошим знакомым Вадика. - Блять, Кузнецова… - Да чего ты к моей фамилии прицепился? Кузнецова и Кузнецова, и что? - Кайфую пока могу, почти Гончарова Ирина. Так лучше? - Так только после свадьбы, - Ира морщится так, будто ей сразу три кислинки в рот засунули, - я все еще Кузнецова. - Ну и не нуди тогда, - победно усмехается Антон, но потом снова хмурится, - Так вот, зачем Зинченко-то… мы ж не в лучших отношениях. - Не бойся, сядете подальше от него, и все. У тебя ж Арсений есть, смотри на него, ну и на меня, - хихикает Ира. - Эх ты, - вздыхает Антон, - чего ж ты так к Арсу прицепилась. - Мужик у тебя классный, вот и прицепилась. Между прочим вы познакомились только благодаря мне, - самодовольно произносит Ира, - Так что могу говорить сколько захочу. Антон отвлекается на сообщение, пришедшее ему на телефон с самого дорогого его сердцу номера. - Ладно, я пойду в шатер, гляну, что там с оформлением и закусками, - произносит так, будто думает, что Ира реально поверит в то, что он не доверяет Вадику и его друзьям, занимающимся последними приготовлениями, и хочет все проконтролировать. - Просто признайся, что приехал Арсений. Не нужно искать оправданий, - Ира умиленно улыбается и кивает в сторону двери, которая легонько приоткрылась, и из-за которой показалась голова счастливого Арсения. Антон, завидев реакцию подруги, сидящую в пол оборота к двери, и сам поворачивает голову, тут же расплываясь в улыбке, и идет в сторону своего любимого мужчины, но в последний момент он на несколько секунд разворачивается лицом к Кузнецовой, чтоб бросить последнее слово, наполненное лишь любовью и нежностью: - Бесишь. - И я тебя люблю, кот.