Заблудившиеся в одиночестве

      — Гречкин, Исаева, Зильченко — а список-то у него не простой, — говорит Олег Сергею, который с мрачным видом рассматривает новое видео с взрывом на свалке уже в десятый раз.       Разумовский блокирует телефон, массирует виски пальцами и старательно его игнорирует.       — Давай уберу, — Олег забирает смартфон, на секунду отворачивается, чтобы отложить на тумбочку у кровати и вновь оборачивается к Серёже. Тот лежит у него на плече и показательно мрачно сопит.       — Ну, прекращай. — Олег целует рыжую макушку, но Серёжа машет головой, уворачиваясь от нежности.       Волков вздыхает: недовольный Серёжа — то ещё испытание. Радует только то, что он не раздражён настолько, чтобы встать и демонстративно уйти. Или свалить спать в другую комнату.       — А ещё он засветил своего деймона. И это точно не промах, а ещё один пункт его плана.       Со стороны подоконника раздаётся ворчание Акеллы, похожей на деймона-убийцы один в один: такая же серая и крупная.       — Похоже, что он настроен решительно. И самое страшное, что нам непонятно, как именно он выбирает жертв.       Олег, успокаивая себя самого, прижимается губами к рыжей макушке.       — Ты ведь можешь пойти со мной, — голос Серёжи вопреки его поведению звучит жалобно.       — Я и так пойду с тобой, — тут же отзывается Олег, чувствуя облегчение, что он вышел на контакт.       Серёжа хмыкает и ворочается, показушно пытаясь выпутаться из его объятий.       — «Золотой дракон» — место скопления богатых мудаков. Что тебе там делать? — Волков удручённо повторяет это уже по второму кругу, но и Серёжа, и Марго непреклонны в том, что Разумовскому нужно там присутствовать. — Я просто беспокоюсь.       — Настолько, что против того, чтобы я вообще выходил из дома? — язвит Сергей.       Иногда он может быть просто невыносим, и если бы не тот момент, что они ведут этот разговор лёжа в обнимку на одной кровати под мягким освещением двух ночников, шанс разругаться был бы выше.       — Учитывая, что по городу бегает подрывник, нацеленный на богачей? Да, настолько, — голос Олега звучит серьёзно.       — Это нездорόво, — бубнит Серёжа, но уже не отталкивает тяжёлую руку, крепко прижимающую его к груди. — И этому есть название, вообще-то. Абьюзинг. Слышал про такое?       Волков хмыкает ему в затылок на новое современное словечко, а потом мягко целует в шею. Серёжа ворочается, на этот раз устраиваясь поудобнее в тёплых объятьях.       — Знаю, — спустя некоторое время отвечает Олег. — А то, что было пару минут назад, это самый настоящий «висхолдинг».       Серёжа замирает, удивлённый использованием неологизма, а потом смеётся:       — Ты же знаешь, что умение удивлять — это одна из вещей, за которую я тебя люблю?       — Знаю, — Олег приподнимется, скатывает с себя Серёжу и, пользуясь тем, что тот ещё смеётся, нависает над ним с многообещающим блеском в глазах. И в это же время ворон с упоением трётся головой об серую шерсть, прикрывая от удовольствия глаза.

***

      — А ты, оказывается, ничего, — игриво подкалывают Юля, оглядывая Игоря в новом костюме.       — Всё не так плохо, как я думал, — добавляет свои пять копеек Дубин, и Игорь закатывает глаза, но на то они и друзья, чтобы разбавлять комплименты остротами.       В этот раз они собрались в квартире у Юли. Девушка перебирает платья на грядущее мероприятие, а Дубин проверяет зарядку на её жучках. Сегодня им предстоит отправиться в «Золотой Дракон» — Юлиными стараниями пригласительные достались и ей, и Игорю. Бустер смог подсобить только с костюмом и машиной, которую припарковали у подъезда. Дима изредка проверяет её наличие по камере «умного дома» и, кажется, хочет что-то сказать Игорю про используемый транспорт.       — Красный или золотой? — Юля поочерёдно указывает на два парика.       Игорь, жующий прихваченный из холодильника бутерброд, указывает на золотой. Дима — на красный. Юля закатывает глаза, бубнит себе под нос что-то нелицеприятное о мужском вкусе или о его отсутствии, и отворачивается к зеркалу.       — А запонки тоже бустерские? — Дима с любопытством вертит на свету чёрные каменные квадратики.       — Если «да», то тоже ворованные, — ворчит Агата и уворачивается от снующей туда-сюда ласки, который подносит Юле украшения на выбор.       — Мои. — Игорь говорит сухо и забирает из рук напарника коробочку. И глядя на то, с какой осторожностью он это делает, Дима понимает прежде, чем он продолжает: — Отцовские. Ему бывший напарник подарил.       — Помочь? — Юля проносится мимо в красном парике, бисер которого глухо пощёлкивает.       — Дорогой подарок, — оценивает Дима. — По тогдашним меркам.       Игорь осторожно вытаскивает запонки из футляра и защёлкивает на рукавах. Выходит удачно, хотя опыта и ловкости у него мало.       — У вас есть план? — Дима даже не надеется на положительный ответ. Сам он хорошо знает своё дело: сидеть в управлении и не привлекать внимания к отсутствию Игоря. И прикрыть его в случае, если шишки из Москвы начнут докапываться.       — Поймать этого носатого, если сунется в «Дракона». Если не появится — хорошо провести время.       Дима от такой наивности хочется схватиться за голову, пару месяцев назад он бы так и сделал. Сейчас он уже знает, что это не пофигизм, а умение выкручиваться из любой ситуации: Игорь вертлявый как угорь и на любую ситуацию может придумать план действия. Конечно, не такой благоразумный, как у Дубина и не столь надежный, как у Пчёлкиной. Да и вообще не самый блестящий…       Дима вздыхает и просит у обновляющей помаду Юли:       — Ты уж присмотри за ним.       Юля замирает у зеркала. То ли её смутил серьёзный тон Димы, то ли напряжение, прозвучавшее в его словах. Дима пытливо смотрит на неё, взглядом предупреждая, что не потерпит, если она попробует отшутиться про нелепость игорёвских планов.       — Конечно. Мы же друзья.       Агата незаметно подглядывает за Ричардом, который смотрит на Кота, и её на ум приходит мысль, что Юля может быть влюблена в Игоря. Да, они не родственные души, но это не значит, что ей не может нравиться Гром.        Игорь поворачивается к ним, только сейчас обратив внимание на притихших друзей:       — Эй, вы чего?       — Любим тебя, вот что.       У Юли что признание в любви, что оценка логики звучит одинаково остро, и Дима думает, что ему просто показалось, так что Игорь попросту отмахивается:       — Знаю. Давай выходить.