Цветок жизни

Ярен

- Ну? И долго мне еще тут лежать? - злилась я, наблюдая за тем, как вечно сующая свой нос в чужие дела Азра что-то лихорадочно ищет в тумбочке медкабинета. Поймав на себе мой взгляд, полный ненависти и недоумения, девушка загадочно хмыкнула и едва заметно улыбнулась. - Терпение, Ярен, терпение. Ничего с тобой не приключится, если ты полежишь на кушетке еще пару минут, - с плохо скрываемой издевкой в голосе произнесла Азра. На миг девушка отошла от тумбочки, скрестив руки на груди, окинула задумчивый взглядом кабинет. - И куда же я его положила? - зачем-то вслух произнесла брюнетка, переводя взгляд от тумбочки на шкаф. Внезапно дочь Фисюн осенило. Щелкнув пальцами, она весело подошла к шкафу и, открыв стеклянную дверцу, громко воскликнула на весь кабинет: - А! Вот, то что мне нужно! С этими словами девушка вытащила из шкафа гель для проведения УЗИ и, присев на стул, который располагался рядом с моей кушеткой, чуть приподняла вверх мою блузку. - Не бойся. Больно не будет, - сострила Азра, нанося слой геля на мой живот. В ответ на едкую фразочку врача я лишь закатила глаза и прикусила губу, дабы не ляпнуть ничего лишнего. "Ах, Аллах! Ярен! Зачем тебе все это нужно?" - шептало мне мое подсознание в тот момент, - "Что тебе даст это дурацкое УЗИ? Ну, увидишь ты своего нерожденного ребенка... И что дальше? Ведь ты уже решила избавиться от него, впрочем и от всего того, что вас связывает с Харуном, потому что...". Но внезапно в чувства меня привел мягкий голос Азры. - Посмотри! Разве не прелесть? От неожиданности я вздрогнула и чуть было не вскочила с кушетки. - Кто?! - нахмурилась я, переводя недоуменный взгляд на "своего врача". - Твой ребенок. Разве он прелесть? - все еще улыбаясь от уха до уха, заметила Азра. Прижав аппарат к моему животу, брюнетка кивнула в сторону экрана, на котором я почти сразу же заметила маленький комочек, который выглядел настолько невинным и беззащитным, что мое сердце больно закололо в груди. К горлу мгновенно подступил невидимый ком, а тело мгновенно стало покрываться мурашками. Наш с Харуном ребенок. Кто бы мог подумать, что однажды такое случится?! Кто мог предположить, что однажды я буду носить в себе новую жизнь, благодаря этому чокнутому психопату, которого я в первые месяцы нашего с ним общения на дух не переносила?! Сердце все еще стучало в груди, руки дрожали от волнения, а Азра, то ли специально, то ли невольно, продолжала издеваться надо мной и моими чувствами. Еще сильнее надавив аппаратом на мой живот, девушка увеличила изображение на экране, а затем чуть слышно произнесла: - Такая крошка... Одновременно маленькая и беззащитная. Она и жизни то повидать не успела, а ты... На миг Азра замолчала, словно обдумывая сказанное. Отложив аппарат на тумбочку, девушка убрала с моего живота остатки геля салфеткой, и, отбросив салфетку в урну, смахнула выступившую слезинку. - Ах, Ярен, разве это не чудо Аллаха? - едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться, проговорила Азра, - Ведь ты носишь в себе новую жизнь! Эту маленькую беззащитную крошку, которая еще даже не успела... Сестра Харуна хотела было продолжить свою речь, как внезапно я жестом ее остановила: - Хватит, прошу тебя! Слова Азры, словно кинжал, больно резали мое сердце, в ту минуту мне стоило огромных усилий держать себя в руках и не рыдать. Присев на край кушетки, я поправила блузку, а затем неуверенно посмотрела на дочь Фисюн, которая все еще продолжала сидеть рядом со мной и рассматривать снимок. На этот раз фото ребенка было уже в распечатанном виде, в руках Азры, которая все еще продолжала плакать, внимательно вглядываясь в изображение на снимке. Вытерев выступившие слезы, девушка присела рядом со мной на кушетку, а затем протянула мне изображение нашего с Харуном ребенка. От увиденного у меня вновь закололо сердце, а руки предательски затряслись. - Вот! Посмотри! - чуть ли не тыча снимком мне в лицо, воскликнула сестра моего покойного супруга, - Она такая маленькая! Она такая милая! И это же ваш с Харуном... - Хватит! - рявкнула я, отталкивая от себя перепуганную Азру со снимком в руках, - Я же сказала, хватит! В тот момент грусть, обида, злость и ненависть одновременно сковали мое сердце, и я уже перестала контролировать все свои эмоции. Скинув с тумбочки аппарат УЗИ, который, каким-то немыслимым чудом даже не испортился, я злобно уставилась на свою собеседницу, в глазах которой мгновенно поселился животный ужас. На ватных ногах Азра сделала несколько шагов назад, и, больно стукнувшись спиной об стену, испугано покосилась в мою сторону. В тот момент девушку сковал ледяной ужас, и она отчаянно боролась со своим желанием вызвать охрану, чтобы утихомирить столь внезапно разбушевавшуюся пациентку. Вполне возможно, я бы и дальше продолжила устраивать погром в кабинете, если бы не одно "НО". В ту минуту я ощутила полнейшее бессилие и даже некий страх за будущее. И, на удивление, боялась я вовсе не за себя. В тот момент я боялась лишь за нашего с Харуном будущего ребенка, которого я так мечтала убить, дабы выжить в доме Асланбеев и найти себе хоть какое-то место в этой жизни. - Прошу тебя, прекрати! Я не хочу это слушать! Не хочу! - рявкнула я, внезапно падая на колени перед Азрой, - Я не хочу! В ту минуту я билась в истерике, слезы градом катились по моим щекам, и я никак не могла успокоиться. В то мгновение я боролась со своим самым страшным врагом, с самой собой, ведь мои решения могли навредить не только мне, но и моему будущему ребенку, которого я и вовсе не хотела убивать... Которого я не хочу убивать... Которого я просто не могу убить... Не могу! Слезы все еще струились по моим щекам, и я даже не заметила, как Азра присела рядом со мной и прижала меня к себе. Девушка ласково гладила меня по волосам, умоляя успокоиться, а затем вручила мне какую-то таблетку со стаканом воды. - Вот, выпей, - попросила брюнетка, вручая мне таблетку со стаканом, - Это успокоительное. Тебе нужно придти в себя. Утвердительно кивнув, я взяла дрожащей рукой таблетку и, выпив ее, залпом осушила стакан, после чего вернула его Азре. Поднявшись с пола, сестра Харуна осторожно поставила стакан на тумбочку, а затем едва заметно улыбнулась. - Ты ведь не будешь его убивать? - мягко спросила она, обращаясь ко мне. - Не буду, - сухо ответила я, опуская взгляд. - Хорошо. На этих словах Азра вновь улыбнулась. Подойдя к кушетке, она вновь сжала в руке снимок, после чего протянула его мне. - Тебе ведь интересно, кто у тебя будет? - осторожно спросила брюнетка, не отводя от меня заинтересованного взгляда. Я утвердительно кивнула. - Девочка. У тебя будет девочка. И в тот момент на моих губах мелькнула довольная улыбка.

***

- Я согласна! Я согласна! - радостно щебетала та общипанная курица, прижимаясь к Харуну, который, судя по всему, был весьма доволен подобным обществом. От неожиданности мое сердце ушло в пятки, а внутри все похолодело. Бокал с вином, который я все еще держала в руках, мгновенно оказался на полу, и, вот, уже мне пришлось извиняться перед этим дотошным официантом, взгляд которого уже давно прожег дыру в зоне моего декольте. От моих внезапных извинений, этот идиот мгновенно расплылся в довольной ухмылке и стал вновь бросать в мою сторону весьма недвусмысленные взгляды. Закатив глаза, я мысленно выругалась, а затем злобно уставилась на работника ресторана, который, казалось, был весьма шокирован подобной реакцией с моей стороны. "Спокойно, Ярен! Спокойно!" - кусая губу, мысленно твердила себе я в ту минуту, - "Он с ней всего лишь играет! Это всего лишь нелепая и идиотская шутка, чтобы в очередной раз вывести меня на хоть какие-либо чувства в свой адрес, потому что...". Но внезапно случилось то, что вновь привело меня в шоковое состояние. Общипанная курица радостно улыбнулась и, запечатлев короткий поцелуй на щеке Харуна, вновь прижалась к нему всем телом. В ту минуту я ждала лишь одного. В тот момент я всем сердцем надеялась, что мой муженек хотя бы оттолкнет от себя эту шакалиху или же просто словесно поставит ее на место. Но, увы, этого так и не случилось. Харун, как последний кретин, продолжал стоять в центре ресторана и, обнимая эту курицу за талию, благодарить всех присутствующих гостей за поздравления, а поздравлений, к слову сказать, было довольно много. И тут я сдалась. Не выдержав внезапно нахлынувших эмоций, я пулей вылетела из ресторана, чуть было не сбив с ног своего вездесущего соглядатая и какую-то девушку, которая смутно показалась мне знакомой. - Ярен?! Что стряслось?! Куда ты так летишь? - я услышала за спиной голос той незнакомки. Но в то мгновение эмоции так сильно затмили мой разум, что я не видела и не замечала абсолютно никого и ничего вокруг. В ту минуту я мечтала лишь об одном - опуститься на дно Босфора и больше никогда не подниматься на поверхность. И лишь только мысль о будущем ребенке мешала мне сделать этот опрометчивый шаг. Минуя ресепшен и швейцаров, я со всех ног бросилась на набережную, которая находилась всего в паре кварталов от отеля. Я бежала, не разбирая дороги, и даже не сразу обратила внимание на то, что, по какой-то странной причине, мой соглядатай так и не последовал за мной. "Интересно, почему?" - думала я, присаживаясь в одну из беседок, которая располагалась в двух шагах от Босфора, - "Ведь Султан-ханым так бережно охраняет меня, думая, что я сбегу. Хотя... Куда мне, собственно, бежать?". От мыслей о собственном безысходном положении моих губ коснулась саркастичная усмешка. "Наверное, Султан-ханым действительно дура, раз думает, что я могу сбежать", - вновь мелькнуло в ту минуту в моей голове. Но внезапно случилось то, чего я никак не могла ожидать. Неожиданно моего плеча коснулась чья-то теплая ладонь, и я, испугавшись, вздрогнула. - Ярен, что с тобой стряслось? Повернувшись в сторону источника звука, я облегченно вздохнула. Передо мной сидела Генюль и, широко распахнув глаза, растеряно наблюдала за происходящим. Рыжеватые волосы девушки были немного растрепаны, а во взгляде шатенки читалось сожаление вперемешку с какой-то непонятной грустью. Положив руку на сердце, я обвела свою собеседницу удивленным взглядом, а затем выдохнула. - Генюль, как ты меня напугала! Это всего лишь ты! В тот момент мой голос предательски дрожал, и я молила Аллаха лишь о том, чтобы жена брата не догадалась о том, что послужило причиной моей грусти. Но, увы. Утаить свое состояние от Генюль мне так и не удалось. Вскинув брови, девушка недоуменно хмыкнула, а затем с усмешкой произнесла: - Всего лишь я? А ты ждала кого-то другого? Карие глаза шатенки буравили меня взглядом и ждали ответа. Но на вопрос Генюль я ничего не ответила, лишь протерла лицо ладонями. Заметив мою реакцию, девушка вновь усмехнулась, после чего чуть слышно добавила: - Харуна, например? - Что?! От услышанного мои глаза полезли из орбит, а Генюль, довольно ухмыльнувшись, утвердительно кивнула головой, словно отвечая на собственный безмолвный вопрос. - Значит, я права, - чуть слышно проговорила жена Азата, вновь обращаясь к самой себе. На секунду она одарила меня взглядом, словно не решаясь у меня о чем-то спросить. И я поняла, на что намекает Генюль, да и нетрудно было догадаться на самом деле. Смахнув с щеки выступившую слезинку, я саркастично усмехнулась, а затем, сжав зубы, выдохнула. - Ты права, - едва сдерживаясь, чтобы не высказать жене брата, что я думаю относительно ее проницательности, проговорила я, - Только, вот, это ничего не меняет. Да, я люблю Харуна, но он... От моих слов Генюль буквально выпала в осадок: - Любишь?! - выпалила она, широко распахнув свои карие глаза, - Ярен, ты это серьезно? Ты любишь Харуна?! Карие глаза девушки были все еще широко распахнуты, впрочем, как и рот, который она осторожно прикрыла ладонью. Казалось, будто бы Генюль и вовсе не верит моим словам, либо же верит, но просто издевается. Но в ответ на вопрос жены брата я лишь молча кивнула и опустила взгляд. Как я и предполагала, в следующее мгновение Генюль стала издеваться надо мной. Поднявшись со своего места, девушка обхватила ладонями голову, после чего громко рассмеялась, словно услышала что-то смешное. А я, сжав зубы, молча наблюдала за происходящим, моля Аллаха о терпении и смирении. - Ярен, наконец, полюбила кого-то кроме самой себя! Браво! - хлопая, громко продекламировала Генюль, вознося хвалы Всевышнему, - Ах, Аллах! Как же ты такое сотворил? Это же воистину чудо! Возможно, Генюль бы и дальше продолжила возносить хвалы Всевышнему, если бы в следующий момент я не прервала поток ее радости. - Да-да. Можешь и дальше продолжать издеваться надо мной, - кусая губу, выкрикнула я, поглядывая в сторону супруги Азата, - Я люблю его. Я действительно люблю Харуна, и мне действительно жаль, что все так получилось... Но в следующий момент уже сама Генюль оборвала меня на полуслове. - Как это случилось? Когда ты поняла, что любишь его? - осторожно поинтересовалась она, присаживаясь рядом собой. Я и не заметила, как голос девушки мгновенно стал серьезным, а смех исчез, словно его и вовсе не было. Сцепив руки в замок, я тяжело вздохнула, а затем осторожно посмотрела на свою собеседницу, которая все еще сидела рядом со мной и внимательно меня слушала. - Сама не знаю, - пожимая плечами, ответила я, - Наверное, я поняла это в тот роковой день, когда выстрелила в него из этого проклятого пистолета... В тот день весь мой мир рухнул, и я не могла больше жить. Не могла жить без Харуна... К горлу вновь стал подступать невидимый ком, а глаза стали мгновенно наполняться слезами, и в тот момент мне стоило огромных усилий не заплакать. Прикрыв лицо ладонями, я вновь тяжело вздохнула, после чего посмотрела на Генюль, которая все также ловила каждое мое слово. - Наверное, ты мне не поверишь. Да, что там ты! Мне даже родной брат не верит, не говоря уже о собственных родителях! Я не хотела его убивать, я не хотела убивать Харуна! Ах, Генюль, если бы ты только знала, как я корила себя за содеянное! Если бы ты только знала! Смахнув с щеки выступившую слезинку, я откашлялась, а затем вновь продолжила свою речь: - Сегодня я увидела его с ней, с этой мерзкой шакалихой. - С Дениз? - осторожно переспросила Генюль. - Знать не знаю, как зовут эту мерзавку! - выпалила я, всплеснув руками. Злость и обида вновь стали заполнять мое сердце, и мне стоило огромных усилий сдержать себя и не выругаться в присутствии супруги брата. - Харун сделал ей предложение у всех на виду, а она так весело щебетала и улыбалась, что мне захотелось выбить ей все ее тридцать два белоснежных зуба, потому что... - Ты должна бороться, - внезапно выпалила Генюль, не отводя от меня внимательного взгляда. От слов жены Азата я мгновенно выпала в осадок. Услышать такое от Генюль я и вовсе не была готова. И, возможно, я бы решила, что ослышалась, если бы девушка вновь не повторила сказанное: - Ты должна бороться за Харуна, если ты действительно его любишь, - повторила Генюль, все еще вглядываясь в мои глаза, - Поверь, если бы мы с твоим братом опустили руки и не боролись, то нам бы никогда не удалось пожениться, ведь ваши родители... Но я вновь оборвала Генюль на полуслове: - Но как? Ведь он же не верит мне! - Значит, ты должна убедить его в том, что тебе можно доверять! - парировала моя собеседница. Одной рукой приобняв меня за плечо, Генюль взъерошила мои волосы, а затем чуть слышно добавила: - Убеди Харуна в том, что ты изменилась. Ведь ты же действительно изменилась, ведь так? Слова Генюль в ту минуту звучало больше, как насмешка, нежели, чем желанием помочь, и в ответ на ее фразу я лишь прикрыла лицо ладонями и тяжело вздохнула. - Ладно, Ярен. Тебе пора вернуться в номер. Все-таки, уже поздно, и я боюсь, что с тобой может что-то случишься. Пойдем! С этими словами она протянула мне свою ладонь, а я нехотя взяла жену брата за руку и направилась вместе с ней в номер. Всю дорогу от набережной до отеля в моей голове крутились слова, так неосторожно сказанные девушкой, и интуиция подсказывала мне, что Генюль права. Мне нужно убедить Харуна в собственных чувствах, только, вот, как это сделать, я, увы, пока не знала, и не могла узнать при всем своем желании.