Великолепная Марго!

      Ресторан «Le Vieux Monde». Старый мир с французского. Снаружи он выглядел как очередное старое лондонское заведение для обеспеченных магглов: потемневший камень, узкие окна, тяжёлая деревянная дверь. Но внутри атмосфера менялась. Высокие своды, старые балки, приглушённый свет ламп и тихая классическая музыка создавали ощущение места, которое пережило слишком многое.       Черноволосая женщина в элегантном, но неброском наряде медленно прошла через почти пустой зал, машинально отмечая про себя детали интерьера. На стенах висели старые гравюры с алхимическими символами, которые большинство посетителей наверняка принимало за обычный декор. В дальнем углу потрескивал камин. Пахло вином, кофе и старой древесиной.       Кассиопея поднялась на второй этаж, где располагались отдельные кабинеты. Один из них был приоткрыт, а рядом стоял учтивый официант.       — Я пришла по приглашению, — сказала она, и официант без лишних слов открыл дверь. Кассиопея переступила порог кабинета. Внутри всё было просто, но с намёком на статус и историю: круглый стол из тёмного дерева, пара кресел с высокой спинкой, лампа с тёплым мягким светом и уже сервированный к ужину стол. Правда, из еды на нём была лишь пыльная бутылка какого-то вина.       Никого не было. Так что, вздохнув, Кассиопея подошла к столу и села. Отложив свою сумочку, она потянулась к пыльной бутылке и, чтобы не содрать этикетку, осторожно взяла её.       — Как давно я не видела этого вина, — усмехнулась она с кривой усмешкой и покачала головой.       — Я подумал, что оно сегодня будет уместно, — сказал приятный мужской баритон, и Кассиопея вздрогнула. Она подняла глаза и увидела стоящего у входа в кабинет мужчину, — всё-таки, я пил это вино только с тобой в 46-м, — произнёс он со смущённой улыбкой. Черное пальто, костюм, фетровая шляпа, изящная ухоженная бородка… настоящий красавец-мужчина в расцвете своих сил. Вот только видеть именно этого мужчину ТАКИМ…       — Не верю, — пробормотала она, медленно поднявшись со стула, не сводя взгляда с мужчины и всё ещё держа в руках бутылку.       — Здравствуй, Касси, — сказал он и, сняв с себя пальто, подошёл к ней.       — Альбус? Это… правда ты? — она говорила, осматривая мужчину в дверях, и не веря своим глазам.       — Да, Касси, — сказав это, он вплотную подошёл к ней и с осторожностью взял из её рук бутылку с вином.       — Ты… как… чем ты пожертвовал? — в её голосе перемешались удивление, неверие и ужас. Ведь перед ней прямо сейчас стоял не просто Альбус Дамблдор. Перед ней стоял Альбус Дамблдор таким, каким он был во время войн с Гриндевальдом.       — Это… очень забавная история, — сказал он со смущением, явно получая удовольствие от того, в каком состоянии оказалась Кассиопея.       — Забавная? — переспросила она, уставившись на чересчур спокойного Альбуса.       — Ну… не могу подобрать более подходящего слова, — ответил Альбус, взяв штопор со стола и привычным движением вогнав его в пробку, — садись, Касси. Разговор будет долгим, — произнёс он, с характерным хлопком выдернув пробку. Кассиопея же смотрела на Дамблдора и не понимала, что же она чувствует. Идя сюда, она думала, что услышит лишь историю о гениальной, но рядовой интриге Альбуса. И она совершенно не ожидала увидеть перед собой… это!       Тем временем, Альбус разлил вино по бокалам и усевшись на своем месте, смотрел на Кассиопею сквозь свои артефактные очки. А затем, о чем-то задумавшись, снял их, оставив свои глаза совершенно беззащитными. Он посмотрел прямо в глаза Кассиопее, словно приглашая её в свою голову.              — Я ни чем не жертвовал. Моя душа при мне. Я не устроил геноцида и не стал купаться в крови младенцев, — сказал он, перечисляя способы восстановления молодости. Не то, чтобы других способов не было, но именно ритуал с масштабным кровопролитием и манипуляции с душой позволяли самым быстрым способом восстановить молодость. Правда, ценой подобного были неизбежные перекосы в психике и многие другие побочные эффекты. Но кое-кто, не от большого ума, конечно, на подобное шел.       — Тогда… как… как ты смог…? — Кассиопея недоговорила, но Альбус прекрасно понял, о чем она.       — Мне помогли. Точнее, мне помогла одна неугомонная особа, которая тебе прекрасно известна, — сказал он с полуулыбкой, а Кассиопее понадобилось секунд пять, чтобы понять о ком идет речь.       — Марго? — не веря самой себе спросила она, — но… она…       — Она магическое существо, Кассиопея. Мы слишком часто обманываемся ее внешним видом, но забываем, что у таких как она совершенно иная логика, — сказал Дамблдор и в этот момент официант внес в кабинет тарелки с сырной и колбасной нарезкой.       — Но как ты смог её убедить? И вообще…зачем?       — Я… отвечу на первый вопрос, затем на второй, хорошо? — спросил он и заметив кивок Кассиопеи, выдохнул с облегчением, — по правде говоря я тоже думал о том, что мне нужно будет её убеждать, но…

***

      Три недели назад.       — А Кассиопея уже с ног сбилась, разыскивая неуловимого Джо, — заявила с порога рыжеволосая девушка, одетая по последней маггловской моде: в мятый джинсовый жакет, рваные джинсы и футболку с весёленьким принтом. Правда, на голове довольно органично смотрелся колдовской колпак, а на плечах небрежно была надета бархатная мантия зелёного цвета. Это был тот же ресторан и тот же отдельный кабинет, который Дамблдор займёт через три недели, но сейчас он встречался здесь с другой женщиной.       — Никогда не понимал, в чём смысл такого нарочитого смешения стилей, — задумчиво пробормотал директор Хогвартса.       — Смысла нет. Я так одеваюсь, потому что могу, — нагло заявила Марго, плюхнувшись на кресло, закинув ноги на подлокотники, — тут тот же принцип, что и с вашими мантиями в ярких расцветках.       Сказав это, Марго, которая сейчас выглядела как бунтующий подросток, несмотря на то, что ей было сильно за двадцать (насколько знал Альбус) потянулась за бутылкой вина и тарелкой с сырной нарезкой.       — Вижу… — протянул Дамблдор, наблюдая, как она ловко сочетает хаос и стиль. — Но иногда я всё же думаю, что мир бы выиграл, если бы вы чуть реже демонстрировали этот талант.       — Мир может быть и выиграл, но не я, — сказала Марго, отпив и довольно закивав. — Профессор, а вы знаете толк в винах. Это что, Шато-Марго?       — Если быть честным, твои познания в винах меня удивляют ещё больше, — ответил он.       — А! Это всё второй Уизли. В заповеднике нам частенько подмешивали алкоголь в пищу, а он, почему-то, любил меня побаловать какой-нибудь особой выпивкой. Похвальный энтузиазм, не скажете? — пробурчала она, отсалютовав бокалом и отправив кусок сыра в рот, — правда, частенько это были разные марки дешёвых виски, но вы же знаете, он даже среди Уизли уникум, — сказав это, Марго сделала новый глоток, — Но вы же прислали ко мне Фоукса не для того, чтобы мы с вами болтали о винах и Уизли? — спросила Марго, взбалтывая тёмно-красную жидкость в бокале.       — Да, — кивнул Дамблдор и, вздохнув, продолжил: — Мне нужно немного твоей крови для эликсира молодости, — произнес он максимально нейтральным тоном, стараясь не выдавать своего волнения. Однако стоило ему произнести слово «кровь», как Марго перестала жевать сыр и уставилась на Альбуса. Затем медленно отставила в сторону бокал, проглотила сыр и застыла. Потом ухмыльнулась ехидной, натуральной «змеиной» улыбкой.       — Это всё ради Кассиопеи, да? — неожиданно спросила она. Альбус понял, что мисс Фьюри слишком спокойно реагирует на его весьма наглую просьбу. Но не успела мысль оформиться в голове, как в ушах прозвучал знакомый, почти галлюцинаторный голос наставника Фламеля: «Ни за что не ври магическим существам. Правда, правда и только правда!»       — Да… да, ради неё… — тихо произнёс он, слегка смущаясь, опустив голову. — Точнее, чтобы быть с ней.       — Хотите прожить вечность? Думаете, не надоест? — спросила Марго, скрестив ноги и склонив голову, словно птичка. В её внешнем виде теперь с большим трудом можно было узнать ту самую игривую и веселую девушку, ведь взгляд, направленный на Альбуса, стал слишком серьёзным и взрослым. И это при том, что она полулежала в кресле, запрокинув ноги на подлокотник.       — Слишком рассудительные слова для столь юной особы, — ответил Дамблдор, видя перед собой теперь пускай и очень молодое, но крайне могущественное и многое понимающее существо.       — Оу, скажите, что я не права, директор? — нахально заявила Марго, а Дамблдор, чуть помедлив, вздохнул.       — Нет… нет, ты права. Я слишком долго откладывал… а теперь, когда Том почти побеждён, Гарри больше не нужно жертвовать собой… когда мир в Британии наконец достигнут… относительный, конечно… я могу посвятить себя чему-то… иному, — выдохнул он, не сводя взгляда с Марго.       — Вау… хотелось бы, чтобы и меня когда-нибудь так полюбили. Ждать свою возлюбленную полвека и сохранить столь сильные чувства, — с явным сарказмом произнесла Марго. — Попахивает Бедламом, директор, вам не кажется?       — Но ты мне веришь? — начал откровенно допытываться Альбус       — Ну… у меня, конечно, нет привычки шляться по головам моих собеседников, в отличие от вас… но кто сказал, что я этого не могу? — заметила она с милой улыбочкой. А вот улыбка Дамблдора стала чуть виноватой.       — Это не самая достойная моя привычка.       — Ой, да бросьте, директор. Легилименция — это ещё не худшее, что вы творили в своей жизни, — взмахнула она рукой и вновь потянулась за сырной нарезкой.       — Боюсь представить, насколько длинный у тебя список моих грехов, — пробурчал Дамблдор.       — Очень длинный. Кстати, местами довольно смешной, — она взяла бокал, сделала глоток вина и задумчиво склонила голову набок, — Знаете, у меня возник неожиданный вопрос.       — Да? — спокойно ответил он, посмотрев на ученицу Кассиопеи, потянувшись к колбасной нарезке.       — Как мне теперь вас назвать? Папой или отчимом? — спросила она, и в этот момент Дамблдор подавился мясом.       — Кхм… Эм… — начал он, но слова застряли между смехом и кашлем.       — Что? — удивлённо переспросила Марго. — Ну не «профессором» же мне вас называть? Или «директором», раз уж вы решили уходить в отставку, — Марго говорила с абсолютно невинными глазами, а Альбус, после нескольких секунд безуспешных попыток вернуть себе достоинство, тихо рассмеялся.       — Нет… — произнёс он наконец. — Думаю, Альбус будет достаточно.       — О, прекрасно. Тогда слушайте внимательно, Альбус, — Марго подалась вперёд. — То, о чём вы просите, возможно. Но последствия вам могут не понравиться. Как сказал один мудрый и великолепный во всех отношениях дракон, — при этом Марго недвусмысленно обвела себя в рукой, — Вечность — это привилегия лишь до тех пор, пока не остаёшься в ней один, — сказала она, на что Дамблдор лишь криво усмехнулся.       — Я прожил слишком долгую жизнь, чтобы бояться последствий, — уверенно говорил Дамблдор.       — Вот именно это меня и пугает, — пробормотала она, внезапно откинувшись на кресле и скрестив руки на груди, — ты и так странный. А если станешь бессмертным… бррр! — тут Марго демонстративно затряслась, словно по ее телу пробежал табун мурашек.       — Ты поможешь мне? — Дамблдор посмотрел на неё неожиданно серьёзно, — мне нужно выиграть время для Великого деяния, — произнёс он, а Марго несколько секунд молчала, постукивая пальцами по столу, затем тяжело вздохнула:       — Помогу. Хотя Кассиопея потом наверняка меня прибьёт.       — Она не станет.       — Это вы сейчас так думаете! Но… — неожиданно она замолчала и на ее губах появилась даже не драконья, а натурально лисья усмешка, — мне всегда хотелось попробовать себя в амплуа доброй феи, — заявила она после этого и они вдвоем начали обсуждение деталей их маленького заговора.

***

      — Дрянная девчонка, — пробормотала Кассиопея, залпом осушив бокал. — Марго… лишением сладкого ты не отделаешься! — в сердцах произнесла она и, откинувшись в кресле, прикрыла лоб рукой, словно у неё начиналась мигрень.       Альбус же тихо рассмеялся. Не тем своим мягким старческим смешком, который Кассиопея привыкла слышать за последние десятилетия, а почти забытым смехом мужчины, ещё не научившегося прятать эмоции за образом великого волшебника. Твердым, но немного натужным с непривычки смехом настоящего мужчины       — Признаться, я предупреждал её, что твоя реакция будет… эмоциональной.       — Эмоциональной? — Кассиопея резко убрала руку от лица и уставилась на него. — Альбус, вы с этой ненормальной устроили заговор у меня за спиной! И ладно бы обычный… но эликсир молодости? Кровь магического существа? Тайные встречи? — она всплеснула руками. — Великолепная Марго! Я устрою ей «Великолепие!»       — Но ведь все это время она как раз-таки «Великолепно» обводила пальцем тебя, Сириуса и миссис Лестрейндж, — невозмутимо заметил Дамблдор, встав со своего места и вновь наполняя её бокал.       Кассиопея хотела возмутиться снова, но вместо этого неожиданно рассмеялась сама.       Немного нервно и устало от напряжения последних дней, но с явным облегчением. Она смотрела на Альбуса — молодого, живого, невозможного — и понимала, что злиться по-настоящему у неё не получается. А за окнами ресторана моросил мелкий лондонский дождь. Внизу тихо играло пианино. Пламя камина отражалось в бокале Дамблдора тёмно-золотыми всполохами.       — Значит, — успокоившись, Кассиопея выпрямилась и посмотрела прямо на Альбуса, — ты выбрал своим путем Великое деяние, я права? — спросила она, на что Альбус кивнул.       — Да. Философский камень. Свой, — сказал он, откинувшись в своем кресле.       — Это очень трудный путь, — покачала она головой, не сводя взгляда с такого знакомого и незнакомого лица Альбуса.       — Но он самый правильный Касси. Ты сама это знаешь.       — Ты же помнишь, что нам с тобой говорил мастер Фламель. Создавая камень, алхимик изменяет в первую очередь себя. Камень и его чудесные способности лишь производные от Великого Деяния, — Кассиопея говорила, а Альбус улыбался уголками губ.       — Николас любил повторять, что алхимия — это наука о душе, которая случайно научилась превращать свинец в золото.       — И был абсолютно прав, — Кассиопея вновь подняла на него взгляд. — Большинство считает философский камень инструментом бессмертия. Но это не так. Он лишь отражение того, кем стал алхимик, — Кассиопея говорила, взяв в руки бокал и рассматривая его содержимое на свету от немного тусклой, сделанной под старину, электрической лампы.       На несколько секунд между ними воцарилась тишина. Лишь потрескивал камин да тихо играла музыка этажом ниже. А затем Альбус неожиданно отвёл взгляд и негромко произнёс.       — У Николаса есть Пернель. — Кассиопея медленно подняла глаза и так же отложила бокал с вином. Альбус говорил спокойно, но она слишком хорошо его знала. Слишком хорошо, чтобы не заметить тщательно скрываемое волнение, — Именно поэтому он не сошёл с ума за все эти века, — продолжил Альбус с кривой усмешкой. — Потому что ему было с кем разделить свою вечность. Было ради кого оставаться человеком, — Он замолчал на секунду, словно сомневаясь в собственных словах. А потом всё-таки посмотрел прямо ей в глаза, — Я хочу спросить у тебя… ты станешь моей Пернель?       В эту секунду, Кассиопея застыла. В груди вдруг стало мучительно тесно. Она смотрела на него такого знакомого и незнакомого и понимала, что за все эти годы ожидала чего угодно: новых войн, очередных интриг. Даже возвращения Гриндевальда. Но только не того, что однажды Альбус Дамблдор посмотрит на неё с такой тихой, почти беззащитной надеждой.