Перерождение

Из-за пропавшего артефакта обычно ставили на уши все небеса, и если он не находился, то богу разрешалось сотворить себе новый. Но была оговорочка: так это работало только со старшими богами. Всё потому, что среди младших богов обычно были либо переродившиеся люди, которым чуточку не доставало магии, и они стремились это исправить в новой жизни, либо некогда низверженные боги, которые желали вернуть своё звание. Артефакты полагались только старшим богам, а низверженные, ставшие младшими, пользовались копиями, созданными с помощью настоящих артефактов, но которые работали достаточно хорошо. Так что на пропажу очков Софы никто не отреагировал. Все скорее заволновались, при мне ли мой перстень, и потом благополучно забили. Некоторые даже довольны были, что она теперь без артефакта совсем. А то, что она теперь как бы беззащитна — это пофиг. До этого я отказывался, но теперь признаю: не всё на небесах так идеально и справедливо. Мало того, прошло уже несколько месяцев, а Дариус сказал, что демон, которого зовут не Сэм, а Самаэль, так и не покинул тело человека и не сказал, куда очки дел. Как я и сказал, прошли месяцы, и наступил на небесах праздник равноденствия. Фуршет по этому поводу организовывался во дворце Эдоласа. Приглашены были все высшие божества и даже несколько младших. И вот, когда праздник был в самом разгаре, явился я под руку с Софой, с которой мы до этого три часа подряд шатались по магазинам и выбирали ей шмотки. Ведь мы с ней подружки, а подружки ходят за шмотками вместе, даже если одна из них хотела просто поспать перед бухичем. Если серьёзно, то я часто стал ловить себя на мысли, что я воспринимаю Софу не просто как подружку. Она для меня нечто большее. Я заметил, что люблю, когда она смеётся, прямо заливается. И пусть это похоже на смех раненой чайки, это самая прекрасная раненая чайка из всех. И когда она смущается и делает вид, что злится, когда я говорю, что она выглядит милой кудрявой девочкой. Она прелестно щёчки надувает и краснеет. И вообще все её шуточки и подколы начинаю воспринимать как-то по-другому. Как-то особенно. Умом я понимаю, что она мне давно нравится, но эти ощущения напоминают влюблённость. А боги вообще могут влюбляться? Ну так вот, явились мы в самом разгаре праздника. Софа — вся такая роскошная, в джинсах и водолазке с декольте, и я, косплеющий батюшку из храма. По-нормальному на нас смотрели только Амур и Дариус, остальные шушукались и к Софе близко не подходили. Однако, ту это мало напрягало, и она пошла счастливо уплетать все блюда, какие тут были. И пока Софа трапезничала, я заметил, как на неё пялилась одна из богинь снегов, Мерлин. Она приглядывалась, и потом стремительно подошла к рыжей. — Софа? София, боже, сколько лет прошло! — радостно улыбнулась богиня и обняла её. Они были примерно одного роста, только снежная богиня была шатенкой и стройнее. На её приветствие Софа никак не отреагировала, только процедила: «ага, привет», и вернулась к еде. — Как ты поживаешь? — интересовалась Мерлин. — Ты уже младшая богиня? А как давно? Прости, я должна была сказать раньше, но поздравляю! — Спасибо. — сухо ответила Софа, отпив из бокала. — Тебя привёл солнечный бог? Рафаил, вроде, да? — Мгм. — Говорят, вы с ним хорошо ладите. Он кажется довольно добрым, и… — Я не хочу говорить о Рафаиле. — перебила её Софа. Ко мне в этот момент подошла Амур, сиявшая в своём золотом платье, и прошептала на ухо: — Забери Софу скорее и отведи от Мерлин подальше. Иначе будет скандал. — А что с ними? Софа успела на меня обидеться? — Дело не в этом, просто забери её оттуда. Я кивнул и пошёл к богиням. Обе уставились на меня. Мерлин с вежливой улыбкой, Софа с недовольным таблом, поедая фрикадельку. — Здрасьте, — неловко улыбнулся я. — Простите, что встреваю, Соф, можно тебя на минутку? — Конечно, всё хорошо. — кивнула Мерлин мне. — Вы Рафаил, да? Я немного путаюсь в именах и лицах, простите, — она слегка виновато посмеялась. — Я о вас наслышана… — Пошли. — Софа утянула меня в сторону. Мы отошли подальше, к выходу в сад, и оставшись вдвоём вместе с её тарелкой фрикаделек посмотрели друг на друга. — Ты что-то хотел? — Да, не дать тебе обложить ту девушку матом. Чего ты злишься? она вроде просто пытается быть вежливой. — Она лживая и лицемерная сука. Я её знаю, а ты нет, так что имею полное право её обматерить. — У вас какие-то рамсы? — Типа того. Мф, я надеялась, что она тихо-мирно сдохнет и здесь я её не встречу. — пробубнила Софа, глотая фрикадельку. — Мне тут больше не нравится. За еду спасибо, я пошла домой. — Во-первых, у тебя нет дома. Во-вторых, стоять. — я ухватил её за локоть. — Я не хочу, чтобы ты уходила. — Это прискорбно, что могу сказать. — Серьёзно, побудь здесь хоть немного. Ради меня. Не хочешь говорить с суками — не разговаривай, говори со мной. Только не уходи. Она смотрела мне в лицо и страдальчески простонала с фрикаделькой за щекой. — Я тебя ненавижу, Раф! — И я тебя обожаю. — обрадовался я. — Пойдём, я видел тут очень презентабельные тарталетки, ты заценишь. — Я вообще тут не ради тебя, только ради еды. — забухтела она, идя за мной. — Да, как скажешь. — Я еду люблю, а эту богодельню не люблю! — А как же я? — я сделал щенячьи глазки. — Ты и меня не любишь? — Ты продлеваешь моё терпение и симпатию ежедневной кормёжкой. — То есть, да? — Тарталетки где, говорю? Прикормив Софу, и дождавшись, пока она наестся и станет добрее, я наконец перестал переживать о том, что она кого-то пошлёт. Меня снова нашла Амур — Ну как ты тут? — ласково улыбнулась она. — Шикарно. Еда вкусная, винцо тоже, Софа наелась, а я немножко опьянел. — улыбнулся я в ответ. — Кстати, почему ты всё-таки просила увести её от Мерлин? — Ну… — замялась богиня. — Это длинная история. — Я никуда и не тороплюсь. Расскажи. — Ладно. Но Софе лучше не говори, что я рассказала её. Обидится ещё. — Обещаю. — Хорошо. Очень давно, ещё до моего перерождения, Софа и Мерлин уже были верховными богинями и хорошо дружили. Говорят, в те времена Софа была совсем другой. Доброй, заботливой, ласковой. Она и Мерлин были лучшими подругами, кажется, они и при мирской жизни ладили. И вот однажды, они влюбились. — на этом моменте у Амур заблестели глаза. — Они были счастливы, пока не поняли, что влюблены в одного и того же молодого человека. И он выбрал Мерлин. А потом, обезумев от ревности и боли отвергнутой любви, Софа… убила его. И когда попыталась убить Мерлин, Эдолас в последний миг выбил артефакт из её руки и низверг в мир людей. У меня внутри всё похолодело. Она убила парня, которого любила, потому что он полюбил не её? А потом замахнулась на равную себе богиню, за это её вообще должны были в ад сбросить, нет? Я не мог поверить в это. Софа, разумная и в какой-то мере инфантильная и пассивная Софа убила человека из ревности?! Амур посмотрела на моё выражение лица и погладила по плечу. — Я знаю, что в это трудно поверить, но это правда. — Но тогда… но… но зачем тогда Мерлин к ней сама подошла? — не понял я. — Софа убила её любимого, зачем ей теперь пытаться поладить с убийцей? — Прошло четыреста лет, Рафаил, Мерлин смирилась и простила её. Мне кажется, она хочет вернуть их дружбу, но Софа на это не пойдёт. — Это я понял, но не понял причину. — Раф, сколько вы знакомы? Ты не заметил, что она рассудительнее и мудрее, чем кажется? Если Мерлин её простила, то сама себя Софа никогда за это не простит. — Но она ведёт себя по-другому. Так, будто Мерлин ей неприятна. — Софа отталкивает её, чтобы не разговаривать и продолжать наказывать себя. И хоть она ведёт себя заносчиво и грубо, в глубине души она себя ненавидит. Просто жесть какая-то. Несмотря на то, что Софа оказалась убийцей и ревнивицей, мне до боли в сердце захотелось обнять её, прижать к себе и говорить, как она нужна мне. Утешить её, словно в тот момент, когда ей разбили сердце. Согреть и обласкать, заботиться, шептать признания и никогда не отпускать. Какая-то часть меня орала: «ты ебанутый?! Она убийца, у неё с башкой проблемы, она тебя если приревнует, пизда твоей жизни!», а вторая перекрикивала: «Господи, бедная девочка, бедное создание, дайте мне её поцеловать-пообнимать-потискать и слёзки вытереть». Мне нужно было время, чтобы всё это обработать и переварить. Но тут раздался крик, который привёл меня в чувство: — Демон Самаэль сбежал!