Перерождение

На уши встал весь дворец Эдоласа. Часть богов бросилась ловить Самаэля, часть осталась возмущаться и с подозрением коситься на Софу. Меня это даже оскорбило. Каким хером она-то к этому причастна? Я оставил Амур и пошёл к Софе, которая в это время с набитым ртом ругалась с одним из богов, который ей стал высказывать за пропажу демона. — Да каким хуем я его освободила? — фыркала она. — Я была здесь все это время. — А откуда нам знать, где ты шлялась до того, как пришла? — У Рафа спросите, мы с ним были в магазине. — Демон сам сбежать не мог, а помочь сбежать ненормальному жестокому убийце людей могла только такая как ты! Ухмылка сползла с лица Софы. Она заметила меня рядом и поджала край губ. Меня заполнило возмущение, я закрыл её собой и насупился, глядя на бога, который ей это сказал. — Она сама поймала Самаэля, когда он хотел меня убить, с чего ей сейчас его вытаскивать? — защищал её я. — И с чего вы решили, что у вас есть право тыкать ей в лицо такими фактами? — Послушайте, — обращался он ко мне. — Вы на небесах не так долго, вы ничего о ней не знаете… — Всё я знаю. Это вы её не любите и обвиняете во всем. — Раф, не надо. — негромко сказала Софа, коснувшись моего плеча. — Я в порядке. — Ты врёшь. А вы, — я глянул богу в недовольное лицо. — Ничем не лучше самого тупого человека, который во всём обвиняет того, кто ему не нравится, просто потому, что может. И где божественная мудрость и справедливость? Или она на провинившихся и давно раскаившихся богов не не распространяется? Его переполнила злость, но он ничего мне не сказал. Лишь гневно зыркнул на Софу и бросил: — Довольна защитничком? — Не ваше дело. — рыкнул я, взял её за руку и повёл к выходу из дворца. — Пойдём. Она молча пошла следом. Покинув дворец, я перенёс нас в мою квартиру. Софу я провёл на кухню и открыл холодильник, возмущённо бурча о несправедливости. — Винцо будешь? — спросил я, достав бутылку. — Если голодная, у меня тут мясо было, я могу гуляш сделать. Или жаркое, ты что хочешь? — Раф, я убийца. — выпалила она, виновато поднимая голову. — Он прав. Зачем ты меня защищал? Я поставил на стол бутылку. Мясо оставил лежать в тарелке. Я налил в бокалы вина, придвинул один к ней и немного улыбнулся. Почему защищал… а разве я мог по-другому? Я ненавижу, когда дорогих мне людей обижают, а я ничего не делаю. — Чего ты улыбаешься? — Пусть убийца. Ты же смерть, было бы страннее, если бы ты убийцей не была, не думаешь? — Я не об этом. — Я знаю. Соф, я… я не хотел, чтобы тебя оскорбляли все, кто может. — Они всё равно будут это делать. Слушай, есть вещи, о которых ты не знаешь, и… мф, нет, нахуй. — она махом опустошила бокал и облизнулась. — Всё нахуй. — За нахуй. — сказал я и выпил следом. — Почему ты так спокойно отреагировал на то, что я убийца? — Во-первых, я об этом догадывался ещё в тот день, когда ты сказала, что богиня смерти. А во-вторых… я знаю о том, что ты убила человека из ревности. Софа округлила глаза. Сжала руку в кулак. — Кто тебе рассказал? Амур? — Какая разница? — Ясно, это Амур. Прибью. — Не надо никого прибивать. Ты не хотела, чтобы я знал? А чего так? — Не важно! — Важно. Я тебя прикормил, так что давай мои откровенные ответы. — Ты меня бесишь! — рявкнула она, вскочила и тряхнула меня за плечи. — Сука, ненавижу тебя, нахуя ты такой добрый?! И добрый, и хороший, и кормишь, и защищать меня полез, придурок, нахрена так делать?! Я моргнул и меня осенило. — Я тебе нравлюсь? — Пошёл в жопу, я тебя ненавижу! — Нравлюсь! — засмеялся я. — Божечки, серьёзно? Я правда тебе нравлюсь? — Заткнись! Чё ты ржёшь? — Они тебя боятся, говорят, что ты себе на уме, а тебя понять — нечего делать! — радовался я. — Да закройся ты! — покраснела она и орала на меня. — Рафаил, мать твою, просто возьми и… Я наклонился к ней и крепко поцеловал в мягкую щёчку. Софа замолчала и беспомощно уставилась на меня. Так же беспомощно пискнула, будто хотела что-то сказать, но передумала. — Ты тоже мне нравишься. — улыбался я. — И давно, вообще-то. Мне кажется, я влюбился в тебя. Софа густо раскраснелась. — А… и… я… — Я смеялся не над тобой, я просто от радости, если ты об этом. — Боженька. — пискнула она и упала лицом мне в пузо. — Глупый прекрасный солнечный боженька. — Можно обнять тебя? — Делай что хочешь, хуже явно не будет. Я усмехнулся, обнял её, и стал тискать милые кудряшки. — Ты не рада, что у нас взаимная симпатия? — Тихо, я тут кайфую. — блаженно пробубнила она мне в живот и улеглась на него. — Как тепло. — Спасибо. — я взял её руку. — Соф, а Соф. — Чего? — Давай встречаться? — А чем мы занимаемся? — Ты поняла, о чём я. Она прильнула щёчкой к моей ладони и глянула в лицо. — Жалеть не будешь, когда о тебе начнут шушукаться на небесах? — Конечно нет. Боги могут думать о тебе что хотят, но я-то тебя знаю. Ты замечательная, Софа. И ты мне правда очень сильно нравишься. Софа покраснела вконец и смущённо опустила глазки. — А можешь… можешь ещё раз так сделать? — Как? — Вот сюда. — она показала на щёчку, в которую я её поцеловал. Я умилительно улыбнулся, кивнул, и поцеловал её снова. — Ещё. Чмок. — Ещё раз. Снова поцелуй. — И ещё. Засмеявшись, я расцеловал её милое личико. А потом мы обнимались, сидя на диване и распивая винцо, пока Софа просила целовать её и не отпускала моей руки. Я попросил ее остаться у меня, и вспомнил, что даже не знаю, где она ночевала все время. — Да на заброшках, на крышах, иногда в свободные квартиры залезала. — беспечно ответила Софа, лёжа на моём плече щёчкой. — Нда, нелегка у богини смерти доля. — Ах, вы правы, милый солнечный бог! — Может, останешься жить у меня? Я всё хотел тебя позвать, но как-то не мог подобрать момента. — Я согласна. — улыбнулась Софа. Вечер мы провели за уплетанием еды и ничегонеделанием. Когда ложились спать, то Софа замялась и улеглась на отдельной кровати. Уламывать её спать вместе я не стал, ещё за озабоченного примет. Мало ли, не любит человек спать с кем-то. И я думал, что мы так и проспим до утра. Но нет. Среди ночи я проснулся от визга в соседней комнате. И только собрался мчаться туда, как в мою спальню ворвалась богиня с подушкой и одеялом. — В чём дело? — спросил я сонно. — Я это… мне холодно и кошмары снятся. К тебе можно? — Можно конечно. — я отодвинулся, освобождая половину кровати, и перетащил к себе подушку. Софа улеглась рядом и закуталась в своё одеяло, пристроившись у меня под боком. Затем повозилась. — Можно тебя обнять? — Тебе всё можно. — зевнул я. Она скользнула под моё одеяло и прижалась к моему телу. Сперва я просто вздрогнул, но когда она просунула руки мне под живот, я от неожиданности взвизгнул. — Ты ледяная! — Ох, ты такой горяченький. — блаженно выдала она. — Нельзя так делать… ох, не двигай ими, ты мне живот отморозишь! Давай сюда. — я сгрёб девушку в охапку и крепко прижал к своей груди. — Тепло? — Очень. — прошептала она мне в ею и зарылась в меня холодным носиком. — Ты мой обогреватель… нет, моё солнышко с грелочкой. — она похлопала мне пузо. — Сяду я на диету, не обязательно подкалывать. — Я подкалываю? Я не хотела, извини. Я к тому, что ты очень приятный. — Мгм. Конечно. — Я серьёзно. Ты мне очень нравишься таким… таким. — Каким? — Ну вот таким… какой есть. Упитанным. Я невольно улыбнулся, чмокнул её в лоб и закрыл глаза, засыпая шепча признания на ушко.