Красный день календаря
16 июня 2023 г., 08:16
В тот день на улицах было сыро и неприятно. Не хотелось никуда идти. День обещал быть ленивым. Я сидел дома и правил статейку для журнала. Жутко скучное занятие — вычитывать текст и искать в нём глупые опечатки по типу "исотшный" или "нескразный". Статья была посвящена выходу одного пресквернейшего альбома одной из новых групп-однодневок. Музыка нынче совсем не та.
Я всё ютился в кресле, укрываясь одеялом, дабы согреть свои тощие кости. Не устраивал меня слог. Уж больно пафосный и неприкрыто ироничный одновременно. А статью сдавать буквально через пару дней. Мои нервы были на пределе, я не отлипал от бумаг, желая довести текст до идеала. В какой-то момент я отвлёкся на капли дождя, стекающие по стеклу. Такие размеренные. Им некуда торопиться, они двигаются в своём темпе. Вот бы и мне научиться не торопить события...
Вглядываясь в капли на окне, я заметил чей-то силуэт. И кто мог выйти в такую ужасную погоду на улицу? Немного приоткрыв окно, я посмотрел на незнакомца. Почтальон. Жаль беднягу, наверняка промёрз. Он шнырял от дома к дому на своём жёлтом стареньком велосипеде. Долго ждать не пришлось — очередь дошла и до меня. Незнакомец сделал вид, что не заметил меня в окне, и отгрузил внушительную стопку писем прямо в мой синий ящик. Удрал.
Поначалу мне не хотелось выходить за почтой. Чего я там не видел: нескончаемые счета, письма ненависти от поклонников и, конечно же, разного рода бесполезная реклама — от резиновых уточек до складных очков. Предполагаю, что там была и желтушная пресса, от которой я всё никак не могу отписаться. Она вызывала ещё меньше желания выходить на улицу. Но одна мысль не давала мне покоя — ведь если я не заберу содержимое ящика прямо сейчас, мне будет нечего забирать потом. Дождь не хотел кончаться. С большим нежеланием я поднялся с места и вышел на улицу. Мокро. Очень мокро. Босиком я добежал до ящика и забрал всё, что в нём было. Благополучно вернулся домой, даже не поскользнувшись! Вот только успел слегка испачкаться. Но ничего, с кем не бывает.
Пришло время узнать, ради чего я рисковал жизнью. Я разложил письма на столе и принялся разглядывать. Всё, что я назвал, словно нарочно лежало прямо передо мной. Из новенького — мне написал мой младший брат. Наверняка опять о том, как он хочет уехать в этом году в далёкие страны. Наивное создание порой удивляло меня своей мечтательностью.
Это письмо я открыл в первую очередь. Джимми в красках писал о том, как сильно его достала учёба в колледже, и о том, почему мне стоит вложиться в его уникальнейшую идею уехать в солнечную Испанию, где нет ни скуки, ни печали. Однако, я не удивился. Джимми всегда был таким взбалмошным. Непонятно лишь, в кого он такой, какой он есть. Хотя, возможно, это может пройти с возрастом. Авантюра была и во мне когда-то. Но точно не сейчас.
Разбирая письма и дальше, я натыкался на многочисленные обвинения в том, чего я не делал. Одна женщина написала мне, что я задел её честь. Интересно, каким образом текст, не касающийся её лично, мог задеть её честь? Судя по всему, в современном мире опасно критиковать то, что нравится многим. Я оступился и написал статью об одной известной в узких кругах группе. В целом их песни мне пришлись по душе, вот только... Они были весьма несерьёзными и глуповатыми. В рецензии я придрался к однообразию текстов и монотонной гармонии. И вот он, результат моей работы — меня ненавидят ещё четыре незнакомых мне человека. Счастлив.
Среди всех писем и счетов я заметил красивый конверт с печатью. Сразу не вглядывался, решил оставить на последок. Наконец взглянул на конверт. Ощущение, словно мне написала Сама Королева. На конверте аккуратным почерком написано: "От: Дж. Рассела, Для: Питера Дарсона". Имя знакомое, но немного затёртое в памяти. Я с охотой принялся читать письмо.
“Дорогой Питер,
Я пишу тебе до жути внезапно, в большой спешке. С прошедшей Пасхой тебя (я не знаю, когда она была, но она точно была)! Знаю, что ты можешь вовсе не прочесть это письмо (оно и к лучшему, эта бумага, кстати, прекрасно горит!), но всё равно попытаюсь. У меня скоро день рождения. Буду рад тебя увидеть 17-ого апреля в моём доме. Можно без подарка. Адрес прилагается (но он внизу). Если вдруг будешь проезжать мимо нашего городка, заезжай. Голодным и холодным не оставлю!
Искренне твой,
Рид Гейдман
P. S. Время — 18:00. Но можно и раньше. Я забыл, что в приглашении нужно писать время!
P. P. S. Адрес я тоже забыл прикрепить. Вот, если что: Северная улица, дом номер 4. Там, где лес рядом, помнишь? Мы там ещё гуляли лет 10 назад (вроде бы). В общем, жду! Но не заставляю бросать все дела и приезжать."
Рид не писал мне месяца три или четыре. Поражает своей внезапностью. Честно говоря, я не знал, хочу я туда идти или нет. С одной стороны, поговорить с Ридом — это достаточно давнее желание, зреющее во мне с тех пор, как мы крупно повздорили. С другой стороны... Не хотелось бы омрачать ему праздник своим присутствием. Но, к счастью, у меня есть время подумать — до 17-ого апреля осталось... Ноль дней. Сегодня 17-ое апреля! Стоп, он настолько не желает меня видеть, что отправил письмо с расчётом на то, чтобы оно придёт день в день, и я просто-напросто не успею приехать? Человек-то всё продумал!
Я взглянул на часы. До праздника оставалось буквально 5 часов. В такой дождливый день куда-то ехать не особо-то и хотелось. Но в теории я мог бы успеть приехать, будь у меня, например, машина. Прямых рейсов на автобусе не было, но зато из Найтнгейма до Сайнт-Геллис летали поезда. Когда я говорю ''летали'', я преувеличиваю. Я давно не ездил на поездах и крайне недолюбливаю их. Но ради Рида придётся пожертвовать своим спокойствием. Я принялся собираться в дорогу, заранее зная, что ни к чему хорошему это не приведёт.
***
Дорога была тяжёлая и скучная. Стук колёс уж очень плохо влияет на мои нервы. Я смотрел в окно, ожидая увидеть надпись "Сайнт-Геллис'' хоть где-нибудь. Периодически я пытался перевести внимание на работу, которую мне нужно было закончить. В своём блокноте я выводил причудливые формулировки по типу "псевдо-кульминация настигает слушателя внезапно, ударяя по ушам визгом солиста". Я вспомнил, как впервые ехал на поезде из своего дома к младшему брату. Тогда мне повезло ещё меньше — вокруг меня были шумные соседи, которые непременно хотели вывести меня на диалог. Это напоминало мне тыканье палкой в мёртвую рыбу на берегу. Ужасающе.
Когда я наконец добрался до родного городка, я принялся искать дом своего друга. Честно говоря, я уже успел опоздать, что внушало некую неуверенность. Быть может, меня никто и не ждёт в этом незнакомом доме.
Как не удивительно, дождь сопровождал меня на протяжении всего моего путешествия. Возможно, я привёз его с собой — он спрятался в моей сумке и тихо там сидел. Вот только я не взял сумку с собой. Ну и чёрт с ней.
Блуждая запутанными тропинками, я наконец добрался до той самой Северной улицы. Она почти не поменялась с тех пор, как я был здесь в последний раз. Каким-то вещам суждено остаться нетронутыми. Дом, который предстал передо мной, внушал надёжность — он был уютным и добротным, именно так я и представлял жилище Рида. Вот только дом был уж слишком большим. Не могу представить малютку Рида там, совсем одного. Как мышка в теремке.
Подойдя ближе, я заметил, что в окнах горел свет. Судя по всему, пьянка в самом разгаре. Дверь была открыта, потому я не стал стучать — пусть моё появление станет для хозяина сюрпризом. Надо сказать, я сюрприз не самый приятный — весь мокрый, слегка грязноватый, нескладный и рубашка моя далека от идеала. Ну, ничего. Подозреваю, что Рид видел меня и в куда худшем состоянии во времена студенчества. Абсолютно нескромно я втиснулся в этот дом, подпортив одним своим появлением его фасад. То, что предстало передо мной, повергло меня... В шок.
Огромное количество людей в отутюженных костюмах и платьях. Я попал на светскую вечеринку? Все эти укладки, дорогие украшения, броши, галстуки бросались в глаза и слепили своей роскошью. И что я тут делаю?
На меня стали косо поглядывать как только я вошёл. Интерьер в доме Рида пришёлся мне по вкусу — всё вылизано до блеска; пол чище, чем моя голова; вся утварь кажется гладкой, как из глянцевого журнала. И всё это в приятном оранжевом цвете. Одним словом — загляденье. Я хотел спрятаться от яркого света люстры, что висела в центре зала. Но, к сожалению, бежать было некуда, — назад я не собирался. Я намерен поболтать с именинником. Прямо сейчас.
Среди пьющих шампанское людей я пытался найти Рида. Того самого черноволосого худощавого мальчишку, которого я так хорошо знал. Я глядел по сторонам, стоя на месте как столб. Чувствовал себя охранником или даже уборщиком. Люди вокруг как будто не хотели меня замечать, они вовлечены в свои неразборчивые разговоры.
Наконец я увидел Рида. Он метался по гостям, болтая со всеми. Красивый костюм у него был, шёлковый наверно, я не разбираюсь в тканях. Чёрный костюм, идеальный костюм. Гейдман с задором поддерживал беседу, звонко смеясь. Да, это определённо он, его смех ни с чем никогда не спутать.
С опаской я дошёл до центра комнаты. Рид в метре от меня. Я называю его по имени и никак больше. Он оборачивается, меняясь в лице. Улыбка пропала. Праздник испорчен?
— Шеф, а куда розы высаживать? — Рид улыбнулся той самой широченной улыбкой, что я привык видеть на его лице.
— Рад тебя видеть, Питер! — он протянул мне руку, внезапно, безо всяких объятий. Мы поздоровались. Рид явно не ожидал меня увидеть, он внимательно рассматривал каждую нитку в моей рубашке, наверное, пытаясь понять, откуда я такой вылез.
— С днём рождения тебя, Рид! — я попытался подстроиться под его приветственную мордочку, потому натянул улыбку, хоть мне и не хотелось.
— Благодарю, друг мой... Чувствуй себя как дома! Всё в твоём распоряжении! К слову, кхм, — я почувствовал, что ему немного неловко. Желал уйти, чтобы не смущать своим присутствием.
— Я забежал к тебе на минутку, чтобы поздравить! Даже подарок притащил. Вот, держи, дарю! — я протянул ему неукрашенную картонную коробку, — скорее всего, тебе ещё ничего такого не дарили! — ничего настолько дешёвого, конечно же, — Вот, хорошего вечера, отметь на все сто!
— Пит! Я не могу тебя просто так отпустить! Ты же почтил меня своим присутствием, потому я должен проявить гостеприимство, — он не стал брать подарок. Меня это напрягло.
Он всё же настоял на том, чтобы я остался. А подарок сказал отдать потом, когда остальные гости начнут дарить подарки. Мне почему-то показалось, что он надо мной издевается — сначала я посмотрю, насколько прекрасные подарки преподнесут остальные, а потом кину свой никому ненужный мусор. Да уж, Рид умеет ставить в неудобное положение. К слову, он решил познакомить меня со своими гостями — коллегами по работе, случайными знакомыми богачами и богемными особами, в диалог с которыми мне не хотелось бы вступать, встреть я их на улице. Признаюсь честно, обстановка была немного напряжённой — я понимал, что Рид идёт на некоторый репутационный риск, находясь со мной в одной комнате. Но он боялся мне в этом признаться. Слишком сильно боялся.
В одной из компаний я остался до конца вечера. Это были коллеги Рида. С ними можно было поговорить о литературе, хоть я и не так хорошо ориентируюсь в ней. Имена двоих из них я даже запомнил — Мистер Джефферсон и Миссис Шнайдер. Они в основном поддерживали диалог. Джефферсон много пил и это никак не сказывалось на его состоянии, а Шнайдер постоянно подливала масла в огонь, дабы создать атмосферу оживлённых дебатов. Вот как раз в дебатах я не был силён.
—Вы слышали о недавно вышедшей книге? Что-то вроде... "Паломник, нёсший свет"... Или как-то так, — Джефферсон явно плохо помнил названия. Речь шла о книге "Паломник из Старого Света", — та ещё белиберда. Такая дрянь нынче выход из издательских домов! Зла на них не хватает!
Я решился на очень рискованный шаг — высказать альтернативную точку зрения. Книга мне очень понравилась. Основной её особенностью был троп ненадёжного рассказчика. Порой главный герой отвлекал читателя от основных действий, уходя в пустые раздумья на большое количество страниц. А ещё у героя было искажённое понимание морали, что, конечно, привлекает внимание. Серая мораль не слишком новое веяние в литературе, но её до сих пор можно интересно подать, с чем автор прекрасно справляется.
— Право, я читал эту книгу, — начал я, пытаясь немного приукрасить свою речь, что получалось у меня прескверно, — И у меня сложилось впечатление, что автор всю книгу водит читателя за нос. И знаете, это непередаваемый опыт. Да, с первого взгляда не совсем понятно, о чём конкретно идёт речь...
— Чушь! В этой книге нет ни капли художественной ценности. В наше время такого бы никогда не выпустили! — Джефферсон явно был мужчиной старой закалки. Меня смущал тот факт, что нас разделяет пропасть в виде лет двадцати. Я не мог парировать его слова в полную силу — слишком не хотел спорить с кем-то, кто намного старше меня.
— Я понимаю Вашу точку зрения, — я прихлебнул из бокала для храбрости, — однако, эта книга прежде всего эксперимент автора. А из экспериментов порой рождаются целые новые жанры. Искусство умирает, когда стоит на месте…
— В любом искусстве есть каноны, Мистер Дарсон, — в разговор вмешалась Шнайдер, — когда в произведении нет смысла, его появление на свет отнюдь необязательно.
Я напрягся. Каноны искусства. Каноны искусства... Ведь такова моя позиция в понимании музыки — то, чего я не понимаю, не должно существовать. Быть может, для этих людей автор Паломника является олицетворением деградации искусства? Показалось, что я посмотрел на себя со стороны.
— Фундаментальные законы не нарушены в этой книге, — тихо сказал я, пытаясь отстраниться от диалога. Они ещё долго толковали о канонах, о моральных установках и облике, представленном в разных художественных произведениях. Я слушал вполуха, поскольку был погружён в свои собственные мысли. И ведь Рид нахватался от своих коллег некоторых воззрений. Я отчётливо помню, как он говорил мне об этом, когда мы вместе работали над романом.
— В конце концов то, что читает новое поколение, производит неизгладимое впечатление на их неокрепшие умы!
С этим я был отчасти согласен. Однако… Я в детстве читал книгу о крайне искусном воре. И мне некоторое время хотелось быть как он. Однако сейчас я не являюсь вором. Удивительно, не правда ли?
Вечер шёл небыстро. Рид всё вертелся вокруг гостей, уточняя, у всех ли полны бокалы. Его поздравляли с юбилеем, дарили подарки, великодушно улыбались ему и слушали каждое его слово. Виновник торжества явно был уважаемым человеком среди своего окружения.
Рид провожал всех и каждого до тех пор, пока не остался один лишь я, который вообще-то не планировал оставаться надолго. Я свой подарок так и не подарил — всё же постеснялся прилюдно вручать Гейдману эту обшарпанную коробку. Вот именно об этом он и решил завести разговор.
— Пит... Не подумай, что я требую, но кажется ты приходил с подарком, — он посмотрел на меня усталыми глазами, часто моргая.
Я достал из-под стола подарок. Слегка стыдливо протянул его Риду.
— С днём рожденья, Рид. Тебе уже много чего сказали сегодня, наверное, я не смогу придумать что-то новое.
Он ухмыльнулся.
— А ты попытайся.
— Желаю... Чтобы тебе на голову не упала летающая тарелка, — задумчиво произнёс я, чуть улыбнувшись, — а ещё чтобы в пруду было удобно варить зелья. Чтобы тебе никто не мешал во время ритуалов, — он кротко рассмеялся.
— Это я ведьма получается, м? — я кивнул, — ну, спасибо, Питер. Ты ещё кажется сказал, что такого подарка мне никто не дарил. Ты сегодня задал высокую планку оригинальности.
— Это ты ещё не видел, в чём я изначально хотел приехать. Но вовремя опомнился и босиком вернулся домой, — я всё держал свой подарок в воздухе, ожидая, что Рид заберёт его. Но он, похоже, не торопился.
— Так вот почему ты опоздал! — мы переместились в гостиную, после чего Рид расположился на диване, жестом приглашая меня сесть рядом с ним, — а я-то думал: почему же он так поздно пришёл? Я же вроде бы правильное время указал!
— Не привык к опозданиям, Гейдман? — я поставил подарок между нами на диван, — я, если что, не твой подчинённый.
— Ха! А ты похож между прочим. К слову, а как мы познакомились, Питер? Не припомню, — он играл абстрактно-юмористическую роль, что вызывало во мне двойственные чувства. Но всё же, я решил подыграть.
— Ты меня на велосипеде сбил... Или я тебя сбил! Раз ты ничего не помнишь, значит я тебя! А потом ты потребовал моральную компенсацию. А я сказал, что у меня нет денег. А ты мне в ответ — так заработай! Вот я и работаю на тебя... Точнее, на Вас, Мистер Гейдман!
Рид рассмеялся, с любопытством поглядывая на коробку перед ним.
— Так понимаю, в коробке моральная компенсация? — он постучал по коробке пальцами, словно по клавишам фортепиано.
— Да, Сэр. Вашей проницательности можно позавидовать, — мы улыбались другу максимально фальшиво. В этом я видел некий азарт — кто первый расколется и выйдет из роли, тот проиграл. Складывалось впечатление, словно мы вовсе и не ссорились. В комнате было тихо: в углу трещал камин, а по окнам бил дождь, который, судя по всему, хотел идти всю ночь. Лишь он и я. И больше ничего.
Рид аккуратно открыл коробку и посмотрел внутрь. Он извлёк оттуда рукопись. Это была сшитая вручную книга, весь текст которой был написан лично мной одной из любимейших перьевых ручек. Рид вертел книгу в руках, разглядывая её. В непонятках он посмотрел на меня.
— Уникальная вещь. Второй такой ни у кого нет. Однажды она будет стоить целое состояние. Вот тебе и моральная компенсация, — я начал посмеиваться над своими словами, судя по всему, актёр из меня никакой.
— Пит... А ты уверен, что хочешь подарить её мне? — он отвёл взгляд куда-то вниз, словно прячась от меня.
— Конечно, уверен! Я не знаю, нужна она тебе или нет, но я хочу подарить её именно тебе!
На обложке написано: "Сотейник. Автор: Питер Дарсон". Сотейник — это сборник маленьких рассказов, которые я писал в студенческие годы. Рид любил слушать мои грубо-написаные наброски. Он с большим (даже неестественным) восторгом втолковывал всем, что я писатель с большим будущем. Рид, конечно, ошибся. Но я подумал, что этот сборник вызовет у него приятные воспоминания. Честно говоря, переписывая рассказы один за другим вручную я понял, каким же наивным я был раньше.
Даже противно от себя. Но, опять же, эти рассказы мне дороги из-за того, что они связаны с Ридом.
Рид улыбнулся. Я увидел на его щеках ямки. Его изумрудные глаза до сих пор прятались от меня.
— А тут есть мой любимый рассказ? — тихо спросил он, обняв книгу. Нет бы открыть и посмотреть! Надо обязательно спросить это у меня.
— Смотря какой из них твой любимый...
— Ну ты же знаешь! — он легонько толкнул меня в плечо, — про бананы! — его восторг подобен ребячеству. А рассказ про бананы там, конечно же, был. Не понимал я его восхищения этим наброском... Мне он казался сырым. А есть сырое блюдо — верх бескультурья. Я молча кивнул, отвечая на вопрос Рида.
— Ура! Перечитаю прямо сейчас!!! — с присущим ему энтузиазмом он открыл книгу и принялся искать нужный рассказ. Он читал в повисшей над комнатой тишине. Хвала всему святому, не вслух.
— У тебя всегда такой почерк красивый, Питер! Как будто сидишь и старательно вырисовываешь каждую буковку, — между делом произнёс Рид, не отвлекаясь от чтения, — к образцовому почерку я шёл так долго... А у тебя он как будто всю жизнь таким был!
Я на минутку задумался. Да, наверное, так и есть — мой почерк почти не менялся. А у Рида даже за пару студенческих лет стиль начертания был нестабильным. Помню, возьму у него конспект, а там какие-то заклинания для призыва чертей на латыни... В другой раз возьму — как будто читаю священное писание. В третий... Кто-то повесился между строчек. В общем, ему было трудно разобраться с тем, что он хочет видеть в качестве результата.
— Тут я особенно постарался. Всё же подарок должен выглядеть хорошо, — тихо сказал я, пытаясь залезть в книгу. Было интересно, что там собственно говоря написано... Как будто и писал не я это всё.
— А тут ещё есть примечание от автора! Авторская трактовка, — он дошёл до примечаний... О нет, мои гадания на кофейной гуще кто-то попытается разобрать, — так... "Если вдруг кто-то из читающих не понял смысла"... Ты обращаешься к моим альтер-эго? — шутливо отвесил Рид, — "...то банановые деревья символизируют тщетность человеческой жизни. Несмотря на цели и на способы достижения этих целей, у всего всегда один... конец...", — Рид замолчал, задумчиво смотря в пустоту. Похоже, написать трактовки было лишним...
— Что думаешь? Прошёл рассказ проверку временем?
— Почему-то мне казалось, что... Это совсем о другом, — размышлял он вслух, — я думал, что этот рассказ наоборот про то, что если найти правильный подход, то... Можно спасти себя и выйти из затруднительной ситуации. Разве нет? Банановые деревья — это что-то высокое и далекоё... Как мечта, понимаешь?
— Ну, что ж... Ты прав насчёт того, что банановые деревья — это что-то труднодостижимое. Быть может даже и невозможное. В этом и суть — вне зависимости от того, как сильно ты попытаешься приблизиться к ним, ты всё равно пойдёшь ко дну рано или поздно.
Рид задумчиво посмотрел на книгу.
— Не воспринимай эту белиберду всерьёз! Это написал незрелый ребёнок.
— Но Пит... Я не могу не воспринимать это всерьёз! Я возвращался к осмыслению этого рассказа спустя года! Он повлиял на меня. На моё становление и взросление. На мой характер в конце-концов!
Рид немного поник. Я, желая поддержать своего друга, похлопал его по плечу.
— Извини, Рид... Там есть и позитивные рассказы, ты же знаешь! Я добавил деревья в сборник только потому, что у нас было много шуток про это... А трактовка... Не знаю, для чего я перенёс её сюда. Для истории так скажем.
— Всё в порядке. Мне просто нужно это обдумать, — он погрузился в мысли. По лицу понятно, что он чем-то озабочен. Быть может, на его пути были некоторые, так скажем, банановые деревья (то есть, препятствия на пути к достижениям).
— Наверное, банановые деревья всё же сделали из меня высококлассного водолаза, — Рид чуть горьковато улыбнулся, положив книгу на небольшой столик рядом с диваном.
— Почему? — я не понимал его. У него ведь всё есть. Богато обставленный дом, друзья, уважение, работа… Неужели его что-то не устраивает? Стать высококлассным водолазом, исходя из рассказа, значит пойти ко дну, не выстояв трудностей.
— Просто... Что-то гложет, понимаешь? Внутри, — он прикрыл глаза, плотно впечатываясь в диван.
— Это из-за меня? Мне не стоило приезжать?
— Нет-нет... Я наоборот тебе рад. Просто я устал за сегодня. Сложный день был... Много шума из ничего.
— Приляжешь отдохнуть может? Я пойду пожалуй... Ну, если мешаю, — мне хотелось удалиться. Я точно знал, что омрачил его праздник. Наверное, лучшее, что я могу сделать, — оставить его одного.
— Я был бы счастлив, если бы ты остался, — тихо сказал он, зевнув.
Рид сидел рядом со мной, пытаясь провалиться в сон. Его спокойствие меня радовало и пугало одновременно. Казалось, что это затишье перед бурей.
В какой-то момент я решил, что неплохо было бы выключить свет, дабы Рида не слепило. Именно это я и сделал. Я не знал, усну ли сегодня вообще — слишком много разных мыслей в голову лезло. Я всё же убеждён в том, что причиной печали моего друга являюсь я сам.
— Пит… А что ты решил? Останешься здесь? — Рид полноценно лёг на диван, явно намереваясь отдохнуть.
— Не знаю, честно говоря. Где мне можно расположиться? Если потесню, то могу и на скамейке поспать.
Рид коротко рассмеялся. К сожалению, он не ответил на мой вопрос. Забыл…
В комнате резко стало светло. — Сверкнула молния. За ней последовал гром. Рид вскочил с места, панически оглядываясь по сторонам.
— Пит?! Это ч-что такое было? — какие-то странные вопросы задаёт… Хотя, ему простительно.
— Обычная молния, Ридман, — я присел рядом с ним. Более-менее быстро привык к темноте, а тут бац! И вспышка света.
Рид вцепился в моё плечо, смотря на меня бешеными глазами, которые я мог различить благодаря небольшому источнику света в дальнем углу комнаты.
— А-а… Ещё будет? — ей богу. Ему сегодня исполнилось тридцать лет! Эх, а ведь меня называл ребёнком…
— Не знаю, Рид… Не знаю… — я попытался отодрать его руку от своего плеча. Бесполезно. Прилип.
— А… Можешь… Тут лечь? Эээ… Я не то имел в виду! Просто, ну… Вон в то кресло, — он взглядом указал на уютное кресло около камина, — только чуть поближе придвинь! Я могу тебе помочь.
Я слегка развернул голову в сторону, пряча улыбку. Рид, Рид, Рид… Я всё понимаю — все люди боятся разных вещей, но бояться естественного природного явления… Это перебор.
— Да, Рид. Конечно могу, — я кое-как отлепил Рида и потопал за креслом. Поставил совсем недалеко от дивана и уселся. Спать придётся вот в таком вот положении буквы арабского алфавита. Ну да ничего — и не в таких условиях спал. Кстати, про скамейку я не шутил.
Не успел я разлечься, как снова грянул гром. И Рида как магнитом переместило ко мне в кресло. Да… Интересная ситуация. Гейдман трясся от страха, держась за меня.
— Пит! А если до утра будет сверкать и греметь?
— Ну… Не знаю, не знаю. А ты что обычно в таких ситуациях делаешь? — я взглянул на него.
— В шкаф! Или под кровать, — да-да… Знакомое описание. Так делал, когда мне было лет… Пять?
— А может просто под подушку спрячешься? Тебя там точно никто не достанет, Ридман…
— Во-первых, не называй меня так! А во-вторых!!! — он поднялся и кинул на меня чуть озлобленный взгляд, — я вообще-то серьёзный вопрос задал!
— Эх, Рид… Ну ты же в помещении находишься! Не в чистом поле, не под деревом каким! Всё нормально будет, — я хотел успокоить его своей размеренной речью и какими-то аргументами, — к тому же, у тебя наверняка стоит громоотвод, не так ли? А сам громкий звук тебе ничего не сделает. Да, может застать врасплох, но не более.
— Представь на секунду, что ты столкнулся с громадным страхом! И этот страх разъедает тебя изнутри! Какой реакции ты ожидаешь, скажем, от своего лучшего друга, который наблюдает проявления твоей паники? — в его речи читалась некая неуверенность в собственных словах. К тому же… Мне показалось, или он назвал меня лучшим другом? — может быть, поддержки? Помощи? Согласись, никак не издёвок и насмешек.
— Извини, Рид, — мне стало немного стыдно. Всё же, стоило отнестись с пониманием, а я… Что-то вечно мешает мне быть хорошим другом. Наверное, я сам, — я искренне прошу прощенья у тебя. Я сам столкнулся сегодня с большим страхом. И, честно говоря, я… Думаю, что меня бы очень сильно задело, если бы ты надо мной посмеялся. Хотя я действительно ожидал, что ты это сделаешь.
Он присел на диван, смотря мне в глаза. Так тихо стало. Я встал и занавесил окна, чтобы в следующий раз в глаза не так сильно светило. Честно говоря, наверное я сделал это ещё и затем, чтобы сбежать от этого пристального взгляда… Бррр! Холод пронзает тело, когда вижу это недовольство.
А может быть загладить вину как-то? Не знаю, как, но это необходимо. Я вернулся к своему месту и увидел, что на кресло постелен плед. Мне он, в целом, не нужен, потому я протянул его Риду. Он безмолвно взял его и укрылся. Извинения не приняты.
— А… О каком страхе ты говорил? — он наконец прервал тишину. И слава Богу. Хоть русло, в которое идёт диалог, мне и не нравится, но это лучше, чем ничего. Главное не сболтнуть лишнего как пять минут назад.
— Ну… У меня по большей части страх такой… Наверное, тебе незнакомый, — я чуть нервновато улыбнулся, — общение с… Близким человеком. В целом, общение мне всегда трудно давалось, ты, наверное, помнишь.
— Но если это близкий человек, то зачем его бояться? Сложная ситуация? Конфликт? — Рид смотрел на меня из своего кокона. Я присел на кресло, чтобы наши глаза вновь оказались на одном уровне. Вроде бы его взгляд стал мягче. Это радовало.
— Да, конфликт. Незакрытый, так сказать, гештальт. Я думал, что этот человек не увидит во мне личности. Унизит меня. И, честно говоря, я до сих пор не уверен, как он относится ко мне.
— Он? Или она? — Рид поднял брови. Мне кажется, это единственный вопрос, который его интересовал в данный момент. М-да уж.
— Ну… Человек же мужского рода, Рид, — я тихо посмеялся, представляя логические цепочки в его голове.
— Ааа… Спроси у человека напрямую! Есть, конечно, вероятность, что он соврёт, но думаю по его поведению ты сможешь понять, насколько он, эээ… Искренен с тобой. Если ты ему доверяешь! То не надо его бояться! Ты наверняка очень волнуешься, но иногда ситуация может быть не такой уж и запутанной, какой ты её видишь. Ты ведь судишь со своей, прошу прощенья, колокольни.
В словах Рида было здравое зерно. Неясно, правда, понял ли он, о каком человеке шла речь… По Риду вообще ничего никогда неясно!
— Ну и вот! — он, наконец, улыбнулся, — поговорите, попьёте чай! Главное, будь честным с собой и с… Человеком! И, кто знает, может в следующем году позовёшь на вашу свадьбу, — походу, Рид не понял. Ничего он не понял.
— На чью свадьбу? На мою и этого человека что ли? — я чуть посмеивался.
— Ну да! Пора же наверное уже… Не маленький вроде. Ну, насколько я могу судить. Конечно, если вы найдёте понимание с этим человеком… Если он уважает тебя по-настоящему, если любит…
Он сказал слово “любит”... Да чтоб меня чёрт побрал.
— Не уверен, что смогу устроить свадьбу с этим, кхм, человеком.
Меня прервал грохот за окном. Снова. Рид вздрогнул и опять схватился за меня. Уже не ново. Я просто погладил его руку, пытаясь поддержать. Страх есть страх.
— Д-даже если не согласится, ты не расстраивайся! Найдём тебе другую! Я знаю такую знойную д-девчушку! Познакомлю, если не получится с тем ч-человеком, — Рид и вправду отличный друг. Поддерживает, помогает… И за какие заслуги мне такая награда?
— А сам-то чего с этой знойной не мотаешься? Или сносит башку только так своим знойным ударом?
— Так… Мы с ней… Друзья же, глупый, — он нервновато и явно нехотя посмеялся.
— Понял тебя, кажется. Честно признаюсь, Рид, всё это время речь шла о тебе.
Он удивился. Почти перестал моргать. Смотрел на меня в недоумении, держась за моё плечо.
— Обо мне?.. Стой, ты… На полном серьёзе боишься… Меня?! — его лицо застыло в немом ожидании ответа. Я кивнул. Рид расплылся в улыбке, после чего из него полез истошный, ничем не сдерживаемый смех. Он буквально чуть не упал на пол от истерического припадка. Я молча наблюдал. Он до сих пор кажется мне какой-то загадкой без отгадки.
— Пииит! Ну ты чего! Я что тебе сделать вообще могу? — он смотрел на моё абсолютно серьёзное лицо. И этот человек говорил мне о поддержке друга, пронзённого страхом?
— Ну… Например, опустить меня морально ниже плинтуса. Заставить меня сомневаться в себе как в творческой единице. Поставить в неловкое положение перед своим окружением. Завышать ожидания от меня у других людей. В целом… Убедить меня в том, что я… Как человек не представляю из себя ничего.
Рид поменялся в лице. Я увидел некое сожаление.
— Т-ты… Ты вообще о чём говоришь? — Рид отвернулся от меня. Похоже я опять сделал всё не так. Он, укутанный в плед, повернулся к спинке дивана, подогнув ноги под себя.
— Пит, я… Я же этого не хотел. Точнее, не хочу и сейчас. Если ты про тот случай, то я… Не знаю. Я не осознавал, о чём я говорил. Но пойми и меня! Я счёл это предательством. Но сейчас я на тебя совсем не злюсь за ту книгу. Конечно, мне обидно немного, что всё вышло именно так, но… Я бы хотел оставить это в прошлом. Просто быть твоим другом. Как раньше… Как в студенчестве.
Я подумал, а может ли быть так, как раньше? Я помню многое из того, что было с нами тогда. Рид казался мне очень открытым парнем с камерными амбициями, которому были открыты двери во все места. Сам же я был нелюдимым искателем приключений, готовым на всё ради острых ощущений. И такое сочетание, конечно, было взрывным. Сейчас же… Непонятно, кем стал я и кем стал Рид.
— Прости за то, что напал, — я присел рядом с ним на диван и очень деликатно его обнял. Я потерялся в этом диалоге, — я клянусь, я не думал, что этот разговор пройдёт именно так. Я на эмоциях сказал. Я вообще говорить не умею, Рид. Думал, что научился, думал, удивлю тебя своим приобретённым красноречием. Мы всё разрешим и… Будем друзьями и всё такое. А получилось совсем не так, как хотелось.
Рид поднял глаза на меня. Они слегка сверкали в мягком свете камина. Похоже, я опять довёл его до ручки.
Я внезапно обратил внимание на румянец на его щеках. Прекрасно помню, что такой же краской он залился в день, когда… Он признался мне в любви.
— Пит, убери руки, — чуть слышно произнёс он, — пожалуйста…
Я всё понял и перестал его обнимать. Немного отстранился. Совсем не подумал о последствиях своих действий. Дурак одним словом. Весь вечер чувствую себя поддатым дураком.
— Тут действительно есть чего бояться. Как и у меня с молниями, — он вытер лицо руками и глубоко вздохнул, — постараюсь больше таким не заниматься. Ни-ко-гда. А сейчас… Принеси, пожалуйста, бутылку виски из холодильника. А то не усну.
— А тебе не кажется, что тебе хватит? Я, конечно, за тобой не следил, но подозреваю, что ты много выпил.
— Ха… Мне уже тридцать лет, я могу и сам решить, хватит мне или нет, — в его голосе отчётливо слышна усталость.
— Может лучше отправимся на ночную прогулку? Она успокаивает нервы, — предложил я, не собираясь ничего ему приносить.
— Эээ… Так на улице идёт дождь! — Рид посмотрел на меня, убрав руки от лица. Его глаза сверкали во тьме, словно пара тусклых фонариков.
— Пока мы с тобой выясняли отношения, дождь успел кончится. По крайней мере, мне так кажется.
Я встал с места и подошёл к окну. Звуков капель, бьющихся о стекло, слышно не было. А значит, дождь либо стих, либо и вовсе кончился. Я приоткрыл окно и вытянул руку.
— Дождь кончился, Рид, — он повернул голову ко мне. Его лицо застыло в удивлении.
— Мы серьёзно идём гулять? — после недолгого молчания выдал Рид, — на улице ведь мокро и холодно… Простудимся!
— Поверь мне, Рид… Лучше простудиться, чем спиться. Надень что-то потеплее, если боишься замёрзнуть.
Рид закивал и встал с места. И легко же его подкупить каким-нибудь дешёвым предложением. Он убежал переодеваться, пока я размышлял над всем этим разговором. Ух, как мне не нравится это напряжение между нами. Я вспомнил, что мы умеем общаться и без конфликтов. Точнее, без серьёзных конфликтов. В прошлом году, когда мы только начинали работу над книгой, наши взаимоотношения казались мне лёгкими, как воздушный шарик. Только потом этот шарик начал утяжеляться, как будто его наполнили не воздухом, а свинцом… В конце концов, он лопнул. Эх… А так хорошо всё начиналось.
Гейдман вернулся ко мне. Надел человеческую одежду, а не тот чёрный костюм, что так идеально на нём сидел. На нём был свитер непонятного мне цвета и брюки в клетку.
— Только у меня нет подходящей обуви… Не знаю, что может подойти для луж и грязи! У меня есть старая обувь, но я не помню, где она может быть.
— В чём проблема? Пошли босиком, — я подошёл к окну, чтобы открыть его нараспашку.
— Что? Как это — босиком? — Рид последовал моему примеру, явно недоумевая от моих слов и поведения.
— Ну так это! Сейчас покажу! — я залез на подоконник, после чего перемахнул через окно. Через мгновение я стоял на мокрой траве, — ты главное под ноги смотри! Иначе стекляшку поймаешь.
— Пит… Тебе что… Голову пригрело? — Рид глуповато-безумно улыбался, смотря на меня из окна, — это тебе хватит, а не мне! Ну-ка быстро обратно! Замёрзнешь, заболеешь, ногу подвернёшь! Потом мне за тобой ухаживать, я же недоглядел…
— Рид, мы либо идём, либо ложимся спать. Два варианта. Третьего не дано.
— Если это приведёт к плохим последствиям, я тебе обязательно напомню, что я тебя предупреждал.
Рид глубоко вдохнул и скрылся за стеной. Я было подумал, что он решил никуда не выдвигаться. Но нет. Рид вернулся со свитером для меня. Я, хоть и нехотя, но натянул этот кусок ткани на себя, чтобы был хоть какой-то компромисс.
— Не забудь потушить камин, — я указал на огонёк, за которым было удобно наблюдать по ту сторону дома, — иначе возвращаться будет некуда.
— А! Точно! — он убежал тушить небольшое пламя. С такой рассеянностью, как у Рида, я удивлён, как у него дом до сих пор на месте стоит.
Наконец мой друг прыгнул на траву, оказавшись на одной стороне со мной.
— Холодно немного, — пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу, — я рад, что наши предки изобрели обувь… Куда мы направляемся-то хоть?
— Это не слишком важно. Ещё раз повторю — главное смотреть под ноги. Давай к лесу пойдём, раз уж он рядом. Ты же, надеюсь, знаешь его как свои пять пальцев?
— Ха… Да, я же лесник, — он наконец нормально улыбнулся. Даже не пришлось доводить его до истерики.
— Тогда в путь! — я надеялся перелезть через забор, окружавший дом Рида, вот только… Хозяин дома меня остановил.
— Нет-нет! Не хватало мне, чтобы ты что-то сломал, когда будешь прыгать с такой высоты! Тут есть выход, если что! Ворота называется.
Рид потащил меня к человеческому входу. Немного не по плану, но пусть будет так.
— Да ладно! И не с такой высоты падал, — пробормотал я, бредя за Ридом.
— Да-да, помню, — Рид хихикнул, — со второго этажа тебя скинули в тот раз, я прав?
— Считай, что с третьего! — мы вышли за пределы двора. Перед нами открылся предутренний пейзаж: небо затянуто светлеющими облаками, влажная трава колышется под властью лёгкого дуновения ветра, звёзд совсем не видать. К слову, было достаточно тепло, несмотря на поздний час и отсутствие солнца.
— Как ты ничего не сломал, Пит? Не представляю! — Рид звучал чуть обеспокоенно, его лицо было сокрыто для меня, ведь он шёл впереди. Лишь его болтающаяся макушка. Есть возможность поглядеть на его чёрноватые вьющиеся волосы.
— Мне повезло. Очень повезло. Ноги разве что отбил. Но ничего страшного, пережил. Наверное, у Бога были планы на меня. Вот только непонятно, какие.
— Я бы после такого случая взял больничный как минимум, — мы подошли к лесу. Густой, непроглядный лес выглядел зловеще. Но, судя по всему, не для Рида. Он спокойно ступил на тропинку, ведущую куда-то во тьму. Смельчак устремился вперёд, не собираясь меня ждать. Я решил не отставать. Надеюсь, что Рид точно знает, как выйти из этого леса.
— А ты тут часто бываешь?
— Да я бы не сказал… Раньше думал, буду каждый день бегать по лесу, дышать свежим воздухом, наслаждаться пением птиц… Но, почему-то, не пошло. Работы много. Да и бегун из меня так себе. Побегу только в случае смертельной опасности, ха-ха…
Я старался вглядеться в дорогу под ногами. Темновато, не особо хорошо видно, что скрывается на поверхности тропинки.
— А тут животные водятся? Скажем, ежи… Или змеи? — Рид лишь рассмеялся.
— Неет, никаких зверей, кроме птиц. Плохой из тебя стратег, Питер. Надо выведывать особенности местности перед походом.
Не подумал, с кем не бывает.
— Ты что-то про планы на себя говорил… Может быть, тебе суждено кого-то осчастливить? — Рид на секунду обернулся на меня.
— Кого-то — это кого? Кредиторов? Налоговиков? Какие-то другие нехорошие конторы?
— Да нет же! Я говорил о ком-то близком тебе! У тебя как, кстати, на личном фронте?
— Без перемен, Рид, — я усмехнулся. Никого на горизонте.
— Почему же? — он развернулся ко мне, остановившись на месте.
— Ну, понимаешь ли, чтобы кто-то был, надо чтобы в кармане не было дырок и крошек… И ещё, желательно, чтобы я был красивым, успешным, хозяйственным и ещё какое-нибудь труднодостижимое качество. Пока что из красивого у меня только письменный стол, который мне подогнал знакомый, из успешного только побег за хлебом, а из хозяйственного… Мыло.
— Ну-ну, к чему такая самокритика… Да и, к тому же, необязательно же обладать именно этим набором качеств! Можно быть интересным собеседником, коим ты абсолютно точно являешься. Можно иметь хорошее чувство юмора…
— Ага. Чтобы мы с моей избранницей сидели на картонной коробке в переулке, болтали обо всём на свете и шутили о нашей лёгкой жизни. Замечательный вариант на самом деле, мне подходит, — Рид прикрыл рот рукой, чуть сощурившись.
— Ну ты чего! Не преувеличивай. В жизни, конечно, всякое бывает, но ты точно не тот человек, который будет жить в картонной коробке.
— А ты сомневаешься в моих силах? — я встал одной ногой на камень и уверенно посмотрел вдаль, желая произвести впечатление целеустремлённого человека, который любой ценой способен прийти к тому, чего он желает.
— Уж я-то в тебе не сомневаюсь. Но, мне кажется, ты до такой жизни можешь докатиться лишь на спор.
— На что спорим, Рид? Может, на твоё авто? — я вспомнил про тот самый вечер, когда я подвозил Рида из бара. Не помню, что за марка и модель. В целом, мне это и неважно. Важно то, что это автомобиль — с колёсами, сиденьями, рулём… Причём, насколько я помню, хороший. Странно, что я не видел Рида на этой машине после того, как он укатил на ней домой. Куда она пропала?
— На какое из, Пит? — Рид улыбался. Явно не воспринимал это всё всерьёз. В целом, как и я.
— На то, на котором я тебя вёз в тот самый вечер, — Рид поднял глаза, после чего состорил задумчивое лицо.
— Я ту машину, кажется, продал. Спор не состоится.
Что, чёрт возьми, значит “кажется”? Какой он чудной всё же. Мы рассмеялись и пошли дальше, словно этого разговора и не было. Но мне было интересно, Рид в шутку сказал это пресловутое “кажется” или же он и вправду не помнит, куда дел целую машину?..
— Рид… Вот у меня в голове созрел вопрос, — начал я, когда мы шли под горку, — у тебя у самого-то, ну… Почему нет второй половины? Вроде разглагольствовали о моей личной жизни так много, а о тебе… Ни слова.
— Я пытался не так давно. В конце что-то мы совсем разругались. Не знаю, как мы к этому пришли, но почему-то всё вышло именно так, а не иначе, — Рид говорил тише, чем обычно. Либо лес влияет на него таким образом, либо ему не особо-то и приятно рассказывать об этом.
— Наверное просто не твой человек. Не переживай, обязательно найдёшь кого-то, с кем жизнь будет казаться мёдом. Ты-то, в отличие от меня, значительно выделяешься из толпы.
— Интересно знать, чем же? Своим еврейским происхождением? — Рид чуть посмеялся, — мне кажется, это наоборот отталкивает. Да, выделяюсь, но скорее в плохом смысле этого слова.
— Ну вообще-то я про стабильный доход, престижное положение в обществе и… В целом, ты хорошо выглядишь. Точнее, мило. Да, подходящее слово. Думаю, все с руками отрывают богатого и успешного мужчину, который, к тому же, отличается красивой внешностью.
— Ой, прекращай! — Рид кинул робковатый смешок, — Ну, как видишь, этого мало. Всё же, у меня в жизни не было особо хороших отношений с кем-либо. В прошлый раз, опять же, мы совсем оборвали связи. Неприятный осадок остался.
— А почему вы расстались? — я поравнялся с Ридом, чтобы уменьшить дистанцию между нами. Думаю, что так ему будет проще рассказать. Он любитель держать зрительный контакт при общении.
— Как бы объяснить… Хах… Претензия была к моей эмоциональности. Что я очень бурно выражаю эмоции и они кажутся, ну… Неестественными. А ещё мои эмоции не соотносятся с ситуацией. И это отпугивает. А я ничего с этим сделать не могу! Я вот такой вот человек. С детства, наверное… Я обычно скрываю эмоции, когда я, скажем, на публике или в общественном месте. Но если я доверяю человеку, я не стесняюсь показывать, ну, чуть ли не всё, что во мне есть. Но, судя по всему, человек к этому не был готов. В общем, сначала просто ссорились на этой почве. Мы оба были эмоциональными, это мешало. Очень мешало. В конечном итоге, оба перегорели.
Как-то жаль стало Рида. Но меня радует, что эти отношения не истощают его по сей день. Они закончились вовремя.
— Наверное, так будет лучше для вас обоих. По крайней мере, я на это надеюсь, — я похлопал Рида по плечу.
— Ты прав, хех… С другой стороны, хочется, чтобы дома ждал хоть кто-то…
— Когда ты говоришь “кто-то”, ты имеешь в виду человека?
— Да, человека… Кого-то, кто даже в самый ужасный день, сможет рассмешить. Рядом с которым я смогу себе позволить бездействие или бессилье. От постоянной погони я немного устал.
Мы неспешно брели по дубраве. Постепенно начинало рассветать. Я обращал внимание на ветки перед нами, на небольшие дупла. Лес совсем недавно начал пробуждаться от зимнего сна. В моей душе появилось некое спокойствие.
Стоило мне отвлечься на обстановку вокруг, как я внезапно споткнулся об корень. Упал.
— Пит?! Ты не ушибся? — Рид помог мне встать, хоть я и сам был в состоянии это сделать. Я заверил его, что всё в порядке.
— Кто мне говорил смотреть под ноги? — он немного посмеялся над моей неуклюжестью. Но, как мне кажется, не со зла.
— Да ладно… Я же не на иголку наступил всё-таки. Буду аккуратнее.
— Ой! Ты брюки испачкал!
Я посмотрел на земляные пятна. Отряхнул их как следует, но, честно говоря, это не особо хорошо помогло.
— Сущий пустяк, — пробормотал я и пошёл дальше как ни в чём не бывало. Рид последовал моему примеру.
— А можно тебе тоже личный вопрос задать? Если что, то отвечать необязательно.
Заинтересовал такой формулировкой. Я немногословно кивнул, пытаясь предположить, какого рода вопрос мог задать Рид.
— Почему ты сжёг книгу? В плане… Я понимаю, что, наверное, не надо ворошить прошлое, но мне всегда было интересно, зачем ты это сделал.
Я помолчал некоторое время. Когда я приехал сюда, я знал, что скорее всего речь зайдёт о том случае.
— Сложно сказать, — начал я, почёсывая голову, — понимаешь… Я не совсем был готов делиться книгой с кем-либо.
— То есть, тебе не нравился тот факт, что мы с тобой работали над ней вместе?
— Нет, вовсе нет! — я спохватился и начал пояснять свои слова, — я не об этом. Я бы не хотел, чтобы эту книгу мог прочесть кто-то ещё, ну, кроме нас с тобой. Понятное дело, что с романом ознакомилась ещё пара человек, но это было неизбежно. Мне просто показалось, что он недостаточно хорошо отражает изначальную задумку. К тому же… Я неправильно раскрыл характер главного персонажа.
О рассказе я хотел умолчать. Не желаю вспоминать о нём.
— Что значит “неправильно”? — Рид активно жестикулировал, как будто желая привлечь к себе внимание и расставить акценты на словах.
— Ну… Я переосмыслил главного героя. Он показался мне совсем не подходящим. Потому события в книге лишились смысла, который я закладывал. А ещё, в книге не доставало одного звена, которое могло бы всё изменить. Я подумал, что не хотел бы, чтобы она выходила в свет в таком виде. Извини за то, что заставил сильно нервничать из-за этого, — я выдохнул. Признался таки. Пусть и не во всём, но по крайней мере, я не солгал.
— Вот оно что, — Рид залез в карман и вынул оттуда пачку с сигаретами. Он взял одну и зажал её в зубах, — не будет зажигалки? — он посмотрел на меня, слабовато улыбаясь. Он на удивление спокойно отреагировал. Хотя, я начинал сомневаться в подлинности его эмоций. Он всё же сказал, что склонен к утаиванию истинных чувств. Велика вероятность, что он доверяет мне не в полной мере, пусть и посвящает меня в личные темы своей жизни.
— Я не ношу с собой зажигалок после того случая. Мало ли, вдруг случайно сожгу себе дом, потому что мне в нём что-то не понравится.
— Ха! А ты можешь. Кстати, а ты же вроде не куришь. На кой чёрт тебе вообще была нужна зажигалка? — Рид копался в карманах в надежде нащупать источник огня.
— Экономлю на свете. Когда ты уходил от меня, я зажигал свечи.
— Романтично, — усмехнулся он, наконец обнаружив спички. Он зажёг сигарету и закурил, — а я тоже между прочим свечи люблю. Мне очень не нравится яркий свет ламп и люстр… Считай, что лампочки горят для гостей, а я сам предпочитаю либо темноту, либо тёплый свет огня.
— На самом деле, я люблю смотреть на пламя. Просто смотреть, понимаешь? Созерцать, как огонь питается всем, что встретит на своём пути. Он кажется мне чем-то несокрушимым.
— Стой, — Рид выдохнул дым сигареты и посмотрел прямо на меня, — ты… Пироман?
На этот вопрос отвечать не особо хотелось. Я промолчал.
— Ну… Я не жгу всё подряд. Я стараюсь быть адекватным. Просто, у меня однажды было такое в жизни… Я смотрел на огонь очень долго и не мог пошевелиться. И эта сцена отпечаталось у меня в сознании. Вот так вышло.
— А меня бы сжёг? Я же ведьма, — Рид ехидно улыбался, шагая вперёд. Мы, кажется, должны были сделать круг и вернуться к месту, из которого зашли в лес. Но пока того места видно не было.
— Только в случае, если твоя магия касается меня, — я сам себя не понял. Зачем я это вообще сказал? Ужасно неловко вышло. Но Рид, вроде как, не воспринял это на свой счёт. И слава Богу.
— Тогда советую тебе снять порчу, — Рид всё так же улыбался, докуривая сигарету. На самом деле… Наверное, не стоит вообще говорить с ним про всё, что касается огня. Это очень аморально.
— А что за порча? Твоя или чужая?
— Ну, я не скажу! В жизни не признаюсь, кто это сделал!
— В любом случае, я знаю твоё слабое место. Так что тебе лучше сознаться, — Рид рассмеялся, поглядывая на меня. В его глазах отражался интерес. Мы вернулись к его дому и уже приближались к воротам.
— Насколько я помню, ведьмы не любят воду. Так что понятно, почему ты не хотел выходить на прогулку в дождь.
Рид промолчал, загадочно улыбаясь. Похоже, я попал в точку. Мы приближались к его крыльцу, судя по всему он хотел зайти как нормальный человек. Скучный…
— Про действие порчи ты узнаешь сам. Однажды, быть может. А пока… Ты останешься у меня? — Рид достал ключи из кармана. Однако, хоть он и был рассеянным, в этот раз он поступил предусмотрительно. Непонятно, зачем.
— Мне пора, Рид. Прости, я уезжаю.
— Так скоро? — он удивился, — нам ведь… Столько всего нужно обсудить! Ману, ведьминское колдовство, защитные круги! — такое ощущение, что он выкурил не обычную сигарету. Хотя… Рид всегда такой. Я уже перестал ему удивляться.
— К сожалению. У меня скоро поезд.
Рид взглянул на часы, натужно пытаясь вспомнить, есть ли поезд на такое время. Не вспомнил. Оно и к лучшему.
— Хорошо. Я тебе сейчас обувь вынесу, — Рид открыл дверь дома и, к моему удивлению, пошёл к моим ботинкам уж очень извилистым путём. Он вернулся через пару минут с какой-то шкатулкой. Причём, достаточно увесистой. Она была расписана и изобиловала какими-то причудливыми узорами.
— Забирай, Питер, — он протянул мне шкатулку, предварительно поставив мою обувь на крыльцо.
— Что это, Рид? — я взял шкатулку и начал вертеть её в руках. Открыть не получилось, на ней висел небольшой замок.
— Коробочка, — Рид устало улыбался, смотря как я неумело пытаюсь исследовать шкатулку у себя в руках, — подарок, Пит. Нужно было отдать его давно, но я как-то боялся появиться просто так, без повода. Забирай, она твоя.
— Спасибо, конечно, Рид, но… Что там хотя бы?
— Ха, — Гейдман лишь хитро спрятал глаза, — не знаю, не знаю. Когда придёт время, узнаешь. Но замок не пили! Иначе испортишь себе сюрприз.
— Сюрприз? — я присмотрелся к шкатулке. На самом деле она сама по себе похожа на подарок. Красивая такая, резная. Сделана из какого-то металла, на глаз не могу понять, из какого. Там можно было бы хранить что-то ценное. Но ключа я не получу, судя по всему. По крайней мере, в ближайшее время.
— Да, сюрприз. Я бы тебя подвёз, но… Что-то спать хочу, боюсь, не довезу тебя, — действительно, Рид выглядел так, словно не спал неделю, — могу, пожалуй, отвезти тебя на такси.
— Нет-нет! Не стоит вызывать такси, я хочу пройтись и ещё разок посмотреть на родные улочки, — я солгал. Не знаю, понял это Рид или нет, но это и неважно.
— Что ж, рад был повидаться, Питер! — он протянул мне руку, судя по всему забыв о свитере на мне. Я пожал ему руку, добавив, что и мне было отрадно побывать в гостях у старого друга.
Я хотел было снять свитер, отставив шкатулку в сторону, но Рид меня остановил. Сказал оставить себе, дабы не замерзнуть. Его забота меня немного ободрила. Мы попрощались и я ушёл. Северная улица осталась далеко позади. Я успел отвыкнуть от ботинок, но меня радовало, что теперь я не топчу холодную как алюминиевый таз землю. Я направлялся к своему брату Джимми. Уезжать я пока не собирался, хоть и понимал, что мне нужно как можно скорее закончить работу.
В руках моих была эта шкатулка. Что-то в ней меня привлекло, тянуло как магнитом. Я совсем не понял, что Рид имел в виду, говоря о том, что “время придёт”... Я аккуратно потряс шкатулку. По ощущениям, она точно не пустая. Есть чувство, что там лежит что-то очень важное. Но что именно — пока неизвестно.
Рид не особо изменился за год, что мы не виделись. Разве что выглядел чуть более уставшим, чем тогда. Как мне показалось, он был мне рад, хоть мы и повздорили немного… Наверное, ему нужна была эта встреча, раз уж он меня позвал. Неизвестно, увижу ли я его ещё или нет. Сомневаюсь, что доживу, ха-ха. Всё же за ещё один год может произойти что угодно. Но я знаю точно — до нашей встречи я успею съездить в солнечную Испанию. А ещё сменю работу. Если жизнь, конечно, позволит мне это сделать. Пока я лишь надеюсь, что мне на голову не упадёт кирпич, пока я иду мимо одного из заброшенных зданий по родным улицам Сайнт-Геллис.
Рассветное солнце указывало путь к дому моего родного братишки. Мы давно не виделись, буквально с тех пор, как я в последний раз был в городе, то есть, год назад. Он жил в небольшой съёмной студии. Рядом с его окном был разбитый фонарь, который почему-то до сих пор не поменяли. Сколько себя помню, этот фонарь всегда был треснутым, как будто про него все забыли.
Я подошёл к хлипкой красной двери. Постучал три раза. Никакого ответа. Я постучал ещё.
— Прекращай, дятел, дай поспать, мне и так к первой паре! — я услышал знакомый голос за дверью. Да, это определённо мой птенчик. Я постучал ещё пару раз, испытывая его терпение. Он спал совсем близко к двери, в его доме не было прихожей.
— Да хватит! — он тяжёлыми шагами подошёл к двери и резко открыл её. Я увидел Джимми — совсем невыспавшийся студент, коих сотни в том же Сайнт-Геллис. Он словно только что поднялся из гроба — бледный, взъерошенный, непричёсанный. Интересно, а что он вообще ест?
— Питер? — Джимми был ошарашен. Явно не ожидал, что его утро начнётся так. Я и сам не думал, что утро 18-ого апреля начнётся со встречи с братом. Получается, счастливое семейное воссоединение.
— Джимми, — я хотел было протянуть ему руку, но он опередил меня, крепко обняв.
— Скажи, что ты приехал забрать меня из этой дыры! — я аккуратно его приобнял, отвлечённо думая о чём-то абстрактном. Хотелось просто молча стоять и посвятить себя этому чудесному моменту…
