Договорной брак

      Договорные браки не были редкостью в мире заклинателей. Среди простых смертных такое тоже порой имело место быть, но как правило лишь в случаях когда какие-то семьи дружили между собой, а потому хотели поженить своих детей, или же когда, например, хотели объединить свои небольшие торговые предприятия, для увеличения общей прибыли. Среди заклинателей же подобное происходило несколько чаще, с целью укрепления отношений между орденами и снижения рисков войны между ними ввиду наличия многочисленных родственных связей. В этом смысле главы и советники кланов очень внимательно следили за тем сколько невест было выдано и куда, а также сколько и из каких кланов прибыло взамен, стараясь придерживаться равновесия. Что же касалось семей самих глав, так здесь почти все поголовно вступали в политические союзы между собой.       В случае Пристани Лотоса, например, то, что Цзян Яньли должна была впоследствии выйти замуж за наследника клана Цзинь, было известно буквально с её рождения. Для Цзян Чэна же пару подбирали значительно дольше. Так уж вышло, что в семьях других глав крупных кланов всё никак не рождалось девочек, а лишь самые близкие их родственницы подходили бы ему по статусу, учитывая его положение наследника. Единственную подходящую ему по положению и даже по возрасту невесту, племянницу Вэнь Жоханя по имени Вэнь Цин, сосватали довольно давно за наследника ордена Гусу Лань — Лань Сиченя. Тут уж его дядя, Лань Цижэнь, лет пятнадцать тому назад подсуетился, видимо сообразив, что эту невесту могут быстро увести, а новая, если в ближайшее время и родится в семье одного из глав, уже не подойдёт племяннику ввиду большой разницы в возрасте. А так Лань Сичень оказывался всего на три года старше своей невесты, что было вполне приемлемо, а потому оставалось лишь дождаться её совершеннолетия для вступления в брак.       В любом случае, для Цзян Чэна это означало лишь то, что подходящих девушек для него не осталось. Поэтому в итоге, на восемнадцатом году его жизни было принято решение, что он возьмёт себе в супруги младшего брата главы клана Не — Не Хуайсана. Так как Цзян Чэн должен был стать главой клана Юньмэн Цзян, ему, конечно же, присваивался статус старшего супруга, в то время как Не Хуайсану, на правах младшего, было положено ему во всем подчиняться, а также переехать к нему, как в обычных браках полагалось супруге.       Вообще браки между мужчинами, или же между женщинами, были не слишком распространены, но в случае подобных договоров, за неимением иных вариантов, такое тоже порой имело место быть. Конечно роль младшего супруга была не самой завидной, особенно если выпадала мужчинам с ярким темпераментом, но, так как речь шла о важных политических договорённостях, когда такое происходило, обычно никто не спорил. Дети в главных семьях с раннего детства были воспитаны соответствующе их статусу и приучены делать всё во благо своих кланов, поэтому не противились своей участи, какой бы она ни была.       К тому же, договорные браки не принуждали супругов ни к чему, кроме рождения наследников в нужное время, и то, в основном, если речь шла о браках именно глав кланов. Поэтому в этих случаях всё же старались находить супругов противоположного пола. Но если подобное было невозможно и подходящих кандидаток в жены для наследников не находилось, приходилось вступать в однополые браки, а для деторождения привлекать отдельных женщин со стороны (обычно из клана младшего супруга), которые впоследствии приобретали особый статус и становились кормилицами тех детей.       Когда же в договорные, и тем более однополые браки вступали близкие родственники глав, их эти союзы обычно не обязывали слишком сильно, в смысле того, что супруги, при желании, вполне могли договориться не делить постель друг с другом вовсе и даже аккуратно заводить связи на стороне. С максимальным соблюдением секретности, разумеется, ведь в глазах общественности их брак всё же оставался браком, а значит они должны были жить вместе и соблюдать определенные обязательства друг перед другом и перед своими кланами.       Все эти политические детали до определенного момента Вэй Усяня волновали мало. Несмотря на слухи, что ходили вокруг него и его происхождения, он не состоял в родстве с Цзян Фэнмянем, а был лишь сыном его слуги и друга, пусть и воспитывался вместе с его детьми почти как равный им. Но так уж вышло, что отсутствие других детей у главы Цзян, а также дефицит девочек в семьях других глав кланов, вынудил некоторых из них расширить свои взгляды на понятие «подходящая для брака партия», и Вэй Усянь, как любимый воспитанник главы клана Юньмэн Цзян, и по совместительству очень талантливый молодой заклинатель, внезапно оказался в этом расширившимся списке, правда, ввиду происхождения, исключительно в статусе «невесты», то есть потенциального младшего супруга. Конечно выйти замуж за главу или наследника какого-то даже мелкого клана (не говоря уже о ком-то вроде Не Минцзюэ, например) ему не светило, но за близкого родственника, не имеющего претензий на наследование статуса главы — вполне. Поэтому в какой-то момент подобного рода предложения посыпались к Цзян Фэнмяню в достаточном количестве. В основном там были предложения из небольших кланов, но и пара кандидатур из кланов побольше тоже присутствовала. Из них глава Цзян выбрал для Вэй Усяня самую политически подходящую для его клана партию, которой Вэй Усянь, честно говоря, вообще не ожидал в этом списке обнаружить.       Если подумать, перспектива стать чьим-то младшим супругом сама по себе была не так-то уж и плоха. При условии мягкохарактерности старшего супруга, например. Взять хотя бы брак Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань: последняя пусть и была женой, то есть формально должна была подчиняться своему мужу во всём, на деле большую часть времени продавливала свои идеи и с лёгкостью убеждала того в своих взглядах, довольно сильно влияя на принимаемые им решения, что в семейной жизни, что в управлении собственным орденом. Пожалуй, практически единственным решением, в отношении которого Цзян Фэнмянь оставался тверд как камень, было его решение касательно принятия в семью и воспитания Вэй Усяня. В этом своей супруге, довольно долго выступавшей против ребёнка, он поддаваться отказывался. Но в остальном и правда шёл у нее на поводу почти во всём. Так что, если бы Вэй Усяня выдали замуж за кого-то по складу характера похожего на Цзян Фэнмяня или Не Хуайсана, в бытии младшим супругом вообще проблемы не было бы и он мог бы делать, что хотел. Но, так уж вышло, что ордену Юньмэн Цзян очень уж хотелось породниться и наладить связи именно с орденом Гусу Лань, а оттуда поступило соответствующее предложение лишь от имени младшего брата его главы — Лань Ванцзи, который покладистостью характера отнюдь не отличался.       Нет, вообще, Лань Ванцзи не был плохим человеком, и Вэй Усяню даже нравился (точнее ему нравилось его дразнить и наблюдать за тем, как он смущается), но именно в качестве старшего супруга для него тот виделся ему не самой лучшей кандидатурой из-за того, что был крайне твердолоб и упрям, и, к тому же, в силе Вэй Усяню совсем не уступал. Таким старшим супругом не только не повертишь, но и на равных с ним не удержишься. А если вспомнить про все три тысячи ланьских правил, ограничений и запретов, которых тот, на правах старшего, точно будет заставлять его придерживаться, так вообще в тоску впадешь.       Не то чтобы Вэй Усянь планировал стать кроткой и послушной во всём «женушкой», вовсе нет. Пару лет тому назад он проходил обучение в Облачных Глубинах, и за те три месяца умудрился схлопотать и отработать столько наказаний, сколько обычный адепт ордена Гусу Лань за всю свою жизнь не получал. Но Вэй Усяня это ровным счётом ничему не научило и уважения к тамошним правилам совсем не привило. Так что, какими бы ни были власть и права супруга на него — наказаниями Вэй Усяня не напугаешь. Но… становиться прям хаосом во плоти он тоже не собирался. Всё-таки это не было наказанием или ссылкой, а всего-лишь браком, на который он сам согласился, и к которому его никто не принуждал.       Выбор у него, конечно, был не ахти: согласиться, и тем самым посодействовать укреплению взаимоотношений между кланами, либо отказаться, проявив чёрную неблагодарность перед семьей, которая его приняла и воспитала как родного, окружив заботой и любовью, а так же подарила возможности, о которых он, будучи уличным сиротой, и мечтать не мог. Это не говоря о том, что до этого возраста он мог бы банально не дожить, не возьми его Цзяны к себе. Да и было бы как-то странно вертеть носом и сетовать на судьбу, когда несколько раньше его шицзе, а совсем недавно и шиди, уже заключили подобные браки на его глазах. Так что, когда Цзян Фэнмянь спросил его об этом, Вэй Усянь, пусть и удивился, но согласился почти не раздумывая. И раз уж он на это согласился добровольно, было бы как-то глупо и некрасиво переворачивать новый дом вверх дном одним своим присутствием. Поэтому он решил, что постарается вести себя в меру хорошо, чтобы не позорить родной дом, да и не слишком портить жизнь в новой семье. Договоренности договоренностями, а брак — это на всю жизнь, так что как-то уживаться с Лань Ванцзи ему всё равно придётся. И со всем его орденом заодно. А это, в перспективе, была задачка не из лёгких.       Впрочем, Вэй Усянь признавал, что пусть Лань Ванцзи и был человеком немного чрезмерно праведным, но уж лучше так, чем наоборот. Страшно представить, что было бы, окажись на его месте, например, кто-то вроде того напыщенного двоюродного брата Павлина, чьего имени Вэй Усянь никак не мог запомнить, или же вредного младшего сына Вэнь Жоханя. В таком случае брак точно закончился бы смертоубийством. Возможно даже в день свадьбы.       Лань Ванцзи же, хоть и вёл себя большую часть времени как каменная статуя, молчаливая и совсем недружелюбная, но по-настоящему злым или же пренебрежительно-раздражающим однозначно не был. Несмотря на свою замкнутость, он казался Вэй Усяню хорошим человеком. К тому же, тот не мог не признавать выдающиеся ум и силу Лань Ванцзи, а также красоту. С последнего, конечно, толку было чуть, ведь мужчинами Вэй Усянь никогда не интересовался, но находиться всю жизнь рядом с человеком, чей лик радует глаз, всё равно было немного приятнее. Да и дразнить Лань Ванцзи всегда было одно удовольствие, так что всё было не так-то уж и плохо на самом деле…       Так думал Вэй Усянь пока шли все свадебные приготовления, мысленно настраивая себя на предстоящие перемены и готовясь мириться с доброй частью будущих ограничений и сложностей. А в день самого бракосочетания он уже не думал ни о чём. Его с раннего утра так настойчиво готовили к церемонии, прихорашивая и облачая в многочисленные слои одежд по всем правилам, не позволяя при этом ни толком поесть, ни даже спокойно вздохнуть, что его мысли были заняты лишь тем, чтобы всё это, наконец, произошло, и от него все отстали. Вэй Усяня так утомили эти приготовления, что к тому моменту, когда в Облачных Глубинах его выпустили из свадебного паланкина навстречу будущему супругу, он был ему уже немного рад.       Лань Ванцзи выглядел чудесно. Даже столь утомленным от этого бесконечного дня с его традиционными мудреностями, сознанием, Вэй Усянь всё равно осознавал этот факт. Лань Ванцзи безумно шёл красный — он красиво контрастировал с его светлой кожей и отлично гармонировал с золотистыми глазами, теперь ещё ярче светящимися на фарфоровом лице. Вэй Усянь невольно залюбовался им таким настолько, что не сразу заметил протянутую ему руку, а когда заметил, наконец очнулся и ухватился за неё с озорной улыбкой, принимая помощь. Пожалуй, эта дань традициям была не так плоха, как все предшествующие ей.       — Лань Чжань, никогда не видел тебя не в траурном, — заметил Вэй Усянь шёпотом, пока они шли к Храму Предков ордена Лань. — Тебе очень идут свадебные одежды.       Лань Ванцзи, ожидаемо, ничего не ответил, но его молчание в этот раз не показалось Вэй Усяню угрюмым — скорее смущенным. Всю дорогу Лань Ванцзи смотрел прямо перед собой, не удостаивая будущего супруга и взглядом, как и было положено, но за мгновение до того, как отпустить его руку, чтобы приступить к церемонии поклонов, очень тихо, на грани слышимости ответил:       — Тебе тоже.       Вэй Усянь удивлённо моргнул, неуверенный действительно ли услышал то, что услышал, или ему всё же показалось, но времени разбираться в этом у него не было. Они выполнили вместе с Лань Ванцзи все причитающиеся ситуации поклоны, после чего начался свадебный пир.       Что же, на пиру всё было именно так, как Вэй Усянь того и опасался. На столах присутствовала исключительно пресная пища, а в качестве особого — праздничного — напитка, выступало какое-то горькое травянистое варево, по одной чаше которого гости из других кланов выпили, стараясь сильно не морщиться, дабы не обидеть хозяев. К счастью для них, о правиле касательно умеренности во всём в Облачных Глубинах не забывали даже на пирах, поэтому поить в избытке этим напитком никого не стали, и гости впоследствии с радостью сосредоточились на чае, который был куда лучше на вкус.       Так как это самое варево выступало вместо вина и в той традиции, где молодожены должны были испить из одной чаши, ни единого шанса не испробовать его у Вэй Усяня не было. Но, неожиданно, чаша, которую Лань Ванцзи протянул ему после того, как первый испил из неё на правах старшего супруга, оказалась почти пуста, и глоточек Вэй Усяню остался совсем небольшой. Пожалуй, в иной ситуации подобное можно было бы счесть за неуважение, и даже за оскорбление, ведь такое обделение выглядело как намеренное принижение младшего супруга уже в день свадьбы, но Вэй Усянь не мог воспринять это иначе, как избавлением от неприятной необходимости, ведь даже после одного глотка этого варева травяной чай показался ему настоящим напитком богов. Впрочем, после целого дня голодовки и пресная пища была уже не так ужасна. К тому же, к счастью для Вэй Усяня, орден Гусу Лань не имел ничего против фруктов, которых на столах было достаточно, так что ими он в основном и утолял свой голод весь вечер.       Когда с церемониями было покончено и Вэй Усянь с грустью распрощался с семьёй, его новые родственники проводили их с Лань Ванцзи до его цзинши и оставили их обоих в покое.       Переступив порог дома, Вэй Усянь огляделся. Главная комната, в которой они сейчас находились, была светлой и просторной. Мебели было совсем мало, но пара больших бело-голубых ваз с цветами украшали её, придавая свежести и уюта. По центру находился небольшой чайный столик с соответствующими принадлежностями, к которому Лань Ванцзи первым делом и направился. Вэй Усянь неспешно последовал за ним, внимательно рассматривая интерьер.       В одном углу комнаты он видел типичный рабочий столик, с лежащим на нём гуцинем и парой книг, сложенных аккуратной стопкой. В другом стоял точно такой же, но совершенно пустой. По обе стороны от основного пространства помещения висели широкие полупрозрачные шторы, за каждой из которых было видно по кровати и по деревянной ширме, которыми, при желании, можно было отгородиться от главной комнаты. Наверняка где-то там, сбоку от кроватей скрывалось еще немного пространства для переодеваний и купания, но с того ракурса, где стоял Вэй Усянь, этого видно не было.       Впрочем, это его сейчас и не волновало. Куда больше его удивлял сам факт наличия этих кроватей в одном помещении. На самом деле он думал, что проводы до дома Лань Ванцзи были всего лишь данью традициям, и что после этого тот отведёт его к отдельному домику где-то неподалёку. Вэй Усянь никак не ожидал, что Лань Ванцзи согласится поселиться с ним в одном доме, учитывая как рьяно тот всегда относился к соблюдению личного пространства. Но вот Вэй Усянь здесь и видит приготовленную для него постель и выделенный под его нужды столик — Лань Ванцзи явно пришлось устроить в доме некоторую перестановку, чтобы вместить всё необходимое. Может среди тех трёх тысяч правил было и что-то на тему совместной жизни супругов, что необходимо соблюдать независимо от того, настоящий ли брак или формальный? Хотя, зная гусуланьцев, наверняка было — они же каждую мелочь в свой сборник записывали. Ни шагу без четкой инструкции!       Мысленно махнув рукой на чужие заморочки, Вэй Усянь уселся за столик напротив Лань Ванцзи.       — Ох, Лань Чжань, какой же это был длинный и утомительный день, ты так не считаешь? — пожаловался он немного устало.       Лань Ванцзи прогудел что-то согласное в ответ, и, закончив заваривать чай, разлил его по чашам. Вэй Усянь чая сегодня уже напился с лихвой, но, решив не противиться этой небольшой церемонии, принял от него чашу и отпил немного. Ситуация сейчас, как ни крути, была немного неловкой, так что такие рутинные действия оказались очень даже кстати.       — И что будем дальше с этим делать? — спросил Вэй Усянь с удивительной для него прямолинейностью.       Ему очень хотелось бы как-нибудь пошутить вместо этого, но день и правда был ужасно длинным и они оба устали, так что Лань Ванцзи вряд ли сейчас оценил бы его остроумие.       — Жить, — слегка пожал плечами тот. — Учиться, совершенствоваться, ходить на ночные охоты — как и прежде.       Действительно, с чего бы чему-то вдруг стать иначе сейчас? Нет, Вэй Усянь и не думал, что что-то кардинально переменится в этом смысле, просто…       — Для тебя, — сказал он.       — Для меня? — не понял Лань Ванцзи.       — Ну да: для тебя ничего не изменится. Ты ведь все ещё у себя дома, так что продолжишь жить так, как привык, просто со мной под боком… — ответил Вэй Усянь и задумчиво умолк.       Это не было обвинением с его стороны — лишь констатацией факта. Да и какие у него могли быть претензии к Лань Ванцзи? В конце концов, Вэй Усяня сюда же не насильно затащили. Просто он вдруг осознал, что на самом деле в странной и непривычной для себя ситуации оказался лишь он один, а жизнь Лань Ванцзи продолжится так, как будто ничего и не произошло. Какое-то нелепое чувство единения, что он испытывал по отношению к Лань Ванцзи прежде, думая о том, что в этот брак, со всеми его странностями, они встряли как минимум вдвоём, сейчас испарилось, и он осознал, что на деле этот факт вообще мало чего значит и они будут порознь.       Лань Ванцзи опустил глаза, раздумывая над его словами, а потом вдруг встал, ушёл вглубь комнаты, где поднял одну из половиц и достал оттуда белый сосуд с Улыбкой Императора. Вэй Усянь, временно позабыв о собственных печалях, уставился на него широко раскрытыми глазами, потеряв дар речи.       — Это только на сегодня, — уточнил Лань Ванцзи пока наливал ему вино.       Вэй Усянь наконец отмер и с интересом глянул на подношение. Но не тронул его, несмотря на соблазн.       — Лань Чжань, я, конечно, крайне удивлен, и даже тронут, и… пожалуйста, не воспринимай это как неблагодарность, потому что это не так — я оценил широту жеста и всё такое, но… разве это имеет какое-то отношение к моему вопросу или что-то меняет?       Лань Ванцзи отвёл взгляд в сторону, слегка поджав губы. Казалось он хотел что-то сказать, но затруднялся подобрать слова, поэтому Вэй Усянь лишь с любопытством наблюдал за его метаниями, ничего не говоря и так и не притрагиваясь к чудесному напитку перед собой. Раз уж они сейчас говорили серьезно, стоило проявить немного терпения.       Наконец Лань Ванцзи тихо выдохнул и заговорил:       — Я имел в виду: только сегодня именно здесь — в качестве исключения и дани традициям твоего дома тоже. А еще, для того, чтобы напомнить о том, что этот запрет действует лишь в Облачных Глубинах. Как и многие другие.       Вэй Усянь пораженно уставился на своего-уже-супруга.       — То есть ты совсем не станешь возражать, если я буду выходить и нарушать правила вне этих гор?       — В пределах разумного. Адепты Гусу Лань должны вести себя пристойно везде, а ты теперь один из нас.       Вэй Усянь сам не заметил как взял свою чашу с вином и поднёс её к губам. Осушив ее одним глотком, он прикрыл глаза от удовольствия. После всех сегодняшних пресных кушаний Улыбка Императора с её неповторимым вкусом ощущалась просто волшебной.        И всё же ему было сложно поверить в то, что Лань Ванцзи так просто согласится дать ему определённую свободу.       — И выходить я смогу прям совсем-совсем беспрепятственно? — уточнил он.       — Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи, протягивая ему нефритовый жетон, выглядевший в точности как тот, что носил на поясе он сам. — Но праздное посещение города должно быть умеренным. Твой новый дом здесь, а не там.       Вэй Усянь понимал, что это ограничение вполне разумно и справедливо. Не может ведь он только и делать, что зависать в городе целыми днями, пока остальные адепты ордена тут трудятся, как пчёлки. Вэй Усянь с радостью принял нефритовый жетон и завертел его в пальцах, внимательно рассматривая.       — Он кажется совсем таким же, как твой.       — Мгм. Такие только у членов главной семьи. С ним ты можешь входить и выходить с территории Облачных Глубин в любом месте — не только через ворота. Барьер пропустит тебя.       Вэй Усянь восхищённо присвистнул. Подобный уровень доверия по отношению к человеку только-только вступившему в орден откровенно удивлял. Хотя в подобном жетоне определенно был свой резон, учитывая как часто Вэй Усянь собирался посещать город. Отсутствие необходимости каждый раз спускаться аж до ворот позволяло значительно сократить время на дорогу туда-обратно: на мече он мог бы добираться очень быстро.       — Спасибо, Лань Чжань.       Лань Ванцзи кивнул, а потом добавил:       — Еще ты должен знать, что твой жетон привязан к моему. Я буду в курсе, когда ты покидаешь Облачные Глубины и когда возвращаешься.       — Будешь следить за мной? — весело поинтересовался Вэй Усянь, совсем не удивленный этой новостью.       — Так принято. О моих уходах и приходах ты так же будешь оповещен. А ещё дядя и брат.       Вэй Усянь хмыкнул. Принято, так принято — кто он такой, чтобы спорить? Есть тут правила и похуже, а это, в принципе, даже разумное.       — Но о моих отлучках оповещен будешь лишь ты?       — Мгм.       — Это чтобы твой дядя не узнал?       — Нет. Это потому что ты мой супруг. И чтобы не беспокоить его и брата этим слишком часто.       Понятно, значит всю ответственность за Вэй Усяня будет нести Лань Ванцзи, как и положено старшему супругу. В этом месте традиции были превыше всего.       Какое-то время они продолжали молча пить каждый свой напиток, наслаждаясь им по-своему, пока немного расслабившийся и отошедший от шока Вэй Усянь не заговорил снова.       — И всё же, Лань Чжань: как твой дядя отнесётся ко всему этому, если узнает?       — Он знает.       — Что?! Ты рассказал ему о своих планах?       — Мгм. Дядя согласился. С условием, что здесь ты правила будешь соблюдать, а вне Облачных Глубин постараешься вести себя прилично.       — Ха-ха-ха, поверить не могу! Неужели он согласился на столь расплывчатую формулировку? Он же понимает, что его «прилично» может очень отличаться от моего, да?       Лань Ванцзи глотнул из заново наполненной чаши, наклонив голову вперед, благодаря чему его длинные волосы ненадолго спрятали порозовевшие мочки ушей.       — Дяде пришлось… пойти на уступки. Ради сохранения порядка здесь.       Вэй Усянь, уже совсем не сдерживаясь, рассмеялся. Ему и прежде приходила в голову мысль, что необходимость согласиться на этот брак стала для Лань Цижэня болезненной жертвой, порожденной неизбежностью. К сожалению для него, Вэй Усянь оказался единственным политически подходящим кандидатом в мужья для его племянника, ввиду того, что все наследники и законно признанные дети/родственники нынешних глав больших кланов уже были заняты или помолвлены. Только Вэй Усянь, не будучи кровным родственником главы Цзян, тем не менее представлял собой довольно важную персону для того, чтобы альянс между кланами мог состояться, и подходил на роль супруга для его младшего племянника. Но это не отменяло того факта, что самому ордену Гусу Лань Вэй Усянь не подходил как никто другой, и конкретно для Лань Цижэня мог стать костью в горле.       Изначально Вэй Усянь планировал пошутить на эту тему, а ещё поинтересоваться, почему сам Лань Ванцзи на этот брак согласился, вместо того чтобы устроить истерику и попросить подобрать ему в мужья кого угодно другого, даже менее подходящего по статусу, учитывая каким доставучим был для него Вэй Усянь во время каждой из их встреч. Но сейчас эта идея показалась ему глупой и неуместной как минимум потому, что истерики и отказы подчиниться воле старших были Лань Ванцзи совсем несвойственны. Вот уж у кого здесь действительно не было выбора.       Поэтому Вэй Усянь лишь посмеялся над участью бедного Лань Цижэня, вынужденного его терпеть, и даже проникся каплей сочувствия к Лань Ванцзи, которому в этой ситуации повезло меньше всего, после чего взглянул на последнего с интересом и спросил немного о другом.       — Лань Чжань, скажи, а тебе это зачем?       — Что?       — Потакать моим прихотям. Помнится, прежде ты не очень жаловал, чтобы я нарушал правила, а сейчас ты вроде как имеешь даже больше прав пресекать подобное с моей стороны.       Лань Ванцзи замолчал лишь на короткое мгновение и ответил так, будто уже был готов к этому вопросу.       — Ты бы всё равно их нарушал.       — И то правда, — рассмеялся Вэй Усянь.       Глянув ещё раз на Лань Ванцзи, он подумал о том, что уже получил гораздо больше, чем в принципе рассчитывал, так что, наверное, стоит удовлетвориться этим и не донимать Лань Ванцзи дальнейшими расспросами, ну или, по крайней мере, пока. Но сам Лань Ванцзи, вероятно, истолковал воцарившееся молчание несколько иначе, потому что не ограничился тем ответом, что уже озвучил, и добавил:       — Я просто не хочу, чтобы жизнь здесь была невыносимой для тебя — мой дом не должен стать твоей тюрьмой.       Такая вроде бы простая фраза: с понятным, человеческим посылом, да и сказана она была совершенно спокойно и бесстрастно — ни один мускул на лице Лань Ванцзи не дрогнул и голос оставался ровным и тихим — так почему же Вэй Усяню показалось, что за ней скрывалось куда больше?