Миссис Холмс

      Лондон встретил их сырым туманом и привычной суетой, но для Шерлока Холмса воздух Бейкер-стрит внезапно стал тяжелым, как перед грозой.       — Шерлок, ну ты даешь! Как ты все это понимаешь? — Джон Ватсон, все еще под впечатлением от недавнего дела, весело перепрыгивал через ступеньки. Шерлок лишь коротко усмехнулся, но его мысли были уже далеко. Он замер перед дверью гостиной. Ноздри дрогнули. Его рецепторы, отточенные годами химических опытов, уловили нечто чужеродное. Запах дорогого парфюма, смешанный с холодным ароматом шотландских ветров и чем-то еще… чем-то до боли знакомым.       — Вперед, Джон, — негромко произнес Холмс, пропуская друга. — Если погибать, то уж не первым.       Ватсон вошел в квартиру, ожидая увидеть привычный беспорядок, но замер. В излюбленном черном кресле Шерлока, прямо напротив камина, сидела женщина. Она выглядела так, будто это кресло всегда принадлежало ей: темные вьющиеся волосы, пухлые губы, тронутые едва заметной улыбкой, и золотисто-коричневое платье под расстегнутой шубой.       — О, у нас еще одна клиентка, — выдохнул Джон, стараясь быть вежливым. — Добрый день. Я доктор Джон Ватсон, а это…       — Шерлок Холмс, — закончила она за него. Голос был мелодичным, но в нем слышалась сталь.       Шерлок хранил гробовое молчание. Он не видел её тринадцать лет. Тринадцать лет, два месяца и неделю, с того самого дня, когда Реджина решила сесть в такси и уехать навсегда.       — Джон, познакомься, — наконец выдавил Шерлок. — Это Реджина Холмс. Моя жена.       Ватсон почувствовал, как мир вокруг него медленно рушится.       — Жена? Шерлок, ты никогда не упоминал…       — О, он не любит вспоминать о своих «ошибках» юности, доктор, у нас лишь фиктивный брак, ничего такого — Реджина поднялась, и её грация напомнила Джону походку большой кошки. Она протянула ему руку: — Но теперь я — доктор Холмс. Приятно познакомиться.       — Тринадцать лет, — Шерлок наконец прошел в комнату, не сводя с нее лихорадочного взгляда. — Почему сейчас? Я думал, наш договор подразумевает вечное отсутствие.       Лицо Реджины мгновенно стало серьезным. Она подошла к каминной полке, коснулась пальцами пыльного черепа.       — Три года назад Мориарти начал присылать мне письма. Потом он замолчал, и я решила, что твои рассказы о его смерти правда. Но сегодня утром в Глазго, под своей дверью, я нашла это.       Она достала из кармана шубы измятую записку, прикрепленную к засохшему стеблю черной орхидеи. Джон невольно заглянул через плечо Шерлока. Букет, оставленный на пороге её дома, не оставлял сомнений.       — Букет от покойника, Шерлок, — тихо произнесла Реджина. — Тот самый, который он обещал мне прислать перед тем, как «навестить» тебя на Рейхенбахском водопаде. Его последователи или он сам, мне всё равно. Я примчалась в Лондон на первом же поезде, потому что если игра возобновилась, я не хочу быть единственной целью.       Шерлок взял записку. Его пальцы едва заметно дрогнули. На Бейкер-стрит воцарилась тишина, в которой отчетливо слышалось тиканье часов, отсчитывающих начало новой, самой опасной партии в их жизни.