Миссис Холмс

      Университетский коридор напоминал поле битвы, где единственным оружием были локти и полное отсутствие манер. Реджина, приехавшая из маленького городка, чувствовала себя здесь как экзотическая кошка, запертая в вольере с гиенами. Массы людей ее не просто раздражали, они вызывали у нее эстетическую тошноту.       «Сборище бесформенных мешков», — мысленно ставила она диагнозы, глядя на растянутые худи и затертые джинсы сокурсников.       Реджина жила по принципу: «Одевайся каждый день так, словно идешь на похороны своего худшего врага. Ты должна выглядеть триумфально, даже если просто идешь за кофе». На ней был твидовый костюм в черно-белую клетку, броня, подчеркивающая каждый изгиб её решимости. Лаковые туфли на высоком каблуке выбивали по паркету ритм, который звучал как объявление войны этой серости.       Она шла за толпой первокурсников, используя их как живой щит, пока воздух не прорезал голос, полный такого чистого, концентрированного высокомерия, что Реджина невольно затормозила.       — Вы - ходячая реклама лоботомии! — гремел голос из-за поворота. — Посмотрите на него! Он пропустил лекцию, чтобы купить эти кроссовки? Это не обувь, это крик о помощи его угасающего интеллекта!       Реджина почувствовала, как внутри зашевелился азарт. Это было слишком сочно, чтобы пройти мимо.       — Реджина, ты куда? — пискнула идущая рядом блондинка Клара, вцепившись ей в локоть. — Мы заблудимся! Ты и трех слов на английском не свяжешь, если мы отстанем!       Реджина резко вырвала руку. Её глаза сверкнули.       — Моего английского хватит, чтобы поставить на место одного хама, — бросила она и, чеканя шаг, направилась в эпицентр скандала.       В центре круга стоял парень, который выглядел как ожившее воплощение снобизма. Высокий, худощавый, с копной неукротимых кудрей, которые казались наэлектризованными от его собственного гнева. Он был одет безупречно, строгий силуэт, дорогие ткани. Он выделялся так же сильно, как и она.       — Ваша черепная коробка пуста настолько, что там можно услышать эхо собственных неудач! — продолжал он, издевательски глядя на несчастного парня в нелепых кроссовках.       Реджина не стала ждать. Она вошла в круг, заставив толпу расступиться. Звук её каблуков заставил кудрявого парня осечься на полуслове.       — Знаешь, — громко произнесла она, глядя ему прямо в переносицу, — психологи утверждают, что потребность публично унижать других - это лишь способ компенсировать собственную никчемность. Ты так громко кричишь... Тебя в детстве часто игнорировали, или ты просто влюбился в звук своего голоса?       Парень замер. Его взгляд, холодный и пронзительный, медленно проскользил по её фигуре. Он оценил клетчатый твид, лаковую кожу туфель и, наконец, встретился с её вызывающим взором. В его глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение, смешанное с ядом.       — О, — он наклонил голову, и кудряшки рассыпались по лбу. — Кажется, в этом зоопарке нашелся экземпляр, который умеет не только подбирать аксессуары, но и открывать рот. Ты из какой дыры приехала, «клетчатая»? Твой акцент режет мне уши почти так же сильно, как эти ужасные джинсы на твоих друзьях.       Реджина сделала шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство так дерзко, что окружающие ахнули.       — Мой акцент - это бонус, — отрезала она. — А вот твои манеры - это диагноз. Тебе так хочется казаться выше всех, но пока ты выглядишь как капризный ребенок, которому не купили новую игрушку. Если хочешь изучать психику людей, начни со своего отражения. Там много работы для специалиста.       Кудрявый парень прищурился. На его губах заиграла опасная, предвкушающая улыбка.       — Смело. Глупо, но очень смело. Кажется, этот семестр будет не таким невыносимым, как я думал. Как тебя зовут, психологический сорняк?       Реджина смерила его взглядом, который обычно приберегала для безнадежно испорченных вещей в винтажных лавках. Она знала, что сейчас выглядит эффектно, и это придавало ей сил игнорировать языковой барьер. Ей было плевать, что она может перепутать времена или артикли, интонация превосходства понятна на любом наречии.       — Реджина. Реджина Барская, — произнесла она, чеканя каждое слово, чтобы её фамилия прозвучала как удар хлыста. — И я бы посоветовала тебе запомнить её сейчас, чтобы потом не пришлось переспрашивать у моего секретаря. А твоё имя мне не интересно. Я и так вижу, кто ты.       Она сделала медленный круг вокруг него, заставляя парня повернуться вслед за ней. Её лаковые туфли выстукивали приговор его высокомерию.       — Ты - ходячее клише. Начитался детективных романов и решил, что если будешь оскорблять людей и подмечать детали их обуви, то станешь особенным? — Она остановилась прямо перед ним, оказавшись настолько близко, что почувствовала тонкий аромат его парфюма, это было что-то терпкое, с нотками табака и старых книг.       — Послушай меня, недоделанный Пуаро. Ты не гений, ты просто невоспитанный выскочка с дефицитом внимания. В реальном мире за такие речи тебе бы давно поправили твою идеальную прическу, и никакой дедуктивный метод не помог бы тебе собрать зубы с пола.       Толпа в коридоре буквально онемела. Кто-то за спиной Реджины нервно икнул. Назвать этого парня «недоделанным Пуаро» было всё равно что бросить зажженную спичку в бак с бензином.       Парень на секунду замер, его кудряшки, казалось, даже перестали подрагивать. Он явно не привык к такому прямолинейному отпору, тем более от девушки, которая выглядела как фарфоровая кукла из дорогого бутика.       — Пуаро? — он переспросил это имя так, словно оно было на вкус как дешевый растворимый кофе.       — Какое примитивное сравнение. Типично для человека, чьи познания в психологии ограничиваются поп-культурой и глянцевыми журналами. Барская, значит? Звучит... претенциозно. Под стать твоему костюму.       Он наклонился к самому её уху, понизив голос до вкрадчивого шепота, от которого у Реджины по коже пошли мурашки, но она и бровью не повела.       — Знаешь, Реджина Барская... А ведь ты пришла сюда не из любопытства. Тебе просто невыносимо быть частью стада, которое идет за блондинкой к тринадцатой аудитории. Тебе нужно признание. Тебе нужно, чтобы на тебя смотрели. И сейчас, — он обвел рукой притихший коридор, — ты получила то, что хотела. Мы оба стоим в центре внимания, а они - просто декорации. Мы с тобой одной крови, «клетчатая». Ты такая же высокомерная дрянь, как и я. Просто я в этом признаюсь, а ты прячешься за твидовым жакетом.       Реджина почувствовала, как её лицо обдало жаром, не от стыда, а от того, насколько точно этот невыносимый тип попал в цель. Но сдаваться она не собиралась.       — Может, мы и одной крови, — парировала она, отстраняясь и поправляя сумочку на плече, — но я хотя бы не выгляжу так, будто меня ударило током в библиотеке. И мой английский может быть не идеален, но я знаю слово «insufferable». Это твой официальный титул.       Она развернулась, собираясь уйти с гордо поднятой головой, но его голос догнал её уже в спину:       — Тринадцатая аудитория в другой стороне, Барская! Если пойдешь прямо, придешь в женский туалет. Хотя, судя по твоему боевому настрою, ты и там найдешь кого-нибудь, кого нужно просветить своим твидовым мнением!       Реджина шла по коридору, едва сдерживаясь, чтобы не обернуться и не запустить в этого наглого кудрявого умника своим лаковым каблуком. Гнев кипел в ней, застилая глаза, и она действительно едва не влетела в дверь туалета, о которой он любезно предупредил.       — Черт бы побрал этот университет, этот английский и этого… этого Пуаро с дефектом воспитания! — прошипела она по-русски, в отчаянии остановившись посреди развилки коридоров.       Толпа уже рассосалась, её «стая» во главе с блондинкой давно исчезла за одной из сотен одинаковых дверей. Реджина чувствовала себя рыцарем в идеальных доспехах, который триумфально выиграл словесную дуэль, но в итоге заблудился в трех соснах.       — Тебе помочь? Или ты планируешь испепелить эту стену взглядом? — раздался рядом спокойный, низкий голос.       Реджина резко обернулась, готовая выдать новую порцию яда, но осеклась. Перед ней стоял парень, который был полной противоположностью кудрявому агрессору. У него были мягкие черты лица, добрые глаза и открытая, чуть виноватая улыбка. Он не выглядел как модель с обложки, простая толстовка, рюкзак через одно плечо, но в его позе была какая-то надежность, которой Реджине сейчас катастрофически не хватало.       — Я ищу тринадцатую аудиторию, — ответила она, стараясь вернуть себе тон ледяной принцессы, хотя внутри всё дрожало от досады. — И мне не нужны советы от местных сумасшедших.       — А, ты про того парня в коридоре? — парень негромко рассмеялся. — Не принимай близко к сердцу. Это местная «достопримечательность». Он считает, что если он прочитал Фрейда в оригинале, то ему можно хамить всем подряд. Я Брэндон, кстати.       Он сделал приглашающий жест рукой в сторону правого крыла.       — Идем, Барская. Я слышал, как ты эффектно представилась. Весь коридор до сих пор под впечатлением. Тринадцатая аудитория прямо за углом, я как раз иду мимо.       Реджина подозрительно прищурилась, но последовала за ним. Брэндон шел в спокойном темпе, не пытаясь её подавить или высмеять её акцент.       — Откуда ты знаешь мою фамилию? — спросила она, когда они миновали очередную лестницу.       — Сложно не запомнить девушку, которая называет главного гения факультета «недоделанным Пуаро», — Брэндон подмигнул ей. — Это было смело. Здесь его все побаиваются, он чертовски умен, но совершенно не умеет общаться с людьми. Ты первая, кто заставил его на секунду замолчать.       Реджина почувствовала, как уголки её губ непроизвольно поползли вверх. Признание со стороны было приятным.       — Вот мы и на месте, — Брэндон остановился перед массивной дверью с номером «13». — Заходи, Барская. И не переживай, профессор сегодня опаздывает, так что твой триумфальный вход никто не испортит.       — Спасибо, Брэндон, — искренне сказала она, коснувшись ручки двери. — Ты… ты нормальный. Это редкость для этого места.       — Обращайся, — улыбнулся он. — Если снова встретишь нашего «детектива» и тебе понадобится свидетель твоего нового подвига, то зови меня.       Реджина толкнула дверь и вошла в аудиторию. Она знала, что кудрявый парень тоже будет где-то здесь, и теперь, когда она нашла дорогу, она была готова ко второму раунду. В конце концов, Барские никогда не отступают.       Реджина вошла в аудиторию с таким видом, будто это был тронный зал, а не лекционный класс. Она сразу заметила Клару, ту самую блондинку, которая пыталась её остановить в коридоре. Клара уже заняла место в третьем ряду и активно махала рукой, призывая Реджину сесть рядом.       Как только Реджина опустилась на стул и изящно поставила сумочку на стол, Клара набросилась на неё с приглушенным, но эмоциональным шепотом:       — Ты с ума сошла? Реджина, я чуть инфаркт не схватила! Ты понимаешь, на кого ты только что наехала?       Реджина не спеша достала из сумки блокнот в кожаном переплете и дорогую ручку.       — Понятия не имею, — бросила она, не глядя на подругу. — Какой-то закомплексованный кудряш, возомнивший себя центром вселенной.       — Этот «кудряш» — Шерлок Холмс! — Клара от волнения заговорила быстрее, едва поспевая за собственными мыслями. — Его правда так зовут, представляешь? Родители явно были с юмором, но характер у него еще хуже, чем в книгах. Поговаривают, что у него IQ выше, чем у половины нашего профессорского состава. Он же тебя уничтожил бы! Ты хоть всё поняла, что он тебе наговорил? Твой английский…       Реджина резко повернула голову, и в её глазах вспыхнул опасный огонек.       — Клара, дорогая, — её голос был тихим, но в нем слышался металл. — Моего английского вполне хватило, чтобы назвать его недоделанным Пуаро. И, судя по его лицу, он прекрасно меня понял. Ум не дает права быть свиньей. Если он такой гений, пусть использует свои «маленькие серые клеточки», чтобы изобрести себе манеры.       — О боже, ты назвала Шерлока Холмса Пуаро? — Клара прикрыла рот ладошкой, в её глазах ужас смешался с восхищением. — Реджина, это же самое больное оскорбление для него! Ты в этом университете всего несколько недель, а уже успела нажить себе врага, которого боится даже декан. Мы же с тобой в одной комнате живем! Если он решит отомстить, он проанализирует твой завтрак и доведет тебя до слез за пять минут.       — Пусть попробует, — Реджина слегка улыбнулась, вспоминая, как Холмс вглядывался в неё в коридоре.       — Знаешь, Клара, в моем городке были парни и пострашнее интеллектуала с плохой прической. К тому же, здесь есть и нормальные люди. Например, Брэндон.       — Брэндон? — Клара нахмурилась. — Какой еще Брэндон?       — Тот, кто помог мне найти этот кабинет, пока ты убегала в страхе, — отрезала Реджина.       Она открыла блокнот и вывела на чистой странице: «Раунд 1. Барская - 1, Пуаро-переросток - 0».       — Слушай, — Клара придвинулась ближе, её любопытство всё же победило страх. — Он правда на тебя так смотрел… ну, странно? Обычно Шерлок просто не замечает людей, он смотрит сквозь них, как на пустое место. А на тебя он смотрел… как на очень сложную загадку.       — Скорее как на кость, которую ему не дали разгрызть, — Реджина поправила локон. — Но я не загадка, Клара. И уж точно не кость. Я его худший кошмар в твидовом исполнении.       Лекция по введению в психологию наконец закончилась. Реджина, чей мозг к концу пары превратился в кашу из английских терминов и теорий Фрейда, вышла из аудитории первой. Клара семенила следом, то и дело оглядываясь по сторонам.       — Реджина, ты хоть понимаешь, что ты сделала? — Клара перешла на свистящий шепот, когда они вышли в просторный холл. — Тот парень, Шерлок Холмс... Он же на четвертом курсе! Он местный гений-садист. Он не ходит на общие лекции, он появляется здесь только для того, чтобы разгромить чью-то курсовую или довести профессора до нервного тика. Ты - первокурсница, которая только что вылила на него ушат холодной воды на глазах у всего факультета!       Реджина остановилась у высокого окна, любуясь тем, как солнечный свет играет на лакированном носке её туфли.       — И что? — она равнодушно пожала плечами. — Если он четвертый год протирает здесь штаны, это не дает ему права вести себя как базарная торговка. Наоборот, на четвертом курсе пора бы уже научиться контролировать свой рот.       — О, поверь, он контролирует его идеально, — раздался за их спинами знакомый низкий голос с едва уловимой хрипотцой.       Реджина медленно, с достоинством обернулась. Шерлок Холмс стоял у колонны, небрежно засунув руки в карманы идеально отглаженных брюк. На нем уже не было того запала, что в коридоре, но взгляд стал еще более холодным и пронзительным.       — Клара, кажется? — он мельком взглянул на блондинку, от чего та буквально вжалась в стену. — Твоя подруга права. Тебе стоит прислушаться к голосу разума, пока он окончательно не заглушен звуком твоих каблуков, Барская.       Он сделал шаг к Реджине, возвышаясь над ней.       — Ты думаешь, что если ты приехала из своей провинции в дорогом твиде, то ты неуязвима? Называть меня «Пуаро» - это забавно для первого дня. Но здесь, на четвертом курсе, мы играем в другие игры. Я препарирую таких, как ты, за чашкой утреннего кофе. Твой акцент, твоя манера выставлять подбородок, твоя страсть к брендовым вещам, ты же ходячий сборник комплексов, который пытается казаться королевой.       Реджина почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Она не отвела взгляд. Напротив, она подошла еще ближе, так что их почти разделяли считанные сантиметры.       — Слушай меня, старшекурсник, — она выплюнула это слово так, словно это было оскорбление. — Мне плевать, сколько курсов ты здесь закончил. Ты можешь быть хоть трижды гением, но пока ты ведешь себя как обиженный на весь мир ребенок, ты для меня не Шерлок Холмс. Ты недоделанный Пуаро, который застрял в своем высокомерии, как муха в сиропе. И если ты думаешь, что я тебя боюсь, то твоя хваленая дедукция сегодня взяла выходной.       Шерлок на секунду замер. В его глазах отразилось искреннее изумление. Никто в этом университете не смел говорить с ним в таком тоне, тем более девчонка-первокурсница.       — Барская! — окликнул её знакомый голос.       Из-за угла вышел Брэндон. Он быстро оценил ситуацию и подошел к Реджине, осторожно положив руку ей на плечо, словно обозначая границы.       — Холмс, оставь её, — спокойно сказал Брэндон. — Найди себе жертву по возрасту.       Шерлок перевел взгляд на Брэндона, затем снова на Реджину. На его губах появилась тонкая, почти незаметная ухмылка.       — Надо же, у нашего «твидового чуда» уже появился защитник. Какое трогательное зрелище. Что ж, наслаждайтесь своим кофе. Но помни, Барская: университет большой, а моя память еще больше. Мы еще не закончили наш психоанализ.       Он развернулся и ушел, его шаги были бесшумными, в отличие от вызывающего стука каблуков Реджины.       — Ты в порядке? — спросил Брэндон, забирая у неё сумку. — Он может быть по-настоящему невыносимым, когда вбивает себе что-то в голову.       — Я в полном порядке, — отрезала Реджина, поправляя жакет. — И мне не нужен защитник, Брэндон. Но кофе это отличная идея. Надеюсь, в этой столовой не подают яд для первокурсников?       — Для тебя - только самое лучшее, — улыбнулся Брэндон, уводя её прочь от этого коридора.       Клара, все еще бледная, плелась сзади, бормоча под нос:       — Она его назвала Пуаро... прямо в лицо... на четвертом курсе... Мы точно не доживем до сессии.       После кофе, который оказался слишком водянистым на вкус Реджины, троица направилась к выходу. Брэндон вызвался проводить девушек до общежития, мотивируя это тем, что первокурсницы обязательно свернут не туда и окажутся в подсобках инженерного факультета.       Реджина шла по мощеной дорожке кампуса, высоко держа подбородок. Гнев на кудрявого выскочку всё еще тлел внутри, придавая её походке лишнюю жесткость.       — Реджина, ну правда, ты была такая смелая, — Клара подбирала слова, стараясь не отставать на своих плоских подошвах от ритмичного стука каблуков подруги. — Ты так на него смотрела!       — Он просто… невоспитанная свиная, — отрезала Реджина. Её английский заметно «затяжелел»: гласные стали короче, а согласные твердыми и резкими, выдавая её истинное происхождение. — Думает, если он знает, где я купила туфли, он понимает мою душу. Нет. Он знает ничего.       Брэндон, шедший чуть сбоку, невольно улыбнулся, слушая её раскатистое «р».       — Его зовут Шерлок Холмс, — мягко вставил он. — Он считает себя великим аналитиком. На самом деле он просто помешан на деталях. Он помогает тут всем: от поиска потерянных ключей до разоблачения неверных бойфрендов. Местный «консультант-любитель».       — Консультант?— Реджина презрительно фыркнула, поправляя сумочку. — В моем городе таких «консультантов» называют сплетниками. Он просто… скучающий золотой мальчик. Ему нужно найти работу, а не смотреть на чужие ботинки.       — Он сказал, что ты из провинции, — осторожно заметила Клара, косясь на реакцию подруги.       Реджина остановилась прямо перед массивными дверями женского общежития и обернулась. Солнце отразилось в её глазах, делая взгляд почти стальным.       — Я приехала из маленького города, да, — произнесла она, и её акцент стал еще более выраженным, придавая словам особый вес. — Но это не значит, что я не имею веса в обществе. Моя фамилия - Барская. В моей крови больше истории, чем во всем этом его дурацком дедуктивном методе.       Она повернулась к Брэндону и чуть смягчила тон:       — Спасибо, Брэндон. Ты хороший человек. Редкость здесь.       — Всегда пожалуйста, Барская, — Брэндон шутливо приложил руку к воображаемой шляпе. — Отдыхайте. И мой тебе совет: завтра надень что-нибудь еще более вызывающее. Холмсу полезно тренировать выдержку.       — Я не одеваюсь для него, — бросила Реджина уже из-за стеклянных дверей холла. — Я одеваюсь для победы.       Поднимаясь по лестнице в их общую с Кларой комнату, Реджина чувствовала на себе взгляды других студентов.       Слух о том, что новенькая в твиде дала отпор «тому самому Холмсу», уже начал расползаться по этажам.       — Ты слышишь? — шепнула Клара, когда они зашли в комнату. — О тебе уже говорят.       — Пусть говорят, — Реджина подошла к зеркалу и начала медленно снимать клипсы. — Главное, чтобы они выучили, как правильно произносится «Барская». И пусть этот… Холмс… подготовится. В следующий раз я назову его не Пуаро, а чем-нибудь похуже.       Она взглянула на свое отражение. Её кудри чуть растрепались от лондонского ветра, но взгляд остался непоколебимым. Новый день в университете оказался не просто поиском аудиторий, а объявлением войны. И Реджина была уверена, что её твидовая броня выдержит любой удар великого сыщика.