Миссис Холмс

      Лондон, март 2016 года.       За окном вовсю расцветала весна, но в кабинете психотерапевта время замерло в вечной мерзлоте. Шерлок Холмс сидел в глубоком кресле, плотно запахнув черное пальто, словно пытаясь отгородиться от реальности. Он посещал эти сеансы с декабря 2015 года, но для его разума календарь перестал существовать.       — Шерлок, сегодня двенадцатое марта, — мягко произнесла терапевт, наблюдая за его неподвижным профилем. — Мы работаем уже четыре месяца. Вы понимаете, какой сейчас год?       Шерлок медленно повернул к ней голову. Его глаза, когда-то острые как скальпель, теперь казались выцветшими.       — Сейчас ноябрь две тысячи пятнадцатого, — отчеканил он низким, надтреснутым голосом. — Моя внутренняя хронология не зафиксировала изменений. Время - это нелинейная концепция, которая окончательно разрушилась на ступенях океанариума.       Он опустил взгляд на свои руки. Его длинные пальцы, привыкшие к точности лабораторных весов, теперь периодически вздрагивали. Это был сбой в системе, который он не мог устранить.       — Вы застряли в той ночи, — осторожно продолжила врач. — Почему ваш разум отказывается покидать ноябрь?       — Потому что тогда пошел первый снег, — прошептал Шерлок, и его голос сорвался. — Реджина... она так любила снег. Она говорила, что он очищает город.       Он потянулся к внутреннему карману и достал массивные золотые часы с разбитым стеклом. Стрелки на них замерли навсегда на отметке 19:46.       — Я лежал на тех ступенях, — продолжал он, глядя сквозь терапевта. — Я чувствовал, как снежинки тают на моих ладонях, смешиваясь с её кровью. Я помню глубину её карих глаз в тот последний миг. И в ту секунду я понял, что больше не могу дышать. Кислород исчез вместе с ней. Мой мозг - это пустая комната, где эхом отдается стук её шпилек по кафелю.       Терапевт сделала пометку в блокноте.       — Но Шерлок, жизнь продолжается. Джон, Мэри, маленькая Рози...       — Жизнь - это статистическая погрешность, — отрезал он, резко поднимаясь с кресла. — Для меня всё остановилось там, в ноябре.       Он подошел к двери, не оборачиваясь.       — На сегодня достаточно. Время вышло. Оно вышло для меня ещё на тех ступенях.       Он вышел в коридор, не замечая весеннего солнца. Для него за дверью всё еще тянулся бесконечный, холодный ноябрь, где первый снег укрывал остывающее тело женщины в соболиной шубе.