Миссис Холмс

      Октябрь 2015 года выдался в Лондоне по-настоящему промозглым. Холодный дождь вперемешку с пожухлой листвой лип к окнам 221Б, а внутри квартиры воздух был настолько наэлектризован, что, казалось, малейшая искра вызовет взрыв.       Реджина стояла посреди гостиной, не снимая своего темно-синего пальто. Её карие глаза, обычно теплые, сейчас метали молнии. Шерлок, в своей неизменной синей рубашке с закатанными рукавами, стоял у камина, нервно перебирая какие-то пробирки.       — Ты снова это сделал, Шерлок! — голос Реджины дрожал от ярости. — Ты пообещал, что мы проведем этот вечер вместе. У меня был тяжелый день в клинике, Магнуссен всё еще снится мне в кошмарах, а ты... ты просто исчез на пять часов, чтобы следить за каким-то карманником в Ист-Энде!       — Это был не «какой-то карманник», Реджина! — Шерлок резко обернулся, его лицо было бледным и осунувшимся. — Это была зацепка к сети, которая могла вывести нас на тех, кто помогал Норбери. Я пытаюсь обезопасить твою жизнь!       — Мою жизнь?! — Реджина сделала шаг вперед, её шпильки гневно стукнули по паркету. — Ты спасаешь мою жизнь, уничтожая нас самих! Ты обещал, что после возвращения из изгнания всё будет по-другому. Что мы будем парой, а не просто соседями, которые иногда спят в одной кровати между твоими экспериментами. Ты вообще понимаешь, что сейчас мы должны быть счастливы!       — Счастье — это химический процесс, который невозможен в условиях постоянной угрозы! — выкрикнул Шерлок, взмахнув рукой. — Ты хочешь, чтобы я сидел и пил с тобой чай, пока тени Мориарти бродят под твоими окнами? Я не могу дышать, Реджина, когда знаю, что ты в опасности!       — Ты не можешь дышать, потому что ты одержим! — Реджина сорвала с запястья свои массивные золотые часы и с грохотом положила их на стол. — Посмотри на время, Шерлок. Оно уходит. Мы тратим нашу жизнь на твои призраки. Ты даже не заметил, что я сменила духи. Ты не заметил, что я плакала вчера ночью, потому что ты снова не пришел вовремя. Шерлок замер. Его дедукция, обычно безупречная, на мгновение дала сбой. Он действительно не заметил. В его чертогах разума было слишком много карт, кодов и ядов, но слишком мало места для её слез.       — Я... я проводил анализ почвы... — начал он, но голос его сорвался.       — К черту твою почву! — Реджина резко развернулась к двери. — Знаешь что? Майкрофт был прав. Ты не умеешь любить человека. Ты умеешь любить только загадки. А я не загадка, Шерлок. Я твоя жена. И мне надоело быть «второстепенной уликой» в твоем списке дел.       Она выбежала из квартиры, и звук её шагов на лестнице отозвался в сердце Шерлока как серия выстрелов. Он подошел к окну и увидел, как она пересекает улицу, вбегая в свой подъезд под проливным дождем. В её окнах напротив вспыхнул свет, но он казался ему холодным и чужим.       — Тебе нужно остыть, Реджина. Ты вся дрожишь.       Голос Томми вернул её в реальность. Они уже сидели в уютной кофейне неподалеку от её центра. Томми смотрел на неё с тем особенным выражением лица, которое она, как опытный психолог, давно научилась распознавать. Это не было просто сочувствие коллеги. Томми был влюблен в неё. Он скрывал это за профессиональной этикой и дружескими шутками, но сейчас, когда она сидела перед ним с растрепанными от ветра волосами и фамильным сапфиром Холмсов на пальце, его чувства едва не выплескивались наружу.       — Шерлок в своем репертуаре? — мягко спросил он, пододвигая ей чашку горячего кофе. — Опять дело важнее, чем женщина, которая ради него бросила всё?       — Он одержим, Томми. Его схемы, его ловушки... Иногда мне кажется, что я для него просто еще одна константа в уравнении, которую не нужно проверять, потому что она и так никуда не денется.       Реджина обхватила чашку руками, пытаясь согреться.        — Знаешь, — Томми накрыл её руку своей. Его ладонь была теплой, и он не спешил её убирать. — Если бы ты была со мной... тебе бы никогда не пришлось бороться за внимание с полицейскими отчетами. Ты заслуживаешь того, чтобы быть приоритетом, Реджина. Не «объектом под защитой», а любимой женщиной.       Реджина замерла, глядя на его пальцы поверх своих. Она видела в глазах Томми искренность и ту тихую нежность, которой ей так не хватало в острых, как бритва, отношениях с Шерлоком. На мгновение ей захотелось просто сдаться, позволить себе эту простую, человеческую заботу.       Следующий вечер окрасился в серые тона, скрывая город под толстым слоем тумана. Реджина ехала на своей машине на окраину Лондона, выбирая кабинет своего психотерапевта максимально далеко от центра города. Ей было страшно. Страшно встретить знакомых, страшно увидеть осуждение в глазах коллег или, что еще хуже, холодный, анализирующий взгляд Шерлока или заботливый, но растерянный взгляд Томми. Она хотела исповедаться в своей слабости анонимному человеку.       Её терапевт, доктор Эванс, была пожилой женщиной с тихим голосом и мягкими руками. В её кабинете пахло старыми книгами и спокойствием. Реджина опустилась в глубокое кресло, чувствуя, как фамильный сапфир Холмсов на её пальце становится невыносимо тяжелым.       — Я теряю себя, доктор Эванс, — прошептала она, пряча лицо в ладонях. — Я успешный бизнесмен, у меня своя империя, я анализирую других, но когда дело доходит до моей жизни... я не контролирую ничего.       Она рассказала о ссоре с Шерлоком, о его одержимости «трапами» и схемами, о его эмоциональной глухоте. И о себе.        — Мне страшно мое увлечение Шерлоком, — призналась она. — Это не здоровая любовь. Это зависимость. Это хаос, который разрушает меня, но я не могу от него отказаться. Я чувствую себя живой только рядом с ним, когда мы на грани, когда за нами охотятся. Это неправильно. Это безумие.       Доктор Эванс слушала молча, кивая.       — И я не понимаю... — голос Реджины дрогнул. — Я не понимаю, почему я то и дело начинаю изменять. Я обманывала Дэвида, обманываю Томми своими надеждами, обманываю себя. У меня уже не осталось принципов. Я носила кольцо Дэвида как символ этой жизни, но мое сердце... оно всегда на Бейкер-стрит. Я чувствую опустошение, потому что хочу быть с Шерлоком, но это порой становится совсем невозможно. Я хотела быть с Дэвидом, чтобы жить счастливо и спокойно, но я не смогла. Меня так и тянуло обратно в Лондон.        — Вы застряли между безопасностью и страстью, Реджина, — мягко произнесла Эванс. — И страсть, замешанная на опасности, кажется вам более реальной, чем тихий мир Дэвида. Вы боитесь нормальности, потому что она кажется вам скучной и пресной.       Реджина всхлипнула, кивая.       — Вы боитесь потерять себя в тишине, но не боитесь потерять себя в буре. Ваша работа - анализировать мотивы. Возможно, пора проанализировать свои собственные.       Сеанс подходил к концу. Когда Реджина вышла на улицу, туман показался ей не таким уж страшным. Она чувствовала присутствие Шерлока рядом.       Ноябрь 2015 года в Лондоне выдался ужасным. Туман, тяжелый и липкий, окутывал Бейкер-стрит, проникая в каждую щель и заставляя Реджину плотнее запахивать свою соболиную шубу. Она стояла в гостиной 221Б, глядя, как Шерлок лихорадочно собирает вещи. В воздухе висело предчувствие чего-то непоправимого, дело о «шести Тэтчер» наконец вывело их на след, который вел в лондонский океанариум.       — Шерлок, это ловушка, ты же понимаешь? — Реджина поправила свои массивные золотые часы, которые в свете тусклых ламп казались единственным стабильным объектом в этой комнате. — А.Г.Р.А., прошлое Мэри, Магнуссен… всё это сплетается в один узел. Вивиан Норбери не просто секретарь, она - затаившаяся змея.       — Именно поэтому я должен быть там, — отрезал Шерлок, накидывая пальто. Его взгляд был острым, лихорадочным. — И Джон с Мэри тоже. Мы должны поставить точку.       — Я еду с вами, — твердо произнесла Реджина. На ней было черное облегающее платье и сапоги на шпильках, это была её привычная «боевая» форма для лондонских джунглей. Она не была готова снова оставаться в стороне.        Они вышли на улицу. У порога их ждала черная «Панамера». Реджина села за руль, её пальцы в тонких перчатках крепко сжали кожаную оплетку. Шерлок сел рядом, а Джон и Мэри на заднее сиденье. В салоне царило гнетущее молчание, нарушаемое лишь тихим гулом двигателя и тяжелым дыханием Мэри, которая всё еще не оправилась от последних потрясений.       — Реджина, может, тебе лучше остаться с Рози? — тихо спросил Джон, глядя в окно на проплывающие мимо тени ночного города.       — Нет, Джон. Я не оставлю вас одних в этой игре, — ответила она, прибавляя скорость.       Шерлок накрыл её руку своей. Это был короткий, почти незаметный жест, но в нем было всё: благодарность, тревога и та самая любовь, которую он так долго скрывал.       — Будь осторожна, — прошептал он, когда они подъехали к массивному зданию океанариума. — Вивиан загнана в угол, а в таком состоянии люди непредсказуемы.       — Я умею справляться с хищниками, Шерлок. Я сама одна из них, — Реджина заглушила мотор и вышла из машины. Холодный ветер с Темзы ударил ей в лицо, развевая темно-коричневые кудри.       Реджина шла по гулкому залу океанариума, и стук её шпилек эхом отражался от массивных стеклянных стен. Она мельком взглянула на свои массивные золотые часы: время словно застыло в этом зеленоватом полумраке аквариумов.       Шерлок стоял в центре зала, его голос, холодный и безжалостный, препарировал Вивиан Норбери, выставляя напоказ каждую её ошибку, каждое ничтожество её мотивов. Джон и Мэри стояли чуть поодаль, парализованные открывшейся правдой.       Реджина остановилась в нескольких метрах от мужа. Она видела, как Вивиан сжимает пистолет, но гнев женщины был направлен не на Шерлока. Норбери смотрела на Реджину, на её спокойствие, на её статус, на её безупречность. Для Вивиан, чья жизнь только что превратилась в прах, Реджина стала символом всего, что она потеряла.       — Ты так гордишься своей логикой, Холмс? — прошипела Вивиан, резко переводя дуло пистолета с Шерлока на Реджину. — Посмотрим, как ты вычислишь цену своего высокомерия.       Всё произошло слишком быстро. Шерлок только начал разворачиваться, осознав свою ошибку, когда Вивиан намеренно спустила курок, целясь прямо в черное платье Реджины.       Выстрел разорвал тишину океанариума. Реджина покачнулась, её рука судорожно сжала ворот соболиной шубы, а карие глаза расширились от шока. Сила удара отбросила её на холодный кафель.       — Реджина! — этот крик Шерлока был полон такой первобытной боли, которую невозможно было просчитать ни в одних «чертогах разума».       Он рухнул рядом с ней на колени, его длинные пальцы мгновенно окрасились в алый, когда он попытался зажать рану. Лицо Шерлока, освещенное мерцанием воды из резервуаров, стало мертвенно-бледным. Он смотрел на неё, и в его глазах Реджина увидела крушение всей его вселенной.       — Нет, нет, нет... Реджина, смотри на меня! — хрипел он, прижимая её к себе. — Джон, она ранена! Помоги ей!       Джон бросился вперед, но Вивиан уже была обезоружена подоспевшей Мэри. Реджина чувствовала, как жизнь уходит из неё вместе с теплом крови, пропитывающей мех и шелк. Она подняла дрожащую руку, касаясь щеки Шерлока. На её губах, всё еще пухлых и красивых, заиграла слабая, печальная улыбка.       — Шерлок... — выдохнула она. — Я люблю тебя…       — Я тоже тебя люблю, слышишь? Я не отпущу тебя! — Шерлок прижал её лицо к своей груди, захлебываясь собственным отчаянием.       Массивные часы на запястье Реджины тихо щелкнули и остановились на отметке 19:46. Реджина закрыла глаза, оставляя великого детектива в тишине океанариума — тишине, которую он сам же и создал своим неосторожным словом.       Шерлок вышел из океанариума, шатаясь, словно от сильного удара в голову. Тяжелые дубовые двери захлопнулись за его спиной, отсекая зеленоватый свет аквариумов и запах смерти, но ледяной воздух Лондона не принес облегчения. Наоборот, он обжег легкие, напоминая о том, что Реджина больше не дышит.       На первой же ступеньке его ноги подогнулись. Великий детектив, всегда такой точный и расчетливый, рухнул на ступени, растянувшись на холодном камне. Его руки, всё еще липкие от её крови, судорожно сжались. Он лежал, не заботясь о своем пальто, и смотрел в одну точку, игнорируя полицейские сирены и суету вокруг.       И в этот момент с черного неба упала первая снежинка. Она медленно опустилась на его дрожащую ладонь и мгновенно растаяла.       — Снег... — прошептал Шерлок, и его голос сорвался, превратившись в хрип.       Он закрыл глаза, и в темноте его сознания всплыли карие глаза Реджины. Он вспомнил их гневными, когда они ругались из-за ерунды. Он вспомнил их печальными, когда она уезжала в такси в 2004-м. Он вспомнил их горящими страстью, в ту ночь в Глазго в 2012-м. И он вспомнил их полными триумфа и жизни когда они были одни в ее глупой розовой квартире.  Образы проносились вихрем, и каждый из них был пронизан её взглядом. Он так долго анализировал мир через улики, что забыл, как смотреть на мир через её глаза. А теперь этих глаз больше не было.       Он попытался сделать вдох, глубокий, полный вдох, которым он обычно прочищал свой мозг. Но воздух не шел. Грудь сдавило так, словно на ней легла вся тяжесть океанариума.       — Ты была права, Реджина, — прохрипел он, прижимая ладонь к тому месту, где покоилось её сердце всего минуту назад. — Я не могу дышать... без тебя.       Он лежал на ступенях, на которые падал первый снег ноября 2015 года, и впервые в своей жизни великий детектив не знал, как решить эту загадку. Он больше не мог дышать. Он умер вместе с ней, оставив после себя лишь холодное, неподвижное тело, которое не знало, как существовать в мире без своей единственной константы.

***

      Ноябрь 2003 года был в Лондоне на редкость щедрым на чудеса. Вечер окутал район их первой квартиры мягким синим сумерком, когда с неба, вопреки всем прогнозам, повалил густой, тяжелый снег. Это был первый настоящий снегопад того года, чистый, ослепительно белый, мгновенно превративший старые кирпичные стены и припаркованные кэбы в сказочные декорации.       Реджина выскочила из подъезда первой. На ней была уютная коричневая зимняя куртка и тот самый длинный ярко-красный шарф, который она наспех обмотала вокруг шеи несколько раз. Концы шарфа забавно развевались на ходу, а на темно-коричневых кудрях уже начали оседать первые крупные снежинки. Шерлок шел следом, в своем неизменном темном пальто, но с необычно взбудораженным блеском в глазах. В то время он еще не был тем холодным «машиноподобным» детективом; он был просто Шерлоком - молодым, дерзким и безнадежно влюбленным в женщину, которая сейчас с громким смехом загребала пригоршню пушистого снега.       — Шерлок, берегись! — звонко крикнула она. Первый снежок угодил ему прямо в плечо, рассыпавшись белой пылью по ткани пальто. Шерлок замер, картинно приподняв бровь.       — Статистическая вероятность того, что ты попадешь второй раз при таком векторе ветра, крайне мала, Реджина, — произнес он, но в его голосе уже слышалась азартная улыбка.       — Оставь свою логику для лаборатории! — Реджина, утопая сапожками в свежем сугробе, запустила еще один снежок, который лишь чудом пролетел мимо его головы. — Ты просто боишься проиграть!       — Я? Боюсь? — Шерлок стремительно наклонился, его длинные пальцы мгновенно сформировали идеальную белую сферу.       Через минуту на тихой улице развернулось настоящее сражение. Они бегали вокруг фонарных столбов, прятались за выступами зданий и смеялись так искренне, что редкие прохожие невольно улыбались, глядя на эту красивую пару. Реджина, чьи карие глаза горели лихорадочным огнем, была быстрее, а Шерлок брал точностью расчетов. Красный шарф Реджины мелькал среди белых хлопьев, как яркое знамя их общего счастья.       В какой-то момент он поймал её за руку прямо у входа в дом. Потянув её на себя, он не рассчитал силу на скользком тротуаре, и они оба повалились в глубокий, нетронутый сугроб.       Реджина лежала на спине, тяжело и радостно дыша, чувствуя, как холод пробирается через куртку, но тепло внутри перекрывает всё. Шерлок навис над ней, опираясь на локти. Его лицо было совсем рядом, раскрасневшееся от бега, снежное и удивительно живое.       — Ты проиграла, — прошептал он, и его дыхание облачком пара коснулось её губ.       — Зато я счастлива, — ответила она, переплетая свои пальцы с его ледяными руками. — Посмотри, Шерлок. Весь мир стал белым. Первый снег. Как будто мы начинаем всё сначала.       Он не ответил. Он просто смотрел на неё — в этом 2003 году, когда до страшной осени 2015-го было еще далеко. В этот момент не существовало ни дел, ни чертогов разума. Была только она, красный шарф на белом снегу и карие глаза, в которых отражалось всё его будущее.       — Я запомню это, — вдруг серьезно сказал он, касаясь её щеки. — Первый снег. Ты и я.       Реджина притянула его к себе за лацканы пальто, и их поцелуй на вкус был как морозный воздух и обещание никогда не отпускать друг друга.