Свет фонаря

Шкаф издевательски скалит полупустые полки. Особенно удручает вид крючков для верхней одежды. Да, стоило подумать лучше перед тем, как отдавать свою единственную взятую сюда куртку. Не то что бы он жалел, определённо, нет, Лену она точно была нужнее, как и джинсы с футболкой, потому что то, в чём он пришёл, Гейл отказывался больше считать одеждой. Просто, ну, это всё никак не отменяет того факта, что сейчас Гейл растерянно стоит напротив шкафа. Ситуация… неприятная. Он собирался выйти на улицу за кофе и сигаретами, но там капает дождь, а у него из чего-то, напоминающего верхнюю одежду, только толстовка с ещё немного влажным капюшоном. Кроссовки тоже не до конца высохли, но тут, по крайней мере, у него есть альтернатива. Просто повезло. В тот день он был в ботинках, а кроссовки потом забрал из спортзала, в который как раз закончился абонемент. Делать особо нечего. Гейл выходит на улицу, чувствует на своей коже холодную влагу и ветер и недовольно бормочет себе под нос. Ради всего святого!.. План резко меняется. Вместо магазина и кофейни он, ссутулившись и сложив руки на груди в попытке сохранить тепло, поворачивает в ту сторону, где вроде бы был какой-то магазин одежды. Хорошо хоть догадался забрать из кармана свой бумажник. В принципе, не так плохо. Если бы не было сыро и холодно, было бы даже хорошо. Всё равно сам собирался купить себе что-то потеплее, потому что – как там говорил тот парень из телека, которого так любила мама, – зима близко и всё такое. Как и всё, что находится в пределах этого квартала, магазин доверия не вызывает. Гейл раскачивается с пятки на носок на пороге, даже заставляет себя войти и пройтись вдоль вешалок, но его внутренний взгляд уже предвзят, так что минут десять спустя он сдаётся, вызывает такси через приложение и ещё десять минут (под слегка напрягающим взглядом продавщицы) бесцельно перебирает одинаковые серые свитера, ожидая машины. Неловко, но самую малость. Не ждать же, дрожа, под дождём. – Ох, и занесло же тебя, парень, – говорит таксист с неожиданно сочувствующим видом, когда Гейл загружается на заднее сидение и захлопывает за собой дверь. – А? – Хотя повезло ещё, что телефон на месте и обувь. И куртку-то тоже, смотри-ка!.. Постепенно до Гейла доходит, что таксист решил, что его ограбили на одной из неблагополучных улиц. Ну, в какой-то степени?.. – Не, – хмыкает он, – куртку я сам отдал. Одолжил… эээ…. другу. Остаток поездки проходит в тишине, Гейл смотрит в окно, где постепенно те самые улицы сменяются другими. Машина катится к торговому центру, одному из многих, одному из тех, где можно купить что угодно. Нужно что-то знакомое, простое, что-то, где ему не придётся задаваться вопросом, насколько добровольной была передача вещей в магазин. Потому что, с высокой долей вероятности, предположение таксиста вполне могло быть верным, окажись удача к Гейлу чуть менее благосклонной. Вещи он выбирает механически, без примерки, ориентируясь только на размер и внутреннее «ну, вроде нормально». Возможно, добравшись наконец до основной части своего гардероба, он поймёт, что обзавёлся точными двойниками каких-то старых вещей, но кому до этого какое дело? Самое главное, что спустя пару часов он снова выходит на улицу и уже не ёжится от порывов ветра, а вполне гордо поднимает подбородок, потому что горло надёжно защищает воротник свитера и шарф. Шарф красно-золотой, немного выбивается из серо-чёрно-синей гаммы. Красно-золотой просто потому, что… ну, а почему нет? Со здоровенными пакетами в руках он кое-как добирается до дома, швыряет их, не разбирая, прямо на пол в прихожей и тут же уходит снова. Кофе сам себя не выпьет, сигареты тоже из магазина не телепортируются. В этот раз кофе лучше, чем в прошлый, и хорошее настроение толкает зайти в книжный. Совершенно не из-за того, что он может кого-то там увидеть, нет, ему просто бывает скучно долгими ночами и было бы неплохо что-то почитать. Работа не работается, скоро будут звонить из офиса и подгонять, однако это тоже Гейла не сильно волнует. Раз сегодня и так получился день покупок, то почему бы не добавить к списку пару-тройку книг. Те унёс Лен (с круглыми недоверчивыми глазами и миллионом «О боже, спасибо! Я всё прочитаю и верну, спасибо!», совершенно игнорируя Гейлово «Возвращать не нужно, это тебе, я там всё уже видел»), а жить в квартире совсем без книг Гейлу теперь неуютно. Сначала он думает о том, что вообще не должен пытаться привнести уют в своё временное жильё, но потом решает не думать. Вообще. У него получается. Среди книжных полок дрейфуют только пыль и люди, он немного расстраивается, но только немного. Он решительно не собирается работать в ближайшие дни, поэтому проходит мимо отдела с медицинской литературой и хватается за любые другие книги, ориентируясь в первую очередь на обложки. Половина имён на них не знакома, зато попадается парочка многообещающих аннотаций, и их он уносит с собой. Дома книги отправляются на свободное сидение дивана, слева от того места, где обычно сидит Гейл. Книжную полку, которой так и не нашлось своего места в гостиной и которая продолжает раздражающе маячить прямо посреди комнаты, он игнорирует как факт. Пусть остаётся памятником его импульсивности, не больше. Следующие несколько дней он старательно пытается жить тем, что называют «нормальной жизнью». То есть, вставать по утрам, не забывать про приёмы пищи, читать книги и выходить на прогулки, а не запираться в четырёх стенах. Пару раз он даже делает то, чего не делал очень и очень давно – идёт в кинотеатр и покупает билет на ближайший сеанс. В первый раз эти два часа проходят даже неплохо, на экране показывают боевик с красочной графикой, а вот второй можно назвать неудачным: фильм оказывается французской комедией, и Гейл уходит из зала уже через полчаса. Работать он по-прежнему не работает, но сам только пожимает плечами в ответ на робкие попытки совести подтолкнуть его в сторону ноутбука. В конце концов, он сказал Лену, что в отпуске. Почему бы не сделать это утверждение правдой? Хотя бы на несколько дней. Ещё он готовит и даже находит в этом процессе своеобразную медитацию, хотя всё равно не рискует сильно доверять себе и по-прежнему практически ежедневно пользуется услугами доставки. В четверг Гейл возвращается вечером после очередной вылазки и останавливается, не дойдя до подъезда каких-то жалких нескольких метров. Домой отчего-то не хочется. На улице на удивление тихо, хотя и холодно, и сухо. Температура наконец опустилась ниже нуля, все лужи и грязевые озёрца прихватило льдом, хрустящим под толстой подошвой. Солнце низко, уже по-зимнему прозрачное, несмотря на то что до конца календарной осени ещё почти полмесяца. Кажется, это можно назвать хорошей погодой. Гейл тратит две сигареты, стоя на месте в раздумьях, хмуро кивает редким прохожим, которые, кажется, уже признают его за соседа, а потом вдруг моргает и обнаруживает себя уже в пути. Ноги сами тащат его по улице, в знакомую сторону. Он рад увидеть Лена только потому, что за последние дни общался в основном только с продавцами и курьерами. Он продолжает твердить это себе даже тогда, когда видит Лена издалека и сразу же чувствует на губах улыбку. Лен выглядит недоверчивым и почти напуганным: смотрит круглыми оленьими глазами, едва дышит, как будто в любой момент готов убежать. Гейлу странно, но Гейл улыбается ещё шире, подходит ближе и видит, как это выражение меняется на робкую улыбку. – Привет, – говорит Гейл немного неловко, засовывая руки в карманы. – Занят? – Нет, только пришёл. Произносить это вслух ещё более неловко, так что Гейл просто неопределённо кивает в сторону. Лен – удивительно – его понимает, смущённо кивает, и вот они оба уже бредут куда-то вместе. Впрочем, куда-то – не то выражение. Оба прекрасно понимают, что ноги ведут их в дом Гейла. Ведут молча. Дома медленно проползают мимо, как и остаточные солнечные лучи, вроде бы золотые и оранжевые, но всё равно какие-то жидкие, как разбавленные. Остатки, наверное, закату скоро конец. Гейл не хочет – хочет, – но косится влево, на сосредоточенное лицо Лена. Он бледен, как в прошлый раз, но в остальном выглядит, э, нормально? Трудно судить, но движения вроде бы не скованные, хотя кто знает, сколько ещё не сошедших синяков скрывает одежда. – Классный шарф, – говорит Лен тихо, когда молчание становится слишком густым. – А? А, да, спасибо… Гейл прочищает горло и один раз резко встряхивает головой, пытаясь поставить мозги на место. Он не берётся судить о том, насколько у него получилось, но из слабо затянутого хвоста выбиваются волосы. Он оставляет всё, как есть. Сегодня, видимо, какой-то особенный день, потому что в подъезде горит свет. Они поднимаются, видя каждую ступеньку, входят в квартиру. Лен разувается, ставит свои кроссовки уже почти на привычное место, а Гейл уже сбрасывает свою верхнюю одежду куда-то в угол и скрывается на кухне. Открытие: Лен в гостиной смотрится уже привычно, как будто всегда там был. Он сидит на диване, на том месте, где обычно сидит Гейл, и кончиком пальца скользит по обложке одной из брошенных туда недавно книг. Это заставляет Гейла вспомнить. – Как книги? – спрашивает он и умудряется поставить обе кружки с чаем на кофейный стол, не расплескав ни капли. – Что-то успел прочитать? Лен подпрыгивает, скрипнув пружинами: – Да! Все! – Сколько там прошло? Пять дней? Неделя? Гейл не строил никаких ожиданий, но он впечатлён. Лен поворачивается к нему, нервно прикусывает щёку. – Я бы взял их с собой, но не знал, что… Он отодвигает книги в сторону и берёт свою кружку в руки. – Кстати, тебе не нужно возвращать книги, – говорит он снова. – Можешь оставить себе. – Но… – Лен осекается, а затем вдруг, словно решившись, твёрдо смотрит Гейлу в лицо. Тот не может игнорировать тот факт, что его скулы окрашиваются в светлый розовый оттенок. – Я знаю, что они были новыми. Ты солгал. Никакой коллега их не одалживал, не так ли? Гейл пожимает плечами, стараясь удержать на лице прежнее расслабленное выражение, и надеется, что, по крайней мере, покраснел не сильнее Лена. – В таком случае, ты тем более должен знать, что возвращать их не требуется. – Почему? Гейл снова пожимает плечами. – Тебе же нравится Саммерс. Просто… не думай об этом. Лен качает головой. – Я должен вернуть тебе деньги. Ни один из них так и не двигается с места. Спустя какое-то время Лен тоже берёт в руки кружку, отпивает глоток, но по-прежнему молчит. Взгляд Гейла то и дело обращается к нему, поэтому он пытается занять его чем-то, отправляет блуждать по комнате. В конце концов он не выдерживает этой тишины. – Когда я подошёл сегодня, ты выглядел очень… как будто меня не должно было там быть. Почему? Лен смущённо улыбается и опускает взгляд. – Я приходил сюда недавно, хотел как раз вернуть книги и куртку, звонил в дверь, стучал, но ты не открывал и я подумал, что тебя не было дома или… Он затихает, не договорив, и Гейл понимает две вещи: во-первых, он не догадался обменяться телефонами, во-вторых, в это загадочное «или» Лен верит больше. Совершенно напрасно, кстати. – Когда это было? – Э, позавчера? Да, позавчера. Часов в восемь. Гейл фыркает. Дурацкая ирония. – Я вернулся домой в восемь пятнадцать. Был в кино. Лицо Лена вспыхивает восторженной заинтересованностью, и продолжение о том, как разочарован он был, глохнет где-то в глотке Гейла само по себе. Вместо этого он вспоминает свою первую попытку, боевик, и выдаёт своё приятное удивление графикой. Лен слушает с той же улыбкой-солнцем, впитывает эмоции, как губка, и к концу короткого монолога Гейла складывается впечатление, что фильм смотрел он. – Как круто! Сто лет в кино не был! – Почему? – хмурится Гейл. Лен немного сникает. – Да как-то… всё не до того, то времени нет, то сил, – говорит он и отмахивается. – Хочешь сходить? Гейл устал. Все эти попытки привести распорядок дня в порядок в надежде, что нормальный сон вернётся в режим сам собой, оказались полной хернёй, потому что он как просыпался в кошмарах по четыре раза за ночь, так и просыпается. У него немного гудит голова и хочется ещё один стакан кофе. Однако каким-то неведомым образом Гейл вытягивает телефон из кармана, открывает расписание ближайшего кинотеатра и смотрит, на что можно сходить прямо сейчас. Жизнь – сука – любит поиздеваться, потому что через полчаса начинается последний на сегодня сеанс. И что же на нём будет? Французская комедия. На французском. С субтитрами. Он отчаянно надеется, что Лен сморщит нос и предложит выбрать другой день, но его лицо, напротив, озаряется улыбкой и он почти выхватывает телефон у Гейла из рук, чтобы прочитать про фильм подробнее. По одному только выражению его лица, не дожидаясь вербального вердикта, Гейл понимает, что в кино они идут. – Ой! – вздрагивает Лен в прихожей. – Твоя куртка… прости, я машинально надел, не подумал, я… – Забей, – отмахивается Гейл, только сейчас замечая, что это действительно та самая куртка, которую он одалживал ему в прошлый раз. – Отдашь потом, не замерзать же сейчас на улице. Кстати, кажется, это первый раз, исключая встречу в книжном, когда Гейл видит Лена одетым почти по погоде. Не хватает только шарфа или свитера, в общем, чего-то, что закрывало бы шею. Гейлова кожаная куртка на его плечах прямо болтается, однако ему идёт. Возможно, даже больше, чем самому Гейлу. Никакой крутости она ему, конечно, не добавляет, наоборот – в ней Лен кажется ещё более хрупким и тонким. Гейл хрустит зубами, понимая, что с «работой» Лена это принесёт ему только ворох проблем. Но как она на нём смотрится!.. Когда они выходят на перекрёсток, там почти безлюдно, и Лен останавливается, поднимает к тёмному небу лицо и прикрывает веки. Серебристая тень его вздоха срывается с губ и поднимается, бледнея и ширясь. Гейл зависает, моргает и через несколько долгих минут сам отворачивается к небу, но перед глазами продолжает стоять молочно-светлый на контрасте профиль с мягкой линией челюсти. Он не сразу замечает, что от неоднородного тёмного полотна над головой отделяются и медленно планируют вниз крошечные белые звёзды. Он поднимает руку, ловит одну из них кончиком пальца, и она тут же обращается водой. – Первый снег, – бормочет он, поворачивая ладонь тыльной стороной вверх. Лен открывает глаза, видит снежинки и улыбается так ярко, что только бог знает, почему весь этот снег мгновенно не становится паром. – Красиво, – выдыхает Лен. Гейл не может не согласиться. – Я редко когда успеваю увидеть первый снег, – говорит он. – Особенно вот так. – Почему? – Лен любопытно наклоняет голову и становится похож на воробья. – Целыми днями за работой. То в офисе, то дома. Так не замечаешь, как проходит жизнь. – Зато сейчас можешь насладиться, м? На то и нужен отпуск, правильно? Гейл хмыкает, но согласно кивает. Да, чёрт возьми. На то и нужен отпуск. Они наконец отрываются с места и идут вдвоём, иногда соприкасаясь плечами, по полупустой улице, а первые снежинки кружатся, залитые желтоватыми взглядами редких фонарей. Этот вечер, уже почти перетёкший в ночь, кажется Гейлу таким прекрасным. Что вообще могло бы его испортить?..