Свет фонаря

Лену одновременно тепло и холодно. Холодный воздух целует в шею, стекает под куртку, шевелит волосы на загривке. А тепло медленно-медленно, как очень густой мёд, разливается где-то внутри, цепляется за рёбра, ползёт по груди. Крошечные снежинки не долетают до земли, не выдерживают дыхания города, тают в полёте, но всё равно красиво. Лен идёт, бездумно переставляя ноги одну за другой, и впервые за последние дни хочет улыбаться по-настоящему. Если бы он только знал, что Гейл появится именно сегодня, то ни за что на свете не надел бы его куртку. Но вечером он торопился, спешил и даже не обратил внимание, что именно Рикки набросил ему на плечи со словами «Так ты точно заработаешь!» И вот. Заработал – как минимум удивлённый взгляд и усмешку, спрятанную в уголках тонких губ. Как максимум – вот этот тихий тёмный вечер. И кино. Сердце так крепко колотится о рёбра, будто он пытался поставить новый мировой рекорд по бегу или поднялся на десять этажей за две минуты, и с каждым ударом по телу всё дальше разносится тепло. Лену это не нравится. Вернее, ему нравится, и это хуже всего. Он обманывает себя, наслаждается, отвлекается, улыбается, как идиот. Так трудно держать в голове, что это не дружеская прогулка и уж точно не чёртово свидание, а… Нет. Он уже обещал себе, что никогда не наступит на эти грабли снова. Почти уже наступил. Прямо-таки занёс ногу, наивный придурок, как обрадовался, стоило этому парню появиться в поле зрения! Потому что уже успел подумать, что тот не захочет больше видеть после… обстоятельств последней встречи. Стоял под дверью с его вещами в руках, тыкал в звонок и нервно теребил шнурок худи. Лен останавливается, улыбка сама сходит с лица. – Ты мне не заплатил, – говорит странным, будто не своим голосом. Он хочет, чтобы этот парень вспомнил, с кем имеет дело. Ждёт, что он как-то отреагирует: презрительно скривится, сплюнет и откажется, либо ухмыльнётся, заплатит и воспользуется услугой. В первом случае Лен пожмёт плечами, сожмёт до боли пальцы, чтобы не треснула маска на лице, скажет, что быть ничьим бесплатным другом он не нанимался и зашагает под свой фонарь, ночь только началась. Во втором его наконец отпустят дурацкие грёзы о несбыточном, розовые очки сломаются, пусть и стёклами вовнутрь, зато он усвоит, что таким, как он, звёзды не светят. Он не до конца понимает, какой из двух вариантов причинил бы ему меньше страданий, но знает, что при любом из них сможет вернуться обратно в свою не слишком цветную и приятную, предсказуемую жизнь, пусть и со вкусом горечи на языке. Он снова будет видеть мир таким, какой он есть – без принцев из разваливающихся квартир с пустыми книжными полками посреди гостиной, которые смотрят на мальчиков на час из подворотни и думают о них всерьёз. Лен ждёт, безразличным взглядом уставившись куда-то вперёд, в конец улицы, где виднеются силуэты редких прохожих и медленно покачиваясь с пятки на носок. А Гейл… из двух совершенно очевидных Лену вариантов он выбирает третий. Свой. – Точно, извини. – Он тоже останавливается, достаёт бумажник из внутреннего кармана, отсчитывает три купюры, а потом говорит совершенно спокойно: – Сеанс через пятнадцать минут, нам стоит поторопиться. Кстати, ты заметил, что фильм будет на французском? Лен смотрит на деньги в своей руке. Они кажутся как никогда лишними. Он поднимает взгляд, видит, как Гейл прибавляет шаг, и понимает, что пошёл бы с ним и бесплатно. Это плохо. Он сворачивает три сотни трубочкой, суёт их в карман и несколькими прыжками догоняет Гейла, а сам думает, что сегодня точно вернёт ситуацию в правильное русло, раз тот отчего-то тормозит. На ночные сеансы никто не ходит, они почти со стопроцентной вероятностью будут одни или почти одни в зале, в темноте, на протяжении почти двух часов… Да, сегодня он определённо со всем разберётся. – Да, заметил, – говорит он, догоняя Гейла в два прыжка. Принятое решение волнением стоит в горле, торопит ноги. – Это не проблема, я говорю по-французски. Гейл удивлённо косится на него, поднимает брови. – Серьёзно? Где научился? Это круто! – В школе, – пожимает плечами Лен. И добавляет зачем-то: – Я хорошо учился. И когда-то даже мечтал поехать в Прованс, прогуляться по Арлю, попрактиковать язык с носителями… Что ж, практики языка в его жизни действительно стало хоть отбавляй, жаль только, что к французскому она имеет мало отношения. Гейл улыбается и даже издаёт смешок, однако это не звучит издевательски. Лен тоже негромко фыркает. – Я только испанский знаю. Французским всё хотел заняться, но так и не сложилось. – Тоже в школе? – Ну… – Гейл мнётся, усмехается и касается ладонью затылка. – Отчасти. То есть, да, в школе тоже, но нормально говорить начал только на языковых курсах в Барселоне. Впереди показывается светящееся здание кинотеатра. До него всего ничего – два пустых перекрёстка, и Лен чувствует, как Гейл неосознанно ускоряет шаг. Он тоже, но вдруг замечает в той же стороне две фигуры. Две знакомые фигуры. Лен резко останавливается. Не заметили же? Не должны были, расстояние слишком велико, а они с Гейлом как раз попали в тёмную зону, а рядом, слева, какой-то переулок, если свернуть прямо сейчас, то можно успеть, выйти на соседнюю улицу или как минимум переждать, пока пройдут… – Идём! – восклицает Лен и тут же обрывает сам себя, оглядываясь и убеждаясь, что прозвучало это не слишком громко, хватает Гейла за локоть и тянет за собой, в ещё большую тень. Но не ожидает, что Гейл окажется таким… неуступчивым? Неподатливым? Несколько секунд Лен практически висит на его локте, упираясь обеими ногами в землю. – Что случилось? – недоумённо хмурится Гейл и оглядывается. – Ты чего? – Идём! Эти двое ещё далеко и всё ещё не заметили. Будет забавно, если это вообще не они, но Лен не склонен рисковать. Он нервно переводит взгляд с Гейла на дорогу и ещё раз на пробу пытается сдвинуть его с места, на этот раз тот почти поддаётся и нехотя делает один шаг. – Мы почти дошли, – говорит он. – До кинотеатра рукой подать. – К чёрту кинотеатр! – Но ты так хотел посмотреть этот фильм… – Гейл замечает его очередной нервный взгляд, снова оборачивается и, наконец, замечает. – Знаешь их? Лен качает головой слишком быстро и буквально видит, как в момент тяжелеют брови Гейла. Вопреки здравому смыслу, он шагает обратно. Видно, очень хочет в кино… Лен рычит сквозь зубы и топает ногой, а потом понимает: бесполезно. Остаётся только идти с ним рядом и пытаться слиться с темнотой. Шаги у Гейла твёрдые, уверенные, внушающие надежду на то, что за его плечом удастся остаться незамеченным. А что, плечи у него что надо, и рост подходящий, почему бы и не… Когда расстояние становится меньше десяти метров, Лен опускает лицо и задерживает дыхание. Сердце так колотится, что его биение дрожью отдаётся в пальцах. И ему, разумеется, не везёт. Видит их лица в тот же момент, в который они видят его. Ещё целую секунду после пересечения взглядов Лен молча неистово надеется, что его не узнают, но… На лице Джо медленно растекается знакомая ухмылка, он пихает напарника локтем в бок, но тот уже и сам уже остановился, вытянулся, как гончая на охоте. Хотя слово «легавая» подходит больше. – Ух ты, смотри, Мик, кто у нас тут, – тянет Джо. – Только о тебе вспоминали. – Привет, – выдавливает Лен, изгибая сухие губы в подобии улыбки. Он неосознанно придвигается к Гейлу: пусть увидят, что он не один, пусть поймут, пусть сегодня будет хороший день и этого хватит. Гейл и сам будто не против, не просто позволяет, но сам касается своим плечом его, и от этого жеста становится чуточку легче. – Что-то случилось, офицер? – спрашивает он глубоким низким голосом. – Как раз разбираемся, – дёргает плечом Мик и указывает подбородком на Лена. – Работаешь? – Нет, – качает головой Лен, зная, к чему всё идёт. – Мы гуляем. Пока ничего не происходит, но он уже чувствует, что просто не будет. Слишком знакомыми ухмылками обмениваются эти двое, и Лен делает глубокий вдох, чувствуя сухое острое раздражение в животе. Какого чёрта это обязательно должно было произойти именно сегодня? Какого чёрта его вообще понесло в этот кинотеатр, будь он неладен трижды? Сидели бы, как всегда, у Гейла в квартире, отработать свои деньги он смог бы и там. Но нет, ему нужно было вспомнить, как долго он не смотрел фильмы в большом зале, на большом экране и с ведром попкорна на коленях. Стоит того попкорн, м? Особенно тот, что ты не попробовал. – Знаем мы, как ты гуляешь, – фыркает Джо и демонстративно смахивает несуществующую пылинку с металлического значка на левой стороне груди. – Двадцатка, да? В курсе, что это незаконно? Поехали-ка с нами. Да почему сейчас?! – Я не работаю, – всё равно спорит Лен, упрямо сжимая челюсть. Странно, но так это и ощущается. Несмотря на деньги, жгущие карман, несмотря на всю эту нелепую историю, на начало их знакомства, несмотря на всю его паршивую жизнь, эти встречи с Гейлом не ощущаются, как работа. И это тоже плохо, от этого тоже нужно избавиться, но позже. Хуже всего то, Гейл стоит рядом и всё это видит. Хотел, чтобы он вспомнил, с кем связался? Как будто прошлого раза было мало, господи… – Не заставляй меня доставать наручники, – закатывает глаза Мик. Патрульная машина наверняка стоит за кинотеатром. Они всегда оставляют её там, пока ходят и трясут деньги с местных барыг и владельцев мелких магазинов. Или пока ищут, чем развеять свою скуку… Выбора тут немного. Если честно, скорее всего, его нет совсем. За крышу копам Фил платит не только деньгами, и все уже знают, что дешевле – во всех смыслах – не упираться и не спорить, иначе прилетит со всех сторон. Плечи опускаются. Лен выдыхает, кивает и поворачивается к Гейлу, чтобы извиниться, но тот не смотрит на него. Гейл занят. Испепеляет Джо взглядом. – Скажите, офицер, – цедит он, – разве мы что-то нарушили? – Гейл… – Вот в участке и проверим. Этот мальчик шлюха, – грубо говорит Джо. – В этой стране проституция незаконна, слышал об этом? Лен вздрагивает и мотает головой, глядя на Гейла. Не хватало ещё ему себе нажить проблем, только не из-за него. Всё равно в любом случае не произойдёт ничего из того, чего он не переживал бы к этому моменту. – А, ты ему что, уже заплатил? Верни человеку деньги, – говорит Мик, чуть толкая Лена в плечо, и снова обращается к Гейлу. – Ты уж извини, прогуляйся вниз по улице, подцепишь кого ещё. Лен уже нашёл и сжимал в пальцах свёрнутые деньги. Он протягивает их Гейлу, разминая язык зубами. – Извини, – говорит он. – Хорошо тебе провести время. Гейл не спешит забирать, и Лен, подождав секунд десять, пытается силой втиснуть их ему в руку, но не может, и поворачивается к Джо. Тот выглядит довольным донельзя и подмигивает, поймав взгляд. Снег больше не падает. На плечах форменных синих рубашек, в недостатке освещения выглядящих чёрными, не видно ни звёздочки. Ветер затих, но по ощущениям стало холоднее. Выпить бы. Пиво или что покрепче в таких ситуациях обычно очень кстати. Легче не думать, проще отключаться. Но ничего, утром Рикки отпоит его каким-нибудь портвейном или своим любимым джином со льдом и колой. Джо отступает на шаг и повелительно машет рукой, Лен, стараясь смотреть только перед собой, шагает за ним. Однако он недооценил Гейла. – Он никуда не пойдёт. Его пальцы оборачиваются вокруг запястья, и Лен замирает, взгляд удивлённо опускается вниз, а затем взлетает вверх. Копы замирают. Несколько мгновений висит тишина, в которой каждый пытается понять, не подвели ли его уши. А Гейл продолжает невозмутимо держать Лена за руку и так же невозмутимо разминает шею. На Лена накатывает паника. Этот дурак что, совсем не понимает, что делает? У Джо и Мика на чёрных кожаных поясах кобура с табельным и здоровенные дубинки, а ещё наручники и электрошокер. Крайне... знакомая вещь. А вокруг ночь, тишина и очень удобная подворотня буквально под боком. – Нет, я пойду! – восклицает Лен поспешно и отшатывается, но запястье из надёжной хватки не выскальзывает. – Всё хорошо, я пойду! Иди в кино один, я… поговорим позже, да? – Да, мы очень хорошо проведём время, – напряжённо хмыкает Джо. – А ты лучше не встревай, парень, если не хочешь, чтобы мы тебя обыскали. Вдруг ещё найдём чего. Впечатлённым Гейл не выглядит. Напротив, мрачнеет ещё больше, двигает челюстью вправо. Лен отчётливо слышит щелчок и чувствует, как в напряжении сгущается воздух между ними четверыми. – Ты хочешь пойти с ними? – спрашивает Гейл, испытующе глядя на него. Лен моргает. Какая нахуй разница? Я не хочу, чтобы у нас с тобой были проблемы! Он почти говорит это вслух, но вовремя прикусывает язык. Надо бы сказать да, разумеется, я просто суперски проведу время, но так откровенно лгать не выходит. – Я пойду, – повторяет он вместо этого и старается придать голосу уверенности. – Всё нормально. Гейл не ведётся. Вглядывается ему в зрачки, хмыкает и обращается к Джо. Слова отливают металлом и сжатым сдерживаемым гневом. – Он этого не хочет. – Он шлюха. Какая блять разница, чего он хочет? Пальцы на запястье Лена на мгновение сжимаются сильнее, но всё ещё недостаточно сильно, чтобы наделать синяков. – Это не имеет значения. – Гейл звучит так, как может звучать только тот человек, который изо всех сил пытается оставаться вежливым, но терпит неудачу. – Его желание первостепенно. Им точно отобьют почки. Лен изо всех сил цепляется за эту мысль и игнорирует другую. Не время думать о той приятной тёплой дрожи, которая прокатилась от груди во все стороны, стоило прозвучать этой фразе. Судя по лицам копов, они теряют терпение. – Какого… – Не слушайте его! – Лен выдёргивает руку и встаёт перед Гейлом, стараясь отпихнуть его в сторону. – Он не местный, не представляет, что несёт. Я иду, иду. Гейл вздыхает и с обидной лёгкостью одной рукой отодвигает его обратно. – Отойдём, офицер? Джо ухмыляется, явно предвкушая лёгкие деньги или возможность покрасоваться властью, велит Мику остаться с Леном и расслабленной походкой следует за Гейлом. Они останавливаются в нескольких метрах впереди, смотрят друг на друга с зеркальным вызовом в глазах. Гейл выше. Лен ничего не может с собой поделать, тянет шею, поднимаясь на носки и пытаясь расслышать хоть слово. От напряжения сводит колени, волнение сжимает внутренности в кулак. Как, чёрт возьми, Гейл собирается разрешать эту ситуацию? Он не отсюда, он никого не знает, да у него наверняка даже денег столько не найдётся, сколько Джо сейчас заломит за это! А он заломит, из принципа, Лен знает. Но главный вопрос: зачем, блять, ему это вообще нужно? Размышления над этим он откладывает на потом, на более безопасное и приятное время. Не тогда, когда он стоит на холодной тёмной улице и до рези в глазах вглядывается в тревожный странный разговор. Эти двое говорят негромко, звуки их разговора теряются в воздухе. Вернее, говорит в основном Гейл. И, странно, но с каждым его словом ухмылка на лице Джо меркнет всё больше. А потом Гейл достаёт из кармана телефон, и она исчезает совсем. Что? Экран светится, но с такого расстояния и ракурса не видно, что там. Джо, едва заглянув в него, вскидывает голову и отступает на шаг, быстро кивает несколько раз и, судя по движению губ, уже не смеётся, не хмыкает. Бормочет. Кивает снова, затем качает головой, нервно смеётся. Лен недоверчиво щурится. Гейл, напротив, сама серьёзность, говорит что-то снова и протягивает руку. Что? – Какого хера? – тихо спрашивает Мик. Лен бы рад ему ответить, но не может не только потому, что вопрос явно адресован самому себе, но и потому, что сам понимает тут примерно нихрена. Джо пожимает протянутую ладонь, улыбается как-то заговорщицки и произносит… Этой реплики тоже не слышно, но, очевидно, с выбором слов он ошибся. Потому что в следующую секунду кулак практически сбивает его с ног. От неожиданности Лен вздрагивает и вскрикивает. Сердце рушится с огромной высоты, забирая с собой дыхание. Какого… Им обоим точно конец, боже, их нашинкуют тонкими слайсами. – Какого хера! – орёт Мик и хватается за кобуру. – Я тебя!.. Лен не успевает сообразить, как ноги уже бросают его в сторону. Он понятия не имеет, что собирался делать – хвататься за пистолет или просто толкнуть его в плечо изо всех сил, но этого не требуется. Джо вскидывает ладонь в успокаивающем жесте и, шипя и держась за скулу, выпрямляется. – Нет! Всё нормально, – говорит он. Это всё какой-то сон. Лен качает головой и невольно отступает, когда он приближается. На левой щеке медленно наливается краснотой отпечаток. Гейл подходит следом, снова встаёт рядом, и Лен, не отдавая себе отчёта, хватает его за руку. – Что блять нормально?! – Я потом объясню, а пока заткнись, – понизив голос, рычит Джо. Мик недовольно замолкает, но продолжает гневно коситься на Гейла. На Гейла, которому… ну, плевать. На Гейла, у которого глаза кажутся злыми и чёрными. – Как договаривались, – говорит он нажимом. – Извини. Леонард, – цедит Джо сквозь зубы. Лен едва его понимает. Из груди вырывается нервный смех. Это точно какой-то сумасшедший сон. Джо берёт ничего непонимающего Мика за плечо и очень быстро утаскивает за собой на противоположную сторону улицы. Лен отмирает, когда они исчезают, смотрит на Гейла огромными глазами, отпускает его руку и отходит в сторону. Сердце больно бьётся о свою рёберную клетку, шумит кровью в ушах. Гейл подходит, кладёт обе руки на его плечи, клонит голову ближе. – Ты в порядке? – спрашивает он уже совсем другим тоном. Мягче, теплее, от перемены по шее вниз снова сбегают мурашки. Ладони на плечах чуть сжимаются. – Этого больше не повторится. Они отвалят от тебя, обещаю. Глубокий вдох получается только со второй попытки. Лен пробует снова и выпаливает первый вопрос, который приходит в голову: – Что… что он тебе такого сказал? Гейл колеблется несколько секунд, поджимает губы. Лен ждёт, смотрит, и Гейл сдаётся, вздыхает. – Что ты хорошо сосёшь, – говорит он нехотя. – Что? Ты типа… своё несогласие выразил? Но ты даже не пробовал, – бормочет Лен им обоим под нос, всё ещё слишком потрясённый для того, чтобы ставить фильтр на язык. – Серьёзно, давай, я докажу, тебе понравится… Гейл фыркает в ответ и закатывает глаза.

***

Его действительно отпаивают алкоголем. Правда, не Рикки и не джином, а Гейл и вишнёвым пивом. А ещё откармливает горячей пиццей с беконом из круглосуточной пиццерии. Коробка от неё лежит почти на самом краю кофейного столика, рядом бутылки из тёмно-коричневого стекла. Посередине стоит ноутбук Гейла, из него звуками и светом льётся какой-то фильм, первый попавшийся в онлайн-кинотеатре. В кинотеатр они не дошли. Во-первых, на тот сеанс уже не успели. Во-вторых, не особо и пытались, просто постояли на месте, переглядываясь и нервно смеясь, а затем молча развернулись и вернулись домой. То есть, домой к Гейлу, да. Лен смотрит в ноутбук, но не видит, только периодически откусывает от своего треугольника пиццы, обрывает нити моцареллы пальцем и спиной поудобнее приминает подушку. Гейл так и не ответил, как ему удалось. Вернее, он уклончиво сказал, что у них с Джо «нашёлся один общий знакомый», а Лен не настаивал. Не был уверен, что готов к этому. Он даже не был уверен, что вообще правильно понял то, что произошло. Он и сейчас не уверен. Гейл сидит на другой стороне дивана, полубоком и подобрав одну ногу, неотрывно смотрит в экран и почти не двигается. Лен косится на него и искренне надеется, что делает это незаметно. Сейчас он выглядит спокойным и расслабленным, совсем непохожим на того человека, который рычал на двух людей с оружием и полицейскими значками всего час назад. Видимо, в фильме звучит какая-то шутка, потому что его губы мягко изгибаются, из них доносится едва слышный звук «пф», и Лен поспешно отворачивается. Он помнит, что хотел сделать и что обещал. Он всё ещё собирается. Он это сделает. Прямо сейчас, вот только вдохнёт, выдохнет и глотнёт ещё пива, чтобы было не так страшно терять то, чего нет и быть не может, но чего он так хочет, и вообще… Звонок в дверь. Лен вздрагивает и давится глотком, часть пива выливается на подбородок. Он вскакивает на ноги, попутно утирая подбородок кулаком, и напряжённо смотрит в тёмное пространство коридора. Сколько времени потребовалось бы Джо и Мику, чтобы узнать, где живёт неместный дерзкий парень? Гейл тоже поднимается, щёлкает мышкой, останавливая фильм, хмурит брови. По его лицу сразу ясно: никого не ждал. – Не открывай, – тихо просит Лен. Гейл собирается что-то ответить, но в этот момент раздаётся новый звонок, продолжительнее предыдущего, и сразу же за ним следует дробный и громкий стук в дверь, как будто кому-то по ту сторону не терпится переступить порог. Лен останавливается на пороге, крепко сжимая левой рукой деревянный наличник, Гейл, не включая свет в прихожей, приникает к глазку. И в ту же секунду проворачивает как будто оба замка сразу. – Что случилось? – Его голос, одновременно требовательный и высокий от волнения, раздаётся ещё до того, как дверь открывается полностью. – Тебе больно? Лен не понимает, о чём речь, пока с громким рыданием на шее Гейла вдруг не виснет девушка. Лену в полумраке видно только светлые волосы в растрёпанном, почти развалившемся узле на затылке, и судорожно сцепленные руки между лопатками Гейла. Он втягивает девушку в квартиру, одной рукой осторожно и крепко прижимает её к своей груди, а второй закрывает и запирает дверь. Тишину наполняют сдавленные всхлипы и тихое невнятное бормотание. – Мэри, боже, что произошло? Что ты здесь делаешь? Тише, тише, господи боже… Мэри не отвечает, только всхлипывает. Он гладит её по спине, целует в волосы, прижимается к ним щекой. Лен смотрит на это и неловко переступает с ноги на ногу. Сглатывает откуда-то взявшийся комок в горле, отводит глаза, не понимая, что ему стоит делать. Принести стакан воды? Присоединиться к вопросам? Просто стоять и не отсвечивать? – Скажи мне хоть что-нибудь, – снова просит Гейл, – я же с ума сейчас сойду. Как ни странно, это работает. – Всё нормально, – доносится сипло. – Извини, я просто… слишком долго сдерживалась. – То есть ты не?.. То есть всё хорошо? Ты не ранена? Не узнала о смертельной болезни? Не… – Нет, успокойся, котик, – смеётся она и шмыгает носом. – Я в полном порядке. Не больна. Не ранена. Всё хорошо. Только после этого плечи Гейла расслабляются и опускаются, он шумно выдыхает и качает головой. Мэри наконец отлипает от него, вытирает обеими ладонями лицо и снимает куртку, сбрасывает ботинки. Глаза Лена цепляются за небесно-голубой цвет её свитера, очень неуместный и яркий на общем фоне квартиры. Когда она выпрямляется, аккуратно поставив пару мартинсов в уголок, Лен ловит взгляд покрасневших припухших карих глаз. Она вздрагивает и растерянно улыбается. – Привет, я Мэри. – Она взмахивает рукой и оглядывается на Гейла. – Извини, я не думала, что ты не один, я… – Всё хорошо, – прерывает он. – Это Лен… ммм… мой друг. Лен неловко кивает. Вообще всё очень неловко. Гейл всем корпусом повёрнут к Мэри, смотрит на неё обеспокоенным взглядом, между бровей глубокая складка. Он ведёт их всех на кухню, ставит чайник и приносит из гостиной коробку с половиной пиццы и бутылки с недопитым пивом. Одну из них, более полную, Гейлову, сразу хватает Мэри, тянет горлышко к губам, глотает и чуть морщится. Лен сидит на не внушающей доверия табуретке, держась за неё руками, делает вид, что всё хорошо. Гейл перекладывает пиццу из коробки в тарелку, чтобы занимала меньше места, достаёт кружки и чай. Лен не хочет, но замечает, что он не спрашивает, кому какой чай, раскладывает пакетики молча. В постепенно густеющем шуме закипающего чайника Мэри отставляет бутылку и впервые обводит кухню осознанным взглядом. – Ты ничего не изменил, – говорит она тихо. Гейл оборачивается и, хмыкнув, пожимает плечами. – Зачем? – Потом, помолчав, спрашивает: – Тебе лучше? Почему ты мне не позвонила? Здесь опасно ходить в одиночку. Нахуй чай. Лен делает два глотка из своей бутылки, вишня в пиве больше не чувствуется. – У меня в телефоне те же приложения такси, что у тебя. – Мэри криво ухмыляется Гейлу, но в следующую секунду смотрит на Лена с почти извиняющей улыбкой. – Извини, что я так неожиданно свалилась. Даже не подумала, что Гейл может быть не один. Он тот ещё затворник. Как вы познакомились? Лен ёрзает на своей табуретке, жалея, что не ушёл раньше. – Гейл немного заблудился, когда переехал только. Я помог ему найти нужный дом, – прочистив горло, говорит он. Правда очень странно ощущается на языке, почти как ложь. Мэри тихо смеётся, а Гейл издаёт странный звук, но молчит и не спорит, хотя на какой-то момент Лен успел испугаться, что тот расскажет… ну, не правду, потому что правда действительно в плохом ориентировании Гейла на местности, но то другое. Хотя да, звучало бы всё равно странно. Гейл ставит на стол три полных кружки чая, но к ним так никто не притрагивается. Лен и Мэри цедят своё пиво, а Гейл, отщипнув кусочек от корочки пиццы, приваливается бёдрами к кухонной тумбе. Через несколько минут Мэри отставляет пустую бутылку и поднимается, скрипнув стулом. – Мы можем поговорить завтра? Я очень устала. – Конечно. Я сейчас поменяю… – Не нужно, я справлюсь. Постельное бельё всё там же, да? Гейл кивает, вздыхая. Она снова шмыгает, убирает прядь волос за ухо и приваливается лбом к его ключице. Лен чувствует себя очень лишним. Мэри уходит в спальню и прикрывает за собой дверь. Знает, куда идёт. Лена это царапает. Они остались с Гейлом наедине, но он избегает смотреть на него, изучает чёртов клеточный узор на скатерти и считает чаинки, утонувшие в кружке чая. Шесть побольше и две крошечных, больше похожих на пылинки. – Я пойду, – говорит он, встряхнув головой. – Зачем? – вскидывает голову Гейл. – Оставайся. Диван во второй комнате свободен. Мэри… Я не знаю, что случилось, но она умница, ты можешь быть спокоен на её счёт. Диван во второй комнате. Это совершенно не должно вызывать такую реакцию, но Лену хочется огрызнуться. Вместо этого он только сжимает зубы, отворачивается, чтобы Гейл не видел лица, и качает головой, бормочет что-то о том, что ему нужно домой. Лен быстро всовывает ноги в свои кроссовки и застывает перед курткой. Перед курткой Гейла. Первая мысль – оставить её здесь. До дома не так далеко. Если бежать, то вообще не успеешь замёрзнуть. Это такая ложь, что не удаётся обмануть даже собственное внутреннее «я», однако Лен всё равно кивает сам себе. – Потом. – Гейл сам сдёргивает куртку с крючка и всовывает Лену в руки, отвечает ворчливо на вопросительный взгляд. – Там снег вот-вот опять повалит. Сумасшедший? Уже на улице Лен поднимает взгляд к четвёртому этажу. Части его хочется вернуться обратно, отмотать на начало тот неизвестный фильм в ноутбуке, смотреть его, периодически слыша фыркающие смешки Гейла, и чтобы утром он снова приготовил омлет. Домой ему не нужно и даже не хочется. Дома пусто и глухо, но перспектива остаться здесь и, возможно, слышать, как Гейл утешает свою девушку… нет, блять, на это он точно не готов. Вот, почему Гейл ни разу не попытался его трахнуть. У Гейла есть девушка. А Лен… Лен дурак, который увидел в банальных жалости и человечности что-то большее. Ну точно как та псина. Он выдыхает серебряное облако и засовывает руки в карманы.