баллада о неловкой влюблённости в лавандового кота

Кажется, что кости натягиваются, словно струны гитары, когда слишком сильно и долго крутишь колок. Они немного жалобно скрипят, глядишь, вот-вот переломаются. Страшно, наверное, жить такой натянутой струной, когда ты сам по себе тонкий и хрупкий, из кожи и хилых мышц. Один раз Сынмин менял струны на своей старенькой гитаре лет в 12. Обычно это делал отец или знакомый из музыкального магазина, но тут мелкому Мину захотелось сделать это самостоятельно. У него были под рукой несколько обучающих видео, где профессионалы своего дела убедили в том, что ничего сложного в смене струн нет. Сынмин воодушевился и принялся за дело. Успешно снял старые струны, открыл упаковочку с новыми, довольно дорогими и редкими. Мама подарила их на день рождения, потому что учитель по музыке долго и методично советовал эту фирму для достижения благородного и приятного звучания, да и служить должны были долго. Сынмин крутил, и крутил, и крутил. Звук становился всё выше и увереннее, струны сильнее прижимались к тёмно-ореховому грифу. Он затянул их настолько сильно, что лопнули первая, третья и четвёртая. Одна практически попала в глаз, после чего мама не хотела больше оставлять Сынмина наедине с гитарой. Госпожа Ким была наслышана о том, что спорт — довольно травмоопасная штука для подростков, поэтому не повела сына на какой-нибудь бокс или футбол, но музыкальная школа никогда не попадала в этот список калечащих вещей. Ким давно вырос, теперь прекрасно менял струны, определял форму прогиба грифа, умел регулировать анкер, настраивал и чинил другим людям очаровательные инструменты. Парень нашёл своё место в уютном музыкальном магазинчике в центре города и помогал окружающим открывать для себя мир, в котором каждый был способен создавать искусство и соединять свою душу с музыкой. Но теперь он сам чувствовал себя ржавой струной, беспокойной и уродливо бренчащей. После того самого дня, как к ним в два часа дня зашёл один странный парень с родинкой на носу и острыми глазами. Честно говоря, он весь был острым, с виду колким и немного пугающим. И ещё немного симпатичным. Настолько немного, самую малость, что всегда равнодушный и совершенно не падкий на смазливые мордашки Сынмин испытал панику. Сложно было оставаться невозмутимым, когда он услышал высокий и сладкий голос, который попросил показать ему лучшие барабанные палочки и парочку кислотных медиаторов. Пока покупатель вертел в руках цветастые куски пластика, Мин жадно рассматривал каждый миллиметр чужого лица и той половины тела, которую было видно за прилавком. Взгляд скользил по скульптурным скулам, цеплялся за длинные чёрные ресницы, небольшие бледные синяки под глазами. Ох, эти глаза. В них было что-то, что заставляет сжиматься и в панике бежать подальше, потому что чувствуешь себя жертвой, загнанным маленьким зверьком. Когда странный парень снова установил зрительный контакт, Сынмин задохнулся от того, что в двух этих бездонных чёрных дырах летали карамельные искры, приятно волнующие и завлекающие. Покупатель смахнул мешающие волосы, спадающие на лицо, и улыбнулся краешком губ. — Хочу взять эти два, — кивнул на розовый и зелёный медиаторы — и палочки тоже беру. У вас можно расплатиться картой? Верхняя губа немного пухлее нижней, на вид мягкая и бледно-малиновая. Интересно, похожи ли они на малину, которую Сынмин собирает с дедушкой на даче каждый год? Она слегка кислая, но вкусная, из неё получается отличное варенье. Покупатель всё ещё внимательно смотрел, слегка кусал за щёки двумя не мигающими безднами. — Д-да, конечно, сейчас, — залепетал Сынмин, спешно пробивая товары и стыдливо прячась за осветлённой чёлкой. Резко захотелось уйти на склад и пролежать между стеллажами несколько часов, прячась от дневного света и живых существ, переживая свой жалкий кризис. Незнакомец только улыбался хитро, щуря свои кошачьи глаза. Даже сквозь прикрытые веки и пушистые ресницы Сынмин смог поймать разряды и разглядеть мерцание звёздной пыли. Расплатившись, странный парень поблагодарил за помощь, помахал на прощание рукой и дёрнул ручку двери на себя. — Увидимся ещё, милашка, — сказал он как-то хищно и подмигнул. А потом пропал в быстрой и плотной толпе, растворяясь в солнечных лучах, заливающих бетонно-стеклянные улицы. Тогда-то Сынмин и почувствовал, что его начинает крутить и сдавливать. — Палочки забыл…

***

Утро начиналось не с кофе, а с просьбы сменщицы подменить её с обеда в магазине. Рюджин ещё учится в колледже, поэтому, возможно, ей нужно было на учёбу. Но она ещё на прошлой неделе весело щебетала о предстоящем свидании со своим однокурсником в пятницу. Планы у неё были наполеоновские: сделать маникюр, купить что-то миленькое, успеть посмотреть этим вечером футбольный матч, попытаться доделать курсовую по гражданскому праву и успеть до закрытия общежития после гулянки. Сынмин очень радовался, что хоть кто-то может жить эту жизнь на полную катушку, пока он тусил дома после смены, почитывая Хаксли в компании кружки ароматного улуна, или забывался во время игры на гитаре. Он не жаловался, его всё вполне устраивало, но иногда хотелось какого-то эмоционального подъёма, понимаете? Что ж, Вселенная хорошо его расслышала и подарила тот самый подъём. В магазин довольно шумно и активно влетел тот самый пугающий парень, озаряя своей милой маленькой улыбкой пасмурный день и скучающее из-за тишины помещение. Колокольчик жалобно бился об стеклянную дверь, пока посетитель пытался отдышаться. Кажется, он спешил. — Привет, милашка, — громко поприветствовал он, смахнув с глаз мешающую чёлку — я забыл вчера палочки на прилавке. Такой дурак, правда ведь? Ким завис, связь с сервером его мозга была прервана. Палочки лежали под прилавком, потому что в глубине души отчаянный Сынмин надеялся, что этот красавчик снова откроет дверь и стрельнёт прямо в сердце своим кошачьим взглядом. — Да… — бездумно выдохнул продавец и смотрел, слегка раскрыв рот. Парень с фиолетовой шевелюрой громко и высоко засмеялся, запрокидывая голову вверх. Его кадык подпрыгнул и снова вернулся на место. Ниже сильной шеи располагалась широкая грудная клетка с очаровательными ключицами, которые Сынмин бессовестно разглядывал сквозь v-образный разрез чужого коричневого пуловера. — Ты согласен с тем, что я дурак, или ты заметил, что я оставил палочки? — спросил парень, склоняя голову чуть вбок. — Ох, я про палочки, конечно же, — запаниковал Сынмин, размахивая руками — я ни в коем случае не назвал бы вас дураком! Он резко опустился куда-то вниз, попутно бубня, над прилавком была видна только его карамельная макушка. — Пожалуйста, возьмите, — протянул палочки и тревожно забегал взглядом по витринам, лишь бы не сталкиваться глазами с покупателем — нет ничего страшного в том, что вы забыли. Я тоже много чего забываю, это нормально. — Но меня и мои палочки ты не забыл, — красавчик хитро сощурился и улыбнулся уже шире — это главное, Сынминни. — Ч-что? Откуда вы- Парень с кошачьими глазами молча указал на бейджик, мирно покоящийся на футболке работника, и захихикал. Его глаза превратились в полумесяцы, и если бы Сынмин не был занят процессом самосожжения от стыда, он бы придумал какую-нибудь сентиментальную строчку о любви к неземному лицу напротив. — Могу ли я взять твой номер, Сынминни? — беззаботно продолжил покупатель, облокотившись на прилавок. — О, а… Да? — Отлично, тогда запиши и мой сразу. Давай сюда свой мобильник, я сам вобью. Если бы кто-то сказал Сынмину, что в один будний день в его смену в магазин зайдёт наглый и пугающий парень модельной внешности, который открыто будет с ним заигрывать, а потом ещё и номерами обменяется с ним, то он бы посоветовал сходить к психиатру и провериться на адекватность. Но сейчас он здесь, тупо пытается попасть длинными пальцами по нужным цифрам, стирает — набирает — промахивается — снова стирает — набирает. Получив свой телефон обратно, он обнаружил новый контакт «Минхо 💜». Срань господня, что же такое творится в последнее время. — К сожалению, мне уже надо бежать, — Минхо поджал губы и выглядел немного печально — через 15 минут начнётся занятие, которое без меня никак не пройдёт. Но я могу написать тебе после окончания. Сынмин просто кивнул, так и не закрыв рот. Новый знакомый снова захохотал, так красиво, с придыханием в конце. Люди вообще могут так смеяться, что сердце болеть начинает? Или в таких случаях к кардиологу обращаются? — Или ты сам можешь написать мне и пофлиртовать со мной немного, чтобы в итоге отвести на чудесное свидание, — невинно хлопая глазами выдал парень. — Да, хорошо, я напишу, — проблеял Ким, сжимая сильнее свой телефон. — Такой очаровашка. Удачного рабочего дня, Сынминни! Я буду ждать смс или звонка. Минхо снова подмигнул, как в их первую встречу и скрылся за дверью. — Вот же чёрт, какого хрена… — прошептал продавец.

***

С чего он вдруг взял, что способен испытывать любовь на самом деле, а не размышлять о ней в пределах своих нежно-розовых мечт? Раньше влюблённости казались ему чем-то полупрозрачным, как летящая и струящаяся ткань штор, которые висели у бабушки на кухне в старой квартире. Они были расшиты цветочными узорами и тонкими лиловыми нитями. Если забраться под них и смотреть сквозь тюль, мир погружался в молочную сетку, залитую ярким солнцем и запахом гренок с хрустящим сахаром на зубах. Сынмин никогда не был в отношениях, он не знает, какого это собственнолично. Он мог представлять свою сказочную жизнь, где он самый нежный и самый любящий, дарит всю свою заботу, внимательно слушает свою вторую половинку, целует мягко или слишком жарко, покупает самые нужные и ошеломляющие подарки, не забывает про годовщины, готовит вкусный кофе с утра, пока парень или девушка спит. Но так ли это на самом деле? Какой он настоящий, когда не боится любить и показывать свои чувства? В школе ему нравилась парочка человек, но никаких подростковых встречаний не случилось. Он слишком был поглощён учёбой, музыкой и своими загонами. «Кому понравится мальчик-шпала с уродскими брекетами и очками?» — задаст вопрос Сынмин чисто риторически. «Многим бы понравился, потому что на самом деле очень даже симпатичный и очаровательный, со сладким голосом и милой родинкой на щеке» — ответили бы многие. Мама повторяла, как мантру, что «Минни - красавец, каких поискать надо. И вообще, девушки любят музыкантов, ведь они те ещё романтики и донжуаны». Папа обычно говорил, что мужчина должен быть чуть симпатичнее обезьяны, главное — уверенность в будущем, умение взять ответственность и уважение к своей женщине. Сынмин неловко соглашался, как-то слов не находилось. В любом случае, он не похож на обезьяну, только на щеночка. Да и с будущим он уже определился — поступление в музыкальный колледж не за горами. Отношения подождут. В колледже дела обстояли лучше. Ким давал себе свободнее дышать, меньше убиваться за домашкой, больше общаться с реальными людьми и чувствовать вкус молодости. Было немного (много) неловко, но ему правда нравилось. Он даже пару раз заглянул на местные тусовки, где пел в караоке немного пьяно и до ужаса безобразно. На одной из них чудесная Лиа с третьего курса потянулась руками к лицу Сынмина, когда они сидели рядом на потрёпанном диванчике Джексона, уже прикрыла глаза и приблизилась так сильно, что Ким почувствовал запах клубничное соджу. В голове зашумела сирена, код красный, это не учебная тревога, надо срочно делать ноги. — Извини, мне нужно в туалет, — задушено протянул Сынмин, убирая чужие мягкие руки от своих щёк и ретируясь с вечеринки. После того случая Лиа всё так же дружелюбно с ним общалась, но черту товарищества не переходила. Она поняла, что ничего ей не светит, значит, и унижаться не стоит. А Сынмо был только рад этому, не пришлось придумывать глупых оправданий для отказа. Радовался до того момента, пока младшекурсник, краснея и белея, не подарил ему шоколадную валентинку. — Сонбэ, я не надеюсь, что вы примите мои чувства, — лепетал Джисок с эстрадного отделения — просто хотел бы вам сказать, что восхищаюсь вами не только как музыкантом и хёном. Джисок был прекрасным, очень чутким, добрым, тихим, похожим на маленькое чудо. Он всегда впитывал советы Сынмина, как губка, кивал болванчиком, невзначай дарил шоколадки и занимал очередь в кафетерии. В Джисока можно было бы влюбиться, он хороший. Сынмин легко мог дать ему шанс. Но себе так и не дал. — Ох, Джисок, милый, — выдавливал из себя старший, пока его сердце охватывала болезненная судорога — мне правда жаль, ты такой чудесный, но у меня… У меня уже кое-кто есть. Наглая ложь. Сынмин никогда к себе никого не подпускал, стоило ему почуять тревожные нотки романтики. К счастью, Джисок смог пережить отказ и до самого окончания Кимом колледжа считал того лучшим музыкантом и вокалистом. К сожалению, Сынмин всё ещё держал дистанцию с людьми, которые проявляли к нему интерес. Вдруг он будет ужасным парнем? Вдруг его просто бросят, потому что он во всём «недостаточно»? Вдруг этот весь концепт любви просто не его тема? Теперь всё это уходило на задний план, и тупой страх немного затухал, потому что в его жизни неожиданно появился лиловый ураган, который не оставил ему выбора.

***

Хаксли писал: «Есть насыщенный раствор чувств, и причина его кристаллизации может возникнуть как внутри, так и вовне. Слова и события падают в эту психофизическую болтушку, и в ней образуются сгустки эмоций и переживаний, зовущие к действию».

Сынмин сразу же понял, что в растворе его чувств слишком много переживаний, что он просто обязан отпустить все свои странные оправдания и отмазки, просто по-человечески впервые повиноваться своим пресловутым хотелкам. Именно поэтому он решился открыть девственно чистый чат с Минхо. Тот 2 часа назад был онлайн, поэтому у Кима было достаточно времени для того, чтобы собрать ворох своих мыслей в какое-то подобие гнезда.

Kim_seung:

Хэй, привет ещё раз

Как делишки?

Как занятие?

Кстати, что за занятие, на которое ты так спешил?

— Твою мать, как люди начинают общаться? — взвыл Сынмин, стирая очередное глупое сообщение. Минхо что-то говорил про флирт и свидание. Бред же, правда? Ха-ха, кто так начнёт знакомство? Только какой-нибудь придурок.

Kim_seung:

Ты наверное, устал, потому что ты весь день крутишься у меня в голове

К сожалению, Ким не успел кринжануть с собственного сообщения, потому что чат внезапно оживился. Минхо начал активно что-то печатать. Дела плохи.

Prettykitty

Вау, я не ожидал, что ты действительно начнёшь флиртовать со мной

Да, я правда дико устал. Занятия с младшими группами вытягивают из меня всю жизненную энергию

Предлагаю восполнить её вкусным ужином в кафе поблизости. Во сколько заканчивается твоя смена?

Да, дела не просто плохи... Это ужасно, катастрофа, катаклизм, конец света, второе пришествие. Нужно бежать из города и менять фамилию, а лучше все паспортные данные.

Kim_seung:

В 8… Тебе будет удобно?

Prettykitty

Да! С нетерпением жду, хохо

Я зайду за тобой, хохо

Тебе ведь норм?

Нормально ли сейчас Сынмину переживать своеобразный кризис его недолгой жизни? Не совсем. Он просто в шоке от себя, от Минхо, от всей сюрреалистичной ситуации. Видимо, так нормальные люди и знакомятся? Стоило сначала обменяться неловкими репликами в жизни, написать всратый пикап смской и всё, вы уже идёте вместе ужинать? Пиздец, ошеломляюще.

Kim_seung:

Да, всё круто. Тоже жду

По итогу Сынмин весь оставшийся вечер ходил, как в коматозе. Бездумно натирал электрогитары в зале, помыл пол на складе, устроил бессмысленную перестановку струн на витрине, пересчитал скрипки в оркестровом отделе, снова натирал электрогитары. Время тянулось невыносимо медленно и тягуче, продавец чувствовал, что вот-вот погрязнет в этих липких разводах собственной нервозности и томительного ожидания. Что он скажет Минхо? О чём они будут говорить? Должен ли Сынмин купить цветы? Должен ли он заплатить за Минхо? Или наоборот… Это работает так же, как в гетеро отношениях? Миллион вопросов, дал бы кто ответы. К счастью, от ужасных мыслей его спасла покупательница, заглянувшая под конец смены. Девушка невысокого роста с россыпью веснушек на округлых щеках интересовалась укулеле. Ким показал ей весь ассортимент, задал пару стандартных вопросов о стоимости и предпочтениях, рассказал о различиях между сопрано, тенором, баритоном и концертной. — Так как вы только начинаете учиться, я бы посоветовал вам сопрано или концертную. Стоимость не слишком отличается, зато в звучании есть разница, — рассказывал Сынмин, ласково проходясь пальцами по нейлоновым струнам — вот эта красивая малышка из кедра, минималистичная и очень милая. Как вам? —Ох, и правда очень милая, — захлопала в ладоши покупательница, — могу ли я подержать её в руках? — Конечно, попробуйте, — он улыбнулся и передал инструмент. И пока начинающая музыкантка приглядывалась к маленькой гавайской гитарке, Сынмин услышал звон колокольчика. Дверь легонько приоткрылась, и в магазине появился Минхо. Он слегка смущённо улыбнулся и помахал. Сынмин помахал в ответ и машинально взглянул на часы. Оставалось ещё 20 минут. — Я беру! — весело прощебетала девушка, поворачиваясь к продавцу — нужно ли купить к ней ещё что-нибудь? Пришлось быстренько рассказать ей о тюнере, базовом уходе и струнах, которые позже нужно будет поменять. Всё это время Минхо спокойно расхаживал по залам, трогая взглядом барабанные установки и наполированную крышку изящного белого рояля. Как только Ким попрощался с последней покупательницей, лицо старшего засияло, как начищенное блюдце. В глазах всё так же сверкали крошки звёздной пыли, но они больше не вызывали какого-то животного страха и настороженности. Они просто были бесконечно чудесными, как и сам Минхо. — Извини, что пришёл раньше, — произнёс тот — уже освободился и подумал, что смогу провести чуть больше времени с тобой. — Хэй, не извиняйся, всё хорошо — осмелел Сынмин, легко толкая нового знакомого в плечо — я рад тебя видеть. И это было чистой правдой. Как будто всё напряжение, накопленное за несколько часов, развеяло лёгким ветерком середины апреля. Улица встретила их приятной прохладой и шумом листвы, зарываясь невидимыми пальцами в волосы и устраивая хаос из пушистых прядей, проводила до дверей кафе и отпустила во что-то прекрасное и уютное.

***

Минхо сказал, что после рабочего дня нет ничего лучше, чем набить желудок жареной с сыром курочкой или пибимпабом. Он внимательно изучал меню и поправлял рукой лавандовую чёлку, вечно спадающую на глаза. — Минни, что хочешь поесть? — спросил он, переключая внимание на сидящего напротив парня — сегодня плачу я, поэтому можешь выбирать всё самое дорогое, — он многозначительно поиграл бровями и ухмыльнулся, — но лучше не слишком, я люблю экономных. Сынмин в это время очень некстати пил воду, поэтому подавился и немного намочил свой серый свитшот. Старший тут же кинулся вытирать всё салфетками и приговаривать что-то вроде «ох, такой неловкий милашка, you get a mess». — Не волнуйся так, это была шутка. Но я правда плачу, и ты можешь выбирать всё, что угодно, — он потрепал Сынмина по голове, и чёрт, его губы снова растянулись в какой-то весенне-цветочной улыбке, такой нежной и красивой. Ким не будет врать, в своём новом знакомом он считал красивым всё. Но оставалось что-то ещё, едва уловимое среди ароматов еды и парфюма Минхо. Кроме внешности и игривого характера, это трогательное нечто заставляло Сынмина внутренне пищать и сжимать своё интенсивно гудящее и сокращающееся сердце. — Я буду то же, что и ты, — еле выдавил из себя младший, комкая несчастную салфетку в руках и неуверенно добавляя в конце — хён? Тот издал какую-то странную смесь звуков, которую можно было принять за умиление. Его глаза опасно заискрились, снова образовалось это предчувствие опасности. — Какой воспитанный малыш, так уважительно разговаривает с мужчинами постарше. Любишь формальные обращения? Да, с этим кошаком гордость и самоуважение Сынмина в опасности. — Нет, просто стараюсь общаться прилично, — буркнул Ким, отводя глаза в сторону — скажи спасибо, что хоть не аджосси. Если Минхо любит играть, то Сынмин составит ему конкуренцию в битве поддразниваний. Минхо только смеётся и качает головой. Кажется, они найдут общий язык. Ли надеется, что во всех смыслах. На столе уже дымился аппетитный пибимпаб в каменном горшочке. Минхо перемешал палочками намуль, рис и говядину, слегка надавил на желток, и тот растёкся по ингредиентам маленьким жидким солнцем. — Любишь кочхуджан? — спрашивает старший, пододвигая к Сынмину поближе маринованную редьку и блюдце с тёмно-красной пастой из перца. — Да, без него пибимпаб совсем не тот, — он кивает своим словам, перекладывая немного в свою тарелку, и передаёт блюдце обратно — а ты? — Да, люблю острую еду. Сынмин делает мысленную пометку об этом и начинает есть, старательно пережёвывая еду – старая и полезная привычка после брекетов. Его язык чешется и жжётся, и он не понимает из-за чего. То ли паста чересчур, то ли слишком много вопросов крутится. Овощи и мясо хороши, и Сынмин думает о том, что такой пибимпаб не получался даже у бабушки. Возможно, он слишком голодный, потому что за сегодня он съел только сэндвич из сабвея и колу зеро. Он озвучивает эту мысль вслух. — Хочешь, я буду заносить тебе ланч боксы во время своих перерывов? — спокойно предлагает Минхо и хватает палочками листочек шпината — я всё равно слишком много готовлю, брат почти не ест дома. Совмещу приятное с полезным и спасу тебя от язвы желудка. — Ох, это… — Сынмин чувствует, что его щеки скоро приобретут оттенок того самого кочхуджана. — Слишком? — смущённо перебивает Ли. — Очень мило, — в унисон говорит младший. Они оба посмеиваются, и неловкая атмосфера вновь сменяется чем-то уютным и спокойным. На фоне слышен стук ножа об разделочную доску, тихое пение радио, обитающего на кухне, и шипение масла на сковороде. — Кем ты работаешь, хён? — Я просто преподаю танцы, ничего интересного, — машет Минхо рукой, а сам прячет маленькую улыбку в чашке чая. Ох, чёрт, он танцует. Как давно? Он самоучка? Какие стили он предпочитает? Где можно записаться на пробное занятие? Каша из слов вот-вот вырвется изо рта, но нужно придумать более адекватные вопросы. — Хён, не придуривайся!— протестует младший — я думаю, это очень круто. Расскажешь побольше? Верхняя губа у Минхо пухлее, чем нижняя. И два передних зуба немного выделяются, он похож на смесь кота и кролика. И у него родинка на крыле носа, так очаровательно. И ресницы длинные-предлинные, каждый взмах похож на крылья редкой бабочки. — О чём именно, Сынминни? — он чуть наклоняет голову в бок и довольно щурится. — Обо всём, если можно. Я хотел бы узнать о многом, что связано с тобой. И Минхо говорит, очень долго и много, настолько, что они успевают доесть, расплатиться и выйти из кафе. Они идут в сторону парка, слова старшего сливаются со звуками засыпающего города. — А зачем ты покупал палочки и медиаторы? — тихо интересуется Сынмин, пряча замёрзшие пальцы в широких рукавах — ты тоже играешь? — О, нет, мне медведь на ухо наступил, — щебечет Минхо — мой младший братишка встречается с барабанщиком из доморощенной рок-группы. По совместительству, эта демо-версия Джона Генри Бонэма – мой лучший друг. Ужасно, я знаю, тоже был в шоке с такой ситуации. Так вот, иногда я прихожу к этой шайке дырявых панков в гараж, где они репетируют, и мы с Хёнджином… Как бы помягче сказать… Сынмин впитывает каждое слово и каждое новое имя, чтобы запомнить и уловить суть рассказа. Лицо Минхо в этот момент погружается в тёмную задумчивость, он хмурит густые брови, и между ними закрадывается милая морщинка. — В общем, ладно, мы с Хёнджином постоянно срёмся по пустякам, уже не один год друг другу мозги е- Он осекается и замолкает, а Сынмин хохочет на всю улицу. — Хён, ты можешь материться при мне, я не ханжа и не священник. — Я просто стараюсь общаться прилично! — Ли копирует интонацию младшего и высовывает язык — так вот, мы тогда снова повздорили, и я на эмоциях поломал его палочки. Он завершает предложение движением рук, изображая то, как он поломал эти несчастные палочки. Сынмин впечатлён. — Этот нытик устроил мыльную оперу и драму при всех, поэтому пришлось срочно купить ему новые в качестве извинения. А медиаторы другому спиногрызу, который на басу играет. Минхо выглядит, как ворчливый отец, который с упоением рассказывает про своих непутёвых, но любимых детей, в глубине души испытывая гордость за их увлечение. — Чёрт, твои руки очень сильные, — поражённо вздыхает младший — наверняка, ты можешь свернуть кому-нибудь шею. Танцор смешно открывает рот, но тут же закрывает его, думая над колким ответом. Он поднимает глаза вверх, размышляя одно мгновение, а потом: — Зачем сворачивать, когда можно немного придушить? — и ведёт бровями, снова. Шутил бы так Минхо, если бы знал, что Сынмин ещё даже в губы ни разу не целовался? Скорее всего да, нарочно да, потому его вторая профессия после танцев – смущать. — Ох, хён, ты такой дрянной, — сдавленно произносит Ким — просто озабоченный маньяк. — Ты ещё не видел меня дрянным, милашка. И почему сразу озабоченный? Каждый думает в меру своей испорченности, знаешь ли. Кажется, что историй про друзей и приключения у Ли Минхо бесконечное множество. А ещё про кошек, которых старший взял из приюта. И про редкие походы в лес с палатками. И про любимых японских исполнителей. И про топ-10 глупых аниме, которые вам никогда не нужно смотреть, но посмотрите. Его голос постоянно окрашивался в новые цвета, интонации и громкость сменялись за секунду. Если бы Сынмин мог, он бы превратил этот рассказ в бесконечное музыкальное произведение. Возможно, в балладу о том, как мало можно сказать об удивительном Ли Минхо. Ким снова вспомнил цитату Хаксли, потому что этот мужчина своими книгами буквально выразил все чувства неопределённого и словесно бедного паренька из музыкального магазина. Ну и ещё потому что Сынмин сдуру купил несколько его романов, и ему пришлось зачитываться ими в ожидании аванса.

«Музыка стоит на втором месте после молчания, когда речь идет о том, чтобы выразить невыразимое»

И Сынмин намерен выразить для Минхо всё, что он ощутил за этот короткий период их знакомства. Он сделает это на своём родном, привычном языке — языке нот. И когда они доходят до дома Сынмина, губы Минхо находят кратковременное пристанище на пунцовой щеке младшего. — Мне было очень хорошо, спасибо за вечер, — еле слышно сказал Ли. Его глаза в темноте отражали какие-то галактические переливы, отражение Проксима центавры. Без скафандра должно быть невыносимо тяжело, но Сынмин справляется и дышит через раз. — Мне тоже всё очень понравилось, — так же тихо ответил шатен, — напишешь, как доберёшься до дома? Они улыбаются друг другу и кивают непонятно чему. — Обязательно, Минни. Работаешь завтра? Пальцы ног немного покалывает, ощущение, будто бы к ним прилила вся кровь из организма. У соседей залаял пёс, из какого-то окна был слышен детский крик. — Нет, выходной. Выхожу в четверг. — Тогда в четверг принесу тебе вкусный обед, когда будет перерыв между занятиями. А завтра жду от тебя кучу смс или хотя бы звонок. В ту ночь Ким Сынмин не мог уснуть, потому что сердце совсем сходило с ума, как и его бедовая голова. Опасения перемешались с чем-то сладким и тягучим, волнующим и приятным. Может, влюбляться в прекрасных людей – это не страшно?

***

Впервые Сынмин так сильно волновался перед тем, как петь кому-то. Даже вступительные и выпускные экзамены по гитаре и вокалу не страшили его так, как простая встреча с друзьями Минхо. Ладно, она была бы простой, если бы это были какие-то левые ребята, которые просто искали вокалиста в группу, и Сынмин пришёл бы к ним, чтобы познакомиться и попробовать влиться в коллектив. У Сынмина вообще-то музыкальное образование и нехилый опыт за плечами, он в следующем году будет поступать в консерваторию, самый противный преподаватель по эстрадному вокалу хвалил его диапазон и дыхательную технику, но это всё совсем не то. Это друзья Минхо, которые тусуются с ним уже не один год. Это отдельное общество со своими шутками, правилами общения, порядком в коллективе. Он просто может им не понравиться в качестве потенциального ухажёра старшего, если ударит в грязь лицом, спев хреново, это волнует его больше всего. Без рок-группы он как-нибудь проживёт, а вот без Минхо… Справедливости ради, они общаются всего две недели. Они пару раз сходили вместе поесть, потому что их графики не всегда совпадали, гуляли пару раз в редкие выходные. Сынмин бывал один раз у старшего дома и гладил его котов, это уже посерьёзнее разговор. Но Ким так привязался к гиперактивному и взбалмошному Минхо, с которым они то шутливо переругиваются, то посылают странные сигналы взглядами. Очевидно, они нравятся друг другу, но никто не спешит делать какие-то официальные заявления, и Сынмину это нравится. Он пока ещё не нащупал в себе смелости, чтобы кидаться в эту чёрную дыру под названием «отношения». Пока он просто позволяет жизни идти своим чередом и улыбается простым сообщениям в чате с привычными «хохо», «сладких снов», «скоро принесу еду», «не забудь почистить зубы», «я опоздаю, но у меня были причины», «посмотри как Суни смешно моет лапу», «хочу к тебе, а не вот это всё». И Сынмин тоже делится маленькими кусочками своей повседневности, заполняя чат нелепыми селфи, снимками уличных котов и собак, голосовыми сообщениями, где он поёт что-то, внезапными рецензиями на дорамы, которые он посмотрел, жалобами на свою сменщицу. И он тоже отправляет «сладких снов», правда первое время трясущимися руками. Потом стало легче, и он начал ставить сердечки в конце. И вот настолько всё погрязло в нехилой влюблённости, чтобы переживать из-за знакомства с друзьями твоего потенциального бойфренда. — Хён, может, мне стоило всё же надеть всё чёрное? Или хотя бы с дырками? Минхо показательно закатывает глаза, потому что ему надоело слышать эти глупые вопросы в тысячный раз. Он терпеливо вздыхает, наполняя лёгкие свежим воздухом, и поворачивается к нервозному Сынмину, идущему чуть поодаль. — Во-первых, дай мне сюда свою руку, — строго произносит танцор, протягивая свою ладошку. Сынмин слушается беспрекословно, даже не замечая, как быстро цепляется рукой за маленькую лапку. Только потом он думает о том, что невозможно влюблён даже в их различия в габаритах. Сынмин выше, его руки и ноги намного больше, хоть он и похож на сухую палку или ветку дерева, тут как кому нравится больше. И хоть Минхо является обладателем самых шикарных и натренированных бёдер (по мнению Сынмина), хоть у него широкая грудная клетка и мощные плечи, он кажется младшему совсем крохотным котёнком. — Во-вторых, какая разница, во что ты одет? Они приняли бы тебя в группу, даже если бы ты припёрся в мешке из-под картошки. Понял? Он посмотрел на младшего исподлобья, явно ожидая словесного ответа, конечно, утвердительного. — Да, хён, я понял, — грустно ответил Ким и поплёлся за Минхо, еле перебирая длинными ногами. То, что больше всего обожал Сынмин в Минхо – тот всегда был бережным и внимательным, даже если прикрывался маской колкости и грубости. Именно поэтому он сейчас осторожно поглаживал костяшки на руке Сынмина и шёл с ним плечом к плечу, насколько это было возможно при их разнице в росте. А потом он и вовсе остановился. — Ты выглядишь просто замечательно, Минни, — его голос лился липовым мёдом, пока немного сухая рука оглаживала линию челюсти — ты точно им понравишься, потому что ты очень красивый, а голос твой… просто ангельский, понимаешь? Ты им понравишься, иначе я им всем задницы надеру. Это так в стиле Минхо, что аж грудь сжалась от нежности. —Спасибо, — тихо сказал Сынмин, отзываясь на ласку и накрывая чужую ладонь своей. Он чувствует эти привычные искры, когда они говорят друг с другом не словами, а настроением и ощущениями. Ему хочется вечно находиться в этом состоянии. Но, к сожалению, они доходят до нужного места. Гараж рок-группы действительно оказывается гаражом, но не таким ужасным, как его описывал Ли. Внутри довольно чисто, пахнет увлажнителем воздуха с ароматизатором и, кажется, едой. Не успевает младший оценить обстановку до конца, как на него набрасывается с объятьями маленькое белое нечто, похожее на лохматого цыплёнка. — Малыш Сынмин наконец к нам пришёл, я так рад! — басит лохматый цыплёнок, раскачивая Кима из стороны в сторону. С разных сторон разносятся громкие возгласы и шаги, скрежет, кто-то пытается отключить усилитель. Обладатель баса продолжает сдавливать рёбра, от него пахнет клубничными леденцами и сигаретами. Похоже на какое-то сумасшествие. — Феликс, убери свои лапищи, ты сейчас его раздавишь, — раздражённо прогремел Минхо, пытаясь отцепить цыплёнка. Тот только засмеялся и сжал сильнее, дразнясь. Он был тёплым и мягким, его светлый пушистый свитер щекотал кожу. Приятно даже, но смущает. — Ангел, я так сразу начну ревновать тебя к новому вокалисту, — послышалось сбоку. И когда «ангел» выпустил Сынмина из плена конечностей, перед младшим появилось отчаянно веснушчатое лицо с большими глазами и носом-кнопкой. Оно улыбнулось ему зубасто, словно маленькая акула, и протянуло ладошку. Такую же крохотную, как у Минхо. — Рад познакомиться с парнем моего брата, — сказал он тем же низким голосом. Сынмин опешил от контраста между телом и тембром, своим новым званием «парня моего брата» и таким напором дружелюбия, но пожал руку, нелепо отзеркалив улыбку. И его тут же окружила компания самых разношёрстных людей. Вторым по счёту к нему потянулся бесконечно длинный парень с красными волосами и родинкой под глазом. Честно говоря, в этом гараже он был вторым по неземной красоте после Минхо (по мнению того же Сынмина). — А я рад познакомиться с парнем брата моего парня, — ярко сверкая пирсингом в языке, добавил он — ну и по совместительству парнем моего лучшего друга. — Ох, так это ты тот самый бесячий Хёнджин, которому он сломал палочки, — осенило Сынмина. Все дружно заржали, один парень с пухлыми щеками даже согнулся пополам, чуть ли не падая на пол. Что ж, они смеялись, контакт потихоньку налаживался. — Если ты уже увидел его дикую сторону, значит, нам не стоит слишком беспокоиться за тебя, — дружелюбно протянул парень с голубыми волосами. Он был низкорослым, но коренастым, и его плечи точно можно было сравнить с Тихим океаном. Футболка со срезанными рукавами демонстрировала всем окружающим хорошо развитую мускулатуру. — Меня зовут Крис, — представился он — я тут гитарист, звукарь, грузчик, организатор дерьмовых концертов и по большей части отец этих оболтусов. — А ещё хозяин этого гаража и лидер, — вставил пять копеек щекастый парнишка с сердцеобразными губами, вклиниваясь между ними — я Джисон, но одно твоё слово, пупсик, и я буду для тебя кем угодно. Все дружно (кроме офигевшего Сынмина) издали звуки рвоты. Феликс шепнул Сынмину на ухо, что Джисон тут за дизайнера, делает всякие афиши, обложки и расписывает одежду. — Что ж, раз наш маленький клоун уже закончил своё шоу, остался только я, — послышалось где-то сзади. И тут взору открылся парень, которому широкоплечий Крис уступал по габаритам. Интересно, он мог бы переломать каждому присутствующему шею или позвоночник? Мышцы и банки – это круто, но Сынмин побаивается сильных и мощных людей, ничего личного. — Меня зовут Бинни, — мягко сказал качок, изучая глазами вжавшегося в Минхо Сынмина — я тоже звукарь, но немного в другом жанре, поэтому просто тусуюсь с этими пацанами. Они могут показаться полными идиотами, но на деле супер надёжные и классные. Все смотрели на нового гостя с неприкрытым интересом, но без явных угроз или насмешек. Они не казались пугающими и враждебными, просто немного фрики. С такими можно подружиться. — Где спиногрызыш? — настороженно спросил Минхо, впервые за долгое время подав голос. Чан махнул рукой и запричитал: — Сначала сказал, что его мама наказала, потом отмазывался репетитором по истории, по итогу у него температура 37,5. Минхо издал смешок и покачал головой. Затем взял Сынмина за руку снова и повёл к диванчику, стоящему у ярко расписанной кислотными баллончиками стены. Все как-то резко потеряли к ним интерес и разбрелись по своим делам. Джисон и Бинни сели за ноутбук, что-то активно обсуждая, Феликс нарезал круги вокруг Хёнджина, пока тот проверял установку. Чан возился с несчастным усилителем, высунув от усердия язык. — Спиногрыза зовут Чонином, он самый младшенький в группе, — объяснил Минхо, кладя голову на плечо Сынмина — ещё в школе учится, но способный басист. И не бухает, как чёрт, это вообще нонсенс для басиста в рок-группе, знаешь? Мне кажется, вы поладите с ним. Он чем-то похож на тебя. Ли спокойно наблюдал за деятельностью своей компании и продолжал поглаживать пальцы Кима. К такому быстро можно привыкнуть, если честно. Это могло бы быть приятной рутиной в выходные дни. — И температуру я его знаю, Ханни зовут, — заговорщически зашептал танцор — учатся в параллели, Чоня слюни на неё пускал и спать совсем не мог. А недавно она ему пакет со сладостями подарила и позвала погулять. Вот и отлынивает юный Ромео от репетиции. Только Крису не говори, а то обидится. Сынмин важно кивает и протягивает старшему мизинец другой руки. Тот закусывает губу и принимает предложение заключить договор о неразглашении. Pinky promise ещё никогда не подводил. Они были бы счастливы провести остаток этого дня и всей жизни на старом диванчике, болтая о каких-то глупостях, но их идиллию прервал Крис. — Ну что, Сынминни, споёшь нам? Кот очень тебя хвалил. Он подзывает Кима к микрофону и подмигивает. Наверное, в их компании это привычный жест, как рукой помахать. И есть что-то в лице этого лидера, что заставляет Сынмина довериться его настрою. Остальные обитатели гаража ободряюще шумят, стоя на своих местах. И когда младший открывает рот и позволяет первому звуку вырваться из клетки его диафрагмы, мир замедляется и растворяется в моменте. И нет ничего тревожного, отвлекающего, только блеск Вселенной перед закрытыми глазами. У этой Вселенной есть особенное имя, которое Ким Сынмин хранит глубоко внутри под семью замками. Это имя заставляет его витать между строками и аккордами в голове. Закончив песню, он ощущает всем телом, что гараж снова становится гаражом, а друзья Минхо смотрят на него осоловело и подозрительно тихо. Ладони начинают предательски потеть, горловина синего худи ужасно давит на горло. Наверное, это было слишком плохо. Хёнджин разрушает гробовую тишину лаконичным «охуеть». Все в помещении продолжают глазеть на Сынмина. — Слушай, парень, — восторженно вскрикивает Джисон — тебе надо у Ли Муджина на шоу петь с такими данными, а не с вшивыми рокерами возиться! — Сони, ты совсем охренел? — осаждает его Бинни— они всё ещё наши друзья, даже если вшивые рокеры. Крис поставил руки в боки и посмотрел свирепо. Вот теперь стало страшно за жизни всех. — Да шучу я, Крисси, не пепели меня глазками, — залебезил второй звукарь — я ж вас люблю. — Вот так я пригрел на груди рэперов, — драматично произнёс лидер, смахивая воображаемую слезу. Минхо многозначительно прочистил горло, привлекая внимание к дивану. —Я, конечно, очень рад, что вы показываете тут спектакли бесплатно, но вы бы не хотели дать какую-то нормальную реакцию Минни? Он переживает вообще-то. Оу. У Сынмина всё это время сердце будто не билось. Он только сейчас оклемался. — Извини, Сынмина, — виновато протянул Хёнджин — мы те ещё дебилы. Ты великолепно поёшь, правда. — У меня мурашки пошли по всему телу! — дополнил Феликс. — Я думал, что вознёсся на небеса, — выставив палец вперёд изрёк Бинни. — Как я уже и сказал, тебе надо на телевидение или большую сцену, малыш, — с видом мудреца сказал Джисон. Минхо выглядел таким одухотворённым, часто моргая и хлопая ресницами. «Ты отлично справился. Я безумно горжусь тобой» — одним взглядом сказал он. Крис подошёл к Сынмину и сгрёб его в объятья. Он лохматил его густые карамельные волосы и улыбался с ямочками. — Мы с удовольствием приглашаем тебя в группу, Сынмо, — наконец подытожил гитарист — это будет огромной честью для нас, слушать твой шикарный голос и играть вместе. Все снова начали создавать переполох и хлопать, кричать что-то невпопад и кидаться на нового участника, чтобы потискать его. Они обсуждали планы на ближайшее время, изменения в репертуаре группы, новый альбом one ok rock и новое меню в маке. Так пролетел день, небо в окне окрасилось в ультрамарин. — Что ж, раз я привёл этого гения в вашу группу, вы должны угостить меня хорошим мясом, — сказал Минхо, поднимаясь с дивана — а теперь позвольте нам с Сынмином удалиться, потому что нам завтра на работу. Все скорчили насмешливые морды, но закивали. Кажется, до уха Кима долетело чьё-то «ох уж эти женатики». Все шумно попрощались, одаривая друг друга крепкими объятьями (а некоторые звонкими хлопками по заднице) и договорились обговорить некоторые детали в общем чате. Сынмин почувствовал себя воздушным, невесомым, наполненным до краёв счастьем. Гараж пах разогретой гавайской пиццей, увлажнителем воздуха и уютом. Появилось ещё одно место на Земле, в котором Сынмину были рады. Оно навсегда сохранилось в памяти вместе с шумными парнями и сладким малиновым отпечатком губ старшего на обеих щеках. И, возможно, Ким Сынмин окончательно сошёл с ума, но… Минхо заслужил гораздо больше неловкого чмока в скулу. Младший даст ему больше, обязательно, но не сразу. В тот вечер они наслаждались частым биением сердец, белым светом круглоликой Луны и танцами звёздных крошек.

***

Рука Минхо по-хозяйски оглаживала острое колено Сынмина, пока сам Ли в растянутой футболке лежал на диване и внимательно дочитывал Луденских бесов. Его пальцы рисовали эллипсы и редкие кляксы на смуглой коже, расчерчивали маленький участок астрономической карты. В последнее время они зачастили с домашними свиданиями, потому что так было удобнее и приятнее. В воздухе витало что-то совсем интимное, отделённое от чужих глаз, только их. Внезапно старший отложил книгу и снял очки. — Минни, ты будешь моим парнем? Не в бровь, а в глаз, мистер кот. Этого вопроса Сынмин ждал и боялся ровно одинаково. Он медленно и методично ел себя изнутри маленькой ложечкой, как любимое ванильное мороженое, весь месяц, что они провели с Минхо. У них было достаточно неловких и прекрасных свиданий, прогулок и ночёвок. Минхо ни разу не переступал черту, балуя Сынмина редкими и целомудренными поцелуями, которые больше походили на детские. Он не распускал руки, немного похабно шутил, но не в сторону младшего. Он всегда много рассказывал о себе и потихоньку раскрывал душу Сынмина, читая между строк его историю. Но он даже не подозревал о том гадком червяке, который не разрешал Киму полностью окунуться в свои для всех очевидные чувства. — Я… Прости, я думал, — он сразу же убирает руку с чужого колена и отворачивается, голос звучит разбито — думал, что тоже нравлюсь тебе. Извини, я неправильно что-то понял. — Нет-нет! — слишком громко восклицает Сынмин для своего спокойного и тихого голоса — ты всё правильно понял, Минхо. Он судорожно перебирает слова, но ничего не может сообразить. Как сказать обо всём мусоре в голове, когда сам до конца себя не понимаешь? Сынмин цепляется за футболку старшего, как за спасательный круг, заставляет посмотреть в лицо. Никто из них впервые не понимает сигналов. — Я просто… Отношения, это очень трудно для меня, — блеет Ким, перешагивая через тупой барьер, который он сам выстроил за долгие годы — чёрт, как же сложно говорить, ха-ха, — он разжимает кулак и отпускает футболку, переключаясь на нервное растирание щёк. Минхо просто сидит и ждёт, даёт ему возможность сказать всё или ничего. Он понимающий, он уважает Сынмина и его пространство. — Это просто страшно, понимаешь? Я боюсь всего этого, — выдыхает музыкант. Минхо тянется к нему руками, и Сынмин сдаётся, ныряя в безопасные объятия. Лавандовые волосы пахнут травяным кондиционером, на шее можно различить едва уловимые нотки почти смытого после душа парфюма, одежда пропахла дрожжами и ванилином, потому что они пару часов назад пекли булочки. — Сынмин, — голос Минхо звучит по-родному — я не знаю, что за дерьмо происходило в твоих прошлых отношениях, но я обещаю, что со мной такого не будет. Я постараюсь, чтобы тебе было комфортно и спокойно. Дерьмо в прошлых отношениях. В отношениях, которых никогда не существовало. — Нет, дело не в этом, — Сынмин зажмурил глаза и сильнее вжался в тёплое тело — я просто… У меня не было отношений. Вообще. Я плох в этом и не уверен, что смогу дать тебе то, чего ты действительно заслуживаешь и хочешь. Младший услышал вздох облегчения. — Посмотришь на меня, милый? Перед вновь открытыми глазами был всё тот же Минхо. Вредный, со своими ланч боксами, бесконечными плейлистами под разное настроение и разные времена года, билетами на дерьмовые ужастики и тысячью фотографий рыжих котов. От него всё так же пахло сладковатыми духами, выпечкой и чем-то большим, чем подростковая нелепая влюблённость. От него пахло безопасностью, доверием и огромной, несоизмеримо огромной для небольшого сердца Сынмина, любовью. — Глупенький совсем, — нежно сказал Минхо, потираясь кончиком носа об чужой — я уже успел напридумывать, что сделал что-то не так и расстроил тебя. Сынмин помотал головой и сжал губы в тонкую полоску. Надо было сразу поговорить об этом, чтобы не мучать себя и Минхо. Вечно он носит всё в себе, усложняя всем жизнь. С такими проблемами с доверием и неумением делиться чувствами его никто точно долго не вытерпит. Особенно Минхо, он вообще не заслуживает такого. Старший ведь наполненный эмоциями до краёв, до безобразия приставучий, стихийный, ненавязчиво заботится и оберегает, местами плюшевый и аккуратный, местами дикий и страстный, с пожаром внутри. Минхо совершенно точно не… — Хватит накручивать, Ким Сынмин, — строго прервал хоровод мыслей старший — мне без разницы, был ли у тебя уже опыт в отношениях. Я хочу тебя узнавать, хочу помогать, поддерживать, оберегать и любить, слышишь? У Сынмина сейчас слёзы из глаз польются, серьёзно. И почему Минхо с ним именно такой? Ему хочется безоговорочно поверить, убедить самого себя в том, что у них всё будет круто, как в какой-нибудь сопливой дораме с хэппи эндом. — Ответь мне, пожалуйста, Минни, — еле слышно попросил Ли — ты меня услышал? Младший накрыл маленькие ладони своими, прижал собственную щёку к чужой и вздохнул. Кожа Минхо такая мягкая, с лёгкими следами постакнэ, немного загорелая, потому что тот в последнее время часто гулял на солнце, забывая о солнцезащитном креме. — Ты мне нравишься, Хо, — так же тихо ответил Сынмин, потирая большими пальцами выступающие вены на чужих руках — думаю, я безумно в тебя влюблён. И это так пугает, но я хотел бы постараться ради тебя… И ради себя тоже. Хочу любить тебя просто так, без тупых страхов. И он касается малиновых губ очень осторожно и боязливо. У Минхо верхняя губа пухлее, чем нижняя, так необычно. Сынмин никогда не перестанет думать об этом. Возможно, если он ещё миллион раз почувствует вкус чужой гигиенички и каждую неглубокую трещинку. — Ты тоже мне нравишься безумно, — снова легкое касание губ — и я, наверное, никогда не был таким счастливым — поцелуй в нос и опять в губы. Впереди ещё долгий путь, состоящий из разных цветастых кусочков чувств и эмоций, но в тот вечер Ким Сынмин наконец понял самое главное —

«В этом весь секрет счастья и добродетели: люби то, что тебе предначертано»