Потерянные во мраке

       — Сэм, ради бога, если ты собираешься по сотому кругу включить «Достучаться до небес»*, клянусь, тебе буквально придется туда постучаться! — возмущенный пинок прилетает по спинке водительского кресла, когда звучат последние аккорды песни, а мужская рука тянется к кнопке перемотки.        — Не будь врединой, Тина, — задорно смеется парень, и возвращает кисть на рулевое колесо, — Это же классика! Да и тебе она тоже нравилась.        Нравилась. Действительно. Но только до того момента, как последние два часа их плейлист не стал состоять из одной песни. Вид подчистую разрядившегося плеера удручает. Вздохнув, девушка закатывает глаза и лениво откидывается на сидение. Тотчас прокатившаяся по салону волна задорного смеха неприятно бьет по женскому самолюбию. Неужели ее реакцию настолько просто прочитать?        — Вот-вот, давай не вредничай, — насмешливо раздается справа от водителя, — А то еще немного, и я готов вернуться к Папочке Янки*.        — О, нет… — досадливо бьет она себя по лицу, когда до нее доходит, что она натворила.        — О, да! — звучит синхронное, а в ответ этому полный досады стон.        — Хоу, хоу, — подражая голосу из магнитолы, начинает Сэм. Он явно наслаждается издевательством над младшей сестрой. — Подхватывай, Адам.        — Какое же у него имя? — не заставляет упрашивать себя Адам. Парню очевидно не менее весело, чем его товарищу.        — Па-па Ян-ки!        А дальше открывается портал в ад: машину накрывает невероятно громким выступлением мужского дуэта. Парни абсолютно не попадают в ритм, коверкают слова. Хотя «коверкать» не самое подходящее обозначение, ведь из испанского они в совершенстве владеют только всем известными «Hola!» да «Hasta la vista»*. Ребята просто кричат в свое удовольствие будто маленькие дети, еще не научившиеся уверенно говорить, но пытающиеся пародировать любимого исполнителя.        Кристин в отчаянии пробует прикрыть уши, но быстро осознав, что толку от этого будет мало, бросает попытки и поудобнее устраивается на заднем сидении. Еле заметная улыбка на мгновение украшает девичье лицо, но остается скрытой от окружающих в тени спинки кресла. Им всем давно стоило развеяться, так что спонтанное путешествие в солнечную Испанию показалось всем отличной идеей.        Пейзаж за окном хоть и не пестрит яркими красками, но явно не нагнетает тоски. Многовековые деревья, устремленные кронами вверх, густо покрывают лесистую территорию, через которую пролегает не слишком оживленная автотрасса. Хоть осень уже и полноправно вступила в свои права, даже лишенные ленивого морского отдыха туристы все равно отдают предпочтение спокойному курортному отдыху. На это у компании находится свой ответ: парням быстро наскучивает однообразное времяпрепровождение, даже несмотря на парочку смуглых красавиц, с которыми они умудряются познакомиться еще в первый день их путешествия. Поэтому спустя несколько дней почти единогласно было решено пуститься в «свободное плавание», вооружившись купленной в каком-то книжном картой и арендовав старенький внедорожник. Тина не возражала — просто не успела заметить, как внезапно обнаружила себя развалившейся в автомобильном кресле.        В очередной раз протерев рукавом свитера постоянно запотевающее окно, девушка решает занять себя разглядыванием окружившего их пейзажа. Несмотря на то, что за окном стоит ноябрь, деревья упрямо не желают расставаться с яркой одежкой. Насыщенно желтая, красная листва все еще густо лежит на тяжелых ветвях, укрывает тенью жухлую высохшую траву. Погода сегодня не обиловала солнечными лучами, тяжелые, графитовые тучи застилают небо, а в воздухе стоит запах озона.        — А нам долго еще ехать? — наигранно хнычет Адам, — У меня уже ноги затекли.        — Очень воодушевляет слышать такие вопросы от человека, который отвечает за маршрут, — женская голова протискивается между сидениями и задумчиво разглядывает карту, лежащую на ногах парня. Девушка не может удержаться от того, чтобы еще сильнее растрепать уже и так лохматую темную макушку.        Привычка, сформировавшаяся много лет назад, вызывает лишь положительные эмоции. И если в детстве парень еще пытался высказать свое возмущение за посягательство на его прическу, то сейчас лишь показательно закатывает глаза — знает, что все равно ничего не добьется.        Никто не помнил, когда неожиданно возникшая наивная детская дружба переросла в глубокую связь. Вечные мальчишеские перепалки, заканчивавшиеся синяками у обоих и совместным утешением плачущей Кристин, которая грозилась позвать родителей; совместные походы за мороженным к близстоящему к дому потрепанному фургончику; просмотр фильмов ужасов тайком от взрослых; разборки с очередным нерадивым ухажером девушки, которая только перешла в старшую школу. Количество воспоминаний, связывающих троицу, казалось было неисчислимым.        — На вашем месте я бы постеснялся возмущаться, — наигранно поучительно говорит Сэм, — между прочем самая тяжелая участь тут у водителя.        — А вот не надо тут, братик, — одергивает его девушка. — Я тебе уже несколько раз предлагала поменяться, но ты сам отказался. — Она пожимает плечами беззаботно, мол «мое дело предложить»; Адам кивает с самым серьезным выражением лица, соглашаясь с ней.        — Ага. Так я и пустил тебя за руль, шумахер недоделанный. А ты чего поддакиваешь? Уже сто раз тебе предлагал получить права, — осаждает их парень. Несмотря на свой веселый характер, будучи самым старшим в компании, он всегда ощущал на себе ответственность за остальных и иногда слишком увлекался.        — Прости, мамочка, — «пристыжено» опускает глаза в пол Адам, складывая ладошки на коленях, будто нашкодивший ребенок. Девушка, сидящая сзади, еле заметно прыскает.        Сэм едва ли желает сдержать порыв возмущения и уже было собирается повернуться к хихикающей младшей, как буквально в долю секунды перед глазами мелькает что-то крупное и ему приходится резко вдавить в пол педаль тормоза. Визгливый шум стирающейся резины и скрипящего механизма прерывается звуком глухого удара. Потрясенные произошедшим, все молча оглядывают друг друга на предмет увечий и просто пытаются успокоить взбесившееся сердцебиение.        Первым из заглохшего транспорта вываливается брюнет. Прохладный свежий воздух помогает окончательно прийти в себя, и он идет чуть вперед, дабы осознать, что именно произошло. Чуть смятый капот древнего джипа пострадал не сильно, но тянущаяся в небо струйка дыма прозрачно намекает, что спокойно поехать дальше не получится. Чуть погодя из машины выходят и брат с сестрой. Второй парень тоже отделался только испугом, а вот Тине повезло чуть меньше — на бледном лбу расцветает крупная гематома, которая в дальнейшем явно собирается принять более темный оттенок.        — Не смотрите так, я в норме, — просканировав себя на симптомы сотрясения, спешит успокоить встревоженных брата с другом, — Кого мы сбили?        — Предполагаю, что это волк… — полувопросительно отвечает Адам, который первым подошел к мертвой туше.        Зрелище, развернувшееся в паре метров от машины, представляется жутким. Развороченный, труп животного выглядит отвратительно: налитые кровью глаза смотрят в никуда, из изуродованной пасти на потрескавшийся асфальт капает багровая кровь, отчего-то почерневшие внутренности вывалились наружу.        — Это что еще за чертовщина? — слегка опешивает Сэм, едва сдерживая рвотные позывы. Они ехали не настолько быстро, чтобы от удара зверь превратился в сплошное месиво. Да и волки не стали бы внезапно выбегать на дорогу, в лесу почти нет тех, кого им бы стоило бояться.        — Без понятия, братик, — вяло пожимает плечами девушка, предпочтя пойти к машине, нежели созерцать сбитую тушу. — У меня плохие новости, парни, двигатель не заводится и не собирается.        — Что будем делать? — озадаченно потер затылок брюнет, проверяя экран телефона. — Инструментов у нас с собой нет, связи, как видите, тоже.        На несколько минут воцарятся тишина. Как на зло на трассе не показывается ни одной машины. Может то, потому что дорога была не слишком популярной, за несколько часов пути им встретилось лишь пару грузовиков, да одна легковушка. Казалось, что об этой дороге попросту забыли.        — Предлагаю пойти поискать помощь, — нарушая молчание, задумчиво произносит Адам, усердно вглядываясь в мятое бумажное полотно. — Если я правильно понимаю, то вот тут, недалеко от нас есть деревня. Можно сходить туда и попросить кого-нибудь нас выручить.        — Ты предлагаешь пойти туда, откуда только что выбежало это? — недоуменно спрашивает девушка, смотря на парней, как на дураков.        — У тебя есть идеи получше? — заинтересовано приподнимает бровь он, испытующе глядя на подругу.        — Да. Например, остаться здесь и дождаться кого-нибудь.        — Мы так будем ждать до второго пришествия, тем более уже начинает темнеть. Если хочешь, можешь остаться в машине, пока мы с Сэмом смотаемся до деревни, — отвечает ей Адам, подрываясь к автомобилю и доставая из багажника куртки. — Лично я не горю желанием ночевать здесь.        Кристин смотрит на друзей недовольно, ей абсолютно не нравится идея идти непонятно куда в лес, но и оставаться одной тоже не хочется. Она выхватывает свою куртку из руки парня молча, тем самым демонстрируя свое решение и отношение к происходящему.        Тропинка, в казавшемся необитаемым лесу, находится подозрительно быстро. В нескольких минутах ходьбы от места их вынужденной остановки ребята находят покосившийся деревянный забор да еле заметную старую каменную насыпь, успевшую смешаться с черноземом. Дорога выглядит так, будто ей давно не пользуются, но судя по карте выбора у них особого нет.        Вода из луж противно хлюпает под ногами, размокшая грязь липнет к подошве ботинок. По скромным подсчетам Адама до деревни топать еще минимум двадцать минут, по нескромным Кристин — целую жизнь. Парни идут достаточно уверенно, не отвлекаясь от тропинки, что успевает быстро сузиться. Девушка же неожиданно для себя не может похвастать спокойствием, отчего-то ей нервно и ее это раздражает. Она идет чуть поодаль от остальных и пытается сосредоточиться на изучении окружающего их пространства, чтобы немного отвлечься. Она успевает насчитать около пяти рисунков, вырезанных на толстых стволах, шесть гнезд, предположительно вороньих, три повалившиеся балки от забора и два странных символа, сооруженных из досок и успевшей прогнить ткани. Они расположены прямиком по пути их следования, будто намекая, что идти дальше — идея хреновая.        Спустя какие-то минуты сильно расходиться уже не хочется: темнеет здесь неумолимо быстро, а густая листва мешает пробиться и без того скудному количеству света. Приходится идти ближе друг к другу, но это и не проблема.        — Ох ты ж мать вашу, — вдруг удивленно останавливается, идущий впереди брюнет, — А сейчас по нашей программе мы с вами познакомимся с разновидностью опорной ловушки, издавна полюбившейся…        — Прекрати паясничать, — прилетает кулаком по плечу парня.        Железная ловушка выглядит внушительно. Проржавевший механизм уже успел сработать до их прихода, схлопнув острые зубья. Когда-то отец Адама, охотник-любитель, рассказывал им про разновидности охотничьих уловок. Они тогда хорошо запомнили, что для одной такой раздробить человеческую кость — раз плюнуть! Тяжелая цепь, крепящаяся к капкану, небрежно засыпана листьями, ползет по земле недалеко, да крепится к основанию толстого дуба.        — Не будь букой, Сэм, — отмахивается друг, — Неужели уже и пошутить нельзя?        — Еще нам медведей тут не хватало, — буркает на него девушка, собираясь двигаться дальше. Терять здесь время бессмысленно.        — Ну вообще такие ловушки не только на них ставят, еще и на лосей, тех же волков…        — А ну помолчите, — внезапно шикает на них Сэм.        — Да сейчас что не так-то? — выплескивается порыв возмущения.        — Да помолчи немного, — звучит неожиданно строго и парень замолкает. Спереди доносится почти незаметный треск костра и монотонные разговоры на иностранном языке.        В головах одновременно возникает одна проблема: оторванные от цивилизации, местные явно не будут блистать знанием второго самого распространенного международного языка, а разговорник благополучно был оставлен где-то на заднем сидении. Но это мелочи, как-нибудь разберутся. Да хоть палочкой на земле нарисуют машину, да погримасничают немного. Главное — они нашли кого-то, что не может не радовать.        Компания живо ускоряет шаг, намереваясь как можно скорее добраться до костра и попросить о помощи, судя по всему они совсем недалеко от поселения, так что совсем скоро смогут двинуться дальше.        — Hola! — вскидывает руку в приветствии старший из компании, видя, нескольких мужчин, сидящих вокруг огня. Те мигом настораживаются, приподнимаясь с насиженных мест, и испытующе рассматривают чужаков.        Девушка напряженно морщит лоб, когда сильная рука как можно более незаметно заводит ее за спину. Ей не нравится прятаться за парнями, но сейчас пускаться в спор она решается.        Жители пялятся на чужаков недолго и отвечать на приветствие, кажется, не собираются. Они перекидываются несколькими фразами, даже не смотря друг на друга и одновременно хватаются за инструменты, что стоят рядом с ними.        — Ребят, кажется, нам тут не рады, — не предположение, а утверждение.        Парни вскидывают руки вверх, пытаясь всеми способами показать отсутствие враждебных намерений. Отступают назад аккуратно, стараются лишний раз не провоцировать понемногу подступающих деревенских обитателей. У тех в руках сельхоз орудия: топоры, вилы да лопаты. Тот еще видок, явно намекающий, что гостеприимством тут и не пахнет.        — Проблемы не надо, — на ломаном испанском пытается объясниться Адам. Но то ли выходит откровенно плохо, то ли им просто плевать — они все дальше теснят чужаков назад.        — На счет три, разворачиваемся и бежим, всем ясно, — доносится тихий шепот. — Раз, два…        «Три», — считает про себя девушка, бросаясь опрометью за парнями. Местным обитателям такой расклад не приходится по душе. Сзади разносятся громкие крики, смысл которых хоть и не понятен дословно, но определенно не сулит ничего хорошего. Убежать обратно по тому же пути не выходит — откуда-то на уже знакомой тропе оказываются еще люди — приходится бежать куда-то в лес, лишь бы оторваться. За спинами слышны чужие шаги, хочется ускориться сильнее, но вокруг уже темно, и, не дай бог, сейчас споткнуться где-нибудь.        В голову бьет адреналин, Адама рядом не видно, успели разделиться. Кристин бежит почти не глядя, прикрывая предплечьем лицо от острых ветвей. Они почти уже оторвались, когда справа от нее раздается истошный крик боли, в котором девушка со страхом слышит родной голос. Брат валится на землю грузно, тяжелая ржавая цепь натягивается и противно звенит.        Большие зеленые глаза в шоке округляются, когда она видит, изувеченную ногу, пойманную в железный капкан. Было глупо надеяться, что они не попадутся в одну из таких ловушек. Порванная штанина мигом пропитывается кровью, Сэм шипит, вцепляется ладонями в старый механизм, пытается высвободиться. Он ругает себя, за то, что был невнимателен, сестру, за то, что она упрямо пытается ему помочь, вместо того, что бы послушать его и бежать дальше. Он надеется, что хоть Адаму повезло оторваться и скрыться от преследователей. Парень не дурак, прекрасно осознает, что с каждой секундой шансов убежать у нее все меньше, но та и слушать ничего не хочет, расцарапала все руки, пытаясь вытащить раненную конечность.        Он хочет прикрикнуть на нее в очередной раз, привести в чувство, но последним, что он видит, оказывается ошарашенный взгляд сестры, которая спустя мгновенье в беспамятстве валится на сырую землю, после чего и сам получает тяжелый удар по голове, окончательно теряя связь с реальностью. Их все же поймали.