Потерянные во мраке

       Пробуждение приносит с собой вагон неприятных ощущений. Пострадавшая голова раскалывается от пульсирующей боли, будто кто-то мерно вбивает в кости черепа толстый ржавый гвоздь. Мысли текут вяло, нехотя, но юрко ускользают при попытке схватиться хоть за одну. В промежутках между вспышками боли мелькают неясные кадры воспоминаний, смутные ощущения волочащихся по земле ног, промозглого сырого ветра, непонятных разговоров, отдаленно доносившихся до слуха. Она кое-как пытается продрать слипшиеся от слез глаза: картинка вокруг расплывается мутными пятнами, но спустя несколько минут собирается во что-то различимое. Конечности болят то ли оттого, что затекли в неудобном положении, то ли от синяков, которых, Кристин была уверена, у нее теперь целая коллекция.        Спустя какое-то время в голове немного проясняется. Она успевает осознать себя валяющейся на полу какого-то старого домишки. Двигаться не хочется абсолютно, но бьющая волной тревога придает сил, заставляет подняться на ноги. Бессознательное тело Сэма обнаруживается совсем рядом, в соседнем углу небольшой комнаты. Девушка в пару шагов оказывается рядом, обхватывает слегка трясущимися ладонями родное лицо.        Парень выглядит ужасно: на измазанном грязью лбу выступила горячая испарина — его знобит, на правой скуле наливается лиловый синяк, рассечена бровь. Мелкие уколы беспокойства холодом пробегаются по кончикам пальцев, когда рука чувствует липкость спутанных волос. Подушечки слегка мажет в бурой жидкости — ему тоже прилетело по голове.        Вид пострадавшей ноги заставляет на мгновение опешить, а затем окончательно сползти на пол в бессилии. Грубо оборванная джинса обнажает давно и неумело наложенный жгут и изувеченную голень. Глубокие рваные раны, покрытые грязью, сочатся сукровицей; кожа вокруг — одна сплошная гематома — посинела от отсутствия доступа крови. Кость, вероятно, переломана в труху — никто явно не церемонился, вытаскивая ногу из ржавой ловушки.        Кристин пробирает нервной дрожью осознания, ее трясет. Снимать жгут просто бесполезно, тогда Сэм просто истечет кровью, держать его дольше — обречь брата на потерю конечности. Да что там с этим жгутом, он просто не протянет без срочной врачебной помощи, его уже сейчас бьет лихорадка. Она мечется по помещению дикой кошкой, бьет кулаками по запертым дверям, по забитыми ставнями окнам, пытается докричаться хоть до кого-нибудь.        Проходят часы или всего десяток секунд, она не знает. Кулаки саднят от кучи мелких заноз, впившихся в исцарапанную кожу. Из дурацкого дома просто не выйти — единственный выход наружу тщательно заперт добротным амбарным замком, тот звонко бьется о древесину от попыток выбить входную дверь. Кристин трижды обходит небольшую халупу: других способов выбраться наружу попросту нет. Она давно сорвала голос, в попытках докричаться хоть до кого-нибудь, но чертовым поселенцам нет до нее никакого дела.        Снующие туда-сюда тела мелькают в небольшой щели ставней, на улице смеркается и взгляд цепляют взмывающие вверх искры костра. Она сидит в углу, прижав колени к груди и оперевшись на них подбородком. Давящая тишина нарушается лишь прерывистым дыханием, лежащего рядом парня. На разгоряченном лбу покоится кусок мокрой ткани ныне почти бесполезный, он давно успел нагреться от тепла кожи. Небольшой кувшин воды, случайно обнаруженный, валяется где-то неподалеку пустой. Голова тоже пуста, последние часы полностью истощили Кристин, как физически, так и морально, не оставив сил даже не беспокойство. В голове неприятно быстро укладывается мысль о том, что спастись отсюда не выйдет, а если и выйдет — то только ей, что было для нее почти равнозначным исходом. Она чертовски не хочет принимать того, что ее любимый брат умирает от чертовой горячки где-то пыльной хибаре, но картинка перед глазами упрямо убеждает ее в обратном. Хочется просто лечь рядом, закрыв воспаленные глаза, а потом проснуться на мокрых от холодного пота простынях, осознав, что все это безумие оказалось лишь неприятным сном, бредовым кошмаром.        На следующее утро дубовая дверь резко хлопает от удара о стену, заставляя Кристин вынырнуть из нашедшей ненадолго дремоты. В пыльное помещение врывается якрое солнце, заставляя зажмуриться от рези в глазах, привыкших ко мгле, пока его не загораживают спины вошедших. Один из мужчин, явно деревенщина, входит первым. Он безразлично смотрит на пленников и сгружает на стоящий у входа табурет буханку явно не свежего хлеба и посудину с водой, предпочтя не задерживаться внутри. В то же время в помещение вваливается второй посетитель. Широкоплечный мужчина тяжелой поступью шагает внутрь, небрежно сбрасывая с плеча бессознательное женское тело. Кристин с удивлением обнаруживает на нем военную экипировку.        Ей хватает всего секунды, чтобы решиться на что-то безрассудное. Выполнив то, за чем пришел, мужчина уже направляется к выходу, когда чувствует кого-то за своей спиной и ловко хватает нападающего за руку, жестко заламывая конечность. Глиняный кувшин выпадает из разжавшейся кисти, разбиваясь на несколько крупных кусков, когда Кристин ловко подгибает туловище, выворачиваясь из захвата, и возвращает конечность в нормальное положение, снова оказываясь сзади оппонента. Он все еще крепко держит ее за кисть и, потеряв свое единственное преимущество в виде тяжелой посуды, Кристин не придумывает ничего лучше чем попытаться запрыгнуть на его спину и обхватить его шею свободной рукой. Она напрягает каждую мышцу в своем теле, крепко хватается за свое плечо, пытаясь сжать жилистую шею; яростно кусает его за ладони, когда он хочет содрать ее руки со своего тела. В конце-концов, недолго думая, мужчина пару раз с силой прикладывается спиной об стену и с удовлетворением слышит, как выбивает воздух из ее легких; а вслед за этим глухой удар повалившегося на пол тела, сопровождающийся надрывным кашлем.        — Какая дикая кошка, — басовито раздается, неожиданно для Кристин, на родном английском.        Он довольно скалится, наблюдая за нерадивой девкой. Огонек ненависти в чужих глазах веселит еще сильнее, отчего военный не сдерживается и пускает короткий смешок, еще больше распаляя ее. Мужчина приседает на корточки в желании рассмотреть лицо своей внезапной противницы, грубо хватается пальцами за подбородок, разворачивает к себе распаленное в ярости лицо. На широком грубом лице появляется насмешливая ухмылка — в чужом взгляде отсутствует страх, только немое отчаяние и желание пробить ему голову.        Ему ничего не стоит перехватить ладонь, с зажатым в ней осколком битой посуды. От сильной хватки на женской ладони расползается глубокий порез, с которого мерно капает кровь и марает ткань черных тактических перчаток. С лекгостью забрав черепок с женской ладони, он с садистским наслаждением давит большим пальцем на свежую рану, наблюдает как кривится от боли чужое лицо.        — Моське не стоит зарываться на слона, не думаешь? — издевается он, выкидывая керамику.        — Думаю, что тебе стоит пойти к черту, — выплевывает Кристин, вырывая ладонь из чужой хватки.        — Ай-ай, какая грубиянка, — наигранно оскорбляется мужчина, вставая с корточек. — Вела бы себя тихо и я мог бы быть нежным с тобой. Грех не развлечься с такой красоткой, пока ты еще в своем уме.        — Уж извини, не имею слабости к неотесанным мужланам, так что как-нибудь обойдусь, — в тон ему говорит девушка, поднимаясь на ноги.        — Да? А если я помогу твоему товарищу? — эмоции резко меняются на женском лице. — Кажется, он вот-вот концы отдаст.        Девушка теряется, застыв на месте. Понимает, что никто ей не поможет, что над ней попросту издеваются. Видит это чувство превосходства в чужих глазах. К чему было все это? Им все равно не выбраться. Мужичина хмыкает, довольный увиденным. Носком берца он трогает бок бессознательного парня, тот не выказывает никакой реакции на раздражитель. «Уже труп», — про себя заключает он, возвращая внимание к девушке.        — А ваш второй дружок был забавным, только помер вот, — как бы невзначай бросает, хищно скалясь. — Даже успел побить пару сектантов, но этих уродцев все равно не жалко. Пытался найти вас, только вот, как видишь, безуспешно. Действительно жаль, да, Кристин?        Собственное имя с чужих уст, как выстрел пистолета. Из груди будто вышел весь кислород, в ушах гул собственной крови. Ей хочется взвыть от бессилия, свернуть шею ублюдку, который бесстыдно насмехается над ее болью. Она вновь бросается на него, ведомая гневом, но моментально валится в низ от прицельного удара в солнечное сплетение и заходится надрывным кашлем. Вдоволь поизмывавшись над пленницей, мужчина разворачивается к выходу.        — Прости, крошка. Я бы поразвлекался с тобой подольше, но увы, дела, — бросает он напоследок, — Nos vemos, cariño.        Следующее пробуждение сопровождается чьими-то всхлипами и легкими толчками в плечо. В свои двадцать четыре Кристин внезапно осознает, что забытье иногда действительно может быть спасительным. Возвращение в реальность приносит с собой только чувство обреченности и привкус железа на языке.        — Эй, ты в порядке? — продолжают ее расталкивать. — Скажи что-нибудь, пожалуйста.        — Продолжишь меня качать, и меня стошнит прямо на тебя, — слабо отзывается девушка, разлепив глаза. В горле першит, а собственный голос кажется чужим.        Она чувствует под головой что-то мягкое, нехотя принимает сидячее положение и видит рядом с собой сложенную куртку. Вещь, вероятно, принадлежит ее новой знакомой, которая успела резво метнуться куда-то в сторону и теперь протягивала Кристин емкость с водой.        — Вот, держи.        Прохладная жидкость ощущается как-никогда вкусной. Девушка пьет жадно, ощущает, как вода проходит по пищеводу. Опустошив половину кувшина, она возвращает его назад, вытирая подбородок рукавом толстовки. Разговаривать решительно не хочется, поэтому она просто кивает в знак благодарности. Кристин с минуту рассматривает блондинку, сидящую напротив нее. Та тоже молчит, не зная, что сказать, периодически отводит взгляд куда-то в сторону, но в конце-концов не выдерживает.        — Как тебя зовут? — решается спросить она, поспешно добавив, — Я Эшли.        Эшли оказывается милой второкурсницей. Она сочувствующе гладит по спине свою новую знакомую, когда та беззвучно оплакивает своего родного человека. Он перестал дышать несколько часов назад, так и не придя в себя. Кристин думает, что это к лучшему — она не хотела бы видеть, как он мучается от боли. Одинокая морщинка на лбу парня разгладилась, расслабилось напряженное лицо, застыв в умиротворенном выражении. Бусины слез катятся по девичьим щекам, солеными каплями падают на ее ладони. Она долго сидит беззвучно склонившись над холодным телом, гладит мягкие каштановые пряди, искусав в кровь сухие губы, пока Эшли аккуратно не отводит ее в сторону.        Она почему-то тоже тихо всхлипывает. Усаживается рядом и мягко берет за руку, сжимая ладонь и сочувствующе глядя. Кристин кажется, что в ней не осталось сил даже чтобы дышать, но легкие все еще упрямо качают кислород, а сердце почему-то все еще бьется в груди, гоняя кровь по венам.        Девушка расспрашивает блондинку о всяком в надежде отвлечься. История Эшли кажется еще безумнее, чем ее собственная. Когда та узнает, что сейчас находится в Испании, то сперва нервно смеется в неверии. Шутка ли, что еще недавно она шла с занятий в солнечном Стэнфорде, а сейчас сидит на сыром полу у черта на куличиках в другой стране. Кристин мысленно подмечает, что девчушка явно не простая жертва обстоятельств, но вслух предпочитает ничего не говорить. Затем студентка ведет не особо связный монолог, просто чтобы заполнить тишину. Рассказывает про забавные случаи с ее одногруппниками, про свою любимую группу, спрашивает нравится ли их музыка ей.        Они сидят вдвоем почти целые сутки, когда ближе к вечеру к ним приходит тот самый военный. Ничего не говоря, он молча хватает Эшли за руку, заставляя подняться на ноги. Один точный удар ребром ладони по сонной артерии и пытавшаяся сопротивляться девушка валится ничком в руку мужчины. С Кристин в этот раз он решает не церемониться: в правой руке покоится пистолет, мягко намекающий не делать лишних движений. Она замечает, что в отличие от их прошлой встречи, сейчас он напряжен.        — Куда ты ее забираешь? — решает спросить девушка.        — Приобщать к местной вере.        Больше он ничего не говорит. Ловко закидывает тело студентки на плечо и направляется к выходу, словно она какая-то пушинка, а не взрослый человек. Кристин думает, что она больная раз пыталась бороться с таким человеком.        После того как Эшли забирают девушка остается совсем одна на растерзание своим мыслям. Теперь нет ничего, что помогало бы отвлечься. Она пустым взглядом смотрит на все еще лежащее рядом тело Сэма. Слез больше нет, нет и эмоций. Только сосущая пустота где-то в груди разливается по телу. Кристин кутается сильнее в собственную куртку, только от этого холода одежда не спасает. Она посматривает на осколки, валяющиеся вокруг, но быстро отметает глупую мысль — знает, духу отнять свою жизнь самостоятельно у нее не хватит.        Через несколько часов ее вновь посещают. Слыша звук отпирающегося замка, девушка решает испытать удачу и вновь хватается за посуду, вставая около двери. Пусть урод стреляет, терять ей все равно больше нечего. Но в этот раз вместо уже привычного военного оказывается обычный местный, волокущий чье-то тело. Кристин начинает подозревать, что это помещение какой-то склад, а не дом — уж больно часто сюда сваливают невезучих пленников. Она ждет, когда закроется дверь, и с размаху бьет испанца по голове так сильно, что посудина раскалывается прям в ее руке. Мужчина валится на пол, не подавая признаков жизни, кажется, у него свернута шея. Но когда спустя несколько секунд он начинает вставать, она хватается за табурет, исступленно нанося тяжелые удары по уже травмированной голове. Останавливается девушка только через минуту, ошалело глядя на то, что осталось от его головы и удостоверившись, что тот теперь точно мертв.        Она отбрасывает табурет в сторону, тяжело дыша; рукой убирает с лица мешающие пряди. Новой жертвой чокнутых поселенцев становится местный полицейский, которому не повезло получить удар чем-то острым в шею. С каким-то ненормальным хладнокровием обыскивает тело Карлоса Гарсия, как гласит надпись на его удостоверении. Во внешних карманах обитают пара карамелек да пачка дешевых сигарет без зажигалки. Табельный пистолет к ее облегчению находится в напоясной кобуре вместе с запаской. Она извлекает магазин из основания рукоятки и обнаруживает, что тот полон. Двадцать четыре патрона суммарно. Неплохо для того, кто более-менее умеет обращаться с оружием. Кто бы мог подумать, что посещение стрелкового клуба ради развлечения когда-нибудь пригодится в реальной жизни.        Кристин возвращает магазин на место, слыша необходимый щелчок, и ставит пистолет на предохранитель. Забирать чужую кобуру бессмысленно — у нее нет ремня, куда можно ее прицепить, поэтому она засовывает пистолет за пояс штанов и оборачивается, нерешительно глядя наружу.