Yuuei Survival Guide

      Следующим утром Изуку просыпается из-за будильника, который он случайно поставил на телефоне этой ночью перед сном. Он просыпается раньше, чем обычно, и он не уверен, из-за того ли это, что он так устал что набрал не ту цифру, или того, что у него были какие-то планы на утро, которые он забыл.       На секунду он растерялся.       Почему он в гостиной? Неужели он так старался, что просто уснул на диване, не пытаясь добраться до своей спальни? Он не любит спать в гостиной, особенно когда его мать может вернуться в любой момент и расстроиться, потому что он не пользуется своей комнатой. Серьёзно, Изуку, зачем я вообще покупала тебе кровать, если ты ею никогда не пользуешься? Примерно так было в последний раз, после которого он перестал устраивать импровизированные ночевки перед телевизором в гостиной.       Следующим он замечает, что прижимает пульт от телевизора к груди, как плюшевую игрушку. Его щека была прижата к верней половине пульта, так что он уверен, что на его лице отпечатались кнопки. Его щеки краснеют от смущения, когда он наклоняется вперед, чтобы положить пульт на стол, но останавливается, когда замечает следующую странность.       Телевизор включён и тихо бормочет о героях. Он наклоняет голову и хмурится, прежде чем выключить его. Он не собирался оставлять его включенным на всю ночь. Что за пустая трата электричества. Его мать убила бы его, если бы увидела, но, к счастью, она не пришла домой.       Он тянется, чтобы протереть заспанные глаза, но вздрагивает, когда у него начинают болеть руки.       Посмотрев на свои руки, Изуку вспоминает вчерашние события.       Боевые испытания, мощные атаки Каччана, обжёгшие его руку и ладонь, когда он прикрывал лицо. Использование Один За Всех на здании, разрушившее его другую руку, и потеря сознания от боли и перенапряжения сразу после того, как они закончили свою боевую симуляцию. Он помнит, как после школы Ширакумо... нет, Оборо, потому что теперь они официально стали друзьями, пошёл с ним, когда он отправился домой.       Он помнит, как пригласил призрака посмотреть телевизор, и... после этого всё туманно.       — Оборо? — зовёт Изуку, садясь, когда его одеяло, которое он не помнит как натягивал на себя, скатилось на бок, когда он потягивается насколько возможно с помощью перевязанной руки. Он не получает ответа от призрака. Ах да, Оборо убивал время, пока Айзава-сэнсэй не был на патрулировании. Он знал, что призрак уйдет ночью.       Однако он надеется, что его призрачный друг развлёкся, даже если Изуку уснул через несколько минут после того, как включил для него телевизор. Он почти жалеет, что Оборо не разбудил его, чтобы попрощаться, но если телевизор ни разу не разбудил его за всю ночь, то он уверен, что ничего, кроме хорошенькой встряски, не сработало бы, а это... не совсем то, что мог бы сделать Оборо.       Изуку требуется секунда, чтобы собраться с мыслями, он трёт глаза обожжённой рукой, пытаясь избавиться от сонливости. Бинты раздражают его веки, но его это не беспокоит.       Он замечает, что всё ещё в школьной форме; она помялась после ночи на диване, и он знает, что душ звучит не очень хорошо, когда его руки до сих пор перевязаны и болят. Его волосы немного взлохмачены и грязные от пота и боевых упражнений, но у него есть приоритеты, о которых стоит волноваться. Например, стараться приходить на занятия вовремя, даже если нужно нанести визит Исцеляющей девочке.       Только после переодевания в чистую форму он понимает, что запланировал ночной Изуку, поставив будильник на такое раннее время. Он хотел прийти в школу пораньше, чтобы не пропустить ни одного урока, задержавшись у Исцеляющей девочки. Если, конечно, она не посчитает его неспособным присутствовать на них, тогда у него просто не останется выбора.       Так что, одевшись, он быстро находит свой рюкзак (он был на краю дивана) и выходит из квартиры, запирая за собой дверь.       Он едва успел на ранний поезд. Двери закрылись сразу после того, как он зашёл, но он всё же вздохнул с облегчением. Поездка была тихой, только несколько мужчин в деловых костюмах стояли вокруг, между ними было достаточно места, так как было ещё достаточно рано, чтобы им не нужно было жаться, чтобы все поместились. Вместе с ними в дальнем конце поезда спряталась пожилая женщина, чей взгляд устремлён в окно напротив неё.       Только когда Изуку сошел с поезда, вежливо кивнув пожилой даме, когда её взгляд поднялся на него, он понял, что она призрак. И он понял это только из того, что один из мужчин нахмурил брови в тревожном замешательстве.       Он убежал от поезда и этой ситуации, как только его осенило. Он знал, что его щеки, вероятно, сильно покраснели, поэтому старался не привлекать внимания, даже если улицы в это время были пустынны.       В школе было тихо, когда Изуку прошёл мимо ворот. В конце концов, было только полседьмого, а занятия не начинались раньше восьми.       Хотя школа открыта, сейчас в ней не так много учителей. Он прошел мимо, может быть, двух студентов в тихой столовой и ещё одного, сидящего в коридоре и увлечённого книгой.       В тишине он направляется в кабинет медсестры, и его сердце замирает, когда он обнаруживает, что дверь заперта.       Там даже не включён свет, так что он совершенно уверен, что Исцеляющая девочка ещё не пришла. И это ужасно. Очевидно, его план был не настолько продуман, как он думал.       Он думает о том, чтобы сесть на пол у двери и ждать, но он не совсем уверен, что сможет встать, когда она придет, и не выставить себя дураком. Его руки уже болят, и он уверен, что действие обезболивающего, которое ему дали, начинает сходить на нет, поэтому он не хочет делать ничего, что могло бы напрячь или ещё больше повредить его руки.       Следующее, что он может сделать, это пойти в свою классную комнату, чтобы подождать и ближе к началу уроков снова попытаться открыть эту дверь. Это единственный вариант, который имеет хоть какой-то смысл, и сидение за своим столом звучит намного лучше, чем то же самое на полу, так что именно туда он и отправляется.       Дверь в класс 1-А незаперта, но и неоткрыта, и Изуку приходится самому включать свет после того, как он с трудом открывает дверь. Кабинет чистый и опрятный, и это значит, что его одноклассники, должно быть, устроили небольшую уборку перед тем, как отправиться домой.       Изуку остаётся один недолго: едва он успевает дойти до своего стула, как его пугает чей-то голос:       — Мидория?       Подросток оборачивается и видит, что его сэнсэй стоит в коридоре. Он выглядит усталым, но Изуку никогда не видел его другим.       Единственное отличие в том, что в его глазах есть намек на удивление. Он лениво сканирует фигуру Изуку, задерживаясь на бинтах на его руках и повязке, надёжно удерживающей его руку прижатой к груди.       И как бы необычно это ни было само по себе, единственной странностью в этой ситуации является тот факт, что голова Сущего Мика выглядывает из дверного проема, будто они пришли в школу вместе.       — Доброе утро, Lil’ Listener! — Сущий Мик говорит с гораздо большим энтузиазмом, чем его коллега, наклоняясь ближе, прежде чем резко замереть, когда он тоже замечает бинты — sheesh, малыш, похоже, ты прошел через мясорубку.       Смех, который издаёт Изуку, выражает ни что иное, как удивление от того, что его учитель может выпалить что-то подобное. Он знает, что выглядит соответствующе, но забавно, что его учитель так необычно выразился. В такой простой смешной форме. Очевидно, что Айзава-сэнсэй думает о том же, если взгляд, который он бросает на другого героя, заставляет того остановиться и пожелать уйти. Это только заставляет Изуку отчаянно пытаться заглушить свой смех перевязанной рукой.       — Да, да, — фыркает Сущий Мик, когда встречается взглядом с Айзавой-сэнсэем. Он оглядывается на Изуку, обеспокоенно кривля губы, прежде чем отойти назад в дверной проем. — Я ухожу, ухожу. Остынь, ладно? Увидимся на уроке, Lil’ Listener, ну, по крайней мере, я на это надеюсь! Если Исцеляющая девочка не задержит тебя!       Сущий Мик быстро уходит, и остаются только Изуку и Айзава-сэнсэй.       И Оборо.       Он видит призрака, задержавшегося в коридоре, и вопросительно поднимает бровь. Должно быть, он стоял за двумя героями. Призрак переводит взгляд с Айзавы-сэнсэя на Изуку, а затем куда-то в коридор, скорее всего, на удаляющуюся спину Сущего Мика, как будто он пытается решить, куда ему идти.       Он, кажется, решает придерживаться обычной рутины, неловко махнув Изуку, от чего Изуку дёрнулся, чтобы махнуть в ответ, прежде чем тот исчезнет в коридоре, уйдя за голосовым героем. Изуку не уверен, расстроен ли он тем, что Оборо оставил его наедине с Айзавой-сэнсэем, или рад, что его друга здесь нет и он не станет свидетелем того, как ему будут читать лекции.       — В коридоре есть что-то интересное, Мидория?       Изуку вздрагивает от удивления, снова услышав голос учителя, и переводит взгляд с того места, где он был призрак, на своего классного руководителя. Он даже не уверен, насколько долго смотрел на пространство, где стоял призрак.       Его учитель не выглядит сердитым или раздражённым, только уставшим. Или, может быть, озадаченным. Он снова смотрит на Изуку, когда подросток отчаянно мотает головой. Голова мужчины наклоняется, чтобы он мог заглянуть за дверь, прежде чем он возвращается к ребенку, когда не видит ничего интересного.       Он тяжело вздыхает, но, кажется, оставляет всё как есть. Изуку наблюдает, как его учитель, наконец, проходит оставшуюся часть пути по кабинету и садится за стол в передней части класса. Шаги Айзавы-сэнсэя медленные и вялые, и Изуку может только предполагать, что мужчина измотан патрулированием, о котором ему рассказывал Оборо.       — Ты пришел очень рано, Мидория.       — А-ах, да. — Изуку кивает, осторожно садясь на свое место. — Я думал, что если я приду пораньше, Исцеляющая девочка сможет вылечить меня до начала занятий, чтобы я больше не пропускал уроки, но... но она ещё не пришла.       Плечи Изуку поднимаются к ушам в побеждённом пожимании плечами, боль пронзает его руки, когда он делает это. Это не поглощает его всего, но тупая боль зигзагами поднимется от плеч к ладоням.       — Обычно она не появляется раньше половины седьмого, — поясняет мужчина, не отрываясь от бумаг на столе. Его тон такой же скучающий, как и выражение его лица, но в нем есть что-то другое; может быть, понимание или гордость?       — О, — слово, выходящее из его рта, не более чем выдох.       Если Айзава-сэнсэй и услышал это, он ничего не сказал. Он даже не отвлёкся от лежащих перед ним документов.       Изуку не знает, что можно добавить, поэтому он молчит. Звук бумаги в передней части комнаты привлекает его внимание, но Изуку не может заставить себя поднять взгляд. Он чувствует себя глупо, потому что думал, что Исцеляющая девочка будет в школе в такое раннее время. Не похоже, чтобы кто-то из учителей жил здесь. Наверняка, у каждого из них есть своя личная жизнь и они приходят сюда так же, как и ученики.       — Это было рационально: прийти пораньше в надежде вылечиться и стать готовым к занятиям, — теперь в тоне его учителя появилось явное понимание. — Исцеляющая девочка, наверняка, пришла бы раньше, если бы ты упомянул об этом. Я полагаю, ты очень устал после вчерашнего дня, проведенного с ней.       — Д-да, — кивает Изуку, — она использовала то небольшое количество сил, что у меня осталось, но это не очень помогло… Я… Я прошу прощения за то, что пропустил занятия, Айзава-сэнсэй. Это больше не повторится.       — Скорее всего, так и будет, — вздыхает мужчина, и Изуку видит, как одно он встряхивает плечи. — Я планировал зайти проверить тебя, но к тому времени, как я закончил, ты уже ушёл. Ты пошёл домой один? Исцеляющая девочка сказала, что пыталась связаться с твоей матерью, но она не брала трубку.       — Ох, нет — Изуку выдавливает улыбку — м... мой друг проводил меня до дома, и... моя мама много работает. Иногда с ней трудно связаться. Всё в порядке, я нормально добрался до дома. И мой друг остался со мной ненадолго, так что все хорошо.       Когда он поднимает глаза, на лице его учителя появляется странное выражение. Изуку не уверен, что смог бы понять его, если бы попытался. Он не выглядит довольным ответом Изуку, складывается ощущение, будто он хочет добавить что-то ещё, но в конце концов решает не делать этого. Его голова наклоняется в кивке, когда он откидывается на спинку стула, устремив взгляд на сутулую фигуру Изуку.       Наступает тишина.       — Я вижу, ты снова сломал свою руку. Используешь свою причуду?       — То-только один раз! — Изуку спешит ответить ему, как будто это вообще имеет значение. Его обожженная рука прижимается к косынке, в которой зажата его вторая рука. — О... ах... ожоги были оборонительными ранами. Каччан не... ну, я полагаю, он не сдерживался, не то чтобы он должен был, или что я хотел бы этого! И, я обещаю, я не использовал свою причуду ни на ком, так как я не... как вы сказали, я не могу её контролировать, но единственным вариантом, при котором я смог бы победить, было использование её в качестве отвлечения, а затем Очако смогла бы использовать свою причуду на нанесённом мной ущербе как отвлекающий маневр и...       Изуку позволил своему голосу затихнуть, морщась. Он сказал слишком много?       — Я видел записи с камер — говорит Айзава-сэнсэй после продолжительного молчания. — Бакуго... вы знали друг друга до поступления. Вы друзья?       — О-ох, эм, нет, мы… он не… Я имею в виду… — Изуку втягивает воздух, — мы раньше дружили?       Айзава-сэнэсй издаёт понимающий звук, но изуку слышит просьбу продолжить.       — Мы были друзьями, когда были маленькими, мы выросли в одном районе. Но потом... ну, у него появилась причуда, и мы просто, ну, мы разошлись, потому что он был очень сильным и... а я нет? — Изуку чувствует, как глаза его сэнсэя дёргаются в его сторону. Ему кажется, что он ходит по тонкому льду, обходя то, что он хочет сказать. — После этого он не очень хорошо со мной общался… так было в начальной и средней школе. Меня не... любили? Наверное?       — Значит, он издевался над тобой ещё до прошлых инцидентов?       — Й-я бы не сказал так, — качает головой Изуку — Просто… он такой, сэнсэй. Это нормально, правда, я не против! Мы выросли вместе, так что если кто-то и знает его хорошо, так это... ах, это я.       — Он обжёг твою руку атакой, которая выглядела слишком личной для вашей боевой симуляции, — Глаза Айзавы-сэнсэя сверлят его, но в них нет злости, как это было в первый день, или раздражения. Он пытался понять... или пытался заставить Изуку понять что-то. Он не уверен, что означал его взгляд. — Это было безрассудно. Он собирался навредить тебе, как во время теста на оценку причуд.       — Конечно, — Изуку пожимает плечами, теребя край повязки. — Может быть, это было слишком личное, и... мы все были немного безрассудны, я думаю, но... он просто такой. Немного агрессивный, но он всегда был таким. Он станет хорошим героем... лучшим героем, как Всемогущий. Я знаю это, сэнсэй.       — Это никогда не ставилось под вопрос, — Айзава-сэнсэй бросает на него скептический взгляд. — Сейчас меня волнует не то, станет ли Бакуго хорошим героем, а то, в безопасности ли ты. Травля— это серьезно, Мидория, и причуда Бакуго опасна при неправильном использовании. Если он не хотел использовать её на тебе так, как он это делал во время тренировки, то это тревожный звонок. С этим нужно что-то делать, ради твоей безопасности и безопасности остального класса. Ожоги на твоей руке достаточно серьезные, и мы не можем не заметить его небрежный контроль над причудой и нанесение чрезмерного вреда однокласснику.       — Это не было небрежно! — Изуку запаниковал, уже представляя, как Каччан покончит с ним, если блондин будет отчислен из Юэй из-за него. — Правда, я в порядке! Каччан не сделал ничего плохого, сэнсэй. Мне... Мне даже не больно! Пожалуйста, не… исключайте его или что-то в этом роде. Он упорно трудился, чтобы попасть сюда; он заслуживает быть здесь!       — Ещё никого не исключили. — Айзава-сэнсэй тяжело вздохнул, потирая глаза средним и большим пальцами. — У твоего класса есть потенциал. Если бы не он, тебя бы сейчас здесь не было. Но я не могу просто игнорировать действия Бакуго. Это произошло дважды, Мидория. Дважды за три учебных дня он пытался навредить другому ученику и даже преуспел в этом. В частности он навредил тебе.       — Я не против, — Изуку уверен, что его голос едва ли громче шёпота.       — Я вижу, — Айзава-сэнсэй одарил его таким взглядом, от которого Изуку захотелось сжаться. — Послушай, я не буду делать ничего непоправимого, хорошо? Он получит наказание за ненадлежащее использование своей причуды против тебя во время учебных упражнений. Это ни что иное, как школьная политика в отношении неправильного использования причуды. Никого не отчислят, но я не могу допустить, чтобы кто-то из учеников вёл себя так. Как кто-то, кто точно не стал бы героем в этой школе.       Айзава-сэнсэй всего на секунду отводит взгляд, прежде чем снова вернуться к Изуку, слегка наклонив голову, как если бы он пытался посмотреть на Изуку под другим углом. Изуку не уверен, что мог найти его учитель, но тот, вздыхая, продолжает:       — У Бакуго сильная причуда, и я не позволю ему продолжать в том же духе. Я не сомневаюсь, что у него будет блестящее будущее, но это не имеет смыла, если он не может соблюдать элементарные правила приличия при своих одноклассниках.       В этом есть смысл, но Изуку всё равно сбит с толку учителем, который действительно пытается решить их проблемы. Он не просто отмахивается от него или смотрит в другую сторону. Он заговорил об этом. Учитель поднял эту проблему и пытается решить её. Мидория чувствует, как медленно кивает, но это полностью неосознанное движение.       Похоже, довольный жестом мальчика Айзава-сэнсэй продолжает строго, но с некоторой нежностью, которую Изуку никогда не стал бы ассоциировать со своим измученным учителем:       — Теперь я рассмотрю более интенсивные консультации о причудах или сеансы с нашим школьный консультантом Гончим для него и, возможно, для тебя. Очевидно, что между вами существует какой-то неразрешенный конфликт и такие вещи опасны в этой профессии. Вы должны быть в состоянии положиться на своих коллег-героев, и я пока не верю, что кто-то из вас сможет прикрыть другого.       Айзава-сэнсэй, глубоко задумался, обдумывая свои слова, прежде чем испустить тяжелый вздох, внезапно звуча более измученно, чем раньше:       — Но сейчас я не буду ставить вас двоих в пары или друг против друга. Я хочу ограничить ваши взаимодействия, пока не буду уверен, что Бакуго сможет держать себя в руках; держать свои руки подальше от тебя. Я не хочу рисковать повторением инцидента, как вчера, если мы можем помочь, хорошо?       — Да, сэнсэй, — Изуку прикусывает нижнюю губу, обожжённая рука внезапно начинает пульсировать. В его груди появляется странное ощущение от того, что этот человек — учитель — прилагает столько усилий, чтобы защитить его. Чтобы держать Изуку подальше от Каччана. Никого из его прошлых учителей это не волновало: Бакуго был сильным и тем, у кого действительно был реальный шанс стать профессиональным героем, а Изуку был… беспричудным ребенком.       Они пришли из разных миров, несмотря на то, что жили на одной улице.       — Также, пока ты здесь, я хотел бы официально извиниться. — Изуку вскинул голову, и его глаза встретились с ожидающим взглядом учителя. Айзава-сэнсэй извинялся перед... ним? — То, что случилось вчера, не должно было произойти. Всемогущий позволил этому боевому упражнению зайти слишком далеко, и из-за этого ты провел весь оставшийся день с Исцеляющей девочкой, пропустив занятия. Я извиняюсь за то, что не смог вмешаться, и я извиняюсь от имени Всемогущего за его халатность как учителя.       — В-всё в порядке! — вскрикнул Изуку. — Правда, сэнсэй, всё в хорошо! Наш бой был единственным, вышедшим из-под контроля, и это произошло из-за Каччана и меня, так что... пожалуйста, не извиняйтесь передо мной! Простите, что доставил неприятности и потратил так много вашего, Исцеляющей девочки и Всемогущего времени!       Айзава-сэнсэй открыл рот, чтобы ответить, но передумал. Он громко клацнул челюстью, прежде чем откинуться на спинку стула и глубоко вздохнуть.       — Ты в самом деле будешь проблемным ребенком, а?       — Я... Я не уверен, что понимаю вас, сэнсэй?       — Забудь, — Айзава-сэнсэй отмахнулся. — Сейчас же иди в кабинет Исцеляющей девочки, она скоро придёт. Зайди ко мне после школы, если ты задержишься у неё, я помогу тебе догнать пропущенное за последние два урока. Это разовая акция, потому что эта травма не совсем на твоей совести. Не делай это привычным, иначе у нас будут проблемы.       Он уже вытаскивал свой спальный мешок, чтобы немного отдохнуть перед тем, как начнутся занятия. Мидория быстро встал и, улыбаясь, зашагал к двери.       — Устали после патрулирования, Айзава-сэнсэй?       — Д… — челюсть мужчины захлопнулась на полуслове, он дёрнулся, чтобы посмотреть на Мидорию, который стоял, как олень, застигнутый врасплох фарами автомобиля. — Как ты узнал, что прошлой ночью я был на патрулировании?       — Я-я просто, эм, Я ПРЕДПОЛОЖИЛ! — вскрикнул Мидория, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. —Извините! Извините, сэнсэй, я, эм, я просто, ну, вы подземный герой, а подземные герои, как правило, патрулируют ночью, потому что именно тогда наибольшая активность, и вы знаете, я просто ... Япойдупосмотрю,непришлалиИсцеляющаядевочка!       Изуку исчез ещё до того, как Айзава успел разобрать фразу, которую он выпалил перед побегом. Айзава смотрит на дверь, моргает один раз, затем второй, после чего наконец отводит взгляд. Это было странно.

____________________________

      — Я не вижу в этом проблемы?       Изуку поворачивается, чтобы посмотреть на своего призрачного друга, но встречается с растерянными голубыми глазами.       Сейчас время обеденного перерыва, но Изуку не чувствовал себя слишком голодным после времени с Исцеляющей девочкой.       Его заставили есть питательных желейных мишек и, несмотря на то, что они были маленькими, он чувствовал себя сытым. Он провел с ней всё утро: прошёл два сеанса исцеления, и у него всё равно остались ожоги, которые она, к сожалению, не могла вылечить поцелуем. У него появится коллекция шрамов.       Оборо нашёл его на пути в столовую, сумев уговорить его найти какое-нибудь укромное место, где они смогли бы поговорить, что было прекрасной идеей, потому что Изуку не был в настроении иметь дело с живыми одноклассниками, беспокоящими его из-за того, что он ничего не ел, он уже полюбил их всех.       На самом деле он с нетерпением ждал встречи с призраком. И ему нужен был кто-то, кому можно было бы выговориться, не беспокоясь, что он кому-то расскажет (потому что он был призраком, с которым также мог разговаривать только Изуку).       Это привело их к окраине территории школы, где никто не может их увидеть; они были спрятаны деревьями и прижались к одному с одним из самых толстых стволов. Где Изуку может открыто разговаривать с Оборо, не выглядя чокнутым.       — Его оставят после уроков!— Изуку повторил с большим восклицанием на случай, если Оборо не понял с первого раза. — Айзава-сэнсэй оставит Каччана после уроков! И он рассматривает возможность более интенсивного консультирования о причудах, а также сеансы с Гончим. Ты не видишь в этом проблемы? Это Каччан!       — Разве это, ну, знаешь, не хорошо? — Он нацелился на тебя. Он хотел причинить тебе боль. Он сделал тебе больно… — Оборо тяжело указывает на руку Изуку, до сих пор перевязанную бинтами. — … Почему ты расстраиваешься из-за того, что его за это наказывают? Он должен быть наказан. Он был хулиганом. А Герои не должны использовать свои причуды таким образом.       — Он играл злодея. — Изуку защищался, прикусив губу сразу после того, как слова вышли из его рта. Не нужно было этого говорить, понял он всего через секунду. Лицо Оборо скривилось от неуверенности, глаза сузились, а взгляд был направлен на Изуку.       — Играть злодея не значит быть им. — нахмурился Оборо. — Даже если он должен был быть злодеем в тренировочном упражнении, он зашёл слишком далеко. Очкастый тоже был злодеем, и он не пытался серьёзно навредить команде героев. И, напомню, это была тренировка. Никто вообще не должен был пострадать.       — Иида, — со вздохом поправляет Мидория. — Не очкастый…       — Погоди, серьёзно? — Оборо прервал младшего, его глаза расширились от волнения. — Иида как Ингентиум? Как варённое рисовое поле?       — Думаю, да, — пожимает плечами Изуку, в замешательстве приподняв бровь. — А что?       — Мир так тесен, я знаю его старшего брата! — он немного успокоился, прислонившись спиной к дереву, к которому они прижимались — или… наверное, раньше знал? В-в любом случае продолжай. Попробуй доказать мне, что этот мудак невиновен, Изу.       — Ну, — Изуку закусил губу, пытаясь вспомнить ход своих мыслей до того, как его прервали. — У них совершенно разные характеры: Иида слишком заботится о правилах, а Каччан, ну, я полагаю, недостаточно ими интересуется? Но! Но это не значит, что ему плевать. У него свои планы, но он будет великим героем. Как и Иида, но они разные. Они учатся по-разному. По-разному...       — Ты имеешь в виду, что один из них хулиган, а другой нет?       — Нет! — Изуку хочет дернуть себя за волосы. — Хорошо. Признаюсь, Каччан не очень хорошо ко мне относился. Я знаю, но это нормально. Он всегда был таким, даже когда мы были детьми! Так его воспитали, серьёзно, он такой же, как тётя, только немного больше...       — Пылает яростью? Ненавидит? Плохо относиться к людям? Не умеет быть добрым?       — Нет, — усмехнулся Изуку, бросив на призрака недовольный взгляд, — я вспоминал слово «мотивирован».       Настала очередь Оборо бросить на Изуку ответный раздраженный взгляд, сопровождаемый насмешкой:       — Я не понимаю, почему ты так сильно его защищаешь, я же говорил тебе, что Шота проявит себя перед тобой, и он пытается. Он пытается обезопасить тебя, разве нет?       — Это другое, — Изуку обвиняюще показывает пальцем на своего друга, даже если этот жест вовсе не предназначен ему. Он делает это, чтобы выговориться, Изуку может видеть, что понимает его жест, по тому, как его бровь поднимается. — Зачем он это делает?       — Делает что? — спрашивает Оборо, пытаясь отбить палец Изуку. Как они и ожидали, он проходит сквозь него, но Мидория понимает его намёк и скрещивает руки на груди.       — Выглядит добрым, я имею в виду, что он ведёт себя так, будто ему не всё равно? Какая разница, что Каччан делает со мной? Он остановил Каччана во время теста и извинился за то, что не смог остановить его во время боевых упражнений, и я просто... почему?       — В смысле почему? — Оборо смотрит на него с недоумением. — Конечно, ему не всё равно — ты его ученик. Он буквально отвечает за тебя. Даже если бы это было не так, его бы по-прежнему это волновало. Любой, кто видел тебя и Бакуго вместе в одной комнате, точно может сказать, что он ведёт себя с тобой как последний говнюк. Так что Шота тоже безусловно это заметил. Я же говорил тебе, он добрый. Он никогда не признается, но вы уже стали его слабостью.       — Но почему? — Изуку пытался заставить себя звучать строго и вопросительно, но, по его мнению, это было больше похоже на жалкое нытьё. — Я не понимаю.       — Почему тебе так трудно это понять? — тихо спрашивает Оборо, и это не значит... он просто растерян. — Он хороший учитель. Он знает как выглядит травля. Он понимает тебя... Он хочет обезопасить тебя, что в этом плохого?       — Учителя так не поступают, — голос Изуку звучит тише, чем голос Оборо. — Не с такими, как я.       — Не… — Оборо сглатывает, поворачивая голову к Изуку. — Я не знаю, что это значит, Изуку.       — Я не стою этого, — говорит ему Мидория, глядя на свои ботинки. — Я никогда не стоил этого. Никто не хотел заступаться за меня. Никто не был заинтересован в том, чтобы заступиться за меня. Никто не хотел помочь. Никто не хотел дружить с... с кем-то вроде меня. Учителя просто отворачивались. Вот как они поступают: делают вид, что не замечают, потому что никто не хочет заниматься беспричудным ребенком.       Наступает тяжелая тишина, прежде чем Оборо дрожащим голосом нарушает её:       — Подожди, подожди, — в голосе другого мальчика было что-то другое, слишком много эмоций, чтобы Изуку смог их разобрать. Его рука проходит сквозь запястье Изуку, безмолвной просьбе посмотреть на него.       Изуку поднимает взгляд, готовый огрызнуться на другого мальчика за то, что тот прошёл его сквозь него, хотя сам бесчисленное количество раз говорил, что ненавидит ощущения от этого, но замирает, когда замечает выражение лица своего друга.       На нём смесь отрицания, неуверенности и полного замешательства. Этот взгляд удивляет Изуку, который ломает голову над тем, что он сказал, что могло вызвать такую реакцию. Ему не нужно долго задерживаться на этом, потому что Оборо продолжает, его голос звучит хрипло, как будто он пытался проглотить что-то горькое:       — Вернись на секунду, ты был... Беспричудным? Что это вообще значит?       Ой. О, нет. Он сказал это? Не раскрылся ли он перед Оборо прямо сейчас, потерявшись во множестве сдерживаемых эмоций и проблем? Он не собирался позволять этому выйти.       — Но у тебя есть причуда? Я... я видел твою причуду. Ты сломал палец, бросая мяч, и сломал Нулевой указатель одним ударом. Ты как бы взорвал четыре межэтажных перекрытия в здании, где проходила твоя боевая тренировка, я видел видео. Как ты можешь быть беспричудным с такой силой?       Это была щекотливая ситуация.       Он сказал слишком много, увлекся и забыл, что не всем известно, что он вырос беспричудным. Это была строжайшая тайна, и даже если единственный человек, который это знал (Каччан), попытался бы рассказать другим (он вроде пытался?), никто бы ему не поверил, потому что у Изуку была причуда... сейчас, во всяком случае.       Он молчит слишком долго, и рука Оборо внезапно проходит сквозь его руку, что могло бы быть настойчивым «тук-тук-тук», если бы у голубоволосого мальчика была хоть какая-то физическая масса.       — Серьезно, что, черт возьми, ты имеешь в виду, Изуку?       — Я родился беспричудным, — говорит ему Изуку, не поднимая взгляда. Он стольким обязан Оборо, и, откровенно говоря, кому об этом может рассказать призрак? Худшее, что может произойти это то, что его новый друг бросит его, как и любой другой друг, который когда-либо у него был, после того, как ему поставили диагноз «Беспричудность» (это будет больно, но всё же). — Я был беспричудным всю мою жизнь. Никем, кроме... беспричудного Дэку. Так меня называли в школе. Вот почему... мы перестали быть друзьями. Каччан и я. Он был сильным, и у него было светлое будущее, а я был Дэку.       — Если ты был… то как ты…? Где...? — внезапная неспособность Оборо формировать предложения была бы забавной, если бы не тот факт, что Изуку уверен, что его сердце вот-вот выскочит из груди. То, что он собирался рассказать призраку, было его самой сокровенной тайной.       — Ты бы поверил мне, если бы я сказал, что причуду можно передать? Получить её напрямую от кого-то другого?       Внимание Оборо медленно перемещается в сторону, к Изуку, где их взгляды встречаются. Оборо прикусывает губу, широко раскрыв глаза в нервном замешательстве. Тишина затягивается на секунду, прежде чем Ширакумо делает медленный успокаивающий вдох:       — При нормальных обстоятельствах: нет, определенно нет. Но как призрак, с которым ты сейчас разговариваешь как с живым дышащим человеком:.. Я могу поверить.

____________________________

      Оборо слушает рассказ Изуку, не перебивая.       Изуку это кажется странным, потому что раньше у Оборо не было проблем с тем, чтобы прерывать его. Он наблюдает, смотрит. Не бормочет шутки и не выдаёт саркастические комментарии; на самом деле, Изуку даже не уверен, дышит ли он, это было бы проблемой, если бы призраку действительно нужно было дышать.       Мидория идёт дальше. Он рассказывает призраку всё и чувствует облегчение от раскрытия. Вроде как.       Мидория рассказывает о своей неожиданной встрече с профессиональным героем номер один после того, как стал целью злодея. Оборо заинтересованно наклоняет голову, и Изуку предполагает, что призрак видел это где-то в новостях, потому что они взорвали сеть, особенно после того, как Каччана взяли в заложники. Изуку с восторгом говорит об автографе от своего кумира в его промокшей и обгоревшей тетради.       Он рассказывает о Каччане, опуская некоторые подробности того, что сказал ему его друг детства перед уходом в тот день. Он коротко бормочет, но без деталей о том, что ему сказали, и о своих собственных мыслях по этому поводу. Ему не нравится вспоминать рычание в голосе Каччана или то, как слова засели в Изуку, душа его.       Он даёт мало подробностей о своем пребывании на крыше вместе с Всемогущим; пытаясь сделать свой голос как можно более безразличным, рассказывает призраку о том, как Всемогущий оставил его, растоптав его мечту стать героем, и добавляет больше подробностей о том, как нашёл Каччана в заложниках того грязевого злодея, который сначала напал на Изуку.       Оборо издает странный кудахчущий звук, когда Изуку говорит ему, что он был тем глупым ребенком, который бросился навстречу опасности в попытке спасти своего друга детства. Призрак открывает рот, но Изуку продолжает рассказ, прежде чем Оборо успевает сказать, насколько это было опасно.       Он рассказывает о второй встрече с героем детства в тот роковой день, рассказывает об Одном За Всех и о тренировках нужных для того, чтобы он мог перенять причуду. Он рассказывает о мучительных часах, которые он провел на пляже, убирая мусор, о том, как он так упорно боролся, чтобы удержаться на плаву. О Всемогущем, уроках, а также о расписании сна и приёмов пищи.       Он рассказывает о вступительном экзамене и о том, как он впервые использовал свою новую причуду, как она охватила его тело, как лесной пожар.       К тому времени, как он закончил, он сказал больше слов, чем с тех пор, как ему поставили диагноз «Беспричудность».       Складывается ощущение, что с его плеч сваливается груз и он впервые может свободно дышать с тех пор, как встретил Всемогущего. Кто-то ещё узнал. Он больше не был единственным хранителем этой сногсшибательной тайны. Кто-то другой знает.       Это почти забавно, что только сейчас у него также появился кто-то, с кем можно поговорить — да не не просто собеседник, а тот, кому можно излить душу, призрак, которого он встретил три дня назад. Ему сложно доверять кому-либо, почему-то он доверяет ему.       Они оба молчат, между ними наступает тишина. Изуку сказал всё, что хотел — ровно столько, чтобы Оборо понял, к чему он ведёт. Понял, почему он не доверяет авторитетным фигурам или не знает, какова доброта на самом деле. Он не сказал об этом напрямую, но призрак кажется умным. Изуку уверен, что он сложит два и два.       Оборо не двигается, когда Изуку завершает рассказ. Он совершенно неподвижно смотрит в никуда. Его колени подтянуты к груди, руки сплетены вокруг них. Его спина слабо прижата к дереву, а голова с трудом держится в вертикальном положении.       К этому моменту обеденный перерыв почти закончился. Изуку знает, что ему нужно возвращаться в класс, Айзава-сэнсэй отругает его, если узнает, что он прогуливает уроки, а не находиться с Исцеляющей девочкой. Он уже ходит по льду со своим учителем, предоставив ему столько неприятностей всего за три дня, поэтому он точно не может опаздывать.       Но всё же кажется неправильным беспокоить призрака, пока тот обрабатывает полученную информацию. Изуку тоже нужно время, чтобы обдумать это. Возможность передачи причуды переворачивает мысли. Он молча сидит рядом с призраком, пока ему срочно не понадобится вернуться в школу.       — Оборо? — голос Изуку нарушает тишину. Он хочет протянуть руку, чтобы прикоснуться к призраку, но не хочет причинять ему дискомфорт. Призрак не смотрит на него, только его брови дёргаются, когда он их хмурит. Значит, он хотя бы его слышит. — Эй, послушай, нам пора возвращаться. Я не могу снова пропустить занятия Айзавы-сэнсэя, ладно?       Оборо поворачивается, чтобы посмотреть на него, но всё ещё молчит. Он наклоняет голову набок, изучая Изуку. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько лабораторной мышкой, как сейчас, а он был в центре внимания многих, многих врачей. В этот раз ощущения другие, от них почти хочется сжаться. Теперь Оборо знает об Изуку больше, чем любой другой человек.       Оборо не встаёт вместе с Изуку. Часики тикают, и если он хочет успеть в класс хотя бы к звонку, ему нужно пойти сейчас. Тем более, что у него не хватит ни сил, ни выносливости, чтобы добежать до класса.       — Ты идёшь, или?..       Оборо моргает, явно погруженный в свои мысли. Однако он поднимает руку, чтобы без слов махнуть Изуку. Его взгляд уплывает от Изуку к деревьям, но у Изуку нет времени, чтобы разбираться в том, что тот хочет. Иначе он, правда, собирается опоздать.       — Ладно, ты знаешь, где меня найти.       Кивок головы призрака — единственное ответ, который он получает, поэтому он разворачивается на каблуках и направляется обратно к школе. Предупреждающий звонок звенит, как только он подходит ко входу, так что у него есть несколько минут, чтобы добраться до класса 1-А.       Он просто надеется, что с Оборо всё хорошо. Ему было бы не по себе, если бы он сломал мозг своего нового друга в самом начале их отношений.

____________________________

      — Всемогущий оставил тебя на крыше здания после того, как растоптал твои надежды и мечты о становлении беспричудным героем. Ты мог бы спрыгнуть с того здания прямо тогда... ты мог... ты...       Изуку отрывается от телефона, вздрагивая от удивления, когда его неожиданного беспокоит чужой голос.       Он старался, чтобы удивление от того, что призрак внезапно появился в его квартире, не спугнуло его. Это не удивительно, Ширакумо ходил за ним раньше, и накануне он буквально пригласил Оборо фразой «ты знаешь, где меня найти», хотя он не ожидал, что призрак заявиться к нему домой, он всё ещё в шоке от того, что он был один, а через секунду у него уже появляется компания.       Он действительно не ожидал снова увидеть Оборо в тот день после того, как оставил его у дерева, чтобы вовремя прийти на урок. Его не было на уроке Айзавы-сэнсэя, и он не видел призрака, когда остался из-за того, что принял предложение о дополнительных занятиях от своего сэнсэя. Он не увидел Оборо, даже когда вернулся к месту, где они разговаривали, и из-за этого чуть не опоздал на поезд.       Ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя и кивнуть, не видя причин лгать призраку. Он бы солгал, если бы эта мысль не пришла ему в голову хотя бы на долю секунды. Существует не так много комментариев о том, как герои разбивают все ваши жизненные цели на ваших глазах.       — Ага, — небрежно кивает Изуку. Он решил не придавать большого значения тому факту, что Оборо внезапно оказался рядом с ним, и вместо этого сосредоточился на своих словах.       Его бровь поднимается, когда он наблюдает за призраком. Оборо ходит туда-сюда по гостиной перед диваном. Изуку не уверен, что тот вообще обращает внимание на то, где он ходит, потому что журнальный столик стоит прямо на его пути, и каждый раз он беззаботно проходит сквозь него.       Его взгляд пробегает назад и вперед, прежде чем он качает головой, когда его накрывает волна головокружения. Он прикусывают щеку изнутри, после чего добавляет:       — Но он дал мне Один За Всех сразу после этого. Так что мы как бы в расчёте.       — После того, как ты чуть не умер, — призрак смотрит на него с испугом. — После того, как все они, все эти герои, стояли и смотрели, как страдает Бакуго. Ты, ученик средней школы, чей мир только что был разрушен, был единственным, кто попытался помочь. Без обид, просто... Вау.       — Всемогущий помог, — пожимает плечами Изуку, кладя телефон на диван рядом с собой и немного приподнимаясь. Это похоже на более серьезный разговор, поэтому он должен быть внимательным. — Без его помощи мы оба, скорее всего, были бы мертвы.       — Не оправдывайся за него, — отрезает Оборо. Изуку не принимает это близко к сердцу; не тогда, когда призрак всё ещё ходит туда-сюда, а на его лице почти можно найти страх. — Никто из них не помог. Они стояли в стороне и смотрели, ждали, что кто-то больше, или лучше, или сильнее поможет. Они сидели сложа руки, и двое детей чуть не умерли.       — Но мы не умерли, — мягко напоминает Изуку. — Всемогущий вмешался. Он спас нас, а потом нашел меня и предложил Один За Всех. Он помог мои мечтам осуществиться...       — Только после того, как сам же их и растоптал, — огрызается призрак. Присутствовало ощущение, будто спор был односторонним, что ничто из сказанного Изуку не усмирит настрой призрака. Челюсть Изуку сжимается, когда он ровно садится на диване. — Я не могу в это поверить. Не могу поверить во Всемогущего. Он буквально не думал; я имею в виду, ты мог умереть, Изуку. Что, если эта причуда оказалась бы слишком мощной для твоего тела? Что случилось, если бы ты случайно использовал её на ком-то, и он пострадал? И это уже не говоря о том, что её использование ломает твоё тело!       — Я учусь, — дуется Изуку, его сердце колотится в груди. Такое ощущение, будто Оборо пытается отговорить его от того, что уже произошло. Сейчас это уже гиблое дело, причуда буквально слилась с его ДНК. Он не собирается возвращать её сейчас.       — Конечно ты учишься, — Оборо останавливается у журнального столика, резко переключая внимание на Изуку. Должно быть, было что-то в его интонации или с его лицом, потому что Оборо нахмурился. — Я не это имел в виду. Учитывая обстоятельства, у тебя всё прекрасно получается. Я злюсь на Всемогущего. Шо всегда говорил, что у него не хватает мозгов, и я наконец-то начинаю это видеть!       — Это немного грубо...       — Это вполне разумно, — Оборо фыркает в отместку, но в его голосе появляется легкость, которой раньше не было. — Серьезно, он поступил неправильно. И тот факт, что он просто позволил тебе... он позволил тебе самому разбираться с этим. Он забил, и ты получил травмы. Фактически ты сам изучал эту причуду, без консультаций по причудам, без чьей-либо помощи. Совершенно самостоятельно. И нет, слово или два тут и там от Всемогущего не считается помощью.       — Я достаточно хорошо научился ею пользоваться, — вздыхает Изуку, уже уставший от разговора. — Теперь я могу выбирать часть тела, на которой буду использовать причуду, чтобы она не сломала мою руку или ногу…       — Но твой палец или любая другая часть твоего тела, которую ты будешь использовать, будет просто всмятку, да?       — Это… — заикается Изуку. — Это не относится к делу. Я всё ещё могу выбирать. Я кидал мяч с помощью причуды и всё ещё мог участвовать в тесте. Раньше я ничего не знал. Всемогущий... ну, он всё ещё учится быть учителем. Но он помогает.       — Недостаточно, — тон Оборо смягчается, проходя сквозь журнальный столик и садясь рядом с Изуку на диван. — Конечно, он пытается, но на самом деле он тебе не помогает. Ты должен был пойти на консультацию по причудам сразу, как только у тебя появилась эта сила, как когда появляются причуды у детей. Раньше у тебя не было причуды, ты понятия не имел, что может произойти. Всемогущий должен был быть взрослым. Он должен был позаботиться о том, чтобы у тебя было всё необходимое, вместо того, чтобы оставить тебя на произвол судьбы.       — Это секрет.       — Это не оправдание, — Оборо отводит взгляд от Изуку. — На самом деле это такое свинство со стороны Всемогущего. Дать ребенку, у которого нет личного опыта с какой бы то ни было причудой, чрезвычайно мощную причуду, а затем предложить минимальные усилия в ее изучении и сказать тому же ребенку, что он не может ничего никому рассказывать. Он оторвал тебя от всего: начиная от получения помощи и возможности научиться использовать свою причуду, не причиняя себе вреда, до того, что ты застрял в процессе.       Изуку хочет оспорить. Он правда хочет.       Всемогущий любезно предложил ему свою причуду. Он предложил уникальную возможность, и Изуку мгновенно согласился, но... он действительно чувствовал себя оторванным. Он ходит по тонкому льду, потому что он беспричудный ребенок, у которого внезапно появилась причуда. Он поднялся с нижней ступени социальной лестницы на верхнюю. Как-никак он попал в один из самых известных классов в Японии.       Кроме того он думает о том, что случилось бы, если бы он получил свою причуду в детстве. Консультации по причудам. Вероятно, множество консультаций из-за того, на что способен Один За Всех, и из-за того, что его тело просто не может справиться с такой силой. Она ломала его кости, ему нужно было бы научиться контролировать это.       Он помнит, как Каччан рассказывал о своих консультациях по причудам, а их одноклассники восторгались тем, чему они научились на консультациях. Они помогали. Это правда, но у Изуку не было выбора. Беспричудному ребёнку не нужны были консультации, и сейчас бы он выглядел довольно глупо на одной из них с учётом того, что их обычно посещали дошкольники, когда у них только-только проявлялись причуды.       — Ну, — Изуку втягивает воздух сквозь зубы, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Ширакумо. Оборо напряженно наблюдает за ним, изучая его. — Что сделано, то сделано. Что я могу поделать?       — Расскажи Шоте.       Ответ прост. Расскажи кому-нибудь, кто не является призраком. Кому-то, кто действительно сможет тебе. Звучит правильно. Звучит достаточно просто, но по какой-то причине у него по спине пробегают мурашки.       — Это не мой секрет, — отрывисто фыркает Изуку, маскируя страх. — Я не предам Всемогущего, рассказав всё моему сэнсэю.       — Это самая тупая отговорка, которую я когда-либо слышал, Изу! — грубо ответил Оборо, но больше раздражённо, чем злобно. — Этот секрет стал твоим, когда он передал причуду, которая, как он знал, навредит тебе. С его стороны было неправильно заставлять тебе держать это в тайне ради него... Я имею в виду, посмотри на себя спустя сколько месяцев?       — Чуть больше двух недель.       — Ты, должно быть, прикалываешься, — удивленно хрипит Оборо с открытым ртом. — Это ещё хуже!       — Есть ли смысл? — Изуку прикусывает нижнюю губу, раздраженно глядя на призрака.       Оборо открывает рот, чтобы ответить, и задумчиво прикусывает губу, прежде чем кивнуть:       — Да. Точно. Извини, отошёл от темы. У тебя появилась причуда чуть более двух недель назад, а ты уже несколько раз сломал как минимум семь десятых своего тела. Это не хорошо, Изуку. Есть люди, которые могут тебе помочь. Они могут не знать об Один За Всех, но они разбираются в причудах.       — Например, сэнсэй?       — Ага? — Оборо выглядит невпечатленным. — Конечно. Он долгое время был учителем. Он работал со сложными причудами. Его собственная причуда не так проста в освоении, и смотри, как хорошо он ею владеет. Существует причина, по которой он берёт 1-A. Шота из тех, кто не боится браться за сложные дела. Если бы он знал, что твоя причуда появилась всего несколько недель назад, он бы принял это во внимание.       Призрак на секунду замолкает, прежде чем снова посмотреть на Изуку:       — Я постоянно твержу тебе, что он хороший, а ты мне никогда не веришь. Я понимаю, у тебя плохой опыт с учителями, но персонал Юэй другой. Шота другой. Он грубоват, но ты никогда не встретишь человека, который будет заботиться о тебе также сильно, как он. Он уже заботиться о тебе, а вы знакомы всего три дня.       — Может быть, он был хорошим с тобой, но он угрожал мне отчислением и почти отчислил меня.       — Да, может быть, но он не знал, — Оборо подчеркивает последнее слово. Его рука дергается, словно он хочет протянуть руку и схватить Изуку за запястье, но они оба знают, что от этого будет больше вреда, чем пользы. — Открою тебе маленький секрет, он собирался отчислить того, кто окажется на последнем месте. Он делает так каждый год. Его задача в первый день состоит в том, чтобы выбрать слабое звено и отправить его собирать вещи, чтобы все поняли реальность. Но он не сделал этого. Он увидел в тебе потенциал. Он раскрыл тебе свои мысли ещё до того, как ты использовал свою причуду, и я признаю, что он мог бы быть немного добрее, но ты доказал ему, что он ошибался.       Изуку может только смотреть на призрака, пока его грудь сжимается от облегчения и тошноты от беспокойства от мысли, что его на самом деле могли отчислить. Айзава-сэнсэй сказал, что обманул их, но, по словам Оборо, он правда собирался отчислить ученика с наименьшим потенциалом.       — Не смотри на меня так, — хмурится Оборо, когда взгляд Изуку затягивается на нём. — Я говорю это только для того, чтобы ты понял, хорошо? Если бы он собирался отчислить тебя, он бы отчислил. Если бы он собирался отчислить весь класс, он бы отчислил. Это первый раз, когда у него остался целый класс, за... Я не знаю, с тех пор, как он начал работать в Юэй? И это только потому, что ты показал ему, что ты станешь героем, даже если ты не полностью понимаешь свою причуду.       Изуку ничего не говорит, он не может придумать, что сказать, или даже вспомнить, как нужно использовать язык. Он хочет что-то сказать. Он хочет защитить Всемогущего. Он хочет напомнить Оборо, что ни один учитель, который у него когда-либо был, не заботился о нём. Он многое хочет сказать, но не может понять, как.       — Слушай, — вместо этого говорит Оборо, и его голос звучит как разбитый вздох. На минуту или около того повисла тишина. Он смотрит Изуку в глаза, а его собственные потемнели от понимания и надежды. — Не списывай со счетов всех учителей, хорошо? Ты должен дать им шанс быть хорошими учителями. Просто... поверь мне, хорошо?       Просто... поверь мне, хорошо?       Ему не в первый раз говорят такое. И он не в первый раз доверяет кому-то только для того, чтобы потом оказалось, что он сделал это опрометчиво. Доверие даётся трудно, если вы росли в той же обстановке, что и Изуку. Любое оказанное им доверие было разрушено. Когда-нибудь ему придётся перестать быть таким доверчивым. Ему придётся перестать доверять другим, но сейчас он только кивает.       — Хорошо, — звучит мягко, но оставляет небольшую горечь на языке. Его горло сжимается, а глаза отказываются даже бегло взглянуть на призрака. — Я верю.       Когда он все-таки отводит взгляд в сторону, после секунды затянувшегося молчания Оборо улыбается. Той самой дурацкой, широкой улыбкой, той, от которой приходиться щурить глаза.       — Так ты расскажешь Шо?       — …Я подумаю над этим, — неуверенно говорит Изуку. — Но я доверяю тебе, я думаю. Я... я дам им шанс. Айзава-сэнсэй дал мне шанс, правильно? Так что я сделаю ответное одолжение.       Оборо хмурится на первой половине, но от второй широко улыбается.        — Это все, о чем я прошу, Изуку. Обещаю, он проявит себя. Они все проявят. Я доверяю им.       После этого они погружаются в тишину. Изуку устал от долгого дня, Исцеляющая девочка использовала все его накопленные силы, чтобы вылечить его, а потом он играл в догонялки с Айзавой-сэнсэем и отпускал свои эмоции, которых было через край.       Так ужасно позволять себе быть настолько уязвимым — но Оборо проявлял такую отчаянную заботу, и, как бы Изуку не хотелось это признавать, он очень настойчив. Всего три дня попыток призрака заставить его хотя бы поговорить с учителем, а он уже замотал его до такой степени, что он на полном серьёзе обдумывает это.       Звучит неплохо. Он хотел бы иметь кого-то, кто знает, что он не бесполезный, он пытается, он действительно очень старается, просто очень сильно отстаёт от сверстников. Айзава-сэнсэй не первый, кому он решил что-то рассказать, но если он и собирается кому-то доверять, то пусть уж это будет учитель, которому Оборо, кажется, безоговорочно доверяет.       Он не уверен, что сможет полностью довериться кому-либо. Он не уверен, что вновь сможет справиться с подорванным доверием, но он готов попытаться ради Оборо. Кто знает, может быть, призрак прав и его новые учителя заслуживают доверия. Может быть, они действительно помогут ему?       — Итак… — Изуку бросает взгляд в сторону, наблюдая, как Оборо неловко хлопает по своим коленям. — Как думаешь, мы могли бы приготовить что-нибудь поесть и посмотреть что-нибудь по телевизору, пока Заши не закончит свои дела на радиостанции?       — Ты хотя бы есть можешь? — Изуку наклоняет голову к своему другу с молчаливой благодарностью за то, что их спор остался в прошлом. Мысль о затянувшемся неловком молчании совсем не привлекательна.       — Нет, — Оборо театрально надувает губы, выпячивая нижнюю губу сильнее, чем нужно, чтобы донести свою точку зрения. — Но я чувствую её запах, могу смотреть на неё и очень завидовать, потому что другие люди могу её съесть.       — Разве это не ужасно? — улыбка, которая появляется на его лице, маленькая, но настоящая. — Не иметь возможность съесть что-то, но чувствовать его запах?       — Безусловно, — пожимает плечами Оборо, вставая с дивана и потягиваясь. Теперь он обходит кофейный столик, останавливаясь у другого конца дивана, который ближе к кухне, и широко улыбается. — Я просто буду жить за счет тебя. Итак, что есть поесть? Надеюсь, что-нибудь вкусное!       — Это странно, — подтрунивает Изуку, следуя за другим подростком. Он знает, что на кухне не так много еды, он чаще покупает что-то на ужин по дороге домой, но он, скорее всего, сможет найти что-нибудь на кухне. — Как насчёт карри быстрого приготовления?       — Быстрого приготовления? — Оборо драматично хмурится, но мерцание яркой улыбки на его лице дает Изуку понять, что он просто шутит. — Думаю, пойдёт.       Изуку от души смеется, проходя мимо своего друга на кухню. Он роется в пустых шкафах в поисках последней пачки лапши, которую, как он помнит, когда-то покупал по акции «две по цене одной». Он знает, что она должна быть спрятана где-то здесь.       Он не подозревает, что призрак осматривает каждый шкаф, который он открывает в поисках лапши, что он прикусывает губу или что его глаза беспокойно темнеют. Чем больше он видит, тем хуже он себя чувствует: как живёт Изуку, если его полки насколько пустые?       — Нашёл, — Изуку поворачивается к другу в блаженном неведении о том, что улыбка, появляющаяся на лице его друга, когда Изуку переводит взгляд на его лицо, становится более мрачной, чем раньше. — Это последняя, мне нужно будет купить ещё.       — Выглядит неплохо, — кивает Оборо, улыбаясь, когда Изуку поворачивается к прилавку, чтобы нагреть воду.       Он хочет сказать что-то о том, что увидел, но знает, что всё сказанное им, будет плохо воспринято Мидорией. Кроме того, он уже загнал Изуку в угол из-за его беспричудного детства и, может быть, слишком сильно надавил на его недоверие к людям с какой-либо властью, даже если он делал это ради него же. Не все в мире хотят поиздеваться над ним, и Оборо будет проклят, если позволит Изуку продолжать так жить.       Но... ну ладно, по одной проблеме за раз.