Yuuei Survival Guide

      В тот день Изуку вернулся домой, в свою тихую квартиру, после остановки в магазине для покупки рамэна быстрого приготовления.       Когда его мать уходит, в доме обычно не остаётся много еды, но это не важно, потому что Изуку не нужно было завтракать, и он всегда обедал в школьной столовой, так как это было удобно и обычно у него оставалось несколько сотен йен, чтобы купить что-нибудь на ужин, будь то рамен быстрого приготовления, пакет чипсов или даже просто дешевая шоколадка.       Если у него был хотя бы один нормальный приём пищи в день, то он вполне мог продолжать создавать видимость нормальной жизни.       В целом, это был хороший день, решил Изуку, смотря на маленькую тарелку с дымящейся водой и лапшой. Он сидит за обеденным столом, возясь с пакетиками сухого бульона и приправ, и ждёт, пока приготовится рамэн.       Конечно, его буквально чуть не отчислили в первый же день, он сломал палец, пытаясь не попасть под отчисление, и его немного напугал их новый сэнсэй, но это неплохо!       У него появились новые друзья — Иида и Очако, с которыми он встретился после школы и пошёл к станции метро, и ещё был Ширакумо, который, он не очень уверен, тоже подходит ему как друг? Но в любом случае Изуку была приятна компания призрака, и Мидория уверен, что тому также понравилось общаться с ним.       Итак, он завел троих (или, может быть, двух с половиной?) друзей в первый день, как ему могло так повезти? И ещё его не отчислили в первый день, хотя на секунду показалось, что могли!       Серьёзно, о чём ещё он мог просить после того, как их первый урок закончился.       Ну и остаётся фактом, что учитель помешал Каччану избить его? Учителя таким не занимались, но Айзава-сэнсэй остановил его. Изуку не знал, как к этому относиться. Айзава-сэнсэй до чёртиков напугал его безумно крутой причудой и оружием захвата, но потом он защитил его от Каччана, хотя он мог просто закрыть глаза, как и все остальные?       И вдобавок ко всему вышеперечисленному, он усовершенствовал Один За Всех. Он мог использовать его только на тех частях тела, на которых хотел, и свести к минимуму область повреждения своего тела. Конечно, это не огромный скачок в понимании его новой причуды, но это был маленький шажок в правильном направлении.       Он надеялся, что Всемогущий будет гордиться его прогрессом, и ему не терпелось рассказать герою номер один о том, что он сделал.       Когда лапша наконец стала достаточно мягкой, чтобы её можно было есть, Изуку высыпал в неё содержимое пакетиков и перемешал всё палочками для еды. Он достал учебный план, чтобы прочитать его, как и предлагал Айзава-сэнсэй, но там не было ничего особенно захватывающего. Он ждал этого годами, так он знал основы того, что предусматривает этот курс.       Он закончил с ужином, прежде чем уйти в свою спальню.       Это была единственная комната в квартире, в которой было хоть что-то личное. И единственными личными вещами, которые у него были, был... ну, мерч Всемогущего. Изуку нравилось окружать себя вдохновением, а что может вдохновлять лучше, чем профессиональный герой номер один? И да, может быть, он небольшой фанат.       Подросток подошел к своему столу и достал один из своих блокнотов. Он уже был полон записей, но в нём оставалось место для добавления информации о героях, о которых не хватало данных. Например, на страницах Сотриголовы. У него было немного информации об подземном герое, так как её было не так много в сети, а что-то вроде видео для изучения вообще отсутствовало.       Но сегодня он стал непосредственным свидетелем работы его причуды, почему он был таким великим героем, не имея яркой и чрезмерно мощной причуды. И если честно, его захватное оружие? Это так круто!       Изуку записал всё, что узнал о подземном герое, и был доволен тем, как заполняются пропуски. Он не добавлял ничего с тех пор, как услышал слух о герое стирания, который мог временно отключать чужие причуды.       Когда Изуку закончил, он положил этот блокнот обратно в рюкзак, прежде чем вытащить новый блокнот. В этом было всего несколько записей о героя, но он был уверен, что сможет быстро заполнить его статьями о причудах своих новых одноклассников. Все они были настолько крутыми и сильными, что даже не возникало сомнений, что большинство из них смогли бы стать отличными профессиональными героями.       Он с теплотой покачал головой, открывая следующую свободную страницу. Ширакумо Оборо Причуда: ?? Геройское имя: ??       Обычно он добавлял больше информации: сильные и слабые стороны, стратегии атаки и рисуночки костюмов героев, но он мало что знал о Ширакумо. Он знал только имя призрака.       Но всё же если он носил школьную форму Юэй, то у него должна была быть какая-то крутая причуда, правильно? Он не уверен, когда голубоволосый подросток умер, но обучение беспричудных учеников в Юэй стало возможно совсем недавно, и Изуку не уверен, что видел в школе кого-нибудь, у кого не было причуды?       Он постучал кончиком карандаша по бумаге и нахмурился.       Он со вздохом закрыл блокнот и повернулся на стуле, чтобы вернуть блокнот на место       Может быть, завтра он снова увидит призрака? Он ведь околачивался рядом с Айзавой-сэнсэем, верно? Изуку точно увидит своего классного руководителя.

____________________________

      Изуку действительно увидел Ширакумо следующим утром, только тот появился не на уроке Айзавы-сэнсэя, а перед доской в классе Ямады-сэнсэя. Английский был его первым уроком, за которым последовали остальные основные предметы. А после обеда начиналось самое интересное, так что утро прошло относительно как в обычной школе.       — Я знал, что смогу найти тебя здесь! — защебетал Ширакумо, спрыгнув с учительского стола и пойдя за Изуку, который сел за свой стол. — Я взглянул на твое расписание и увидел, что Хизаши ведёт у тебя английский. В любом случае обычно по утрам я тусуюсь с ним, потому что Шо чаще всего спит до тех пор, пока его уроки не начнутся, понимаешь?       Изуку кивнул, доставая учебники из рюкзака.       Он ещё не встречался с Сущим Мик-сэнсэем, так как весь первый день был посвящен тесту на оценку причуд. Он видел светловолосого учителя, и у него была пара страниц в блокноте о нём, но он ещё не встречал его лично.       Изуку подсматривал краем глаза, как Ширакумо сидел на его столе. Он занял немного места, но Мидории это было не важно. На самом деле улыбка скользнула по его губам, когда он толкнул карандаш в сторону призрака. Он, как и ожидалось, прошёл сквозь него, вызвав у Оборо удивлённый визг.       Мидория оглядел комнату, чтобы посмотреть, не смотрит ли кто-нибудь на него, и тихо заговорил с призраком:       — Не то, чтобы я был против твоего сидения на моем столе, я просто могу случайно пройти сквозь тебя. Просто предупреждаю.       — Ничего страшного, — легко ответил Ширакумо, улыбаясь. — Просто не трогай мою задницу, ладно? Или знаешь что? Можешь трогать. Прошло много лет с тех пор, как у меня кто-то был. Я могу зайти с тобой подальше, Мидория-кун, так что дотронься до моей задницы, если захочешь!       — Я не хочу! — прошептал Изуку, но, возможно, слишком громко, потому что Сущий Мик-сэнсэй повернулся, чтобы посмотреть на него, приподняв бровь. Изуку мог чувствовать, как по его щекам полз румянец, а громкий хохот Ширакумо никак не помогал. И он, честно говоря, не был уверен, что смущало его больше: слова мальчика-призрака или тот факт, что его реакция привлекла внимание учителя.       — Всё в порядке, Lil Listener? — спросил Мик, сидя перед классом.       — Д-да! — Изуку тут же ответил, тревожно потирая затылок. Некоторые одноклассники, которые сидели рядом с ним, покосились в его сторону, но он ненадолго привлек внимание. Даже Мик-сэнсэй повернулся к доске, чтобы продолжить писать предложения на английском.       — Ты точно скоро притянешь ко мне неприятности, — выдохнул Изуку себе под нос.       Призрак рядом с ним, казалось, только сильнее рассмеялся:       — Ты не первый, кто сказал мне это. И если прошлое имеет значение, ты абсолютно прав.       — Ох, отлично, — драматично вздохнул Изуку, но кинул призраку задорную улыбку.       После этого осталось не так много времени на общение. Прозвенел звонок, и весь класс хлынул в кабинет, торопливо занимая свои места. Никто не хотел повторения вчерашнего утра с Айзавой-сэнсэем.       Сущий Мик приветствовал их всех громко и взволнованно:       — Добро пожаловать на английский, 1-A! Рад видеть, что вы все всё ещё здесь, значит, Сотриголова не был слишком строг с вами вчера! Я Ямада Хизаши или Сущий Мик, если вам удобно! Нам будет очень весело, согласны?       Они начали с вводной лекции, но Мик-сэнсэй быстро ушёл от неё. Казалось, он хотел приступить к занятиям сразу после того, как они получат общее представление о школе и специфике его занятий. Было мило с его стороны потратить небольшую часть урока, чтобы наверстать упущенное.       Ширакумо рядом с Изуку фыркнул что-то о Сущем Мике, подчищающем за Айзавой-сэнсэем, и Мидория мог видеть это своими глазами.       Он не может стереть с лица легкую улыбку, думая о Сущем Мик-сэнсэе, занимающемся устранением последствий урока Айзавы-сэнсэя.       Он задаётся вопросом, являются ли они друзьями — Мик-сэнсэй, очевидно, довольно хорошо знает Айзаву-сэнсэя, если он знает, как устранять последствия и как рассказывать ученикам о церемонии, которую они пропустили. И если они друзья, откуда Ширакумо столько знает о них? Как этот подросток вписывается в это?       Английский проходит быстро.       Сущий Мик довольно хороший учитель, хотя и немного громкий. Энтузиазм льётся из него рекой, и он заразителен. Ну, если не считать, что они теряют его, когда застревают на английской грамматике и прочем. Им всем скучно, но этого можно ожидать от любого предмета, кроме обучения героев.       Им дали книгу, которую они будут читать всем классом, но Изуку просто добавляет её к своей коллекции блокнотов в рюкзаке.       Ширакумо кажется таким же спокойным и расслабленным на уроке Сущего Мика, как и на уроке Айзавы-сэнсэя. Изуку равнодушно наблюдал за ним краем глаза. Голубоволосый подросток соскальзывал со стола Изуку, вытягивал ноги и ходил по кабинету, пока не вставал рядом с Ямадой-сэнсэем. Изуку старался не отводить взгляд от призрака, расхаживающего по всей передней части кабинета, но он уверен, что ловит взгляд Сущего Мика, иной раз наблюдающего за ним с нахмуренной бровью.       Ширакумо, кажется, устраивает делать то, что он делает, и Изуку задается вопросом, как долго он бродит вокруг? В какой-то момент призрак даже слишком сильно наклонился к голосовому герою, пытаясь прочитать через его плечо, из-за чего Сущий Мик неожиданно дернулся в сторону, когда его зазнобило.       — Я должен предупредить вас, слушатели, кондиционер в школе иногда капризничает! Держи кофту под рукой, йо!       Ширакумо надулся, прервав извинения, которые не были услышаны героем, и вместо этого заменив их легким взглядом.       — Кондиционер, а?       Ширакумо шагнул сквозь учителя, вызвав удивленный визг. Недовольство омрачило лицо Ширакумо, в то время как Сущий Мик случайно позволил своей причуде просочиться в удивление. Он огляделся в поисках источника холода, прежде чем рассмеяться и извиниться перед учениками за звон в ушах.       Изуку спрятал смех за кулаком и кашлем. Тем не менее он чувствовал, как взгляд его учителя метнулся в его сторону, но Изуку был слишком занят, скрывая улыбку и заставляя себя внимательно смотреть в книгу, чтобы не видеть по-глупому гордого выражения на лице Ширакумо.       Урок продолжился с другими небольшими отвлечениями.       Ширакумо вернулся, чтобы сесть на край стола Мидории, когда тот бросил на него неодобрительный взгляд за то, что он закрыл ему вид на доску, когда тот пытался делать записи. Призрак сгорбился, надувшись, но Изуку вернул своё внимание к учителю и занятию.       — Знаешь, ты мог бы использовать меня как шпаргалку, верно? Я хожу на уроки уже не знаю как давно? Я уверен, что сейчас смог бы прочитать всю эту книгу с идеальным английским произношением, я уже столько раз читал её через плечо Заши.       — Это нечестно. — Изуку усмехнулся себе под нос, пока Сущий Мик говорил о прилагательных, существительных и глаголах. Он уже боялся знаков препинания, потому что расставление запятых в английском языке было очень сложным для понимания.       — Не пойман — не вор, это будет нечестно, только если тебя поймают, — как ни в чем не бывало пропел Ширакумо. — И я очень сомневаюсь, что кто-то сможет поймать тебя за получением ответов от призрака, которого они не видят, не слышат и даже не чувствуют, если я не подхожу к ним слишком близко.       — А ты уверен, что учился здесь? — Изуку тихо фыркает, наклонив голову, чтобы смотреть на призрака. К счастью, тот сидел у окна, так что смотреть на него было так странно, как если бы он смотрел в стену. — Твоя мораль вызывает сомнения.       — Я учился, — со смехом отвечает Ширакумо. Он не выглядит сердитым или грустным, его тон становится немного дразнящим: — форма не врёт, мой друг. А с моралью у меня всё отлично, большое спасибо! Просто я до сих пор не понимаю полезность английского. Ну, если только ты не планируешь отправиться в Америку, как Всемогущий или кто-то в этом роде, но если ты собираешься остаться в Японии, какой в этом смысл?       — Звучит так, будто английский — твой любимый предмет. — Изуку не уверен, откуда берется его тихий, саркастический акцент. Уголок его губ изгибается в крошечной улыбке, когда призрак отвечает.       — Там столько правил! — закричал призрак. — Глупых правил. Как можно произносить слова одинаково, но писать по-разному? There, their, they’re, Мидория, почему так? И даже не упоминай при мне read and read! Это буквально одно и то же слово, но оно звучит по-разному, когда ты его произносишь!       Изуку издал хриплый смешок, бросив взгляд на переднюю часть комнаты, где Мик-сэнсэй всё ещё писал на доске, прежде чем снова взглянуть на призрака. Он не отвечает призраку, потому что, когда он открывает рот, учитель поворачивается, чтобы обратиться к классу.       Ширакумо весело смеется, когда Мидория, щелкнув зубами, закрывает рот. Он бросает на призрак раздраженный взгляд, но его глаза смеются.       Уроки с Оборо могут быть немного сложнее, чем сначала думал Изуку.

____________________________

      К счастью, его новый призрачный друг не идёт с ним на все занятия.       После английского, он не видит призрака, когда выходит из класса, потому что Оборо выходит после него. Краем глаза он видит, как Ширакумо машет ему, и он шевелит пальцами, пытаясь ответить, не выглядя идиотом.       Он не мог попрощаться устно, так как Ииде и Очако удалось втянуть его в разговор, пока они собирались на следующий урок — математику.       Он почти скучает по холодному как лёд присутствию рядом, но ему также нравятся его живые друзья. Иида не так страшен, как сначала подумал Изуку — он просто был строг и серьезно относился к урокам и школе.       И он полагал, что ему нужно, чтобы кто-то хорошо влиял на него после его времяпровождения с Ширакумо, который не… ну, не то чтобы был хорошим примером для подражания. Он предположил, что на самом деле призраки не страдают от последствий своих действий. В отличие от Изуку, которому грозит отстранение или даже отчисление, если его поймают на списывании.       Он задавался вопросом, был ли Ширакумо таким, когда он был живым и учился в Юэй, или его беспечная натура проявилась после смерти. Он добавляет эту мысль в свой постоянно растущий список вопросов, которые ему не терпится задать.       Очако по-прежнему яркая и забавная. Она настолько дружелюбна, насколько другие не были дружелюбны с ним с тех пор, как его друзья начали получать причуды, и это освежает. Она идет в ногу с ними, и говорит в основном именно она, наполняя их прогулку к следующему кабинету положительными словами об английском и Мик-сэнсэе, а также своим нетерпением оказаться на уроке математики. Изуку был с ней в одной лодке.       Их утренние занятия заканчиваются, и они устремляются в столовую вместе с толпой учеников, направляющихся туда на обед. Изуку был удивлен суетой других учащихся, которые слонялись вокруг и стояли в очереди за едой.       Еда немного дороже, чем Изуку привык, но она полностью оправдывает свою стоимость, потому что она вкусная. Она дешёвая по любым стандартам, но для Изуку, чей доход не менялся с тех пор, как его мать стала реже бывать дома, оставляя всего несколько купюр на столе, чтобы он мог сводить концы с концами, это немного дороговато. Но всё же она достаточно дешёвая для своего качества и количества, и это его единственный вариант, если он хочет пережить учебный день.       Он привык к еде c привкусом картона, которая несмотря на свой вкус может насытить его. Школа может закупать продукты дешевле, поэтому они могут продавать обеды почти за копейки. И то, что готовит Быстроланч, оставляет его сытым и удовлетворённым. Эта еда точно стоит всех потраченных на неё денег.       Он ест с Иидой и Очако, и некоторые одноклассники сидят недалеко от их стола, но никто не сидит с ними за одном столом. Изуку время от времени оглядывается, чтобы попробовать заметить Ширакумо, но из этого ничего не выходит. Он старается не хмуриться и вместо этого концентрирует внимание на своих друзьях.       Он не видит Ширакумо до самого окончания уроков. Он не видит и Айзаву-сэнсэя, но в этом нет ничего страшного, потому что Всемогущий будет преподавать им основы героики!

____________________________

      Оборо прячется в дальнем углу учительской. Его руки обнимают колени, на которые он опустил голову. Он сидит на принтере, но он, вроде, не имеет веса и поэтому может не переживать, что что-то сломается.       Это единственное место, где он может сидеть и быть уверенным, что никто не пройдёт через него или он не встанет у кого-то на пути. А если крошечный экран принтера будет выдавать «Ошибку» из-за его леденящей энергии, никто этого не заметит.       В это время, прямо перед началом урока, в учительской на удивление тихо. Учителя здесь хорошо распределяют время, поэтому расходятся по классам за пять минут до звонка.       Оборо знает их распорядок только из-за наблюдений. Он давно наблюдает, а все здешние учителя, за исключением Всемогущего, работают в этой школе уже давно.       Только двое учителей остались в кабинете, и от одного взгляда на них ему становиться теплее. Он очень рад, что они всё ещё близки, что они не позволили жизни разлучить их после выпуска... после того, как они потеряли его. Они нуждались друг в друге, любой мог увидеть это. Он просто рад, что этие двое невнимательных идиотов тоже это поняли.       Шота, завернутый в свой спальный мешок, лежит на диване. Обычно он обосновывается на нём во время перерывов и в свободное от работы время, и персонал всегда дразнит его, говоря, что диван принадлежит ему. Шо на это только хмыкает и отводит взгляд, но Оборо знает, что его это устраивает. Ему нравится не драться за место, хотя темноволосый мужчина был не прочь растянуться на полу, если бы то было занято.       На другом конце дивана, с головой Шоты на ноге, сидит Хизаши. Его губы двигаются, когда он читает и оценивает работы, которые он раздал классу 1-А тем утром, чтобы оценить, на чем ему нужно сосредоточиться на следующих занятиях, а что ученики, кажется, уже достаточно хорошо знали.       Оборо пытался помочь Мидории, но он отказался и, казалось, был полон решимости сделать всё самостоятельно, и гордость за это заставила Ширакумо улыбнуться. Он шутил насчет подсказок, ну… по крайней мере в основном это была шутка.       Двое учителей на самом деле не разговаривают, но этого и стоило ожидать, потому что Хизаши занят, а глаза Шоты закрыты, ведь он пытается немного поспать перед вечерним патрулём. В школьные годы тишину всегда заполняли он и Хизаши, так что сейчас, если Хизаши не говорит, они молчат. Шота никогда не любил разговоры ради разговоров.       Так что он не нарушает тишину. Он уже давно отказался от попыток убедить их, что он здесь. На самом деле всё было тщетно, он почти не мог взаимодействовать с живым миром, и ни одна попытка не приносила результатов.       Тишина не длится долго.       — Мидория... — мычит Хизаши.       Оборо облокачивается щекой на колено, чтобы посмотреть на них при упоминании его нового друга, видящего призраков. Глаза Хизаши направлены на бумагу, которую он держит, и Шота приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на него. Он едва может разглядеть крошечные каракули Мидории на листе. Он видел, как подросток писал, знал все его ответы. Он также знал, какие правильные, а какие нет, потому что годами наблюдал за тем, как Хизаши проверяет эту работу.       — Что с ним? — хрипло спрашивает Шота, снова закрывая глаз и растворяясь в своем спальном мешке. Хизаши свободной рукой убрал волосы с лица Шоты, даже не взглянув на него. Он останавливается на секунду, прежде чем снова взять ручку, чтобы отметить правильное предложение.       — Ничего особенного, — бормочет блондин, ставя крестик на бумаге. — Он просто привлек мое внимание, вот и все.       — Хм? — Шота равнодушно мычит, но они знают, что это мычание значит «скажи». Эта мысль вызывает улыбку. Прошло тринадцать лет, и ни один из них сильно не изменился, разве что кто-то повзрослел и стал немного старше. Они всё те же Шо и Заши, с которыми он сидел в столовой, смеясь и шутя. Что ж, шутили только он и Заши, чтобы заставить Шоту улыбнуться.       — Это было странно, — говорит ему Хизаши, не отрывая взгляда от бумаги. — Мне нужно заглянуть в его дело, потому что я думаю, что у него может быть дефицит внимания, гиперактивность или что-то в этом роде. Я просто, ну, заметил кое-что сегодня. И если у него действительно есть какие-то отклонения, то я хочу быть в состоянии помочь ему.       — Я не видел ничего подобного, когда просматривал его дело перед началом занятий, — теперь Шота действительно открывает глаза, откинув голову назад, чтобы посмотреть на Хизаши. — Что ты заметил?       — Ну, начнём с невнимательности, — со смехом говорит блондин, с нежной улыбкой глядя на Шоту. — Кроме того, он постоянно оглядывается. Я бы сказал ему об этом, но он переводил взгляд на окно. Он много бормотал себе под нос. А в какой-то момент его взгляд скользнул по комнате так, будто он смотрел, как кто-то ходит. Я понимаю, что английский довольно скучный, если он тебе не интересен, но он не вел себя как кто-то скучающий, в отличие от других студентов.       Оборо чувствует, как краснеют его щёки. Ой.       Изуку был прав, он притянет к нему неприятности.       Это был только второй день, а он уже отвлекал его. Впрочем это не слишком сложно, кто-то его видит. Слышит его. Он так долго был изолирован, а теперь появился кто-то, с кем он может общаться. Он постоянно забывает, что Мидория не должен его видеть. Но он видит.       Тем не менее он не хочет быть причиной неуспеваемости Мидории. Он возлагает большие надежды на то, что Мидория станет великим героем, и хотя он не часто видел его в действии, у него есть боевой дух.       — В этом нет ничего страшного, — продолжает Хизаши, и часть страха уходит из его груди, когда он слушает, сжав губы в тонкую полоску и всё ещё прячась в углу. — Он, кажется, ловит себя и заставляет сосредоточиться. Также его оценка за эту работу довольно высока, если учесть, что они, вероятно, не занимались английским после средней школы. Я просто немного волнуюсь.       — Вообще, я тоже это заметил, — глубоко вздыхает Шота. — Бормотание. И его невнимательность. Он постоянно отводил взгляд. Я просто предположил, что он нервничал, но это действительно могло быть чем-то другим. Я даже не задумался, потому что в его деле не было и слова об этом...       — Ха, — Хизаши кладет лист на подлокотник дивана вместе с остальными работами, наконец взглянув на Шоту. — Я думаю, мы можем узнать мнение остальных после нескольких занятий с ним и наблюдением за ним в течение нескольких следующих недель. Если ему ещё не поставили диагноз, может быть, мы могли бы предложить рассмотреть... С другой стороны я мог зайти слишком далеко, в конце концов я провёл только одно занятие с ним. Может быть, он просто странный ребенок; можно подумать, ты не был таким.       — Меня это возмущает, — тихо фыркает Шота. Оборо этого не видит, но он знает, что его друг закатывает глаза, глядя на Хизаши. — и я не помню, чтобы ты был чрезмерно нормальным.       — Эй! — Хизаши смеется, как будто не он первый начал. — Я был более нормальным, чем ты, мистер Ворчун. По крайней мере, наши одноклассники общались со мной.       — Достаточно трудно игнорировать твой голос. — Шота фыркает. — К тому же они всё равно по большей части были идиотами, и я не хотел с ними разговаривать. Тебе повезло, что я общался с тобой, Тенсеем и Оборо. Не то чтобы вы были намного лучше остальных. И даже не заставляй меня говорить о Немури. Дружить с вами было иррационально.       — Ах, Шо, — проворковал Хизаши, мягко поглаживая мужчину по голове, — но мы нравились тебе. Почему бы ещё ты остался с нами, если дружба с нами была иррациональной?       Шота безразлично мычит, но Оборо слышит нежность в этом звуке.       Его сердце согревается точно так же, как и всякий раз, когда говорят о нём.       Приятно знать, что они до сих пор помнят его, не то чтобы он думал, что они когда-нибудь забудут. Они не так давно дошли до того, чтобы произносить его имя, не впадая в тоску и уныние. Приятно видеть, что больше не является настолько больной темой.       Он ненавидел выражения на их лицах. Боль. Горе. Как все замолкали всякий раз при упоминании его имени. У них все еще бывают плохие дни. Обычно это либо его день рождения, либо годовщина того рокового дня, но он рад, что теперь у них есть и хорошие дни памяти. Они могут произнести его имя, вспомнить и улыбнуться.       Он чувствует, как на его лице появляется улыбка, пока они продолжают говорить. Они закончили разговор о Мидории и теперь сосредоточились на другом однокласснике зеленоволосого мальчика. Он ещё не успел запомнить их имена всех и с трудом представляет их лица, но у него есть небольшое оправдание: на этот раз ему нужно было сосредоточиться на кое-чём другом.       Постепенно разговор переходит в тишину. Шота ровно дышит во сне, а ручка Хизаши царапает бумагу, когда он что-то отмечает. Оборо позволяет себе закрыть глаза, даже если сон сейчас для него чужд.

____________________________

      Мидория выглядит измученно, когда идет домой в тот день. Боевая подготовка была жестокой, особенно для первого дня. Всемогущий действительно не очень хорошо с ними справлялся. И Айзава-сэнсэй был прав, когда говорил, что тому требуется подготовка к урокам. Он просто не думал, что нужно воспринимать это настолько буквально.       Каччан, естественно, не сдерживался, а Иида был достойным соперником.       Честно говоря, Изуку удивлен, что они с Очако в конечном итоге победили. Если бы он не знал Каччана так давно и хорошо, нельзя было бы с уверенностью сказать, что у них вообще был бы шанс на победу. Каччан был сильным физически и чертовски упрямым. И если Изуку не смог бы предсказать его атаки, он не был уверен, что был достоин учиться здесь.       Так что, да, в конце концов они победили. Они не вышли из этого невредимыми, ну, по крайней мере Изуку не вышел, но это всё равно была победа. Их первая победа.       Он провел остаток урока с Исцеляющей девочкой и очень устал. Исцеляющая девочка израсходовала большую часть его сил, но ему всё равно было ужасно больно. Ей не удалось сделать многого, так как он сильно устал, но она оказала ему первую помощь и поставила капельницу.       Исцеляющая девочка не хотела отпускать его, но уступила, когда он пообещал, что пойдет домой и будет спать до самого утра. Он задался вопросом, какую репутация у него будет, если ещё не прошло и недели, а он уже попал к школьной медсестре?       Ближе к вечеру ему наконец разрешили уйти. И только при условии, что он обещает вернуться на следующее утро после отдыха, когда он восстановит сил, чтобы их было достаточно она для завершения лечения.       Тогда же будет решено, вернётся ли он к занятиям или будет отдыхать у неё, пока не наберётся достаточно сил, чтобы можно было вылечить все его травмы.       Он очень надеется на возращение к урокам, потому что у него есть предчувствие, что Айзаве-сэнсэю не очень понравится, если он пропустит уроки два раза подряд.       Когда он идет за своим рюкзаком в класс, он попадает в засаду, устроенную его новыми одноклассниками. Они очень любезны, когда представляются и рассказывают, как прошли остальные сражения. Он хотел бы быть там, чтобы посмотреть на них. Рассказы звучат круто.       Он также пытался поговорить с Каччаном после их напряженной битвы, но его друг детства, похоже, не очень хотел просить прощения или слушать Изуку. Мидория успевает не много, но у него получается высказаться, так что груз падает с его плеч. У него было ощущение,что он должен был что-то объяснить своему старому другу, потому что Каччан — единственный, кто на самом деле знает, откуда пришёл Изуку и кем он был до того, как поступил в Юэй.       Каччан... ну, Каччан проявляет всего себя в одной лишь реакции. Он много кричит, и разговор выходит не самым приятным, но тем не менее он необходим. Всё заканчивается неплохо, если учитывать, что Изуку не чувствует на себе взрывов.       А после этого Каччан без лишних слов направляется домой, а Изуку возвращается в школу, чтобы забрать свои вещи и попрощаться с одноклассниками. В конце концов они ждали его.       Он выходит из школы со сломанной рукой с временным гипсом и повязкой-косынкой, а остатки ожогов от причуды Каччана покрыты бинтом. Он не чувствует себя абсолютно ужасно, учитывая все обстоятельства, но он точно выглядит почти убитым.       — Черт возьми, Мидория, что за чертовщина с тобой произошла? Ты выглядишь так, будто дрался с Халком.       Он почувствовал чьё-то присутствие позади себя ещё до того, как услышал голос. Ширакумо идет в ногу с ним, его лицо выглядит обеспокоенно. Он осматривает Изуку с головы до ног, прикусив нижнюю губу.       Несмотря на очевидное беспокойство в голосе Оборо, Изуку не может сосредоточиться, бросив всё внимание на комментарий о Халке. Это вызывает улыбку на его губах, когда он наклоняет голову в сторону призрака.       — Ого, вспоминаем классику, — устало смеется Изуку. — И, честно говоря, твоя догадка не так уж далека от истины. Если бы я ничего не знал, я бы тоже подумал, что он ударил меня.       — Ага, — легкая улыбка скользит по лицу Ширакумо, и на секунду тревога отступает. — Я удивлен, что ты понял отсылку, это мало у кого получается. Заши обожает американские фильмы и отдаёт предпочтение старым. Я видел большинство старых фильмов Marvel.       Он хмурится, снова сжимая губы:       — И ты так и не ответил на мой вопрос, приятель.       — Сегодня у нас была боевая подготовка, — устало объясняет Изуку, наклонив голову, чтобы никто не увидел, как он разговаривает сам с собой. К счастью, большинство учеников уже ушли, а его одноклассники ещё заканчивали уборку в классе и разбирали свои поединки, когда он ушел, так что вокруг всего несколько человек. — Я выиграл свой матч, но ощущение, будто я проиграл.       — Боевая подготовка? В первый официальный день? — брови Ширакумо поднялись в удивлении. — Без шуток. Я не стал вникать в подробности того, как ты пострадал, но Шота определенно не знал об этом.       Изуку болезненно пожимает плечами.       — Всемогущий вёл урок, а сэнсэя рядом не было. У Айзавы-сэнсэя не было такого в планах? Вчера он сказал мне быть готовым... Обычно ты ходишь с Айзавой-сэнсэем, верно? Он был рядом?       — Да, Шо определенно ничего не знал о планах сегодняшнего урока, иначе бы он не позволил Всемогущему самостоятельно вести урок. Он никогда бы не позволил боевой тренировке произойти так рано. Не когда он ещё изучает причуды твоих одноклассников. — Ширакумо фыркает, и это подозрительно похоже на смех. — Знаешь, эти двое не в лучших отношениях. Сомневаюсь, что они когда-либо в чём-то сойдутся. Шо никогда особо не любил Всемогущего. У них просто слишком разные точки зрения.       — Ага, я заметил пропасть между Всемогущим и сэнсэем, когда вчера Айзава-сэнсэй говорил о «чрезмерно усердном герое». Это был не слишком тонкий намёк. — Изуку щёлкнул языком с легкой улыбкой, взглянув на Ширакумо, прежде чем вернуться к своим ботинкам.       — Агааа… Тонкость — не его конек, — согласно фыркает Ширакумо.       После этого Оборо немного сбавляет обороты и почти виновато продолжает:       — И, эм, да, я был с ним, но Шо особо не говорил о плане вашего урока. Недзу был тем, кто направил Всемогущего преподавать, но тот не должен был заниматься боевой подготовкой, ну или точно не в начале года. Шо разозлится, как только услышит об этом. Мы были в учительской, и он готовился к тому, что вы вернетесь в класс после индивидуальных упражнений, во время которых вы должны были использовать свои причуды в контролируемой среде, чтобы Всемогущий мог почувствовать вашу силу, как это сделал Шо. Никаких боевых симуляций!       Старший подросток останавливается, кусая губу, прежде чем продолжить:       — Шота был сбит с толку и раздражен, когда ты просто не появился на уроке, но единственное, что твои одноклассники сказали ему, было то, что ты у Исцеляющей девочки. Я хотел проверить тебя, но подумал, что тебе может понадобиться небольшое уединение. Знаешь, Шота беспокоился о тебе, но он не мог просто оставить свой класс без присмотра, а ты уже был с Исцеляющей девочкой. Только после того, как все уроки закончились, он ворвался в офис, чтобы поговорить с Недзу и Всемогущим, и ему рассказали, что на самом деле произошло, и я... пошёл искать тебя, как только услышал, как ты пострадал.       Он почувствовал что-то тёплое при признании Ширакумо.       — Спасибо, это многое значит для меня. Сейчас я в порядке.       Ширакумо не выглядел поверившим в это, но на какое-то время оставил всё как есть, шаркая обувью по тротуару, пока они шли. Он хотел пнуть камушек, но его нога просто прошла сквозь него, так что он равнодушно продолжил идти.       — Ты потерял не так много от отсутствия на уроке Шо, если тебя это беспокоит. По большей части он хотел обсудить учебный план и подобрать для вас костюмы, чтобы они были функциональны и в том духе. Он поступает так каждый год.       — О, — мычит Изуку, кивая головой. — Жаль, что меня не было, мне нравится мой костюм, но он, скорее всего, нуждается в некоторых изменениях. Я имею в виду, что к окончанию подготовки он был уничтожен.       — Ну, честно говоря, тебя на самом деле подорвали! — напоминает Ширакумо с улыбкой, которая точно не дотягивается до глаз.       — Да, но злодеи будут более жестокими, чем Каччан.       Ширакумо с тяжестью пожал плечами. Он не мог ничего возразить.       Оборо на секунду отвел взгляд, прежде чем прочистить горло и сказать:       — В любом случае, мне жаль, что я пропустил твоё выступление, держу пари, ты надрал ему задницу, а? Ты победил! Это всё ещё достижение! Даже если, ну, знаешь, ты сильно себя поломал.       — Я начинаю к этому привыкать, — легко смеётся Изуку, потирая затылок обожженной рукой. — Сейчас только второй день, а я уже постоянный посетитель лазарета. И у меня уже назначена встреча с Исцеляющей девочкой на завтра, так что я окажусь там три раза за первые три дня в школе.       — Это, наверное, похоже на заевшую пластинку или что-то в этом роде, — Ширакумо от души смеется. Смех постепенно исчезает, но когда Изуку оглядывается после секунды молчания, его друг смотрит на него с непроницаемым выражением лица. Ширакумо продолжает, прежде чем Мидория успевает пробормотать хоть слово:       — Если серьезно, шутки в сторону… ты в порядке?       — Мхм, — Изуку дарит ему улыбку, которая не совсем доходит до глаз. — Мне немного больно, но этого следовало ожидать. Я просто хочу пойти домой и поспать, серьёзно. Исцеляющая девочка забрала почти все мои силы, но зато я выгляжу намного лучше, чем раньше.       — Не говори мне этого, — пищит Ширакумо, тяжело хмурясь. Его ноги шаркают, когда они идут к станции метро бок о бок. — Сейчас ты выглядишь ужасно, я не хочу представить, что ты можешь выглядеть хуже!       — Ух ты, спасибо, — фыркает Изуку, смеясь. — Серьёзно, я буду в порядке. По крайней мере после сна и ещё одного визита к Исцеляющей девочке.       — Ты уверен, что сможешь дойти до дома сам? — Ширакумо не может не спросить. Они добрались до станции метро и ждут прибытия поезда Изуку. — Я могу проводить тебя до дома. Я имею в виду, я буду не очень хорошо себя чувствовать, если ты упадешь или произойдёт что-то похожее, и буду волноваться?       — Мой герой, — Изуку качает головой, устало смеясь. — Хотя я в порядке. В любом случае разве ты не должен быть с Айзавой-сэнсэем или Сущим Мик-сэнсэем? У меня сложилось впечатление, что именно с ними ты, как правило, проводишь свое время.       — Они заняты, — вздыхает Ширакумо, начиная смотреть себе под ноги. — Шо уже спит, потому что у него ночной патруль, а Заши сегодня пойдёт на радио.       — Точно… Put Your Hands Up Radio, да? Я иногда слушаю его, мне нравиться.       — Ага, — вздохнул Ширакумо. — Он выступает только по пятницам, но проводит там много времени, готовясь и составляя сет-лист песен, которые хочет поставить. Это очень скучно. Это даже хуже, чем уроки в Юэй, потому что там даже нет учеников, за которых я мог бы болеть. Только Заши и люди с радио.       — Звучит похоже, — мычит Изуку, когда поезд, наконец, прибывает, замедляясь, чтобы остановиться перед ними. Он колеблется после того, как дверь открывается, поглядывая в сторону. Он прикусывает нижнюю губу, обнимая перебинтованной рукой руку в гипсе. — Ты можешь пойти со мной домой, хотя я, скорее всего, не буду сильно интереснее, чем Айзава-сэнсэй или Сущий Мик-сэнсэй. У меня довольно строгие инструкции от Исцеляющей девочки.       Изуку переминается с ноги на ногу.       — Но... я могу включить телевизор или что-то ещё? Не знаю, чем ты любишь заниматься, но я могу помочь тебе перед сном? Телевизор, музыка, YouTube или что-то подобное? Это поможет убить время.       — Серьёзно? — Ширакумо оживляется. — Ты сделаешь это?       — Да, конечно, — широко улыбается Изуку в ответ. — Я имею в виду, ты можешь делать всё, что захочешь, пока я сплю.       Включается предупреждение, что двери поезда вот-вот закроются, поэтому Мидория заходит, останавливается и поворачивается, чтобы посмотреть на призрака.       — Так ты идешь?       — Конечно! — Ширакумо едва хватает секунды, чтобы принять решение. Решение почти моментальное. Как он мог отказаться, когда предложение было таким заманчивым? Мидория оставит ему включённый телевизор, он сможет выбрать канал и остальное. У него так давно не было права выбора. — Только до патруля Шо, так что я смогу посмотреть, пока он не наступит.       — Да, хорошо, — улыбается Изуку, но он выглядит очень устало. Он не выглядел бы так плохо, если бы подсознательно не сутулился от утомления. Ширакумо не уверен, что этот ребенок должен ходить или ехать домой один, наверняка кто-то из родителей должен был забрать его из школы, верно?       Голубоволосый подросток хочет взять Мидорию за руку, чтобы попытаться удержать его в вертикальном положении. Это знакомое движение, которое он проделывал много раз с Шотой во время их учёбы, когда его ворчливый друг переутомлялся или слишком долго не спал. Он хочет протянуть руку, но отбрасывает эту идею. Сейчас от него просто несёт холодом, а это совсем не то, что нужно Изуку.       — Исцеляющая девочка серьёзно истощила тебя, Мидория.       — Не то слово — Мальчик фыркает и слегка машет перевязанной рукой, словно отмахиваясь от Ширакумо, потирая другой забинтованной рукой уставшие глаза. — Кстати, ты можешь звать меня Изуку. Мы теперь друзья, не так ли?       Он на секунду замирает, прежде чем, кажется, осознает, что сказал, подпрыгивая с безумными глазами.       — Я имею в виду, если ты хочешь и... И я не хотел намекать, что мы... Я-я... просто ты идешь ко мне домой, и ты останешься на ночь... н-ну, я имею в виду, технически ты уйдёшь поздно ночью, но...       — Если я буду звать тебя Изуку, тогда ты будешь звать меня Оборо? — Ширакумо прерывает его, как начинает понимать Изуку, своей фирменной улыбкой. — Так ведь поступают друзья, правильно? Зовут друг друга по имени?       — Д-да, — сглатывает Изуку, чувствуя как тяжесть падает с плеч. — Именно так и поступают.

____________________________

      Квартира Изуку не совсем такая, какой её представлял Оборо.       Она хорошая, не поймите его неправильно. Она чистая и обставленная. Широкая и просторная. Это хорошее жилое пространство, просто... оно не очень жилое?       Квартира не особо наполнена личными вещами. На стенах нет ни фотографий, ни картин, ни предметов декора. Цвета мягкие и нейтральные, как в журнале о декорировании пространства, который можно найти в приемной у врача. Здесь тихо, что не должно быть странно, но есть что-то странное в том, насколько пугающе тихо в этом месте.       Очевидно, что Изуку живет здесь, из-за его рюкзака, брошенного на диван, и пустой упаковки от рамэна на столешнице у раковины. На обеденном столе разбросаны школьные тетради и книга, а также учебный план, с которым Шота говорил ознакомиться.       На ногах Мидории пара тапочек с Всемогущим, когда он ходит по комнате, включая свет, чтобы пройти дальше в квартиру. Уже поздний вечер, но до того, как Шота отправится в патруль, еще несколько часов.       — Когда твои родители вернутся домой? — спрашивает Оборо, наклонив голову. Движения Изуку стали небрежными, он волочит ноги, когда плюхается на диван и хватает пульт от телевизора. Он не уверен, что действительно хочет оставить Изуку одного в его состоянии, но он также не хочет пропустить патруль с Шотой.       Для него это было обычным делом с тех пор, как Шота начал свои патрули как подземный герой, он также ходил и на патрули Хизаши. Он был организован идеально; как только Шота вернется, Хизаши отправится на свой собственный ранний утренний патруль, так что Оборо может просто пойти с ним, когда Шота вырубится, а затем последовать за ними в школу, когда Хизаши закончит свой патруль.       — Моей мамы не будет, — коротко говорит ему мальчик, снова протирая глаза. Оборо требуется секунда, чтобы вспомнить свой вопрос, но потом его взгляд неуверенно переключается на Изуку. — Она много работает; Я не часто вижу её.       Оборо прикусывает губу, переплетая руки перед собой и приближаясь к Изуку. Он ещё не сел, вместо этого наблюдая из-за спинки дивана. Сейчас мальчик выглядит ещё более усталым, когда он действительно сел. Его глаза закрываются, но распахиваются, когда он ловит себя на том, что засыпает.       — А твой отец?       — Ну, что тут сказать? — пожимает плечами Изуку, возясь с пультом. — Он вроде как не у дел.       Лааадно.       — Было ли что-то конкретное, что ты хотел посмотреть? Ты можешь использовать мой ноутбук, если хочешь посмотреть что-то на YouTube, но если ты это сделаешь, то окажешься в ловушке автовоспроизведения. Такая же ситуация и с телевизором, но мы можем, по крайней мере, посмотреть программу... во сколько Айзава-сэнсэй уходит в патруль?       — В полночь, — без особых раздумий отвечает Оборо. — И телевизор звучит неплохо. Но, хм, не думаешь ли ты, что тебе следует съесть что-нибудь перед сном? Исцеляющая девочка всегда насильно кормила нас теми странными мармеладками, но если бы мы съедали что-нибудь другое, то эффект был бы таким же. Питательные вещества, понимаешь?       — Нет, — качает головой Изуку. — Я не голоден. Просто устал.       Он знает, что должен возразить, иначе как Изуку планирует восстановить свои силы без питательных веществ? Даже один из дурацких мешочков желе Шоты был бы лучше, чем ничего. Однако это не его дело. Ни здесь, ни сейчас, пока он гость в квартире Изуку.       — Хочешь включить какой-то конкретный канал? — Изуку прерывает молчание, откинув голову на спинку дивана, чтобы взглянуть на Оборо.       — Есть какой-нибудь с документалками о героях? — предлагает Оборо, пожав плечами. Он действительно не разбирается в том, что сейчас показывают по телевизору. Приходится ломать голову, чтобы что-то придумать. Шота и Хизаши мало смотрят телевизор, а если и смотрят, то обычно включают фильмы. При этом американские фильмы.       Шота больше любит читать, а Хизаши предпочитает слушать музыку, вместо просмотра какого-нибудь телешоу.       Это не поменялось с их подросткового возраста.       Однако он помнит, что ему нравились документальные фильмы о героях: он заставлял своих друзей приходить к нему домой и смотреть документалки вместе с ним. Он вибрировал на своем месте, а широко раскрытые глаза Хизаши смотрели в телевизор. Шота рядом с ними выглядел скучающим, но в его глазах мелькал интерес, когда они вместе смотрели телевизор.       — Когда-нибудь мы станем такими! — он помнит, как с широкой улыбкой говорил это, указывая на троицу малоизвестных героев на большом телевизоре в своей гостиной.       Сейчас он даже не помнит ни их имен, ни того, где они вообще сейчас: герои ли они, или ушли ли на пенсию, или даже… ну, умерли. Это не имеет значения, потому что они были основным интересом его подросткового периода, и он никогда этого не забудет.       — Конечно, станем, йо! Мы станем лучшими героями! — Хизаши говорил в ответ, ярко улыбаясь, когда он оглядывался, сначала глядя на Оборо, а затем немного ниже на Шоту на другом конце дивана. — Мы втроем станем одними из величайших! Как Всемогущий!       — Как скажете, — пожимал плечами Шота, но глаза его светились интересом.       — Конечно мы так скажем, — вспоминает Оборо со смехом, перекидывая руки на плечи Хизаши и Шоты и притягивая их ближе. — Мы создадим собственное геройское агентство, и это будет великолепно! Ты, я и Заши!       — Эй, ты в порядке? — Оборо вырывается из своих мыслей и видит, что Изуку смотрит на него. Его глаза прикрыты, но беспокойство довольно заметно. — Ты просто как бы… завис на секунду?       — Ох, — тихо выдохнул Оборо. — Ох, ага. Нет, со мной всё хорошо. Отлично. Прекрасно, просто... Это... это не важно. Ты должен отдохнуть. Тебе завтра в школу, а ты уже собираешься играть в догонялки на уроках Шо, так что... иди отдохни!       — Хорошо, папа, — фыркает Изуку, и Оборо не хватает духу сказать ему, что если бы он был жив, то был бы достаточно взрослым, чтобы действительно быть его отцом. Ну, во всяком случае, если бы он зачал его в пятнадцать.       — Да, да, — вместо этого мягко кидает он, обогнув диван и усаживаясь рядом с зеленоволосым ребёнком. Телевизор освещает комнату, проигрывая старые документальные фильмы о героях, которые Оборо почти может вспомнить, если покопается в глубинах своего мозга.       Это приятно.       Дыхание Изуку рядом с ним удивительно быстро выравнивается. Недостаток сил сильно бьет по нему. Лицо Мидории прижато к дивану рядом с Оборо, а рука сжимает пульт. Он выглядит странно умиротворенным, если смотреть на травмы и тот факт, что он уснул в присутствии призрака, которого знал всего два дня.       Оборо думал, что подросток уйдет в свою спальню, когда включит телевизор, потому что свет и звуки могут отвлекать, но он не ушёл. Подросток легко заснул, и, должно быть, он чертовски сильно устал, раз у него это получилось.       В действительности ему нравится компания, даже если Изуку не бодрствует.       Ему нужно приложить все, буквально все возможные усилия и всю свою энергию, чтобы натянуть одеяло, накинутое на спинку дивана, на своего друга, и когда тот сворачивается в полуразвернутом одеяле, Оборо соскальзывает на пол и изворачивается так, чтобы его ноги оказались под журнальным столиком, чтобы Изуку случайно не коснулся его и не проснулся от холода.       Он наслаждается каждой секундой документалок и ровным дыханием за спиной.       Он не чувствует себя совсем одиноким.