Мизантропия

(Т) *** У неё такой вид, будто она только этого и ждёт. Кроха — Вельзевул в юбке. Самая сексуальная девушка на свете. Когда я видел её в школьной форме, я и представить не мог, что под ней спрятано такое.

Но эти глаза…

Они завлекали меня в свой омут сильнее всего остального.

Её идеальное тело было лишь приятным, неожиданным дополнением. — У меня с собой шокер. Хочешь повторить ту вылазку в сарай? — спрашивает она угрожающим тоном. Кажется, она действительно думает напугать меня этим. Боюсь, боюсь, кнопка, и мысленно раздеваю тебя догола, закусывая губу. — Аддамс, ты нарываешься. Хочешь повторить вылазку на склад? — угрожаю я в ответ. Она выглядит, как маленький демон. Пар из ушей, огонь в глазах, ненависть, что так возбуждает меня. Боже, когда мы перестанем играть в эти игры. Мы только что чуть не потеряли друг друга, но продолжаем изводить, будто это наш смысл жизни. — Трус посылает угрозы только тогда, когда он уверен в своей безопасности. — заявляет она с кичливым видом. Я подхожу к ней ближе. — Назвала меня трусом? — улыбаюсь я, представляя, как приколачиваю её тело к кресту. — Если описание впору… — вновь произносит она знакомые слова. Меня всего трясёт, в голове фейерверки, в штанах апокалипсис, ни одной здравой мысли. — Не знаю, что со мной происходит, но ты меня с ума сводишь, — говорю я шёпотом, и прижимаюсь к ней всем телом, будто ослеплённый своими желаниями, — И чем сильнее ты злишь меня, тем сильнее я тебя хочу. Поначалу она дёргается и сопротивляется, отталкивая меня, но затем я чувствую, как напряжение отступает, и наши взгляды прикованы в состоянии погружённости друг в друга. Я провожу пальцами по её бледной, гладкой коже на лице. И, мне кажется, обжигаю её своим внутренним пожаром. — Ты такая красивая, — шепчу я, нежно касаясь кончиком носа её щеки. Мои руки резко обнимают её за тонкую талию и скользят по нежной ткани её платья вниз, обхватывая её невероятно прекрасную задницу и поднимая её тело вверх над столешницей. Боже, она лёгкая, как пёрышко. Хайд внутри меня трепещет. Мне кажется, я рычу его голосом, усаживая её перед собой. — А как же твой отец? — дрожит она, пока я снимаю с неё платье. — Его не будет минимум сорок минут. — отвечаю я уверенно, и мои руки блуждают по её телу за невозможностью насытиться им. Это всё для меня слишком. Такая шикарная, что одна моя половина готова пасть перед её ногами, склонить голову и отдать её на отсечение. А вторая… Вторая хочет её мольбы и хныканий под собой. — Или он забежит сюда, размахивая пистолетом. — сердитым тоном произносит она, опустив свои расслабленные руки, облокотившись ладонями на стол. — Он передумал на наш счёт. — уверяю я, целуя её шею и вдыхая этот дурманящий разум запах, — Блядь… Как же охуенно ты пахнешь. Прости, что я так часто матерюсь, не могу иначе, в голове бардак. Она доверчиво молчит. Позволяя мне делать абсолютно всё, обхватывая меня своими лодыжками, сцепив их за моей поясницей. И я молю Господа, чтобы он помог мне сдерживаться, не навредить ей. Ведь всё, чего я хочу сейчас, это разорвать всю её одежду, поставить её на колени, заставить плакать, сглатывать и кричать. Я вновь хочу причинить ей боль. Я умру от этого невыносимого разлома внутри. Эта девчонка творит со мной такое, что нельзя назвать привязанностью, нельзя назвать любовью. Это слишком простые слова для того, что происходит между нами. Это какие-то диверсии наших с ней организмов, направленные на то, чтобы разрознить наши души до состояния нестабильности, оборвать связь с реальностью, запутать, изувечить.

И это заводит меня в тупик. Она моё искупление или прегрешение? — Пошли, — дёргаю я её за руку, утягивая за собой наверх, и она безмолвно тащит за мной свои обмякшие ноги, придерживая на груди расстёгнутое платье. (У) *** Не знаю, что он будет делать со мной, но готова на всё, что взбредёт в его больную голову, даже если там будет кровопролитие. Что ещё за издевательства моего тела над разумом? За какой-то месяц оно стало для меня, как Брут для Цезаря. Он вновь затаскивает меня в комнату и швыряет на кровать, как какую-то тряпичную куклу. Не понимаю, почему не сопротивляюсь. Почему веду себя так, словно он — мой хозяин. Будто я хочу отдать ему всю себя без остатка. Больная, неправильная, безумная — то, что я думаю о себе. И я стерплю это? — Снимай. — звучит грубый, агрессивный, захватнический голос, который только увеличивает моё желание раздвинуть перед ним ноги. Это сумасшествие. — Что? — спрашиваю я немного ошеломленная, но всё ещё покорная, словно сука на привязи. — Вообще всё, быстрее. — добавляет он, и раздевается сам. Естественно, я делаю, как он говорит. Видимо, он — мой альфа. И я не знаю, как заставить себя бороться с его напористым нравом.

Блин, ну почему он такой красивый. Это тело будто отфотошопили, выглядеть так в восемнадцать лет нереально. Непростительно. В моей прошлой школе я не видела никого и близко похожего на моего Тайлера.

Моего? Я сказала моего?

У меня точно шизофрения…

Его руки тянутся ко мне, грубо усаживая на себя, и от напряжения я не могу пошевелиться. Он чувствует это, разогревая меня. — Расслабься. — хрипит его голос, поглощая мою грудь в свой рот, и я вздрагиваю, издав какой-то непривычный звук, вроде жалобного всхлипа. Чёрт, почему это так приятно, его язык и зубы в совокупности. Огненная комбинация. — Мне нужно, чтобы ты отключилась сейчас, — говорит он очень загадочно. Будто я могу думать… Все мои мысли и так между его ног. Он трогает меня, и я ощущаю, как легко входят в меня его пальцы, но мне хочется большего.

Я ёрзаю на нём, пока он ухмыляется, со всей силы сжимая мои соски руками. Что-то стреляет по моему телу. Посылая волны возбуждения, как стаю светлячков, которые разлетаются от низа моего живота до затылка. И я рефлекторно запрокидываю свою голову назад. — Не надо кончать, Аддамс, ты мне ещё нужна, — говорит он, сбрасывая меня с себя одним рывком. Если честно, я недоумеваю. Что в этой кудрявой голове…

Он вдавливает меня грудью в кровать, заставляя поднять поясницу и нервно вертеться на простыни, и медленно погружает в меня два пальца, размазывая мою смазку повсюду.

Низ живота ноет, и я хочу протяжно завывать о продолжении. Я ощущаю, насколько схожу по нему с ума. Пресмыкаюсь перед ним. Это невыносимо. (Т) *** Я хочу её всю и знаю, как это должно быть больно. Каждое её отверстие будет моим. И мне плевать, что она думает на этот счёт.

Заводя её руки за поясницу, и удерживая их одной рукой, я довожу её пальцами до исступления, ровно до такого, чтобы она ёрзала по кровати в ожидании продолжения, и пыталась усесться на мои пальцы самостоятельно, поскуливая и ворочаясь от напряжения. По её бёдрам текут океаны. — Я знаю, как это больно, когда хочешь, но не получаешь, — шепчу я ей на ухо. Как же приятно осознавать, что она хочет меня. Я смотрю на её задницу и не могу отказаться от этой идеи, заполнить её везде и всю.

— Но я могу сделать больнее, — продолжаю я. Мои пальцы разглаживают её, проникая внутрь влагалища по одному.

И я, удерживая её за запястья на пояснице, погружаю третий палец в её тугую, напряжённую задницу, отчего тут же ощущаю её жалкие, ничтожные попытки выбраться из-под меня.

Она взвизгивает.

Но, начиная усиленно двигать им, я чувствую, как она сжимается, интенсивно пульсируя и пуская ещё большее количество смазки.

Всё скользит и заманивает меня глубже.

Её стоны заполняют комнату, я наклоняюсь ещё ближе к ней, чтобы взглянуть в эти затуманенные глаза. — От этого можно кончить за секунды, Аддамс, — говорю я возбужденным донельзя голосом, — В следующий раз подумай, прежде, чем хамить мне. Несмотря на это, я знаю, что она ещё не готова для меня. И, если я сделаю это сейчас, у неё посыпятся искры из глаз. Уж лучше я медленно подведу её к этому.

Постепенно и не спеша.

Я резко перехватываю её, положив на себя, и проникаю внутрь неё, ощущая это сумасшедшее тепло и влагу, что обволакивает мой член, и я готов просто скулить от наслаждения вместе с ней. Феерия чувств.

Одной рукой я грубо хватаю её за волосы, удерживая её голову, будто она на моём поводке, а другой отправляю в её задницу уже два пальца, слыша её жалобный всхлип, видя, как она закрывает глаза, и ощущая её сумасшедшие ужимки внутри. Мне не хватает сил сдерживаться. Она становится ещё уже от этого, сдавливая мой член внутри настолько, что я сгибаю на ногах пальцы, в жалких попытках стерпеть и не кончить раньше неё. Я просто мечтаю, чтобы она сделала это первой. — Аддамс, как ты сексуально скулишь, — я облизываю её скулу, натягивая её волосы выше, чтобы она сама двигалась на моих пальцах и члене, — Принимаешь своё наказание? И она привыкает к этому, елозя по мне, как ненормальная.

Бесы в её глазах танцуют чечëтку. Именно в этот момент я понимаю, что ей, пиздец как, хорошо, потому что комнату буквально заполняет этот срывающийся с петель тембр её голоса в трёх секундах от оргазма.

Я выучил его. Каково это, знать, что ты полностью моя…

Громкий возглас, безумное сжатие мышц, трясущиеся бёдра, и я резко поднимаю её с себя, утопая в собственной сперме.

Блядь, и как я так долго держался… Мы оба не можем отдышаться, я тут же выпускаю её волосы из рук. Это должно быть больно. Всё это. Я бываю неадекватен, но оно того стоит… Она утыкается лицом в мою подушку и прячет от меня раскрасневшееся лицо. Я предполагал эту неловкость между нами.

Но это совершенно неважно, когда в качестве подарка получаешь такое обоюдное наслаждение. Я влюблён в тебя всеми фибрами своей мрачной, испорченной души. До всех граней в моём воспалённом разуме.

И я никогда тебя не отпущу.