Мизантропия

(У) *** Я не испытывала такого никогда ранее.

И не знаю, что это за чувство. Почему после этого я хочу прижаться к нему и уткнуться носом в его шею.

Я думаю об этом, и меня нервно трясёт, я не должна быть такой, хотеть таких странных, нелепых, убогих вещей.

Насколько же это унизительно и тошнотворно. И лишь одно успокаивает меня. Уже скоро наступит завтра, и я убегу отсюда. — Я знаю, ты хочешь уйти, Аддамс. Но я не отпущу тебя. — говорит он с какой-то наглостью. Словно слышит мои мысли.

— Вообще-то не хочу. — вру я, — Но, если бы захотела, ты бы меня не остановил.

Что между нами? Я чувствую электромагнитное поле, мы с ним одна сущность. Видимо, оно настигло меня.

Возмездие.

За мою отрешённость, мою эгоистичность и мой реализм. И имя этому возмездию Тайлер Галпин. (Т) *** Может ли кто-то изменить твой мир? Сделать его не банальным социумом, где всем наплевать друг на друга, а заставить уверовать в то, что есть люди чужие, а есть свои.

Где эта грань между пониманием и отторжением всего человеческого?

Я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос. Быть может, прошлый я сейчас сказал бы, что я сдался, что я — жалкий слабак.

Но я хочу измениться ради неё, перестать гнобить себя, дать шанс на что-то более настоящее, чем проклятые узы с хозяином. Она лежит рядом, пока я думаю обо всё этом, глядя в потолок, и я не знаю, как выгляжу со стороны.

— Если тебе вдруг покажется, что я ненормальный, или что я веду себя странно после того, что было, не обращай на меня внимания, кажется, я стал много копаться в себе. — предупреждаю её я.

— Я ни о чём таком не думаю. — коротко выпаливает она и начинает одеваться.

— Ты голодна? Пошли поедим. — говорю я, проявляя внимание, оживляя в себе заботливого придурка.

Мне хочется как-то обозначить для неё, что она для меня не просто секс, не девушка на одну ночь, ведь я не знаю, что в этой голове, не могу обсудить с ней это, потому что она сразу выпускает свои иголки.

— Я бы сходила в душ сначала. Можешь дать мне футболку? — совершенно спокойно отвечает она без каких-либо лишних эмоций.

Видимо, я выдрал из неё желание ругаться.

Я молча подхожу к шкафу и достаю что-то давно забытое, ведь я не был здесь уже семь месяцев.

И это больно. Они мучают меня. Те воспоминания. Бьют кнутом, оставляя глубокие раны на моём сердце. Стоит протянуть ей одежду, она, молча, уходит, закрываясь от меня руками, как может.

Мы ведём себя совершенно по-идиотски. Я одеваюсь и направляюсь на кухню, приготовить поесть и дождаться её из душа.

Видимо, ей нужно побыть одной какое-то время.

И мне кажется, я уже обожаю нас. То, что между нами происходит. Пусть это не стандартные зефирные отношения, как у Энид и её этого парня со змеями на голове, но мне это и неинтересно.

Мне нужно лишь знать, что она принадлежит мне и никогда не прикоснётся к кому-то другому.

На автомате готовлю, не замечая, как проходит время, потому что занят мыслями о нас.

Она появляется из душа такая домашняя. В моих штанах и футболке, с мокрыми волосами, без малейшего грамма косметики. И она красивее всех на этом свете.

На секунду я представил, что это может быть наш каждый новый день. Я смотрю на неё, будто завороженный, но внезапно заходит отец, громко бренча ключами о тумбу в коридоре и отвлекая моё внимание. — Ужинали? — скупо спрашивает он, глядя на мои кулинарные шедевры. Аддамс игнорирует, а я отвечаю взглядом, будто зазывая их сесть за стол.

Пожалуй, более странного вечера у меня не было за всю мою жизнь. Мы долго молчим, поглощая пищу, и даже не глядя друг на друга. Но отец, наконец, нарушает тишину. — Я уже и забыл, когда ел что-то нормальное, — говорит он, улыбаясь мне, и я понимаю, что в последний раз готовил именно здесь, ведь ничего толкового я не жрал с того самого момента, как исчез из Джерико.

— Рад, что понравилось. — отвечаю я спокойно, хоть в моей душе ураган.

Я не знаю, где мне место. Примут ли меня в этом чёртовом городе, дадут ли шанс на жизнь, на свободу и на любовь. Я стольких убил, стольких обрёк на страдания, на вечные муки от невозможности увидеть своих любимых и родных. Пока я думаю об этом, Уэнсдей замирает, глядя на меня, ведь, кажется, что-то чувствует.

И мне становится нехорошо.

Я ощущаю что-то очень сверлящее, раздражающее, будто гул в своих ушах, от которого меня трясёт, и я нервно отодвигаю стул, срываясь с места и направляясь на воздух. Уже на крыльце я понимаю, что она вышла за мной.

— Всё нормально? Тайлер? — вдруг произносит она, пока я смотрю по сторонам с ощущением будто за мной следят.

Какая-то паранойя внутри меня. Боль в голове, спутанность сознания, я почти падаю, пытаясь удержать равновесие, но она подставляет мне плечо.

— Ты весь побледнел, может врача вызвать? — спрашивает она, помогая мне сесть.

— Не знаю. Врач тут же увидит, что я в розыске. — отвечаю я, держась за голову.

— Тай, у тебя кровь идёт, — показывает она на мой нос. Я прикладываю руку и утираю его, задумавшись, когда такое вообще происходило раньше…

— Не думал, что ты будешь так переживать за меня. — пытаюсь я шутить, но она непреклонна, и смотрит на меня как на мертвеца.

— Куда ты всё время смотришь? — спрашивает она разгневанно.

— Не знаю, мне кажется, будто за мной наблюдают. — добавляю я встревоженно.

— У тебя паранойя. Давно такое? — задаёт она ещё один вопрос.

— Нет, последний час. — отвечаю я.

— Пошли в дом, время позднее, пора ложиться спать. Вставать очень рано, у меня лекции с восьми. Отвезёшь меня? — спрашивает она, встав передо мной и протягивая мне руку.

— Это свидание? — улыбаюсь я, и она психует, издав словно звуки огнедышащего дракона и нервозно уходя прочь.

— Ну, стой, куда ты, я пошутил. — догоняю я её, поблагодарив отца за ужин и направляюсь за ней наверх.

— Раз шутишь, тебе уже легче. — выдаёт она новый ядовитый выплеск.

— По правде говоря, это ощущение действительно прошло, — удивляюсь я, хватая её за запястье, когда мы уже стоим на пороге моей комнаты.

— Я и представить не мог, что когда-то ты будешь здесь. — мой голос переходит на шёпот.

— Но я здесь. — утверждает она, словно камень.

— Обещай мне кое-что. — говорю я, и она поднимает подбородок выше, — Когда я приду из душа, ты всё ещё никуда не уйдёшь.

Она так на меня смотрит. За один этот взгляд я готов отдать всё, что у меня есть. Все свои чувства, гордость и даже голову.

— Ладно. — коротко отвечает она, но я не уверен, что она сдержит своё слово.

Поэтому и ещё по одной причине я иду мыться, словно на каторгу.

Я ненавижу свою ванну. Она будто маленькое озеро моей нескончаемой боли. Именно здесь я переживал тяжёлые моменты своего отчаяния. И пока я моюсь, я думаю только об этом. Страх, гнев, злоба, порицание и даже аутоагрессия. Всё это было в моей жизни настолько часто, что нормальному человеку невозможно вообразить.

Меня нет примерно двадцать минут, и я возвращаюсь с мыслями о том, что буду спать в одиночестве. Однако вижу её, лежащую на кровати и тыкающую на экран своего телефона.

— Я думал, гаджеты не для тебя, — говорю я будто обвиняя.

— Нужно было ответить Ксавье, — словно специально подливает она масла в огонь.

Торп, сука.

— Мммм…как мило. И что же ты ему ответила? — говорю я, вытирая волосы полотенцем.

— Что без ума от него. — вылетает из её уст, и мне хочется вырвать её язык.

Я буквально сразу склоняюсь перед ней и чувствую, что мои глаза в двух секундах от того чтобы не покраснеть.

— Скажи это ещё раз, и я не обещаю, что ты сможешь ходить. — говорю я на полном серьёзе.

Наверное, я выгляжу очень напряжённо, потому что она сглатывает слюну в этот момент.

Я чувствую, как мои скулы двигаются от злости. Смотрю на неё, готовый придушить, выпотрошить, задавить её. Но всё проходит в одну секунду, стоит ей податься ко мне за поцелуем. Я будто одомашненный зверь примыкаю к её губам за новой порцией прегрешения.

Она вновь и вновь сводит меня с ума. Что ты творишь, Аддамс…

Думаю я в своих мыслях, пока она стаскивает с меня полотенце. Мои руки на автомате приколачивают её запястья к кровати.

— Что ему от тебя нужно. — спрашиваю я в гневе, потому что ещё не отошёл от ревности к этому придурку.

— Просто план на завтра, с участком и признанием. — отвечает она дёргано, — Что с тобой такое?

Да она издевается.

— Я ревную тебя, вот что. — рявкаю я, всё ещё удерживая её руки над головой.

— Но я здесь, а не там. — читает она мне нотации.

С одной стороны, она права, а с другой…

— Сейчас, Уэнсдей. Сейчас ты здесь. А когда была мне нужна, ты была с ним. — я отпускаю её и двигаюсь на край кровати. — Я не знаю, что со мной, но порой я хочу оторвать тебе голову за то, что ты говоришь о нём, пусть даже несерьёзно.

— Мне не знакомы эти чувства. Я не понимаю, о чём ты говоришь. — врёт она.

— Ложь. Не знакомы? Давай представим на секунду, что я спал с Лорел. — произношу я, хоть мне и противно, и вижу, как она меняется в лице, — Уже знакомы, верно?

— Ревность — глупое чувство, это — удел слабаков, впрочем, как и любовь, — выпаливает она.

Вот ведь заладила.

— Это не отменяет того факта, что ты ревнуешь. И это не делает тебя глупой или слабой. Это твоя эмоция. От себя не убежать, Уэнсдей, как ни старайся, поверь мне, я пытался, — говорю я с агрессией.

— И чего ты хочешь? Чтобы я не общалась с ним? — восклицает этот волнующий волос.

— Естественно я этого хочу. Но прошу тебя лишь не говорить мне о нём, в таком контексте. — завожусь я снова.

— Вот. Смотри. Я выключила телефон. — отвечает она, показывая на мигающий значок, — Дай мне куртку, сложу в карман.

Я протягиваю ей её кожанку, что висит на стуле.

— Что это? — спрашивает она саму себя, достав из кармана жестяную баночку, — Это дала мне твоя мама…

Я удивленно вскидываю брови.

— Не думал, что можно что-то оттуда вытаскивать, — говорю я встревоженно.

— Я тоже. — отвечает она, повертев её в руках, — Ладно, давай подумаем об этом завтра.

Её ледяная рука касается моего плеча.

— Я не буду о нём говорить. — соглашается она, и меня это немного согревает.

Но я всё ещё чувствую странную эмоцию, будто меня тянет куда-то в лес невидимыми силками. Моё сердце разрывается на части. Я будто должен уйти отсюда. Сейчас.

И что мне не нравится, так это то, что это чувство подозрительно похоже на то, что происходило со мной раньше. Эти вылазки в лес, подневольность, подчинение. Но она пододвигается ко мне и целует мои плечи, медленно переходя на грудь.

Резко срывается с кровати и встаёт коленями прямо на ледяной пол, поднимая руки вверх.

Я снимаю с неё футболку, и забываю обо всём остальном, а она принимается к своим пыткам снова. Один поцелуй, второй, третий… И она уже в районе моего живота.

Мой член давно стоит и ждёт её похотливого рта.

Я не знаю, с чем можно сравнить страсть, что возникает между нами. Одна моя рука зарывается в её волосы, насаживая её глотку глубже, а вторая комкает простынь не в силах сдерживать глухие стоны от этого.

Если отец услышит нас и зайдет, это будет фиаско.

— Знаешь, если ты ещё раз хоть посмотришь на кого-то, как на меня, или подумаешь о ком-то…, — замолкаю я, когда чувствую, как она бесстыдно елозит языком по моей головке.

Не могу собрать мысли в кучу, только её волосы в кулак. Моё сознание уплывает.

— Тогда что? — спрашивает она, отрываясь от меня, и я резко возвращаю её назад, погружаясь в самую глубь её горла.

— На свете нет таких слов, чтобы описать, что я буду с тобой делать. — произношу я таким тоном, что мне кажется, сам возбуждаюсь от этого ещё сильнее.

Она смотрит на меня с этим невинным, кукольным выражением лица, заманивая меня в тернии своей чёрной души всё глубже и глубже, и я охреневаю ещё сильнее.

Мои эмоции на пределе. Всё тело будто колют острые шипы. Я удерживаю её голову, делая жёсткие, ритмичные толчки, и вижу, как её ноздри раздуваются, а руки обмякают от этой моей вседозволенности.

И я счастлив делать это с ней. В этот рот, что произносил его ебучее имя, говорил с ним, целовал его.

Сучка.

Я тут же отпускаю её с каким-то внутренним непрекращающимся психозом и одним рывком стягиваю с неё свои же штаны.

Становясь перед ней на колени и вылизывая её клитор без лишних церемоний.

Она зарывается руками в мои волосы, и еле сдерживает эти вздохи, которые распирают её изнутри.

— Тай… Тай, — только и слышу я из её уст, пока она съёживается, вжимаясь в моё лицо и двигая в такт своими бёдрами.

Осознание того, что она стонет моё имя слегка успокаивает моего душевного монстра.

Блядь, как я хочу тебя. Вечно. Всегда.

Не долго думая, я оттягиваю её за руку на деревянный пол, заставляя лечь на него плашмя и не двигаться.

— У меня в голове так много всего, и я не знаю, что с тобой делать, — говорю я, нанося шлепки по её заднице.

За каждым новом ударом мои пальцы погружаются в неё и ощущают это непреодолимое, жгучее, абсурдное желание.

Ей это нравится. До такой степени, что она взвывает, хныча и ёрзая на них, как полоумная.

Вся течёт и изнуряет.

И мне безумно хочется сказать ей, чтобы она была тише и не перебудила отца, но больные фантазии и сумасшествие в моей голове хотят слушать этот плач вечно.

— Сегодня мы не одни, тсссс, — шепчу я ей, наглаживая рукой её багряную от моих ударов кожу на ягодице.

Рука тянется за презервативом, и я в мгновение растягиваю её на себе, вдавливая рукой в пол.

Я и не знал, что можно так хотеть, так трахаться, будто ты на грани смерти, и всё, что нужно для спасения — твой человек.

Она стонет, она тяжело дышит и подчиняется.

— Скажи, что ты моя, — кусаю я её за лопатки, как за загривок, ощущая себя конченым животным.

— Я — твоя, — в мгновение соглашается она, и я вколачиваю в неё себя, глубоко и остервенело, не позволяя шевелиться или сопротивляться.

Кажется, в комнате плывут стены, или сам воздух становится горячим.

Теперь мой дом будет всегда хранить воспоминания об этом. Это именно то, о чём я мечтал.

Мы приходим к завершению почти одновременно, я замедляюсь в ней, ощущая, её периодические сокращения, и целую её спину, замаливая грехи, за свои укусы.

На ней нет живого места. Всё тело в синяках и следах зубов. И всё это грёбанный я.

Добро пожаловать в Ад, Аддамс. (У)

***

Я лежу на холодном полу, растекаясь под ним. И понимаю, что это самое волнительное, что со мной когда-либо происходило.

Не могу встать, не могу думать о том, что мы с ним значим друг для друга. Могу лишь чувствовать.

Он берёт меня на руки и кладёт на кровать, накрывая одеялом и прикладываясь рядом.

— Между нами не просто секс. — убедительно говорит он.

Но я не знаю, что сказать. Не умею говорить. Лишь красноречиво отшивать.

— Давай спать. — скупо говорю я, закрывая свои глаза, и он целует меня в щёку.

— Спокойной ночи, Уэнсдей Аддамс. Я мечтаю проснуться с тобой, — шепчет он, и я проваливаюсь в глубокий сон.

Всю ночь мне снятся кошмары, и поначалу я непроизвольно прижимаюсь к нему, чтобы успокоиться, но потом будто теряю его, не чувствую, и меня трясёт, словно я не могу бежать, не могу сопротивляться или кричать.

Отвратительное предчувствие.

В горле сухая земля...

А ранним утром я вдруг открываю свои глаза и понимаю, что его уже давно нет со мной рядом...