Мизантропия

(У)

***

Поверить не могу, что он делает это.

Да ещё и в месте, где собирался меня прикончить.

Это лучший день в моей жизни.

Наверное, я буду вспоминать об этом с восторгом до самого конца дней своих.

И даже возможно прощу ему эту дебильную розовую коробку.

Я вытягиваю свою руку на автомате, хоть и не люблю все эти аксессуары, но готова носить это кольцо вечно, если в подарок к нему прилагается Тайлер Галпин.

— Да. — произношу я, светясь от счастья, ведь думала об этом даже когда отвечала другому согласием.

Кажется, мы оба сейчас блаженны настолько, что в наших ушах звенит.

Или это происходит только со мной?

Я будто слышу, как наши энергетики сплетаются, когда он надевает его на мой палец.

— Что будет дальше? — спрашиваю я шёпотом, вцепившись в его куртку.

— Дальше будем мы. — отвечает он, обнимая меня и гладит мои волосы, целуя мою взъерошенную макушку.

С самого момента нашей встречи не было ни дня, чтобы я не думала о нём.

Но вот этот самый момент теперь займёт первое место в моей испорченной душе.

(Т)

***

Домой мы вернулись ближе к часу ночи, и все уже действительно спали.

Огонь в её глазах не исчезал ни на минуту.

Она сказала мне «да» и этим сделала самым счастливым человеком на свете, теперь я и не знал, о чём мечтать.

— Постарайся перетерпеть эти десять дней. — сказал я, трепетно раздевая её догола в нашей спальне.

— Я не могу обещать, что не убью кого-нибудь из них. — дрожал её голос от очередной порции моих прикосновений.

— Нужно быть сдержаннее. Осталось меньше двух месяцев и мы будем вместе, да? — сказал я настойчивым, но размеренным тоном, оставляя её стоять полностью голой прямо посередь нашей комнаты и отодвигаясь чуть назад.

— Теперь ты, — всхлипнула она, глядя на меня, и я покачал головой.

— Ты, — сказал я с намёками, увидев её удивленный взгляд.

— Раздень меня, — добавил я, вспоминая наш первый раз на складе.

Она подошла ко мне вплотную и направила свои руки срывать с меня одежду.

И это уже не было настолько трепетно и испуганно, как было в тот раз.

— Помнишь, как делала это впервые? — спросил я, рассматривая её, пока она сгорала от нетерпения, чтобы закончить начатое.

Её ледяные пальцы толкнули меня к кровати, и я рухнул на неё, пытаясь усадить её сверху, но она агрессивно отбросила мои ладони, заставляя застыть в недоумении.

Её рука нервно вытянула ремень из моих джинсов, а взгляд был похож на взор самого Дьявола из преисподней. — Руки. — настойчиво приказал её тонкий голосок, и на моём лице непроизвольно появилась лёгкая ухмылка.

Моя девочка собралась доминировать. Ладно.

Я вытянул их перед ней, и она затянула их так, что сдавила мне кожу на запястьях до лёгкого покалывания.

И пока я не начал говорить или стонать она уже заткнула мой рот рубашкой, которую связала на моём затылке.

— Как мне нравится смотреть на это. Жаль здесь нет моего электрического стула или гильотины, — промолвила она, встав прямо передо мной и схватив меня за волосы, открывая доступ к моей шее.

Не знаю, что за хрень была в её голове, но мы с ней были одинаковыми, я всё время хотел делать с ней тоже самое.

— С самого начала на складе я мечтала надеть на тебя свой собственный ошейник. Просто чтобы ты знал, что ты тоже мне принадлежишь. — сказала она угрожающим тоном, сомкнув ладонь на моём горле. — Бить тебя током было для меня наслаждением. Я бы повторила это и в сотый, и в тысячный раз, наблюдая за тем, как твои пальцы сжимаются в напряжении и как ты сдерживаешь позывы к своему превращению. Это завораживало.

Я вообще не представлял, как проживу с ней всю свою жизнь, наверное, мы бы поубивали друг друга в порыве страсти.

— Я так хочу, чтобы тебе было больно, — прошептала она, склонившись передо мной и прикусывая кожу на моей шее.

Но мне не хотелось даже шипеть, потому что мне всё это, пиздец как, нравилось.

Моя маленькая садистка вновь направлялась удовлетворять свои желания, и я уже, как было раньше, задумался об откусанном члене, но всё же она любила меня и вряд ли сделала бы такое.

Зато, на что я сразу обратил внимание, так это на свечи, зажигалку, шокер и прочую херню, которая лежала на её столе, будто она готовилась ко всему этому заранее.

Мой взгляд прилип к нему, а потом методично переключился на неё.

— Не волнуйся. Я отомщу за розовый сполна. — расплылась она в безумной улыбке, и я напрягся, но готов был стерпеть, что угодно, лишь бы она успокоилась внутри себя. Чтобы удовлетворила свои потребности и, наконец, выдохнула.

Уложив меня на лопатки, она залезла сверху и начала демонстративно поджигать свечи, заливая горячим воском мою грудь. Это было, пиздец как, неприятно, но трение, что она при этом делала, заставляло меня потеряться в собственном сознании.

Одно затмевало другое.

В её глазах отражался огонь этой гребанной зажигалки. Мой член стоял настолько сильно, что я мечтал заняться с ней отмщением за содеянное.

Но она мучила меня, изводила, заставляя хотеть её и мычать от этого невыносимого воздействия.

— Это за то, что оставил меня одну с этими шакалами, — заявила она, гордо восседая на мне и кусая меня за соски так, что я был вынужден приподнимать свою грудную клетку от болезненных ощущений.

Вот ведь с.......

Зубы направлялись к моим рёбрам, сначала оставляя на них свои укусы, а затем зализывая эти раны.

Ну а потом…

Этот рот. Этот до безобразия похотливый рот сомкнул мой член в себе, унося моё сознание куда-то в неизвестные мне дали.

Она то сосала его, то замирала, и эти издевательства длились вечно.

Я уже представлял как растяну её на полу за такие пытки, но тут же вспоминал, что под её сердцем мой сын и мысли об этом сразу испарялись в воздухе.

Чёртова бесовщина.

Ощущал запах её похоти, чувствовал безумную влагу у неё между ног и незамедлительно начинал мычать, чтобы она высвободила мой рот от этой проклятой ткани.

Её снисходительный взгляд упал на меня и она высокомерно приоткрыла его, чтобы я мог сказать хоть слово запыхавшимся, дрожащим голосом.

— Хочешь моей смерти? Я сейчас умру, Аддамс, я не шучу, или разорву эти тряпки, а потом и тебя свом ч… — договорить я не успел, потому что она вновь заткнула мой рот.

— Сегодня ты слушаешься меня, Галпин. — прозвучал её кровожадный голос, пока ручка медленно потянулась к электрошокеру. Твою мать, я точно убью её за это.

— Угрозы… Угрозы… Ты становишься предсказуемым, — заявила она и ударила меня коротким импульсом в шею, мой мозг в момент отправил меня куда-то на орбиту в болезненные воспоминания о том самом сарае.

И я не понимал, почему мой член до сих пор стоит, потому что это было крайне неприятно, но бороться с ней было бесполезно, она уже напридумывала план действий, и мне оставалось только следовать ему и быть её подневольной игрушкой.

Секс с ней никогда не стал бы обыденностью. Она вытворяла такое, что я терялся в её фантазиях. На данном этапе я ощущал себя заключенным, а её своим надзирателем.

И когда мои внутренние запасы уже находились на пределе, она, наконец, позволила мне ощущать её тепло. Я ещё никогда не чувствовал её настолько мокрой и мягкой, как в этот самый момент. Эти мучения заводили её до каких-то несуществующих пределов. Она двигалась на мне и стонала, похныкивая словно грешники в царстве Аида.

И я начинал мычать вместе с ней.

Тогда она лишь слегка вынула у меня изо рта заткнутую рубашку.

— Я сейчас кончу, Уэнс. Не могу больше терпеть. — простонал я, сходя с ума от её движений.

— Кончай. Я тоже. — извивалась она словно одержимая, и в момент сдавила меня внутри, замедляясь и закрывая свой рот ладонью, чтобы не закричать от этого накала страстей.

Внутри меня всë перевернулось. Кажется, даже воздух в комнате начал плавиться. Стены двигались. Моё сознание плыло, а на моём теле не было ни одного живого места.

Я тяжело дышал в преддверии её слов, и она сползла с меня будто без малейших сил, рухнув рядом и убирая пряди волос со своего лица.

— Я отомщу за это. — сказал я, улыбнувшись, и она вжалась в моё плечо носом, вдыхая мой запах как нечто целительное.

Каждый наш секс был просто невероятен.

— Я люблю тебя, — послышался её голос сбоку, и я поцеловал её в макушку.

— Может, освободишь мои руки? — спросил я, выпячивая их, и она начала ослаблять ремень.

Но как только я ощутил свободу, я сразу же уложил её на лопатки, придавив собой, и накрыв её ладони своими.

— Думаешь, тебе это с рук сойдёт? — задал я вопрос, опускаясь вниз и жадно целуя всё её перевозбуждённое тело.

— Тайлер, я ещё не готова, — проскулила она, пытаясь высвободиться из моей хватки.

— А мне плевать, — продолжил я сводить с ней счёты.

Живот ещё находился в напряжении, сердце стучало со скоростью маглева.

Она ёрзала ногами и пыталась убежать от меня, но я был сильнее.

Мои ладони сдавливали её ягодицы до красных следов на её коже, и я придавил её ноги к кровати, проскальзывая ими к её бёдрам.

Жалобное хныкание заполнило комнату, когда я добрался до её заветной точки.

— Нет, нет, нет, Тайлер, пожалуйста… — сжала она бёдрами мою голову. А я ведь говорил, что под утро она сама будет убегать от меня.

Движения шли по нарастающей, я был весьма кровожаден, доводя её до этого состояния.

Она вертелась, как маленький ужик в моих руках.

— Тай… — она уже даже не могла выговорить моё имя до конца.

— Я предупреждал, — продолжал я издеваться, пока она не начала стонать, фазы сменились, и новая волна возбуждения, наконец, взяла верх над первым её оргазмом.

Она вдруг подтянула меня за волосы к своим губам и начала неистово целовать, погружая ногти в мои плечи.

Обвила меня так, словно боялась потерять или думала, что я куда-то исчезну.

Мы играли так почти всю ночь, совершенно непристойно и бесстыдно.

Но нам было плевать.

Мы были открыты друг перед другом.

Ничего не стеснялись и не скрывали своих желаний.

— Как твой живот? — спросил я, накрывая её сонную покрывалом, когда время на часах было уже около четырёх утра.

— Прекрасно, — ответила она в полудрёме.

— Он не толкается? — положил я руку на него и обнял её, прижавшись сзади.

— Эйдан уже спит, — промолвила она и отключилась окончательно в моих объятиях.

А я так и остался думать в темноте, кто такой этот самый Эйдан…

Неужели она выбрала сыну имя, не сказав ничего мне…

(У)

***

Утро встретило меня неприятными лучами.

Кроме всего прочего, я не хотела, чтобы ночь заканчивалась, но так было нужно.

Наша громкоголосая родня разбудила нас своими возгласами прямо из кухни.

В воздухе витал запах кофе и выпечки, и я смотрела как Тайлер только начинает открывать свои заспанные глаза.

Такой красивый.

До невозможности красивый.

С его этой морщинкой между бровей, когда он начинает щуриться.

Пухлыми, мягкими, идеальными губами.

Глазами цвета свежей зелени.

Тëмно-русыми кудрями, которые отливают каким-то золотым, сверхъестественным отблеском.

Родинками, рассыпавшимися по его телу.

По его шикарному, спортивному телу, от которого у меня каждый раз текут слюни, стоит мне только увидеть его огромные, жилистые руки в свободном доступе.

Он просыпается и трёт веки, приобняв меня за поясницу одной ладонью, и наши взгляды, наконец, встречаются.

— Доброе утро, — говорю я, пристально глядя на него, и кладу ладонь на его щеку.

— Доброе, — целует он меня в неё, — Вчера перед сном… Ты обмолвилась именем. И я не понял.

— Ты о чём? — спросила я в неведении.

— Ты сказала — Эйдан уже спит… — прошептал он, и я немного напряглась.

— Я узнала его имя, потому что мне сказал о нём соседский мальчик, что приносил мне рисунок, вот этот рисунок, — я залезла в стол и достала его, протягивая ему в руки.

— Что это? Вторая могила? — спросил он, вскинув брови в изумлении.

— Видимо, наш ребёнок будет похож на меня. Может, он собирался кого-то похоронить рядом с Сэдди. — предположила я, рассказав ему о своих снах с ним, и о том, как он спас мне жизнь от пожара, когда я уснула с включенной духовкой.

— Почему ты мне раньше ничего этого не рассказывала?! — добавил он, слегка вздрогнув, и я опустила свой взгляд.

— Я не знаю. А вчера в том склепе самой первой строчкой в списке было его имя. Видимо это судьба, Тайлер. Его имя символизирует огонь. — промолвила я, взяв его за руку, — Я не хотела умалчивать. Наоборот. Просто немного разнервничалась, что могу сходить с ума и неправильно это трактовать.

Он вдруг обнял меня, заворачивая в покрывало.

— Пошли позавтракаем. Всё будет хорошо. — прозвучали его слова, помогая мне расслабиться, мы переоделись и направились к нашим родным.

На их лицах были лукавые улыбки, и мама прожигала меня взглядом, думая об очередной порции неуместных издевательств.

— Доброе утро, грозовая тучка, садитесь завтракать, мистер Галпин и твоя мама сделали очень вкусные блинчики, — промолвил отец, и Тайлер неоднозначно замер, глядя на него.

— Да, это мамин рецепт, — подтвердил Донован, и у меня вдруг защемило сердце, глядя на взгляд Тая.

— Спасибо, я до ванной, почищу зубы и вернусь, — ответил он, уходя, и я села с обиженным видом.

— Не нужно так делать. Ему больно это вспоминать. — сказала я им, и мистер Галпин засуетился.

— Я не хотел вызвать в нём негативные эмоции, наоборот положительные. Я поговорю с ним. — замялся он и направился к нему.

— Мама, отец, хватит мучить нас. — сказала я вслух, сразу как он исчез из виду.

— Мы просто хотим познакомиться. Не каждый день ты выходишь замуж и рожаешь первенца. Я вижу, Тайлер всё-таки сделал тебе предложение, но я и так это знала, дитя. — сказала мама, расплываясь в улыбке, и я спрятала руку с кольцом.

— Не пугайте его. Он и так много страдал за свою жизнь. — рявкнула я, и мама состроила изумлённую гримасу.

— Разве мы пугаем? Мы знаем, что он любит тебя. И ты изменилась рядом с ним. Что плохого в том, что мы хотим быть чуть ближе. — спросила мама и отец дополнил.

— Мы с твоей мамой вступили в брак чуть старше твоего возраста, моя ядовитая белена, а вы появились уже в сознательной зрелости, но мы уважаем вашу любовь, как бы там ни было. Стать дедушкой для меня равно приобрести новый статус акционера. — подшутил отец в привычной манере, и приобнял меня.

Пагсли всё это время уплетал блинчики, заливая их сиропом прямо во рту, и мне приходилось только напряжённо выдохнуть, глядя на эту убогую картину.

Семейка Аддамс во всей красе.

***

Позавтракав, мы с Тайлером решили немного прогуляться, и родители не были против, скорее только за.

Ведь всё время говорили мне о том, что мне нужно больше дышать воздухом.

И вот эта самая прогулка стала для меня той наивысшей, невероятной странностью из всех тех, что когда-либо сопровождали мою жизнь.

Потому что Тайлер взял ключи от машины, и мы поехали в один из парков в центре на самую что ни на есть оживлённую территорию Нью-Йорка.

Он не расцеплял наши руки, а для меня это было очень и очень непривычно.

Ведь я свыклась не показывать этого всего людям.

Но рядом с ним не ощущала этого отталкивающего чувства.

Мне не было ни стыдно, ни страшно.

Это было ровно то чувство комфорта, которое я вообще могла хоть когда-либо ощущать рядом с другим человеком.

И, наконец, мы с ним дошли до близ расположенного водоёма, арендовав лодку и уединившись.

Что я любила так это лежать и смотреть в небо, будто паря в невесомости, пока лодка просто плыла по течению. А теперь и он лежал рядом со мной, нежно касаясь кончиками пальцев моего запястья. И мы с ним смотрели то в небо, то друг другу в глаза, думая только о нашей будущей семье.

Это было настоящее умиротворение.

Жизнь, которую я так хотела.

Только он.

Только его глаза рядом, когда я просыпаюсь.

Только его руки на мне, когда я засыпаю.

Я любила его до самой дальней галактики во Вселенной.

— Значит, Эйдан? — спросил он очень тихо, положив руку мне на живот.

— Да, — ответила я, и сразу же положила свою сверху...