Мизантропия

(Т)

***

Скучаю по ней каждую чёртову минуту.

Часы тянутся вечно, дни ещё дольше.

Знаю, что скоро они должны приехать ко мне, но всё же воспринимаю это как данность.

Я не отдам её никому и никогда, даже если весь мир будет против. Мы с ней сотканы из наших воспоминаний.

И я умру, если потеряю это.

Столько всего. Столько всего, мать вашу, было между нами, что я теряюсь в догадках, как нам удалось сохранить это отношение друг к другу.

Связь неделимая и нерушимая.

Как Великая Китайская стена.

Сеансы с Фистом выправили меня окончательно, я стал меняться на глазах. Даже глав. врач заметил это.

Поэтому спустя ещё пару дней он хотел отпустить меня к моим новым родственникам и заодно спасти мою невесту от состояния полного крушения.

Я был счастлив и благодарен за это.

Но внутри меня за это время стали зарождаться какие-то новые чувства. Иногда я опасался мою Уэнсдей, а что я мог сказать про её жутких родителей.

Я видел их тогда на суде.

Я знал, что её отец богатый и известный человек, но почему-то уловил какую-то простоту в его глазах своим внутренним чутьём. Словно он разбогател по чистой случайности, а не из-за своего говняного характера, как бывает у большинства.

А её мать… Её мать напоминала мне чёрную фурию. Непокорность, грация и высокомерие были видны невооружённым взглядом.

У моей Уэнсдей было просто дохрена черт, перенятых у неё, но они были замаскированы и завуалированы напускной отрешённостью.

Острый ум, язвительность и плавные движения её тела явно передались по наследству.

Я сразу понимал, что её мать хитра, льстива и безнадёжно влюблена в её отца.

Впрочем, как и он в неё.

Поэтому глядя на них можно было легко позавидовать этим чувствам.

Однако и наши с Уэнс отличались чем-то подобным.

В тот день казалось, что даже погода смеётся надо мной.

Было чертовски серо. Тучи смотрели на меня с укором.

Я спешил скорее увидеть её, познакомиться с будущими тестями, с её братом, которого раньше даже и не видел.

И, наверное, ждал чего-то простого, семейного, но также хотел спасти её от суматохи и безумия.

И когда приехал, она чуть не снесла меня с ног прямо на входе в дом. Маленькая, хрупкая, но в таких ситуациях, мне казалось, она была способна положить меня лопатки одним своим прыжком.

— Пожалуйста. Забери меня из этого дурдома. — услышал я жалобный шёпот на ухо, и улыбнулся, держа её на руках, пока она не расцепляла на мне свои ладони.

Я уже предвкушал знакомство, и вынужден был делать это прямо в таком странном положении.

— Извините. Здравствуйте, я — Тайлер. — промолвил я, улыбаясь, пока её родители смотрели на эту картину с нескрываемым удивлением.

Она ведь никогда не вела себя так при них.

Это было что-то действительно необыкновенное для всех в этом доме.

— Дочка. Дорогая, отпусти своего кавалера, он долго ехал к нам. — сказала её мать, растягивая ехидную улыбку, но моя Уэнс была непоколебима.

— Это подождёт, мама. Мне нужно выдохнуть от вас. — дерзко и грубо произнесла она, уткнувшись носом в мою шею, и я понимал, что они её совершенно замучили.

— Извините нас, мы сейчас подойдём, — сказал я, сбросив рюкзак возле двери и понёс её в комнату, надеясь быстро решить эту проблему.

Но как только мы зашли туда, она не унималась. Придавив меня к кровати и вылизывая мою шею с каким-то ужасным напором, она реально пугала меня в таком своём состоянии.

— Тсссс….Уэнсдей, ты чего? Я сюда знакомиться приехал. Как это должно выглядеть?! — сказал я, отрывая её от себя, пока на дышала как паровоз с застланными от похоти глазами.

— Что с тобой? Ты вообще меня видишь? — спросил я, улыбаясь и помахав рукой перед её лицом, а она ударила меня кулаком в плечо и громко цокнула, обиженно скрестив руки на своей груди.

Я видел, что её трясёт, и прекрасно понимал это, но нужно было хоть немного подождать.

— Уэнс… Меня отпустили на сутки. Потерпи до ночи и утром будешь сама от меня убегать. — сказал я, снимая куртку, а она просто вытаращила свой взгляд на мои руки, и я готов был поклясться, что увидел голод в её глазах.

— Я не могу дышать. Они просто… Фуууууф…– произнесла она, пытаясь успокоиться.

А ведь прошло всего четыре дня, впереди было ещё десять, чёрт возьми.

— Так, я понимаю. Хочешь, мы сейчас познакомимся, поужинаем и направимся на прогулку в какое-нибудь супер стрёмное место? — спросил я, скрестив наши пальцы, и она судорожно закивала.

— Договорились. — встал я с кровати и потащил её за собой.

И как я уже предполагал, её мать вилась вокруг меня, как змея у водопоя.

Я начинал осознавать, что она здесь главный зачинщик и манипулятор. И кроме того, она видела и знала о нас гораздо больше, чем можно было представить.

— Тайлер, дорогой, Вы ведь понимаете, что ей всего семнадцать лет, — очень коварно улыбнулась она, и мне вдруг стало очень стыдно. Настолько, что я вспомнил тот грёбанный раз, когда не смог сдержаться, и мы с ней предположительно наделали глупость в виде нашего уже горячо любимого сына.

— Мама! — рявкнула Уэнс.

— Нет, Уэнсдей. Твоя мама права. Это мой проступок, и я не должен был… — сказал я, пытаясь подобрать слова, но она вновь перебила меня.

— У меня своя голова на плечах. Я не собираюсь обсуждать это. Раз уж на то пошло, я ничего у вас не прошу. У меня есть работа. Я не нахлебница, так что хватит обсуждать меня, будто меня здесь нет! — громко распсиховалась она, и я начал гладить её колено, пока дело не дошло до поножовщины.

— Мама просто переживает, бомбочка моя, — сказал её отец и обвёл меня странным взглядом.

Я уже тогда почувствовал, что мне предстоит разговор с ними без неё, но так и было правильно. Это было необходимо всем.

Поговорить о ней можно было только без неё самой.

Ведь она вела себя как львица, защищая свой прайд и ленивого кота вроде меня.

— В общем, мистер и миссис Аддамс, Пагсли, я безмерно счастлив, что вы приехали. Ведь для нас это важно. Для нас обоих. Я прошу лишь о небольшом шансе на доверие, ведь очень люблю вашу дочь и хочу создать с ней семью. — сказал я, дико нервничая, пока они все прожигали меня своими взглядами.

Даже мой отец не старался вставлять свои пять копеек.

Все застыли, слушая меня, и мне даже показалось, будто Уэнс заплакала от этого.

Но это и неудивительно, учитывая то, насколько сильно бушевали её гормоны.

— Мы тоже рады познакомиться, — сказал её брат со счастливыми донельзя глазами.

Мне казалось, он один здесь не осуждает меня ни в чём, а искренне радуется происходящему, видя, как изменилась его сестра.

Это разбавило обстановку, и мы как-то разговорились обо всём происходящем, в том числе о судебном процессе, о моих сеансах с доктором Фистом, и больше не затрагивали тему наших с ней отношений до самого вечера, пока её мама вновь не выплюнула неуместное предложение в её адрес.

Мне казалось моя маленькая Кхалиси сожжёт здесь всё дотла.

— Вы уже думали, как мы сыграем вашу свадьбу, ребёнок ведь должен родиться в браке. — сказала её мама, и я готов был спрятаться под стол лишь бы меня не задело взрывом моей девчонки.

— Мама. Какая, к чёрту, свадьба?! Мы никогда не будет заниматься подобной ересью. Потому что ни меня, ни Тайлера, слава Дьяволу, это не интересует! Живи с этим. — психанула она, резко выдвинув стул и нервно выбежала на улицу, сцепив зубы в стальные тиски.

Если честно, мне было страшно идти за ней, потому что внутри неё была тротиловая бомба.

Я вряд ли бы смог её обезвредить, скорее наоборот, активировал бы обратный отсчёт.

Но должен был хотя бы попытаться.

Она сидела на крыльце нашего дома и пыхтела, полная злобы и возмущения.

— Слушай… Ты права. Пошли, — сказал я, протягивая ей руку, потому что это она здесь была беременна.

Ни её многочисленные родственники, ни я, ни кто-то ещё, а именно она. И это ей было дано принимать все эти решения.

Главным для меня было её ментальное и физическое здоровье, а не всё остальное.

— Куда? — спросила она, протягивая свою в ответ.

— Я уже говорил, в какое-нибудь стрёмное место, — улыбнулся я, зазывая её вдоль по улице, и её глаза загорелись тем самым дьявольским огнём.

И уже в километре оттуда мы с ней нашли какой-то отвратительный, ужасный, холодный склеп с урнами хрен пойми каких людей.

И, кажется, она была счастлива, как никогда в жизни от этой сумасшедшей затеи.

— В детстве мы с дядей часто находили подобные места, было довольно весело. — произнесла она, включив фонарик на своём телефоне.

Паутина, холод и хренова куча чьих-то останков.

Идеальное место, ничего не сказать.

Её ручка вдруг вытащила какую-то бумагу из-под ямки в каменной стене, и она начала говорить:

— 1863 год. Пали жертвами во время бунта против призыва на гражданскую войну. Тут список имён. Тогда многие умерли, творилось настоящее безумие. Во время создания уличных армий из-за принятого Линкольном решения. Америка всегда удивляла меня своими неверными решениями против народа…

(У)

***

Я не верю своим глазам, застываю, наблюдая за этим списком, где первым именем светится огненная строка с именем Эйдан.

Судьба привела нас сюда точно не просто так и это странно.

Зато так тихо и спокойно.

Невероятно тихо, я так устала от всей этой громкой толпы.

— Ты чего так задумалась? — задал он вопрос, оглядывая меня с ног до головы своими зелёными, сверкающими в темноте глазами.

И мне не верилось, что мы снова вместе.

В мраке этого помещения.

— Так что ты там хотел делать со мной ночью? — спросила я, обвивая руками его широкую спину, и он резко развернул меня к себе спиной, крепко сцепив пальцы на моей шее.

Вторая его рука придавила меня ещё ближе к себе.

— С ума сошла? Хочешь заняться этим здесь? — сказал он, расстегивая ширинку на моих джинсах и стаскивая их чуть ниже, и я поняла, что он издевается надо мной, запуская свои пальцы меж моих плотно сжатых ног.

Фонарь на телефоне давал лишь лёгкое освещение.

От этого склепа веяло холодом, но только не рядом с ним.

Я обожала подобные места, и если можно было заняться с ним здесь горячим сексом, то, пожалуй, это было именно тем, что было мне нужно.

Его рука слегка проскользила по моему животу, поглаживая его, пока он целовал и покусывал мою шею.

Мурашки распространялись по всему телу, призывая зайти дальше.

Низ живота стал наполняться манящим теплом, а все здравые мысли буквально растворило в прохладном воздухе.

Что мы творим? Подумали бы вы…

И это с ребёнком в моём животе.

Хрен знает в каком, Богом забытом месте.

Но Дьявол всегда со мной.

— Моя самая необыкновенная. — прошептал он до безумных вибраций в моём животе.

Это была никакая не романтика. Животная страсть. Но это было так прекрасно, что мне хотелось плакать в этом удовольствии.

— Шире, — промолвил он, просовывая колено между моих ног, и я расставила их, уже предвкушая этот сумасшедший секс между нами, ибо я окончательно сбрендила со своими желаниями рядом с ним.

Мне хотелось выть.

Его рука стянула с меня штаны до середины бедра, и я уже знала, что между моих ног было чертовски мокро. Достаточно было подышать на меня, шепнуть мне в шею одно слово, и я уже раздвигала их в ожидании его члена внутри.

— Как ты можешь быть такой соблазнительной…даже в этом чёртовом могильном склепе. Это пиздец, Уэнсдей. — ругался он матом, заставляя меня течь ещё сильнее.

Его руки оттачивали свои движения на моём набухшем клиторе.

Я уже не могла дышать.

— Я хочу тебя, — проныла я протяжным стоном, и он усмехнулся, снимая с себя джинсы.

И я, наконец, ощутила его в себе, пока он придавливал меня крепкими руками к своему стану.

Всё находилось в агонии, в каком-то диком напряжении, которое было в трёх секундах чтобы не раздался крупномасштабный взрыв.

Он заполнил собой каждый миллиметр моей души, и с моих губ сорвался оглушительный стон.

— Не сдерживайся, — сказал он, лаская мою грудь под плотными слоями одежды, и я застонала ещё громче, забыв про то, где мы с ним находимся.

Озабоченные, сумасшедшие, одержимые.

Наверное, это был один из самых безумных оргазмов в моей жизни, потому что ноги не держали меня, они обмякли, словно я была тряпичной куклой в его руках.

— Успокоилась? — спросил он, вновь положив ладонь на мой живот, и придерживая меня на весу, — Как вы?

Вы… Почему это так безумно мило прозвучало.

Особенно из его уст.

Какой-то кошмар.

— Успокоилась… Но я всё ещё не хочу обратно. — ответила я, пока он помогал мне одеваться.

— Мы вернёмся, когда все уже будут спать. А сейчас пойдём прогуляемся до реки. — сказал он нежным голосом, и взвалил меня на свои крепкие руки, унося оттуда прочь…

(Т)

***

Деньги никогда не были для нас проблемой.

Они просто были.

И у её родителей, и у моего отца, и у нас с ней на счетах.

Естественно, я работал для этого, а не сидел с открытым ртом в ожидании серебряной ложки.

И да, я купил ей кольцо.

И что-то подсказывало мне, что после услышанного сегодня, она может затолкать его в мою глотку, но я всё же хотел сделать ей предложение, несмотря на всё это.

Она порывалась идти сама, но я всё нёс её до той самой реки, где чуть не прикончил от ревности.

Наверное, это было как-то показательно для меня.

И там было действительно очень красиво.

Огромная луна, отражающаяся рябью на воде, полная тишина, разве что лёгкий звук порывов ветра и шуршащих веток на деревьях вдалеке.

Это так привлекало.

Она смотрела на меня с безумной любовью в глазах, а я не знал, чем заслужил это.

Мне нужно было подобрать самые точные слова для того, чтобы сделать это.

— Я знаю, что всё должно быть иначе, знаю, что ты заслуживаешь большего. Лучшего. Не знаю, как нас угораздило встретить друг друга, но надеюсь, ты никогда не пожалеешь об этом… — я достал из кармана куртки розовую коробочку с целью вызвать у неё отвращение, и этот злобный взгляд, что я увидел, был приятнее всего на этом свете.

Как же я обожал в ней это.

— Бесконечно моя Уэнсдей Аддамс, ты выйдешь за меня? – спросил я, улыбаясь, открыв её перед ней и наблюдая как её лицо меняется от тошнотворного порыва до любовной зависимости.

Её взгляд почти наполнился слезами.

Наверное, это был самый прекрасный вечер в нашей с ней жизни.