Мизантропия

(Т)

***

Отец не хотел отпускать нас.

Но нужно было ехать, потому что отпуск заканчивался.

И тогда, он решил полететь вместе с нами, и посмотреть на Италию своими глазами.

В принципе, в этом не было ничего странного.

За три месяца те люди успели удостовериться в том, что папа действительно переживает, ведь его вид изменился.

Кожа стала серее, а мешки под глазами ещё больше.

Я причинил ему много страданий и волнений своим исчезновением.

Но он не сердился, всё понял и был безмерно счастлив, что мы вместе и привезли ему внука.

Так, в полном спокойствии мы улетели домой все вместе.

Нас ждало самое интересное — проверка собственных амбиций, воплощение фантазий в реальность и взаимная поддержка, несмотря на все трудности, что выпали на наш путь.

***

По прилёту в Италию Уэнс продолжила писать свою книгу, а у меня на работе состоялся серьёзный разговор с мистером Мидлтоном.

По причине того, что Джейсон отказывался открываться ему и забросил свои посещения.

И тогда я решил позвонить его родителям, чтобы они передали ему, что я вернулся.

Как ни странно, он взял трубку, когда они сообщили ему, что звоню я.

— У меня были непредвиденные обстоятельства. Мы не закончили. — сказал я грубым, настойчивым тоном.

Я не собирался оправдываться перед ним, такого дерьма он повидал много. Все прежние психологи скакали перед ним как личные марионетки.

— Это не я не выполнил часть уговора. А ты. — заявил он таким же тоном в ответ.

— Будем считать, что три недели ты уже отходил. Ещё одна. И я расскажу тебе. — сдался я, чтобы затащить его на сеанс.

— Ладно. — согласился он и передал трубку родителям.

— Тайлер, — промолвила вдруг его мама, — Не знаю, по какой причине, но он доверяет Вам. Пожалуйста, не подведите нас.

— Я ведь не всемогущий. Но обещаю, что сделаю всё, что смогу. — ответил я честно.

Между нами была разница в два года.

И она очень чётко ощущалась.

Впереди нас ждали детальные разборы его поведения и причин этому.

И мы с ним много говорили, он как-то резко втянулся в процесс.

Через неделю я рассказал ему, как и обещал, кто я есть.

Раньше он даже не слышал про таких существ.

Но внезапно понял, что в отличии от меня у него есть и будет выбор, как себя вести, кем быть и какой путь выбрать.

Изменения в поведении не заставили себя ждать.

Ведь всё познаётся в сравнении.

Он перестал употреблять спиртное. Пошёл на лёгкую атлетику. Как волк он бегал очень и очень быстро. Это отвлекало его от негативных мыслей. Так мы направили его буйную энергию в положительное русло. Жаль, что мне никто не подсказал в своё время. Но зато жизнь послала мне доктора Фиста.

Родители Джейсона оказались очень влиятельными людьми, и меня буквально выпнуло на иной уровень моей работы психолога.

Уходить от мистера Мидлтона я не планировал, зато он, пожав мне руку и не скупя сердцем, предложил быть партнёрами.

Это было странно. Слишком быстро. И без поддержки Уэнсдей я бы вряд ли на это решился.

Однако всё это случилось.

Они дали мне клиентуру, очень богатую клиентуру.

И мне это не нравилось. Работать с зазнавшимися аристократами было тяжело. Особенно спускать их с выдуманных небес.

Чем я неоднократно занимался, иногда очень жестокими методами.

Кого-то доводил до слёз, истерик, демонстрируя им самим, кто они есть на самом деле.

Легко быть хорошим в отражении.

Но иногда без приличного пинка под зад не ощутить внутренних демонов.

Иногда ты с ними сливаешься.

И тогда уже сложно провести линию. Чтобы оказаться за её пределами надо хорошо постараться.

Я в своё время старался. Из конченного придурка, мизантропа, эгоиста и манипулятора я стал мужем и отцом, который каждый день благодарит судьбу, что она послала мне моих родных людей.

Итак, у меня появился офис психолога Аллана Рейвена с собственным ассистентом и уймой клиентов со сверхспособностями. Именно это было решающим фактором.

***

Когда Уэнсдей выпустила книгу, спустя примерно месяц после её написания и награждения мэром Флоренции за поимку серийного убийцы, её имя было у всех на устах.

Изначально потому что её показали по новостям, и так люди узнали о её писательской мечте. Стали отслеживать и, наконец, дождались анонса.

Мы быстро нашли агента, кто бы занимался всем этим, потому что такая мечта требовала много сил, вложений и времени, а с маленьким малышом на руках это было тяжело.

Но она буквально светилась от счастья.

Уже в это время я отправил Брэндону письмо и вернул деньги.

Я хотел написать ему огромный текст, но был уверен, что это вызовет много вопросов.

Поэтому письмо было очень и очень коротким.

«Спасибо за ту статью. Я безмерно тебе благодарен. Аллан Рейвен».

И больше ничего.

Всё и так было слишком очевидно.

Всем, что у меня сейчас было, я был обязан этому человеку, хоть изначально и ненавидел его.

Но все мы знаем, что первое впечатление не всегда бывает правильным, а зачастую ошибочным.

(У)

***

Перед своей первой презентацией я очень нервничала.

Это был новый опыт, но Тайлер всегда был рядом и поддерживал меня.

Я знала, что книга получилась отличной, хоть и прекрасно понимала, что больше половины людей воспринимают меня не как писателя, а как того, кто раскрыл серию убийств, но остальное тоже было важно.

— Вы — национальный герой, и никак иначе. Стольких Вы спасли, да ещё и ценой собственной жизни. А когда мы узнали, что у Вас есть ребёнок, это вообще повергло всех в шок! Такая молодая и такая смелая. — заявила одна из журналистов на презентации моей книги, и Тайлер по-настоящему гордился мной, улыбаясь со стороны. — Ваша книга… То, как Вы всё это описываете получила мировое признание. Скажите, Вы так и не узнали, кем был тот аноним?

— Это так и осталось загадкой века. — ответила я, слегка расстраиваясь, — Но я благодарна всем за такую отдачу, это многого стоит.

— Это меньшее, что мы могли бы для Вас сделать. — продолжила девушка, — Давайте поаплодируем.

За секунду все поднялись со стульев и начали хлопать, после чего слово предоставили какому-то мужчине.

— Грэгори Мольетти. Я из мэрии Флоренции. Мы все бы хотели поучаствовать в этой презентации, потому что Вы внесли огромный вклад в историю города. Некоторые даже создали петицию, чтобы Вам установили памятник. Вы знали об этом? — улыбнулся он, глядя на меня.

— Нет, я не знала. Это было бы слишком. — промолвила я, хоть никогда и не было скромницей, но я сделала это потому что должна была, а не ради какого-то памятника.

— Но если люди так решат, Вы дадите согласие? — продолжил он.

— Возможно. Спросите об этом завтра. — ответила я и многие усмехнулись.

Вопросов было очень много, на каждый из них я детально отвечала.

— Ваша книга называется «Кровавый закат». И Вы использовали в качестве обложки инсталляцию помещения, в котором впервые увидели эту картину с мольбертом и банками краски. Это Ваша личная идея? — прозвучал женский голос.

— Да. Идея моя личная. Мы долго подбирали, и я настояла на этом варианте. — утвердительно ответила я.

— Это очень впечатляет. Вы даже здесь всё делали сами. — добавила она.

— Хочешь сделать хорошо, сделай это сам. — проговорила я любимую фразу, ведь почти всегда ей следовала.

И внезапно в толпе я услышала ещё один вопрос.

— Ваш аноним наверняка очень переживал за Вас.

Голос показался мне до жути знакомым.

— Но почему Вы ничего не написали про забытую анонимом шляпу, ведь это почти натолкнуло Вас на мысль…

Дьявол.

За две секунды в моей голове всплыло его лицо.

— Дядя! — кинулась я в толпу, расталкивая читателей, и увидела его довольное, одухотворённое, горделивое лицо.

— Дядя Фестер! — вцепилась я в него мёртвой хваткой.

— Я горжусь тобой, моя протеже с косичками…

(Т)

***

Как выяснилось, всё это время её дядя приглядывал за ней.

Он и был тем анонимом, который вязал потрясающие узлы и помогал ей расследовать преступления.

Вспоминая наше с ним знакомство, мне стало как-то по-особенному тепло.

Это был первый её родственник, которого я узнал.

Лёгкий взмах пальцев и рукопожатие, что отдавали уже знакомым разрядом тока.

А ведь она была похожа на своего дядю ещё сильнее, чем на своих родителей.

Характером, безумной улыбкой и странным поведением.

Пришлось познакомить его и с моим отцом.

И мне было почти смешно от этого.

— Мы раньше не встречались? — спросил отец, удивлённо вглядываясь в его лицо, пока Уэнсдей коварно улыбалась со стороны.

— Не думаю, пап. — прервал я его допрос, пока дядя Фестер подкрадывался к Эйдану с большим, холщёвым мешком в руках.

Глядя на него, можно было бы подумать, что он ворует младенцев и обменивает их на какую-нибудь волшебную пыль у нимф. Но внутри были лишь игрушки, которые он наворовал в магазинах Флоренции.

В этом был он весь.

Но нам это нравилось.

Наша семья, наконец, стала похожа на сплоченную команду.

И, казалось, что всех нас объединил один единственный человечек.

Наш «огненный» Эйдан.

(У)

***

Время шло, а наша семья крепчала с каждым днём.

Не было ни секунды, чтобы мои чувства к Тайлеру повернули не туда.

С тех пор не было ссор, не было недопониманий.

Всё было как-то правильно.

Словно теперь нас кто-то оберегал.

Уже через полтора года после этого мы были в гостях у отца Тайлера.

И когда мы с ним и Эйданом в очередной раз прогуливались по улицам Нью-Йорка, то прямо на пути в Центральный парк встретили Брэндона Харриса.

Я сразу обратила внимание на его тёплый взгляд, улыбку и кольцо на безымянном пальце.

Его реакция была как всегда самой достойной.

Он крепко обнял нас обоих и уставился на Эйдана своими карими глазами.

— Ну, здравствуй. — промолвил он, взяв его маленькую ручку в свою, и у меня чуть не хлынули слёзы от того, как сын доверчиво ему улыбнулся.

— Бэда? — спросил он глядя на меня, и ухватив его маленькой ручонкой за нос.

И я непроизвольно прикрыла обоими ладонями свои губы, судорожно кивая головой.

Он уже знал, кто это. Видел и чувствовал.

У Брэндона в мгновении заблестели глаза. Он хорошо помнил всё, что было.

И я вдруг прокрутила его старые слова в своей голове.

«Потом ещё спасибо мне скажешь. Аддамс, если он не кретин, а я очень надеюсь, что нет, то вы справитесь. С такой девушкой можно сломать эту систему. Я бы точно сломал. Я буду рядом, если захочешь, просто не делай этого, ты потом всю жизнь будешь жалеть об этом. Он ведь, наверняка, звонил тебе уже тысячу раз».

Тайлер боялся вставить слово, просто потому что эта встреча была неожиданной и слегка напряженной, ровно до того момента, пока Брэндон не сказал:

— Познакомлю тебя с друзьями.

Приподнявшись с колен, он махнул рукой в сторону, и я сразу заметила ту самую девушку, которую уже видела, с коляской для двойни и светящуюся, словно яркое солнце.

А внутри сидели маленькие близнецы.

С такими же карими глазами, которые всё время доставали меня из передряг.

«Вот вселенная и отблагодарила тебя… Вдвойне».

Подумала я.

— Ты должно быть Уэнсдей? — произнесла девушка, улыбаясь, и я впала в какой-то эмоциональный ступор. — Не бойся, я — Мила, очень приятно познакомиться. Брэндон рассказывал.

Её улыбка даже не показалась мне наигранной, какой-то ненастоящей и противной, а будто была искренней и шла из самого сердца.

Это было очень странно, но она даже обняла меня.

— Как вас зовут, сорванцы? — улыбнулся Тайлер, держа Эйдана за руку, и тут же присел перед коляской в полном восторге.

Мой сумасшедший папаша.

— Это Грейс, а это Джош. — расплылась в улыбке Мила.

Им было примерно четыре месяца.

И они улыбались Тайлеру.

Мне было интересно человек ли Мила, и передаётся ли дух Виндиго детям…

Но спрашивать я не стала.

Брэндон сам обратился ко мне:

— Я купил твою книгу. Видел новости. Очень тобой горжусь, Уэнс. И счастлив, что у вас всё хорошо, ребята. Может, мы как-нибудь поужинаем семьями?

— И я счастлива за вас. — сказала я искренне. — Спасибо тебе. За всё.

В моей голове безумным потоком сменялись картинки нашей с ним жизни.

Вспоминать всё это было больно.

Потому что страх потерять Тайлера и сына всё ещё сидел где-то на поверхности.

Я всё ещё ощущала, как близко мы тогда были к этому.

И пока я сжимала ладонь в кулак по старой привычке, Брэдон вдруг слегка положил руку мне на плечо.

— Это тебе спасибо. Правда. За то, что я понял, что такое любовь.

Глядя на Милу и его детей, внутри меня всё расцветало. Наш Эйдан так трепетно трогал ручку Грейс, что даже я расчувствовалась.

Тайлер продолжал общаться с малышами, но затем вдруг посмотрел на Брэндона.

— Я буду рад поужинать с вами. В любое удобное время. Обменяемся номерами? — спросил он у Брэндона, и мне было немного не по себе.

Но всё же я поняла, что они отпустили все обиды. Ведь прошло уже два года.

Мы выросли и уже были родителями.

Но что было самым важным — мы были именно с теми, кого любим, и кто любит нас.

Энид уже довольно долго встречалась со Стивеном, и он сделал ей предложение.

Каждый праздник мы проводили все вместе, либо в Италии, либо в Джерико, где осталась Энид, потому что Стивен был оттуда.

Изредка мы посещали и Нью-Йорк, но чаще мистер Галпин отправлялся к нам, как и Брэндон со всей семьёй.

Летать друг к другу уже стало для нас традицией.

В один из таких вечеров мы отмечали День Рождения Тайлера, и я чётко ощущала некое дежавю.

— Сегодня Тайлеру… То есть Аллану, — поправился его отец, исполняется уже двадцать один год или два года по новому отсчёту.

По комнате разлетелся громкий смех.

— Аллан довольно неплохой парень, — подшутила Энид, глядя на Тайлера, и он улыбнулся, приобняв меня за плечо, пока на его руках всё ещё капризничал наш маленький, кудрявый дьяволёнок.

— Если бы не она, этого всего бы не было, поэтому давайте лучше поздравим нас с новой жизнью. — ответил он, и громкий звук пробки от шампанского заставил меня чётко вспомнить этот момент из своего видения…

Я крепко обняла Тайлера и не хотела отпускать.

— Эй… Ты чего? — спросил он довольным голосом, и притянул меня ближе.

— Ничего… Я люблю тебя. — промолвила я, прижавшись и растаяла в его руках…

Жизнь направила мне самого лучшего в мире «монстра».

Самого любимого и невероятного.

Именно так и закончилась наша с ним мизантропия.