Профессорский плен. Зачёт

— Как ты посмел сюда явиться?! — рявкнул отец, когда мы практически толпой завалились в квартиру к моему бывшему лучшему другу. Которого, кстати, мы тоже застали. Мой отец, Боря и даже Лариса Степановна — та, кто их всех объединила и развалила брак родителей — ошарашенно смотрели на нас. Два представителя Отдела по борьбе с экономическими преступлениями и Роман держались за нами с Русланом. У него уже руки чесались придавить их обоих. И он еле держался. За эту неделю мне пришлось дважды переступить через себя и стать тем, кого он так хотел. Нижним. Когда мы вернулись из Штатов, Руслан с Ромой посвятили меня в главное дело, которое стало для меня приоритетным — наказание этих ублюдков. И даже сейчас мой отец до последнего держал лицо и пытался не упасть им в грязь. Но он уже запачкался. — Руслан! — вскрикнул отец, увидев за нами двоих незнакомых мужчин. — Ты обещал! — Да плевал я на это! — фыркнул Ларин и улыбнулся мне. — Ещё и скалится, падлюка, — прошипел Вячеслав Владимирович, смотря на меня. Ведь я не скрывал улыбки с самого прихода. — Контролируй то, что говоришь, — вклинился уже Рома. — Мы можем ещё на пару статей твоих грешков припомнить. — Родного сына и женщину, которая умнее тебя, — шагнул вперёд Руслан, держа руки в карманах брюк, — на это? — практически выплюнул он, дёрнув подбородком в сторону Коротаевых. — Кирилл явно пошёл мозгами в неё. Мама Бори была брюнеткой, в отличие от моей матери. Только, если моя мама выглядела шикарно для своего сорокапятилетнего возраста, то Лариса Степановна немного проигрывала на её фоне. Моя как куколка. А здесь… второй Боря, только в женском теле. Такая же змея. И чего отцу не хватало, раз кинулся на такое? — Руслан, — не своим голосом прошептал отец. И перевёл взгляд на меня. — А он рассказал тебе? Всё? — Всё рассказал, — процедил я сквозь зубы и перевёл взгляд на Борю. — Присоединяйся, Коротаев. Я так соскучился по тебе! Так сильно, что придушить хочется! Боря смотрел как будто сквозь меня. Глазки забегали от явного страха. Единственный, кто до последнего держался и плевался ядом, был мой отец. — Кир, мне так жаль, — промычал бывший друг с очередной грустной физиономией. — А мне так плевать, — усмехнулся я с улыбкой. — Спасибо вам огромное. Всё стало ещё лучше, чем было, — подмигнул ему и заметил, как дрогнула его нижняя губа. — Уводите, — махнул рукой Руслан, сообщив его знакомым из управления, что мы закончили. Процесс задержания прошёл без эксцессов. Отец понял, что это финиш. А Боря и вовсе пытался проморгаться постоянно. То ли на жалость давил, то ли заметил бревно в своём глазу. — Идём, — погладил меня по плечу Руслан, когда мы остались в коридоре втроём. — Я думаю, что нам нужно поговорить, — сухо сказал я, смотря на женщину, которая до сих пор не понимала, что происходит. — Я не оставлю тебя здесь одного! — отрицательно покачал головой Ларин с улыбкой. — За меня не бойся. Она безобидная. — Так я не за тебя, а за неё боюсь. А то сейчас вилы достанешь из-за спины и кранты Ларисон, — усмехнулся он, ожидая моей реакции. Лариса Степановна вжалась в стену и бегала глазами от меня к Руслану. — Иди, — буркнул я и подошёл к женщине, которая раньше радовала меня. А теперь я видеть её не хотел. Никогда больше. Щелчок двери уведомил меня, что Руслан ушёл. А я еле себя контролировал, чтобы не придавить её на месте. — Если моя мать узнает о тебе, то это убьёт её. Только попробуй сказать хоть слово, — припугнул я. — Я лично душу вытрясу из тебя. Ты поняла? — Мне так жаль, — шмыгнула носом женщина. — А мне нет. Ни тебя, ни твоего сына, ни, уж тем более, любовника. Вот тебе правило бумеранга в действии! И это только начало! Я всё-таки не удержался и ударил со всей дури ладонью по стене возле её головы. Она выпучила глаза и даже дыхание затаила. — Я не понимаю… — пробормотала она, дрожащим голосом. — Скоро узнаешь. В красках. В суде. Это было последнее, что я сказал, и, резко развернувшись на пятках, пошёл к двери. Но меня остановил тихий шёпот Ларисы Степановны: — Прости нас, пожалуйста. — Бог простит. А у меня не получится. Они чуть не лишили меня дорогого человека. Обвели вокруг пальца. Но нихрена не вышло. Пусть теперь они отвечают за свои поступки! В тот день я покинул квартиру Коротаевых с лёгкостью на душе. Я прекрасно знал, что никогда не прощу их. Земля должна стать плоской, чтобы я простил. Ага, разбежался. Волосы назад. День суда стал решающим. Тогда я перечеркнул вообще все родственно-дружеские связи. Меня от одного их вида тошнило. Развели родителей почти сразу после суда, в котором Рома и Руслан добились максимального срока для моего отца. А вот Боре досталось меньше. В половину. Я долго не мог забыть прекрасного ощущения от слова судьи «виновны». Я испытал такое удовлетворение и ни капли не удивился, что мы выиграли это дело. Рома был шикарен, а сколько они доказательств собрали — удивляло. Руслан стал тем самым айсбергом, который утопил их обоих. Боря пару раз пытался со мной поговорить, но я не горел желанием. Ларин сказал, что я изменился. Я стал другим человеком. Перестал опасаться каких-то проблем. Я полностью отдался своей новой и прекрасной жизни. *** Моя главная жизненная проблема прямо сейчас стояла в пляжных шортах и загораживала мне солнце. — Подвинься, — помахал я рукой, и, наверное, надеялся, что смогу сдвинуть Руслана с помощью «особой магии». — Твоя мать скоро придёт, — усмехнулся он и потряс мокрой головой. Брызги, попадая на моё тело, вызывали судороги. Я взвизгнул от неожиданности и подорвался на ноги. Руслан не стал мешкать, обхватил и вместе со мной прыгнул в бассейн. Вода попала и в глаза, и в уши, и даже в нос. Хотелось прибить его или лучше утопить в этом же бассейне. Не, ну, а что? Прекрасная смерть на Барбадосе. И надпись на могильной плите: «Убит во имя любви!». Смешно, да. Натянув на макушку солнечные очки, которые плавали на поверхности воды, прищурился, чтобы лучше видеть этого гада. — Ты дурак? — кашляя, вскрикнул я, а у самого улыбка не сходила с лица. Руслан подплыл ко мне и потряс головой, брызги снова полетели во все стороны. А я пытался не сорваться с места, чтобы действительно не утопить его. — Считай, что я тебя как курочку перевернул, чтобы не сгорел, — посмеялся Руслан, на что я закатил глаза. — А я вот люблю с хрустящей корочкой, — съязвил с широкой улыбкой. — Хрустеть ты любишь. Особенно по ночам. — Ну, хватит уже! — дёрнулся я к нему, чтобы всё-таки утопить. Но он резво покинул бассейн, оставив меня одного. — Больше полугода прошло, а ты всё припоминаешь мне это! — демонстративно надул губы, чтобы показать ему своё недовольство. — Зато как ты хрустел в полной темноте, — издевался Ларин с оскалом в тридцать два зуба. — Ну хватит! — Ладно-ладно. Воронов звонил, — от фамилии его заместителя меня уже потряхивало. На время отпуска я сказал Руслану, пусть сам разбирается. Я не передатчик, чтобы приносить информацию человеку, который находился рядом последнюю неделю двадцать четыре на семь. — Егоров снова зовёт меня преподавать. — И? — сощурив глаза, подплыл я к бортику. — Если я соглашусь, то до лета ты будешь за меня практически, — Руслан сменил весёлый настрой на серьёзный. Из разряда: «Похихикали и хватит!». — И ты будешь иметь меня по полной за любую информацию? — попытался я сказать это максимально серьёзно, но не осилил, потому что это звучало дико забавно и двусмысленно. — Имею я тебя по полной постоянно, а тут буду натягивать по максимуму, — он поймал снова игривый тон. — Как ты вообще собрался опять всё успевать? — Ну, как-то же осенью успевал. И преподавать, и работать, и заниматься делом твоего отца, и даже тебя окучивать. — Меня что?! — я чуть не бросил в него очки. — Шучу-шучу. Руслан сел на бортик бассейна рядом со мной и поправил мокрые волосы, забрав у меня с головы очки. — А ты сам вообще хочешь провести три месяца в университете? — решил перевести разговор в серьёзное русло. — А почему бы и нет? С молодыми работать интересно, — пожал плечами Руслан, а следом ехидно ухмыльнулся. — А особенно проводить с ними ночи. Шикарно! — Вот как! Ладно! — устроился я между его ног. — Ты ведь знаешь, что такое секатор? Руслан заливисто рассмеялся, качая головой. Да и я не удержался. — Вообще-то я имел в виду тебя, ревнуха, — он дёрнул подбородком, и я отплыл назад. Руслан спрыгнул в воду и моментально оказался рядом со мной. Он положил ладонь мне на плечо, а вторую на талию. Как-то непринуждённо его рука сползла на резинку шорт, и он широко улыбнулся, смотря мне в глаза. — Разве я плохо преподаю? От его томного голоса я сглотнул. Хотелось раздеться и сотворить какую-нибудь шалость. С ним. Вот прямо здесь и сейчас. — Ты самый лучший преподаватель для меня. По части жизненного опыта ты у меня уже профессор, который отлично принимает зачёты, — приблизился к нему и прошептал у его губ. Руслан с ухмылкой игриво дёрнул бровями и прижал меня к себе. — И я бы очень хотел на пересдачу, — обняв его за шею, приблизился к его уху. — Я бы встал на колени и с кляпом во рту пытался бы пересдать твой предмет. Руслан посмотрел на меня, хищно улыбнувшись, и прошептал у моих губ: — С кляпом ты не сможешь говорить, балбес. — А зачем мне говорить? Ты и так всё поймёшь без слов, когда я встану раком, и ты возьмёшь в руки шлёпалку, — томно, сопровождая стонами, выпалил я. Реакция Руслана забавляла. А точнее, как он удивлённо посмотрел на меня. И, кажется, он только что пожалел, что ничего не взял из своих девайсов. У моего «профессора жизни» свои сессии. Свои указки в виде стека. Вместо мела он использует горячий воск. А лекции заменяет стонами. И я единственный студент, который будет и дальше учиться всему, что он предложит. Я всегда буду внимательно его слушать, открыв рот в изумлении и восхищении.