The Unkindness of Ravens

Возвращение в маленькую квартирку Ваймака с ее множеством грязных кофейных кружек и разбросанных бумаг было почти облегчением после ночи, проведенной в доме Эбби с Кевином и кузенами. Ваймак был грубым, и он иногда пугал Нила, когда стучал по кухне или кричал на кого-то по телефону, но он все еще не проявлял никаких склонностей к насилию, что Нил предварительно счел плюсом. Нила не спрашивали о его мнении о новом нападающем "Лисов" до тех пор, пока она не подписала свой контракт в среду. Ваймак показала Нил свой профиль и запись, которую прислал ее тренер, чтобы продемонстрировать ее навыки на корте. Зачем Ваймаку понадобилось мнение Нила, было загадкой, разгадать которую Нил не потрудился. Он мог видеть, почему она вписалась в "Лис", а также почему Кевин выбрал ее, но он также знал, что сказала бы о ней Рико - неаккуратная работа ног отнимает драгоценное время, грязная тактика приемлема только в том случае, если кто-то достаточно умен, чтобы выйти сухим из воды, плохие результаты тестов отражают плохую трудовую этику. Нил озвучил только свои смутные мысли и держал слова Рико запрятанными на задворках своего сознания, где они не могли оскорбить или разозлить Ваймака. По мере того как шла неделя, Нил все еще пытался приспособиться, но он чувствовал, что становится немного легче. Уборка вокруг кампуса стала легче по мере того, как заживали его раны и ушибы. С помощью марли, которую он стащил из аптечки Эбби первой помощи, и скотча, который прихватил на кухне Ваймака, он сохранял повязки на животе свежими, пока рана медленно затягивалась. Капля крема от ожогов, которую он выдавил в пакет для сэндвичей и принес с собой, облегчила его покрывшуюся волдырями щеку. В пятницу Ваймак заплатил Нилу наличными вместо одежды за те часы, которые он потратил на то, чтобы достать туалетную бумагу с деревьев возле общежития "Фоксз". На обратном пути в квартиру Ваймак зашел в круглосуточный магазин, где Нил купил бутылочку аспирина, коробку пластыря, достаточно большого, чтобы закрыть щеку, и рулон марли, что он объяснил простым “на всякий случай”. Пока Ваймак бродил по холодильному отделу, Нил подошел к кассе и заплатил за свои товары заработанными деньгами. Он протянул мягкую бумагу, получив взамен купюры поменьше и монеты. Кассирша выдала ему чек и пластиковый пакет с тем, что он купил. Это было самое близкое к независимости, что он когда-либо пробовал. Что-то близкое к гордости тепло шевельнулось за его грудиной, когда он вышел обратно на солнце. Где-то между вечером пятницы и утром субботы недовольные фанаты пришли в кампус штата Пальметто. Весенние каникулы подходили к концу, так что они, должно быть, ожидали, что Лисы вернутся вовремя, чтобы увидеть беспорядок, который они оставили после себя. Из-за их желания нанести материальный ущерб вместо той анонимной язвы, извергаемую в пустоту интернета, Нил большую часть субботы провел за работой. Он встретился с несколькими другими обслуживающими работниками, когда убирал грязь от граффити с внешних стен здания под названием Лисья Башня. Ему не нравились взгляды, которые они на него бросали, и он ощетинился, когда услышал одно упоминание о том, что он просто еще одна бродяжка, которого Ваймак поймал на улице. Перед тем как Ваймак отправился тренироваться с Кевином на корт, он оставил строгие инструкции о том, что Нилу не разрешается помогать чинить разбитую стеклянную дверь или подбирать мертвых паразитов, оставленных на парковке, чем только заслужил еще больше взглядов со стороны других рабочих. — Последнее, что нам нужно, это чтобы ты весь порезался или подхватил какую-нибудь странную болезнь от грызунов - сказал он. Забота Ваймака заставляла Нила весь день чувствовать себя сбитым с толку и слегка неуютно. В воскресенье Ваймак оставил Нила одного в квартире, а сам отправился забирать некоторых своих игроков из аэропорта. Тренировки "Лисов", которые не собирались заканчивать школу в мае, возобновятся на следующий день, и Нила потащат с собой на корт, так как Ваймак не хотел оставлять его одного в квартире на такие долгие промежутки времени. Часть его задавалась вопросом, разрешат ли ему воспользоваться каким-нибудь оборудованием. Он потерял неделю тренировок, и его беспокоила потребность в приличных физических нагрузках. Чего он действительно жаждал, так это Экси, но он все еще был полон решимости отказывать себе. Желудок Нила скрутило при мысли о встрече с командой. Он не был Кевином, он не был их новым помощником тренера, он ничего для них не значил. Они возненавидели бы его из принципа, и Нил знал, что одного намека на насилие будет достаточно, чтобы заразить группу жаждой крови. Он уже видел, как это распространилось по всей стае Воронов раньше. Рико и Кевин только начали узнавать о менталитете толпы на занятиях. Нил не мог вспомнить, как они с Жаном добрались в тот день до своей комнаты. Тем не менее, ему было очень любопытно посмотреть, добился ли Кевин каких-либо успехов в игре правой рукой. Жан сказал то, о чем они все думали, еще в декабре, когда единственный взмах ракетки разрушил руку Кевина и его будущее. «Он больше никогда не будет играть». Но что, если бы он мог? Пока Нил ел сэндвич, который он приготовил из скудных запасов в холодильнике Ваймака, он впервые за несколько дней включил свой телефон. Он чуть не поперхнулся, когда увидел, что служба была отключена. Последнее звено было разорвано. Он скучал по миру Воронов, где он знал, чего ожидать и чего от него ожидали. Снаружи не было ничего, кроме хаоса и неопределенности. Нилу казалось, что он плывет по течению в черном небе, в голове гремит гром, а молния обжигает легкие. Он уткнулся лбом в стойку для завтрака рядом со своей тарелкой и не потрудился подавить рваный звук, вырвавшийся из его горла. У него не было ни дома, ни команды, ни будущего. Когда погаснет последний маленький огонек его жизни, никто здесь этого не заметит и не будет заботиться. Для одних он был бы слабым, расплывчатым воспоминанием, а для других - не более чем безымянным вымыслом. Натаниэль Веснински был безнадежным мальчишкой. Он не заметил, что Ваймак вернулся, пока мужчина не протянул: — У нас кризис? Нил вздрогнул, но головы не поднял. Он беспокоился о том, что Ваймак увидит на его лице. — Я в порядке - прохрипел он. — Да, ты образец психического здоровья”. Ваймак открыл холодильник на несколько секунд, прежде чем снова захлопнуть его и двинуться рыться в шкафчиках. Нил глубоко дышал и слушал, как ворчливый пожилой мужчина распихивает вещи по сторонам, пока рой его мыслей не улегся. Сев, он потер глаза и спросил: — Все лисы вернулись в свою нору? Ваймак бросил на него сухой взгляд, наливая чашку холодного кофе. — Не все из них. Мэтт будет позже, а Дэн прилетает с Рене через пару часов. Ты собираешься есть этот сэндвич или любоваться им весь день? — Еще не решил - Нил зевнул и посмотрел на время. Он сидел там уже больше часа. — Есть какой-нибудь новый беспорядок, который мне нужно убрать сегодня днем? — А что, разве моя компания недостаточно интересна для тебя? — Зависит от обстоятельств. Ты умеешь танцевать чечетку? — Забавный маленький засранец. Я уверен, что угроза Миньярда к настоящему времени разрушила Башню, так что, может быть, ты сможешь для разнообразия прибраться внутри. Нил побарабанил пальцами по обе стороны своей тарелки. — Насколько плохо пойдут дела теперь, когда команда вернулась? — Что ты об этом думаешь? - С вызовом бросил Ваймак, облокотившись на стойку и изучая его. — Я не могу сказать, что сделают болельщики. Я их не знаю — А Рико? Нил с трудом сглотнул. — Если бы ты что-то знал, ты бы мне сказал? - От сурового взгляда Ваймака по спине Нила пробежали ледяные мурашки. Это заставляло его чувствовать себя ужасно маленьким и юным. — Это сложно - слабо объяснил Нейл. — Упрости это. Если ты что-то знаешь... — Нет смысла тебе говорить. Ты не можешь остановить то, что уже запущено, и если кто-нибудь узнает, что я тебе рассказала, наказание будет ... суровым. — Я не позволю Рико или его головорезам добраться до тебя, пока ты живешь под моей крышей. — Один из моих товарищей по команде понесет наказание за меня в мое отсутствие, — признался Нил, опустив глаза. Его горло горело. — Я уже достаточно его подвел. Я буду работать на вас, я буду вести себя хорошо, я даже буду вести себя хорошо с вашей жалкой командой, но я не стану подвергать его большей опасности. Ваймак сделал глоток кофе и наблюдал за Нейлом поверх края своей кружки. Он провел большим пальцем по рукоятке и скривил рот в мрачной полуулыбке. — Я должен отдать должное Рико - страх - чертовски сильный мотиватор. Однако он будет делать то, что хочет, так что ты можешь с таким же успехом перерезать пуповину прямо сейчас. Ты не можешь брать на себя вину за его дерьмовый выбор. — Твой выбор, Натаниэль - прошипел голос Рико ему в ухо. — Я ценю вашу мысль - сказал Нейл без особой искренности. — Не видел, чтобы ты часто пользовался своим телефоном - сказал Ваймак, кивая в сторону, где он безобидно лежал перед тарелкой Нила. — Ты переписывался со своим товарищем по команде? — Нет. - На мгновение он позволил себе пожалеть, что не отправил последнее сообщение Жана, пока у него была такая возможность, и этот момент слабости будет раздражать его до конца дня. После обеда Ваймак на время исчез в задней комнате, чтобы сделать несколько звонков, а затем ушел, чтобы встретиться с Кевином на Лисьей площадке. Нил остался и ушел в прачечную. Он оставил телевизор включенным с убавленной громкостью и сделал несколько растяжек, приседаний и выпадов, просто чтобы успокоить зуд своего тела перед упражнениями, пока он ждал, пока сработает таймер. Он сказал себе, что тихое уединение — это хорошо, что это мирно, но все, о чем он мог думать, это то, как ему больше никогда не удастся поговорить с Жаном. Он даже не мог вспомнить их последние слова друг другу. С каким воспоминанием он оставил Жана? Этот вопрос не давал ему покоя весь вечер. К счастью, Ваймак не стал комментировать его угрюмое настроение за обедом; он был слишком поглощен сообщениями и короткими телефонными звонками от своих лисиц. Из того, что смог понять Нил, уже произошла кулачная драка и один телевизор был сломан, но Нил не мог сказать, связаны ли эти два инцидента или нет. Он попытался, но не смог придумать оправдания, которое избавило бы его от поездки на Лисью площадку на следующий день.