Мне боязно растопить Ваше сердце, но я попробую...

      Женщина сидела за столом, смотря на лежащую перед ней стопку листов с отчётами, сметами и предложениями об улучшениях и щелкая механической ручкой, которой она выделяла самое основное. Уже уставшие ум и мысли от длительной напряженной работы отвлёк стук в дверь. — Директриса Уимс, пришли на собеседование, — останавливаясь в дверях говорит рыжеволосая женщина. — Сколько? — поднимая уставший взгляд, спросила женщина. — Одиннадцать пока сидит в приёмной, — оглядываясь назад, проверяя верность сказанных слов, секретарша продолжает, - но, возможно, придёт ещё кто-нибудь. — Хорошо, пускайте, — ответила женщина, считая, что если хочешь сделать что-то хорошо, то сделай сам. Первым вошёл парень лет двадцати пяти. — Здравствуйте. Меня зовут Иван Шаромыжкин. Я по поводу собеседования, резюме скидывал Вам на почту, — широко улыбаясь, сказал он. Оглядев стоящего перед ней с ног до головы, Лариса произнесла: — Почему Вы не завязываете шнурки? — Что? А… Просто они слишком часто развязываются, — опустив взгляд на свои кроссовки, ответил он, удивляясь такому неожиданному вопросу. — А Вы знали, что незавязывание шнурков приводит к плачевным последствиям. Например, Вы запнётесь о них, упадёте и сорвёте такой тонкий эксперимент, который спонсировали настолько важные люди, что даже простое моргание может извратить долгожданный результат. Это я ещё не говорю, что таким образом Вы показываете свою нетерпеливость и небрежность. Если Вы так относитесь к себе, то как Вы будете относиться к работе… — То есть самое важное для работы в Вашем центре — это внешний вид, да? То есть Вы не возьмёте меня просто из-за развязанных шнурков? — таращась на блондинку, спрашивает Иван, не понимая этой «женской логики», которая так смогла вывернуть его маленький изъян, что он превратился в огромный недочет, ставящий большой крест и на его карьере, и на репутации. — Нет, не только из-за них. Я тщательно изучила Ваше портфолио, — продолжала говорить властная женщина, переворачивая листы резюме этого парня, которое вынула из стопки с десяткой таких же, лежащих на краю стола, — меня наиболее заинтересовал последний проект… Вы написали, что потратили на него около двух лет, сотрудничая с коллегами на прошлой работе. Я связалась с ними и их начальством, и оказалось, что Вы не имели никакого отношения ни к наработкам, ни к реализации, — постукивая концом ручки по столу, отчеканивая каждое слово, сказала директриса. Уши стоящего перед широким дубовым столом стали пунцовыми, щёки тоже начали наливаться краской. — Это неправда. Идея была моей. — Это опять ложь. Обмануть меня очень сложно, и тебе это не удалось. Знаешь ли ты Павла Ивановича? Красный, как пион, парень развернулся на пятках и вышел, почти выбежал, в дверь, но, чуть промахнувшись, ударился о косяк. Это его не остановило. Лариса посмотрела в окно: шаромыга бежал по улице, попадая ногами в лужи, не замечая этого. Скоро он скрылся за углом дома, забежав в переулок. — Вот видите, я была права. Всё нужно всё время делать самой… — обращаясь к себе, прошептала она под нос, чтобы её не посчитали сумасшедшей. Ещё около десяти человек прошло собеседование, но их фиаско было неминуемо: нет опыта работы, плохое рекомендательное письмо, или его вообще нет, неопрятный внешний вид, татуировки на руках… Её дотошности не было предела. Когда она уже думала, что придётся потратить ещё бесчисленное количество дней на поиск достойных кандидатов, в кабинет вошёл высокий парень лет двадцати семи с чёрными волосами и чуть бледной кожей. — Здравствуйте. Я Пагсли Аддамс, — произнёс он, так сверкнув на блондинку бездонными чёрными глазами, что та смутилась и на секунду перевела свой серо-синий взор на резюме, которое уже достала. — Здравствуйте. Почему Вы решили пойти работать именно к нам? — спросила директриса, находя его репутацию хорошей, а внешний вид достаточно опрятным и приличным. Чуть замявшись, парень ответил: — Я решил, что перемены пойдут мне на пользу. К тому же новый опыт, знакомства, — опять томно взглянув на блондинку, ответил Пагсли. Ещё раз полностью оглядев парня, Уимс всё же решила дать ему шанс. «По крайней мере, он был лучше всех предыдущих претендентов на эту должность, так что, пожалуй, дам ему шанс, хоть эти его «знакомства» звучат подозрительно, но нарыть на него ничего не удалось…» — подумала Лариса и сказала: — Испытательный срок начнётся завтра, в 8 часов. И если опоздаете хоть на минуту, то… — её речь перебил бархатный голос. — Ни на секунду, — а потом под нос прошептал, что всё-таки услышала женщина, — дорогая, — быстро вышел, не дав больше ничего сказать пребывавшей в замешательстве женщине. Потерев себе виски и щёки она прошептала: «Сумасшедший. Его пыл я охлажу выговором, который придумаю завтра. А пока… мне нужно найти ещё одного человека, который бы прошёл по всем пунктам. Но, думаю, такого везения не существует. Хорошо, что хоть одного подобрала. Этот… Пагсли, конечно, неидеален, но хотя бы лучше других. Если что, то уволить я его всегда успею…» — Зови следующего! — нажав кнопку, крикнула директриса в аппарат для связи с секретарём и различных других звонков. — А больше нет, — ответила женщина, которой пришлось перестать пить кофе. Однако тут же послышался топот, приближающийся к приёмной. На ходу девушка крикнула: — Доброе утро. Я на собеседование. — Проходите, — приглашающим жестом указала секретарша, удивлённо смотря на немного растрёпанные волосы и указывая на кабинет директора. Пытаясь как можно скорее перевести дыхание, девушка сняла с себя чёрное непромокаемое пальто и бросила его на диванчик, расположенный в приёмной, рядом со входом в кабинет директора. — Добрый… день. Я Уэнсдей Аддамс, — сказала вошедшая, на ходу поправляя чёрный галстук, приглаживая волосы на голове и закидывая за спину чёрные косички. Брови Ларисы поднялись. — Аддамс? Ко мне сегодня вся ваша семья решила устроиться? — раздраженно сказала Уимс, буравя худое, но красивое тело своим прекрасным холодным взглядом. Девушка чуть покраснела, но не подала виду, что смутилась. — Нет, я последняя. Так-то я должна была быть первой, но… — спохватилась она, — чуть опоздала. Простите. Удивлённая таким прямым ответом Лариса Уимс проговорила: — Опоздали, значит… — посмотрела в резюме, которое открыла на первой странице: заметила, что у них у обоих гагатовые глаза. Тут же всем телом блондинка почувствовала какое-то напряжение и неудобство. Оторвавшись от бумажек, она заметила, что Уэнсдей прожигает её взглядом. «За что у них такие глаза, от которых хочется под землю провалиться… прямо в ад», — подумала Лариса и, не выдерживая зрительного контакта, опустила глаза обратно в листы, но ничего не видела, кроме всплывающего образа бездонных глаз, напоминающих чёрную дыру, в которую она боялась попасть. — Да… простите… — сказала Уэнсдей, опустив голову. Уимс очень удивилась, что девушка не стала оправдываться реальной или выдуманной историей, а просто… извинилась. Очень странный и редкий случай. — Хорошо… У Вас прекрасное резюме. Отучились в медицинском, получая только пятерки. Впечатляет. Одновременно с этим работали ассистентом акушера-гинеколога… — перечисляла женщина, переворачивая большое количество скрепленных листов. — Я думаю, что Вы нам подходите. Приходите завтра к восьми… и не опаздывайте, — добавила блондинка, как бы невзначай смотря в глаза девушке, но уже не в состоянии оторваться. — Покорнейше благодарю за данный мне шанс, — чуть поклонившись, сказала Уэнсдей и вышла, оставляя Ларису со своими мыслями, которые только и были что о ней… или о нём? Кто знает, кто знает… Закрыв кабинет на ключ и сев обратно в своё кресло, женщина положила руки на стол, а голову на них и просто полулежала, ни о чём не думая. Вдруг завибрировал телефон. Посмотрев на экран, Уимс вспомнила о том, что её гражданский муж пригласил её на обед, долго настаивая на этом, желая обсудить её частые командировки, работу по ночам и выходным… А она забыла. Просто случайно выпало из головы. Открыв переписку, начала читать сообщение: «Я очень сильно и долго хотел обсудить кризис, в котором сейчас находятся наши взаимоотношения. Ты всё время зациклена на своей работе. Даже когда лежишь в кровати, готовясь ко сну, говоришь со мной только о происшествиях, различных ситуациях, и всяких нововведениях, и изменениях в самых разных предметах, из чего мне ни слова не понятно… Мне это надоело, но ты даже не хочешь слушать: думаешь, что для того, чтобы быть твоим мужем, нужно пройти тщательную проверку, собеседование… Но как ты не понимаешь?! Жизнь — это не работа, это не конференции, не эти твои постоянные собеседования, которыми ты мучаешь других и разговорами о которых ты ежедневно мучаешь меня. Да ладно это, но ты и меня пытаешься уличить в каком-то обмане или измене, найти в моём поведении оплошность, а во мне изъян. Ты даже не понимаешь, что сама неидеальна, но требуешь этого от других. Я считаю, что нам нужно расстаться, но если после всего, что я тебе написал, ты решишь иначе, то я буду ждать тебя тут же через неделю, в то же время». Слёзы постепенно наворачивались на глаза. Лариса с такой силой бросила телефон, что тот, ударившись о стену, разлетелся на несколько кусков. Именно поэтому работники как могли старались не злить эту «железную леди», которая могла запустить не в стену, а прямо в раздражителя. Сейчас Уимс не боялась показать свою слабость, причина которой может лечь в основу слухов, потому что рабочий день уже кончился — секретарша уже ушла домой, поэтому Уимс отрыла дверь, чуть не выбив её, и выбежала из осточертевшего ей здания на улицу, вся в слезах и без пальто. Она неслась порядка минут семи и уже добежала до парка, который логичнее было бы называть просто лесом. Не сбавляя темп, блондинка бежала по влажной тропинке, окруженной по бокам деревьями, спотыкаясь о коряги, падая на землю — скоро её бежевое платье стало буро-серым с большим количеством дырок и разрезов, кожа тоже не осталась без ушибов и синяков: даже на лбу уже отчетливо просматривалось синеватое пятно. Наконец она всё же добежала до самой чащи и легла на поваленный ствол дерева, который был чуть мокрым от утреннего дождя. Но её собственный дождь не прекратился: слёзы так и струились из глаз не переставая. Женщина начала стучать кулаками по коре, тем самым сбивая свои руки в кровь, не оставляя на своём теле ни одного живого места. Хотелось прекратить свои мучения, повесившись на суку, выпиравшем из ближнего дерева. «Жаль, шарф не захватила», — подумала она, смотря на узоры на стволе, по которому уже текли красные струйки крови, которая смешивалась с бурой пылью и маленькими жучками, гибнувшими в этом тонком потоке. Тут послышался хруст ветки, лежащей недалеко от неё. Ей не хотелось поворачивать голову, но тут чьи-то руки опустились на плечи и послышался голос прямо над её ухом: «Не плачьте… пожалуйста…»