sunoo
15 апреля 2023 г., 20:26
I’m just a notch in your bedpost, but you just a line in a song
Сону относится к той категории детей, родители которых преувеличивают их умственные способности. Его мама не упускает ни единой возможности похвастаться успехами своего сына: рассказать всем и каждому о том, что ее мальчик входит в десятку лучших студентов СНУ, в который, между прочим, еще и поступил на бюджет и, что попал он туда своими силами, без взяток и нужных знакомств, — просто по результатам экзаменов, и, что учится там уже второй год, а ни одной сессии еще не завалил и со стипендии не слетел. Уникум. Других таких не найти. Вот только, если бы Сону обладал хотя бы десятой долей того интеллекта, которым его мама так хвалится всем своим подружкам и многочисленным родственникам, то никогда бы не допустил того, что происходит сейчас. А именно: не позволил бы своему лучшему другу вылизывать свой рот и прижимать себя к двери кабинки мужского туалета. Вы не подумайте, не то, чтобы это происходит с ним постоянно — негласное правило «друзья друг с другом не целуются» обычно соблюдается («бутылочка» прошлым летом и пьяный Чонвон не считаются). Честно, он сам себя осуждает, но все равно продолжает стягивать пиджак с широких плеч Сонхуна. Нет, ну с другой стороны, друзья же должны друг другу помогать. Как там? «В болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас». Нет, кажется, это про что-то другое. В любом случае, Сонхун — его лучший друг, он буквально обязан его поддерживать. Да, и за член тоже. Возможно, в «Кодексе братанов» это и не прописано, но сексом дружбу не испортишь — Сону знает наверняка (испортишь, конечно, он просто врет самому себе). Вот вы сейчас, скорее всего, недоумеваете или порицаете его действия, а, может быть, вообще глумитесь над бедным парнем с нелегкой судьбой. Что бы вы там про него ни думали — неважно. Сону все равно. Вы сначала попробуйте на вкус губы Пак Сонхуна, а потом уже говорите. Попробуйте самостоятельно выбраться из этой ловушки телефонной будки, а потом осуждайте. Пока ни у кого не получилось — половина университета с разбитым сердцем. Включая Ким Сону, конечно. Не влюбиться в Пак Сонхуна, однажды оказавшись в его объятиях, — задача практически невыполнимая. Сонхуну, правда, это совсем неинтересно. Брать ответственность за свою природную привлекательность он не собирается, но вот пользоваться этим — другой разговор. Он никогда не упустит возможность пустить свои чары в ход, чтобы очередная красивая мордашка была готова исполнить любое его желание. Меняются они так же быстро, как и появляются, никогда не задерживаясь надолго. Неделя или несколько дней — всегда по-разному, но всегда недостаточно для того, чтобы знакомить со своими друзьями, поэтому Сону даже и не знает их имен. Из всех бывших Сонхуна он может назвать только Чон Соми, с которой Пак встречался в старшей школе и, с которой, вроде бы, все было очень серьезно. Видимо, недостаточно, раз сейчас Сонхун стягивает именно его рубашку. Злорадствовать, будучи одним из — мелочно, но Сону не может сдерживаться, понимая, что именно его руки сейчас заставляют Пак Сонхуна издавать эти приглушенные звуки. Звуки, которые старший наверняка делил еще с множеством других девушек и парней, но которые сейчас Сону имеет полное право назвать своими. И он собирается насладиться этой возможностью сполна. Чонсон любит шутить о том, что Сону, их хитренький лисенок, обожает метить свою территорию. И едва ли Ким может с этим поспорить. Правда, лисы совсем неразборчивы, а Сону не станет выпускать коготки ради чего-то незначительного. Ради Сонхуна тоже не будет: сражаться со всеми его потенциальными пассиями бессмысленно — все равно выиграет. Даже до того, как они начали эти сомнительные недоотношения-передружбу, Пак всегда уделял ему больше времени, чем всем своим любовникам, вместе взятым, — дружеская привилегия. Однако состроить недовольное лицо и поджать губы при виде флиртующего с кем-то старшего — дело принципа. Конечно, Рики опять начнет смеяться над ним и передразнивать, но зато Сонхун подарит ему больше внимания в попытке приободрить, совсем не догадываясь, что сам его и расстроил. Дело в том, что никто еще никогда не заставлял его чувствовать себя так, как это делает Пак Сонхун. Сону встречался с парочкой парней и к одному из них, Субину, даже испытывал сильную симпатию, но рядом с ними он не ощущал и толику тех чувств, которые дарит ему взгляд Сонхуна — если приятные спазмы в животе и учащенное сердцебиение все же не вызваны каким-нибудь смертельным заболеванием. Конечно, можно включить внутреннего лирика и порассуждать о том, что любовь — это и есть то самое смертельное заболевание. Губительный вирус, распространяющийся по телу в считанные мгновения и поражающий все органы человеческого организма. По крайней мере, мозг точно: это Сону явно прочувствовал на себе. Так вот, об этом можно было бы поразмышлять, но он же не претенциозный придурок из семнадцатого века, а поэтому гастрокардиальный синдром со счетов пока и не списывает (да, он гуглил). Влюбиться в своего лучшего друга. Спать с ним по дружбе. Да Сону — ходячий набор клише. Еще чуть-чуть и соберет бинго. Чего там не хватает? Разбитого сердца и душещипательного воссоединения? Ну, если к первому он движется медленно, но верно, то второе им точно не светит. Чертов Пак Сонхун, ни себе ни людям — так даже линию не зачеркнешь. Кажется, у Сону действительно проблемы с головой, если предмет его вожделения сейчас трется об него, настаивая на активном продолжении происходящего действия, а он тупо отшучивается невидимой аудитории у себя в голове. С другой стороны, Пак сам виноват: нечего целоваться так крышесносно (ну вы поняли, крыше сносно). Пока он тут устраивал стендапы самому себе, руки Сонхуна уже успели оказаться в его белье в опасной близости от сжимающегося колечка мышц. И не то, чтобы он против, просто — они так не договаривались. — Ты чего? — спрашивает старший, отрываясь от его губ, когда чувствует легкий толчок в грудь, сопровождающийся протестующим мычанием. — Ты же сказал, что мы быстро. Пак лишь скалит зубы и впивается в мягкие ягодицы. — Так мы быстро, — он шепчет это прямо в губы, поглаживая упругие мышцы, специально проходясь подушечками по чувствительному входу — знает, как заставить его забыть обо всем кроме этих узловатых пальцев. — Хен, — тихо выдыхает Сону и цепляется за напряженные бицепсы старшего в ленивой попытке остановить происходящее, — так быстро не получится, я не растянут. Сонхуна, кажется, это только раззадоривает еще больше: он осторожно давит на дырочку, медленно вводя одну фалангу. Этого вполне достаточно, чтобы выбить из младшего тонкий писк и любое желание сопротивляться. Пак, стоит отдать ему должное, прекрасно знает тело Сону и отлично умеет им управлять — в наиболее выгодном для себя ключе, конечно. — Действительно, тугой. Руки выскальзывают из белья, и так у Кима появляются силы выдавить из себя очередной протест, который Сонхун, наверняка, проигнорирует, но так у него хотя бы будет право спихнуть всю вину за свои академические провалы на старшего. — Я обещал профессору Мину, что больше не буду опаздывать! — Так ты и не опоздаешь, — хрипло шепчет старший на ухо между поцелуями в шею, руками блуждая по груди, — просто не придешь. И смотрит с таким довольным лицом, как будто что-то умное сказал. Придурок. Сону так никогда не сдаст эту тупую философию. Ну и знаете, к черту! Член Сонхуна — развлечение поинтересней всех этих Гегелей и Кантов. Он, может, и не определил развитие современной науки, но точно определил траекторию дальнейшей жизни Сону, а именно тот факт, что Ким понятия не имеет, как теперь спать с кем-то, кто не Пак Сонхун. Старший как раз начал поглаживать его соски, и это так приятно, что, если честно, никуда уходить отсюда и не хочется. А вот профессор Мин так явно делать не будет. Какой тогда смысл туда идти? (боже, о чем он думает вообще?). — Ты такой идиот, — шипит младший и картинно закатывает глаза, но под ласки, которые дарят умелые пальцы, все равно подставляется. — Обзываться нехорошо, — обиженный тон Пака волнует Сону мало, особенно, когда он знает, что это лишь напускное, — лучше займи этот красивый ротик чем-нибудь полезным. Сонхун легонько царапает его подбородок, как бы прося начать побыстрее. Чего? Сонхун-то руки вообще мыл? Да даже, если и мыл, они фактически находятся в общественном туалете. Сону не собирается брать его пальцы в рот здесь. По тому, как старший недовольно сжимает губы, он понимает, что его лицо полностью выдает все, что он думает об этой просьбе. — Боже, как же с тобой иногда бывает сложно, — рычит Пак и резко дергает ткань его брюк так, что они сползают куда-то в район щиколоток. Едкое «ну иди тогда и трахай своих шлюх» почти соскальзывает с языка, но Сону вовремя его прикусывает. Чуть не выставил себя полным идиотом. Ему, конечно, не впервой, но отвечать на неудобные вопросы по поводу своей возникшей из ниоткуда (Сонхун же не знает, что он в него влюблен) ревности нет абсолютно никакого желания, да и нечего. Напрашивается резонный вопрос: «Если он такой плохой, что же ты тогда в нем нашел?» А вот, сердцу не прикажешь. Ну и, если уж быть полностью откровенным, Сону, с присущим ему драматизмом, любит немного преувеличивать. Его просто бесит то, что старший одной лишь улыбкой может вызвать в нем столько противоречивых чувств, половину из которых он едва ли может назвать, одновременно, вот он и плюется ядом. Сонхуна, на самом деле, есть за что любить: он невероятно восприимчив к частым переменам настроения Сону, знает, когда нужно поддержать, а когда не стоит лезть со своими непрошенными советами; всегда покупает ему любимые снеки и делится своим обедом; является единственным, кто заставляет его смеяться до боли в животе; а еще провожает или довозит на отцовской машине до дома, чтобы убедиться, что он доберется без происшествий. Прелесть в том, что так он заботится о всех своих друзьях, и Сону ужасно обидно, что большинство видит в нем только красивую картинку. Ну да, а он такой не-такой-как-все любит старшего за его душу, и что? Смыкающиеся пальцы на основании его члена напоминают Киму еще об одной причине, по которой Сону очень бы не хотелось отпускать от себя Сонхуна: он чертовски хорош в постели. Казалось бы, ничего удивительного — с таким-то послужным списком -, но знать об этом в теории и испытывать на практике — совершенно разные вещи. Пак умело обращается с его телом: знает куда надавить, чтобы получить задушенный вздох, а где прикоснуться, чтобы заставить все мышцы младшего дрожать от предвкушения. Сону искренне считает, что дать свое согласие на всю эту заварушку с «сексом по дружбе» было худшим решением, которое он когда-либо принимал за свою недолгую жизнь. Когда в начале семестра Сонхун, уставший от разборок с какой-то девчонкой-первокурсницей, которая начала требовать от него чуть ли не кольцо на палец после разового секса, заявил, что ни с кем больше не будет спать без обязательств, потому что раз в неопределенный период времени его к этим самым обязательствам все же пытаются принудить, Ким, конечно, ему не поверил. Был уверен, что старший сдастся уже буквально через неделю. И оказался прав, только вот, он совсем не ожидал, что с этой деликатной просьбой Пак придет не к кому-нибудь, а именно к нему. — Ты же, вроде, сейчас тоже ни с кем не встречаешься. Поможем друг другу? — предложил он тогда. По какой-то неведомой ему самому причине Сону согласился. Возможно, дело было в одной из тех безрукавок, которые старший повадился носить на голое тело. Мыслительные цепочки просто не складываются в его голове, когда в зоне видимости появляются эти накаченные руки, поэтому он и пробормотал это тихое «конечно, хен». Обдумав это позже, Ким решил, что, в целом, ничего от этого не потеряет (кроме чувства собственного достоинства, конечно), а поэтому тем же вечером и оказался на кровати Сонхуна с голой задницей, задранной вверх. И так получилось, что уже через пару таких встреч его невинная симпатия к старшему переросла в настоящие чувства. Действительно, удивительный случай. Ведь, если дать человеку, склонному к зависимости, неограниченный доступ к запрещенным веществам, это же совершенно точно не вызовет у него привыкание. Правда, Ким Сону? Как он вообще попал в список лучших студентов с такими аналитическими способностями? Ладно, он просто book smart, а не street smart — вот и все. Характерный звук плевка заставляет Кима вернуть все свое внимание на Сонхуна, который теперь занят размазыванием своей вязкой слюны по пальцам. Сону знает, что кривит лицо в недовольной гримасе, понимает это по самодовольной ухмылке, растягивающейся на губах Пака. — Ну не могу же я просто так их в тебя засунуть, — произносит старший свой обезоруживающий аргумент и отправляет белье младшего к брюкам. Сону резко откидывает голову назад так, чтобы удариться об дверь кабинки посильнее. Трахаться в мужском туалете, так еще и быть при этом растянутым просто слюной. И как он до такого докатился? Ох уж эти нетерпеливые мальчики со смазливыми личиками. Хотя, конечно, никакому другому красивому мальчику Сону бы не позволил с собой так обращаться. Пак Сонхуну же достаточно лишь кинуть заинтересованный взгляд в его сторону, и все утренние аффирмации с установкой «я достоин только самого лучшего» летят коту под хвост. Сонхун уделяет особенно много внимания растяжке в этот раз. Сону бы сказал, что даже слишком — длинные пальцы постоянно задевают простату, от чего ему не терпится уже ощутить в себе что-то, что будет заполнять его сильнее. Старший, наверняка, это понимает: Ким скулит ему на ухо и ерзает в его руках, но все равно специально игнорирует такие очевидные просьбы и, демонстрируя свою вредную натуру, продолжает мучить его. Язык Пака проходится по шее, и Сону чувствует, как возбуждение давит на виски, вызывая головокружение. Сонхун не обращает внимание не только на его отчаянную мольбу, но и на текущий член, до боли требующий разрядки. — Хен, пожалуйста, — выходит так надломлено, что Сону даже смущается своей откровенности: одно дело стоять голым перед старшим, быть перед ним обнаженным — совсем другое. Если правильно прочесть ноты в его голосе, то можно без труда понять, о чем именно просит младший, но, к сожалению или к счастью, у Сонхуна нет музыкального образования. Тем не менее хотя бы толику смысла в его словах Сонхун улавливает: снова плюет на ладонь и растирает по своему члену то единственное подобие смазки, которое им сейчас доступно. Сону всхлипывает, когда чувствует крупную головку у своей дырочки, и, наконец, набирается смелости заглянуть старшему в глаза. Обычно теплый взгляд Пака в моменты их близости всегда наполнен особенным блеском, который младший может интерпретировать только как похоть. И как бы Киму ни хотелось распознать в нем что-то другое, быть желанным Пак Сонхуном тоже невероятно приятно. Влюбленному по уши Сону достаточно и этого. Тугие стенки приятно растягиваются, когда старший резко входит, заполняя пока только наполовину. Старания Сонхуна не проходят даром: Сону чувствует лишь легкое жжение, которое заводит его еще больше. Он сталкивается языком с языком старшего, чтобы заглушить громкие стоны, вырывающиеся из него — член Пака ощущается в нем слишком хорошо. Каждый раз как в первый — к этому распирающему чувству сложно привыкнуть. Еще один толчок, и у Сону все же не получается сдержать звучный всхлип, рвущийся из груди, когда Сонхун, войдя до конца, задевает напряженный комок нервов. Стоит отметить, что старший действительно помнит о своем обещании быть быстрее — вбивается в него спешными и хлесткими движениями под нужным углом. Перед глазами плывет, но даже так он умудряется обратить внимание на то, насколько красиво напряженное лицо Сонхуна с этими его сведенными к переносице бровями, закусанной губой и сосредоточенным взглядом. Этого достаточно для того, чтобы тугой узел в нижней части живота начал развязываться. Ногти Пака впиваются в его бедра, а хриплые вздохи, слетающие с его губ, учащаются — явный признак того, что Сонхун скоро кончит. И Сону хочется пригрозить, сказать что-то типо «кончишь внутрь — убью» (потому что, как он все это будет вымывать здесь?), но получается лишь жалкий писк: — Выйди. Сонхун, на удивление, слушается. Сону не нравится ощущение пустоты — дырочка сжимается в ожидании быть наполненной снова. Но неожиданное трение отвлекает: Пак обхватил оба их члена рукой и двигает ей, пытаясь нагнать ускользнувшее удовольствие, а младший в ответ подается бедрами вперед, подстраиваясь под ритм. Горячее дыхание Сонхуна опаляет его кожу, и такая близость сводит Кима с ума едва ли не больше умелых прикосновений. Он хочет втянуть старшего в очередной поцелуй, но нарастающий темп позволяет ему лишь загнанно дышать в приоткрытый рот Сонхуна. Пара минут этих нехитрых манипуляций, и Сону видит звезды перед глазами, уши на мгновение закладывает, но он успевает услышать короткий хриплый стон старшего. Он упирается головой в дверь, пытаясь прийти в себя, пока Сонхун делает тоже самое, опираясь на его плечо. — Надо собираться, — шепчет старший, на что Сону согласно кивает и тянется к своим теперь уже мятым брюкам. Одевшись, они выходят из кабинки, предварительно осмотрев территорию на наличие других студентов, и останавливаются у раковин. Сону стирает с уголков глаз потекшую тушь, пока Сонхун отмывает руку от их спермы. «Мой герой, — саркастично отмечает про себя младший, — принял весь удар на себя!» — Тебя проводить до аудитории? Ким кидает взгляд на висящие на запястье часы. 14:30. Пара идет уже двадцать минут. — Поехали к тебе. Сонхун громко смеется, запрокидывая голову назад и обнажая белоснежный ряд ровных зубов, а Сону думает, что только что словил пулю прямо в сердце.
