sunghoon
22 апреля 2023 г., 13:00
Isn’t it messed up how I’m just dying to be him?
Сонхун знает, что у него отвратительный характер — слышит это от мамы сколько себя помнит вместе с обязательно следующим за этим «весь в отца». В чем это проявляется он, правда, так и не понял. Но, если вам вдруг станет действительно интересно, то спросите у Сону — он не станет скупиться на подробности: опишет все недостатки Пака и расскажет о всех его страшных грехах, которые даже при огромном желании в церкви не замолишь. Такие, как он, не заслуживают искупления. Честно, оно ему и не нужно. Какой в этом смысл, если исход один и тот же? Какая, черт возьми, разница, если он все равно не получит то, чего отчаянно желает: возможность назвать Ким Сону своим. Они познакомились на посвящении первокурсников, на которое Сонхун не то, чтобы сильно хотел идти, но на которое вопреки его желанию его затащил Джеюн, аргументируя это тем, что не может не поддержать «своего маленького Чонвон-и». С Яном Шим дружит с детства, а поэтому действительно не мог пропустить такое важное событие в жизни младшего — но причем тут Сонхун? Он тогда так и спросил, на что получил до банального простое: — Ну ты же мой бро. И не поспоришь ведь. Чонвон оказался скромным мальчиком с милыми ямочками и большими глазами и, возможно, Пак бы увлекся им, если бы не его неуклюжий спутник, врезавшийся в Сонхуна и оставивший на его любимой рубашке заметное пятно от пива. Сейчас он уверен, что влюбился в младшего с первого надрывного «черт», сорвавшегося с его губ в тот вечер, тогда же он мог лишь глупо пялиться на мельтешащего вокруг него красивого незнакомца — Сонхун до сих пор помнит как блестели его янтарные глаза, а щеки горели, украшенные то ли хмелем, то ли стыдом. Рубашка оказалась в мусорке, зато в его жизни появился Ким Сону — сделки лучше он еще не заключал. Конечно, такие жертвы были не обязательны для их знакомства: они бы встретились в любом случае через того же Джеюна, который бы обязательно привел в их компанию своего донсена вместе с его друзьями-первокурсниками (так и получилось), но тогда бы он не получил те несколько часов, которые провел наедине с младшим, пытающимся загладить вину оплатой совместного ужина, а каждая минута с Сону до ужаса ценна. Не обделенный вниманием с раннего детства он никогда не думал, что когда-то будет так отчаянно нуждаться в чьем-то волнующем взгляде. Сону за эти полтора года, которые они знают друг друга, успел условно превратиться из «красивого незнакомца» в «лучшего друга», но так, вероятно, думают все остальные, включая самого Кима, Сонхун же не привык обманываться: понимает, что хранит эту смущенную улыбку в сердце с самого первого знакомства. Только вот, с Сону сложно. Их отношения похожи на раскачивающиеся качели, когда в один момент младший ластится и просит внимания, а в следующий — уже кривит губы от его прикосновений и начинает беситься без особой на то причины. Иногда Сонхуну кажется, что Сону его просто ненавидит, но потом младший звонко смеется от какой-нибудь его тупой шутки, уткнувшись в грудь, и эти мысли пропадают из его головы, вытесненные сладким переливом колокольчиков. Если даже дружба с ним дается Киму с таким трудом, то как он может ожидать от младшего ответных чувств? Тяжбы безответной любви никогда не были ему знакомы, поэтому он и решил справляться с этими еще неизведанными давящими на грудь ощущениями по наитию. Правда, ничего умнее сублимации не придумал. Это было легко и эффективно. Сонхуну ничего не стоит ответить на парочку сообщений и получить стенающее от возбуждения тело в свою постель. И первое время это прекрасно работало: чужие пальцы и поцелуи умело отвлекали от наивных фантазий о лисьих глазах. В один день все изменилось — Сону влюбился. Не в Сонхуна, конечно, а в какого-то выпускника, имя которого старший не назовет из принципа. Естественно, он его помнит: младший не затыкался о нем ни на минуту, а сам он мог лишь сильно сжимать зубы, чтобы не высказать все то, что он на самом деле думает об этом «классном сонбэ». Хотя один раз все же у него не получилось сдержать свои недовольства, и после этого Сону не разговаривал с ним неделю, специально игнорируя все его попытки к примирению даже, когда они сидели за общим столом в университетском кафетерии. Насколько бы разными они с Кимом ни были, одна общая черта у них все-таки имеется: они оба невероятно упертые. Добиться поставленной цели — почти что смысл жизни для них. Разница лишь в том, что смущенный новым для себя чувством влюбленности Сонхун позволил себе сойти с дистанции еще до начала гонки, а Сону решил действовать напролом — к концу первого семестра они с тем самым сонбэ уже украдкой целовались в коридорах университета. Тогда стало совсем невыносимо: видеть, как на талии младшего смыкаются не его руки добило Сонхуна окончательно. По закону жанра он должен был удариться во все тяжкие, но почему-то Пак почувствовал ужасное отвращение ко всему тому, что могло бы ему помочь облегчить свое тяжелое состояние, включая разрывающийся от сообщений директ. Чужие прикосновения больше не спасали, и даже, казалось, вызывали раздражение на коже. Теперь образ Сону, обычно преследовавший его по ночам, появлялся перед ним каждый раз, когда в его объятиях оказывался кто-то другой. Как же забавно получается, Сонхун был вполне способен иметь отношения с Евой, но Лилит была той, о ком он мечтал. Страдания Сонхуна длились ровно семьдесят два дня, он знает это наверняка: каждый день отмечал мысленной галочкой, надеясь на то, что отношения младшего не станут серьезными настолько, что старший собьется со счета. Он так и не знает, что послужило причиной их расставания. Сону тогда махнул рукой и отделался классическим «не сошлись характерами» — всем было этого достаточно. По крайней мере, Сонхуну точно. У него не было никакого желания больше вспоминать бывшего Кима, раз появилась такая возможность. И так все вернулось в прежнее русло: Сонхун продолжил бездействовать, но уже не сгорая от жуткой ревности, а Сону проводил все свое свободное время с ними. Они все еще были друзьями, не прекращали даже, когда младший состоял в отношениях, но теперь внимание Кима они снова делили лишь на шестерых, и Пак счастлив признаться, что ему доставалась едва ли не самая большая доля: Ким сам говорил, что со старшим чувствует себя комфортней всего. Сонхун считает это своим главным достижением. Но сколько бы времени он ни проводил с младшим, Сонхуну недостаточно — Пак становится чертовски жадным, когда дело доходит до Сону. Но получить больше, будучи «просто другом», практически невозможно. Это похоже на одну из тех мобильных игр, где нужно коллекционировать карточки персонажа: всегда найдется парочка лимитированных, которые как ни бейся, как ни повышай уровень, — не достанешь, потому что время, отведенное на ограниченное предложение, уже давно истекло. Так и он никогда не добавит робеющего от любви младшего в папку под названием «Ким Сону», которая находится прямо в его сердце. Если Сону подобен пагубной привычке, то Сонхун оказывается лишь пассивным курильщиком — минимальный прямой контакт с огромной угрозой для здоровья (в романтическом плане, конечно). Чем ближе младший, тем хуже Паку. Отсутствие возможности прикоснуться так, как хочется, совсем не по-дружески, сводит с ума. Но, когда Ким от него отдаляется, становится непереносимо тяжело. Такой вот забавный парадокс, мешающий ему не просто жить, но и нормально функционировать. Теперь, когда его уже свободная недосягаемая мечта снова постоянно находилась в поле зрения, бессознательно дразня его одним своим присутствием, Сонхун вернулся к тому, что так хорошо его отвлекало от собственной ничтожности раньше — сексу без обязательств. Иногда его тошнило от самого себя, но так действительно было легче, особенно, если удавалось представить мягкие черты красивого лица Сону и плавные изгибы его маленького тела. Так продолжалось, пока он напрямую не встретился с последствиями своих действий — игнорировать недовольные сообщения, обвиняющие его в чем-то не совсем ему понятном, легко, а вот справляться с бойкой девушкой, особенно, когда в графе личных качеств первым делом будет записано «неконфликтный» — проблема куда более крупного масштаба: — Юна, — Сонхун тяжело вздохнул и сжал пальцами переносицу в попытке сдержать рвущееся наружу раздражение, — сколько раз тебе еще нужно повторить? Я не заинтересован в отношениях. Ненамеренная сдаваться первокурсница на это лишь хмыкнула, скрестив руки на груди: — Я еще не услышала ни одной веской причины, по которой я спокойно должна принять твой отказ. Пак цокнул и возвел глаза к небу, мысленно умоляя вселенную прекратить его страдания. Как же его бесят эти самоуверенные дурочки. — Хорошо, — Пак вернул взгляд на недовольную девушку, — я не могу принять твои чувства, так как уже влюблен в кое-кого. Он до сих пор не понимает, почему вместо того, чтобы просто послать Юну, он решил доверить ей самое сокровенное, но это вызвало нужный эффект: она отстала и даже не стала дальше спорить, обвиняя его во лжи, но прежде, чем уйти обронила то, что заставило Сонхуна серьезно задуматься: — Какой же ты эгоист. Разбиваешь сердца, когда давно уже мог решить все свои проблемы. Играть с чувствами других людей не входило в его планы. Это было бы невероятной глупостью, учитывая его собственное положение. Он никогда никому ничего не обещал — просто соглашался на условные свидания. Конечно, часть ответственности лежит на нем: нужно было четче обозначать границы (или, лучше, не ввязываться в это все вообще). Тем не менее в одном Юна была права: он тратил время впустую. Сонхуну необходимо было найти способ притупить бурлящие в нем чувства к Сону, и он совсем не подумал, что выплеснуть их было бы куда более эффективным решением. Признаться младшему и больше не разрушать себя — таким был его план. Ни на какие отношения он, конечно, не рассчитывал, просто хотел сбросить с себя эту тяжелую ношу, начавшую виться веревкой на шее. Но в последний момент, уже набравши воздуха для того, чтобы выпалить свою в какой-то мере нелепую исповедь, струсил и позволил соскочить с языка первому, что пришло в его дурную голову: предложил заниматься сексом по дружбе. Видимо, подсознание Сонхуна никак не могло смириться с мыслью о потенциальном отказе, а поэтому, несмотря на все риски, сделало все возможное, чтобы Ким оказался в его руках. Пак был морально готов к тому, что его откровенность изменит их отношения — все-таки непросто продолжать вести себя как ни в чем не бывало, когда знаешь, что твой лучший друг испытывает к тебе что-то гораздо сильнее простой дружеской привязанности. Он понимал, что может потерять Сону (вряд ли навсегда, но с огромной вероятностью надолго). Понимал, что это заденет не только их двоих, но и принесет раздор в их небольшую компанию — младшие, наверняка, держались бы вместе, а остальные разрывались бы меж двух огней. Понимал, поэтому, наверное, так ничего и не сказал, и просто ляпнул какую-то глупость. После этого их отношения действительно изменились настолько, что сейчас, запершись в одной из комнат огромного дома Чонсона, Сонхун может позволить себе втянуть Сону в долгий мокрый поцелуй. Его слюна ощущается терпкой сладостью на языке — всему виной приторные коктейли, намешанные Хисыном ради эксперимента. Они оба пьяны достаточно, чтобы без зазрения совести поддаться внутренним желаниям, и одновременно недостаточно для того, чтобы проблемы с координацией могли их сдержать. Пака даже совсем перестают волновать громкие завывания друзей из караоке-комнаты этажом ниже, служащие для них своеобразным фоном, когда младший начинает скулить прямо ему в губы. Сону царапает нижнюю часть его живота отросшими ногтями — вероятно, ему не хочется прерывать поцелуй, чтобы попросить ускориться. Но оторваться от желанных губ все-таки приходится: по-другому стянуть футболку не получится. Младший протестующе мычит, морща очаровательный носик, и лениво приоткрывает глаза, чтобы проследить за каждым его движением. Сонхун буквально ощущает этот пристальный взгляд кожей, и это заводит его еще больше. Ему тоже не терпится перейти к активным действиям, но нависая над Сону, Сонхун немного теряется, сбитый с толку блестящими от слюны пухлыми губами. Ким ловит его взгляд и растягивает эти самые губы в пьяной усмешке. Старший виснет еще больше — еле соображающий из-за алкоголя он едва ли способен поверить в существование такой красоты. Прийти в себя его заставляет рука, коснувшаяся члена. Приглушенная картинка озаряется яркими цветами, и Сонхуну на мгновение даже кажется, что он трезвеет, но жар собственного тела намекает на обратное. Он всегда позволяет Сону делать все, что ему захочется: боится спугнуть то, что и так досталось ему лишь по счастливой случайности, а поэтому не направляет и не мешает, просто подстраивается под умелые движения, концентрируясь на удовольствии, которое они приносят. Внезапный стук в дверь застает их обоих врасплох: — Хен, с Сону все в порядке? Искреннее волнение в голосе Чонвона заставляет Сонхуна почувствовать, как стыд за их маленький обман расползается по щекам: им, одурманенным алкоголем, хотелось уединиться, поэтому они разыграли спектакль, в котором Ким притворился, что ему стало нехорошо от всего выпитого, а Пак вызвался помочь довести его до комнаты и уложить в кровать. Технически, конечно, не обманул — Сону действительно лежит в кровати, только вот плохо ему, разве что от возбуждения. — Да, не переживай, — в отличие от хихикающего под ним младшего, Сонхун хоть как-то старается спасти положение, — он уснул. Кричать не приходится: теперь до них едва доносятся звуки чего-то попсового — вероятно, ребята устали рвать глотки. — Ну хорошо. — отвечает младший, и Сонхун облегченно выдыхает, понимая, что опасность миновала, но Чонвон продолжает, — Тебя, кстати, Хисыни-хен искал. Можешь идти к нему, если хочешь, а я посижу с Сону. Очевидно, Сону ужасно веселит эта ситуация: он перестает сдерживаться, переходя на звучные всхлипы. Забавный контраст — трезвый Ким никогда бы не стал так их подставлять. По правде говоря, Сонхуну невероятно сильно нравится смех младшего во всех его проявлениях, будь то нежное, почти воздушное фырканье или заливистый хохот, но сейчас Сону буквально вынуждает заткнуть его рот ладонью. Горячее дыхание опаляет пальцы, и это, стоит признаться, будоражит, но не так сильно, как стоящий под дверью Чонвон. — Спасибо, Вони, но я тоже немного устал, поэтому лучше еще полежу. Кажется, это убеждает Яна окончательно, но Пак не спешит убирать руку, мысленно считая до ста, даже если и слышит спешные шаги по лестнице. Они сталкиваются глазами, когда Сонхун отпускает ладонь, и одновременно начинают смеяться. Ситуация, конечно, «обнять и плакать», но, когда у них было по-другому? — Думаю, нам тоже стоит спуститься, — Сону поправляет задравшийся свитер, елозя по кровати, чтобы высвободиться из-под нависающего над ним тела. Сонхун согласно кивает и тут же встает, направляясь сразу в ванную. Запал-то пропал, а эрекция нет. К тому же, вся ладошка в слюне.
