i'll be your number one (with a bullet)

Совместное проживание с Ким Сону, как оказалось, наполнено рядом трудностей. Они совсем не сходятся в быту. Сонхун не привередливый: скинутая второпях футболка может легко пролежать в углу комнаты пару недель нетронутая. С посудой то же самое: Пак искренне считает, что пока раковина не наполнена — не надо туда лезть. Да и «генералить» чаще, чем раз в месяц он не привык. У него не то, чтобы бардак, так — творческий беспорядок. Но он к своей пыли на полках привык, можно сказать, уже даже породнился с ней что ли. Чистюлю Сону такой расклад вещей не устраивает. Он как только на пороге его квартиры оказался в день переезда, так сразу все чемоданы и коробки побросал и побежал за пылесосом. «Я в этой грязи жить не буду» — сказал он ему тогда, усердно оттирая плиту от несуществующего жира. Замечательно, раньше значит нормально было, ни слова не говорил, а теперь вдруг — «свинарник». Да у них все еще проблемы по части замалчивания своих истинных чувств и отсутствия нормальных разговоров, которое вытекает из первого, но они стараются. А еще им приходится готовить раздельно, потому что у младшего непереносимость глютена, лактозы и аллергия на все что вкусно (по скромному мнению Сонхуна). И, вообще, Сону ест только здоровую пищу, а продукты покупает только на фермерском рынке. Он, конечно, и раньше замечал, когда они встречались все вместе на совместном обеде в университете, что Ким редко берет что-то, что не похоже на салат. Да и сам младший рассказывал о своих предпочтениях и не раз, но Сонхун совсем не ожидал такого количества осуждения в лисьих глазах и лекцию на тему «Тебе, что вообще плевать на свой организм?», когда предложил не париться и сварить пару пачек рамена на ужин. С совместным времяпрепровождением у них все не так плохо, хотя могло быть и лучше, если бы Сону не закатывал глаза на его предложения сходить вместе в зал. А это ведь дополнительный час, проведенный в компании друг друга, ежедневно! Но нет, максимум, на который согласен младший, когда дело касается физических нагрузок — это «Just Dance», в который легко может перетанцевать даже Рики, и секс. Ну хоть в чем-то они схожи. Совместное проживание со своим парнем, которым по счастливому стечению обстоятельств является Ким Сону, как оказалось, полно приятных (и неприятных, если честно, тоже) неожиданностей. Иначе объяснить теннисную юбку, в которой его вышел встречать младший, нельзя. Сону любит наряжаться. Даже обычная вечерняя прогулка для него приравнивается к возможности, как он сам это называет, «показать себя миру во всей красе». Сонхун не спорит и просто кивает, хотя вообще-то хочется съязвить и сказать что-нибудь типа «а давно у нас весь мир сузился до размеров Мапо-гу?», но он этого не делает, видя каким счастливым становится Ким, когда кружится около зеркала (ну и получить боится тоже). Младший любит макияж и не стесняется с ним перебарщивать, кривя губы в отвращении на каждое «как девчонка», потому что не собирается ничего доказывать узколобым придуркам, подверженным гендерным стереотипам. Добрая половина его гардероба состоит из вещей, которые в магазине висели именно в женском отделе. Поэтому старший не то, чтобы удивлен. Скорее смущен. Юбку едва ли можно назвать короткой, но она совсем не скрывает длинных стройных ног младшего. Ему действительно сложно оторвать взгляд, особенно когда Сону начинает топтаться на месте и оттягивает подол ниже в стеснении. — Откуда это? — все на что его хватает. — Взял у нуны. Кима не сложно поймать на лжи: он заламывает скрытые голубым кардиганом руки и трет запястья. Сонхун научился мастерски считывать невербальные сигналы, которые подает младший — по-другому у них бы вряд ли получилось дожить хотя бы до первой годовщины. — Сону, я видел твою нуну, и не раз. Размерчик явно не твой. — Это ты меня так толстым назвал? Отшутиться и перевести тему — лучшее оружие по мнению Ким Сону. Но сегодня Пак не хочет ему подыгрывать. — Это я так намекнул на то, что в вашей семье за задницу отвечаешь ты. Сону щурится и скрещивает руки на груди, отчего кардиган немного задирается и открывает вид на тонкую талию, которая выглядит особенно хорошо, подчеркнутая обтягивающей тканью. — А ты чего это на задницу моей нуны засматриваешься? Какая, блин, нуна? Ким серьезно думает, что Сонхун в состоянии думать о ком-то другом, когда перед ним стоит такое прелестное создание? Еще и губы эти свои пухлые очаровательно дует, что придает миленькому лицу Сону еще больше кукольности. Старший не смог бы оторвать взгляд, даже если бы очень хотел. — Ну, что ты за человек такой? — младший вздыхает показательно громко и опускается на диван так, что юбка подскакивает и позволяет Паку увидеть еще больше молочной кожи, — Другой, увидев своего парня в таком наряде, тут же трахнул бы его на ближайшей поверхности. А ты ерундой какой-то занимаешься. — Я могу выйти, и мы начнём сначала, если тебе уж так не терпится разыграть сцену из порно, — Пак подходит ближе и, завороженный красивой картинкой, не особо фильтрует соскальзывающие с языка слова, — Могу даже на английском поговорить для достоверности. Ауч! Сону всегда бьет наотмашь, никогда не задумываясь о силе удара — Сонхун уже весь в синяках. Теперь еще один появится. — Прекрати паясничать. Пострадавшая рука никак не мешает старшему сгрести Кима в охапку и повалить его под удивленный визг так, чтобы самому оказаться сверху. Так, чтобы глаза в глаза и больше никаких уловок. Хотя, честно признаться, Сонхуну и самому сложно не отвлекаться на теперь почти полностью раскрытые плечи и ключицы младшего: сползший верх теперь совсем их не скрывает. — Ладно, я заказал эту юбку специально для тебя. Доволен? Сону съедает весь блеск с нижней губы, которую терзает зубами, отчего та наливается красным — смущается. Сонхун знает, что младшему просто не хочется, чтобы он подумал, что тот старается слишком сильно. Они это уже проходили и не раз. — Ну-я, мне, на самом деле, все равно, где ты ее взял. Я просто хочу, чтобы ты со мной говорил и был честен. Ким спешно кивает и приподнимается на локтях, прежде чем втянуть старшего в долгий поцелуй. В этот раз отвлечь все же получается: умелый язык и легкие покусывания всегда заставляют Пака терять голову. Круглыми коленками Сону упирается ему в живот, а руками блуждает по спине, специально задирая края водолазки. В отместку старший ведет ладонями по бедрам младшего, оттягивая вздернутый подол, пока не натыкается на подозрительно тонкую полоску ткани. Приходится оторваться от Кима, чтобы подтвердить свою догадку. — Это ты тоже заказал специально для меня? — спрашивает Сонхун, немного оттягивая резинку крошечных белых трусиков, совсем не скрывающих возбуждение младшего. Румянец, подсвечивающий скулы, так удачно вписывается в образ Сону, что старшему на секунду начинает казаться, что под ним лежит самый настоящий ангел. Что ж, Сонхун совсем не против помочь ему совершить грехопадение — тем более, прекрасно знает, что делать, чтобы так идущий младшему розовый не сходил с щек. — Они шли в комплекте, — получается так тихо, что Пак едва улавливает этот полушепот. Он усмехается и проходится пальцами по плоскому животу, подбираясь к почему-то еще застегнутому кардигану. Так не пойдет. — Юбка. Одна пуговица выскальзывает из петельки — Сону выдыхает. Сонхун не только видит это, но и чувствует, как резко сократились мышцы под подушечками. — Женское белье. Остальные поддаются также легко, как и первая. Теперь ничего не мешает старшему отодвинуть и так разлетевшиеся полы дальше, чтобы, наконец, притронуться к розовым бусинкам сосков. Они твердые и чувствительные, как и всегда, когда получают внимание Сонхуна. Ни на секунду не прекращая поглаживающие движения, он наклоняется ниже, чтобы ощутить сбившееся дыхание младшего губами и прошептать: — А оппой назовешь? Долго ждать ответа от Сону не приходится: подушка прилетает прямо в лицо. В глазах Кима ни намека на былое смущение — лишь легкое раздражение. — Не порти настрой, хен. — Ладно-ладно, — Сонхун отрывает руки от лежащего под ним тела, поднимая их в примирительном жесте, — Попытаться стоило. Ким недовольно хмыкает и одним ловким движением ступни толкает старшего в грудь — теперь он нависает над Паком. — Ну вот, — цокает младший, — вечно все нужно брать в свои руки. Сону хихикает в новый поцелуй, довольный произведенным эффектом, и позволяет Сонхуну стянуть с себя кардиган, пока сам разбирается с ремнем на брюках старшего. Одежда оказывается на полу, и младший опускается Паку на бедра. Медленно начинает двигаться, потираясь членом о пах старшего. Сонхун остро ощущает каждый толчок, даже несмотря на два слоя ткани, скрывающие их друг от друга. Ким не ускоряется, дразнясь — Пак знает, как сильно ему нравится мучить их обоих. Складки на юбке покачиваются в такт движениям Сону, и из-за позы, выбранной младшим, подол задрался настолько, что теперь совершенно не скрывает подтянутые мышцы внутренней части бедер. Ужасно красиво, но Сонхуну хочется увидеть больше. Он тянется, чтобы поднять мешающий материал, и прикусывает губу, стараясь не заскулить вслух: предэякулят, текущий с выглядывающей из-под белья головки, пачкает светлую ткань трусиков. Старший не может (да и не хочет, если честно) удержаться от того, чтобы прикоснуться и размазать выделяющееся семя по всей длине. Младший реагирует на это звонким стоном, останавливаясь и замирая с откинутой назад головой. — Хен, не надо, я… — То есть тебе можно дразнить меня, а мне тебя — нет? Пак разжимает ладонь и слышит облегченный вздох, доносящийся сверху, но не может позволить своему мальчику расслабиться, и поэтому скользит двумя пальцами к сжимающемуся колечку мышц, осторожно поглаживая. Сону всхлипывает и дергается назад, пытаясь насадиться. — Подожди, — Сонхун усиливает хватку на талии младшего, останавливая его, — нужно сходить в комнату за смазкой и презервативами. Ким машет головой, вцепившись в его кофту, и заводит руку за лежащие рядом декоративные подушки, чтобы достать все необходимое. — Я все подготовил, — младший кладет это рядом и подкрадывается ближе, чтобы прошептать на ухо, — себя я тоже уже подготовил. Возможно, когда-нибудь Сонхун привыкнет к тому, что Ким Сону, о котором раньше он так долго грезил, делает такие вещи для него. Каждый раз, когда младший смеется особенно громко или надувается на него из-за очередной мелочи, или вытворяет что-то подобное, Пак чувствует, как грудь наполняется приятным теплом и понимает, что никогда уже не сможет по-другому. — Я так тебя люблю, — шепчет он в ответ и снова валит младшего на диван. Сону удивленно расширяет глаза и издает смешок, обхватывая ногами талию старшего: — Не думал, что тебя это так сильно обрадует. Сонхун решает не отвечать, а заняться, наконец, делом: приспускает боксеры, чтобы смазать член и натянуть защиту. Прежде чем толкнуться в Сону, он вводит в него два пальца, чтобы убедиться, что младший действительно готов принять его. Не то чтобы не доверяет, просто не хочет навредить. Ким вскрикивает, когда старший входит в него одним резким движением, сразу задевая простату. Тугие стенки обхватывают Сонхуна, сжимая так, что от удовольствия закатываются глаза. С Сону так всегда, сколько ни растягивай — все равно узкий до дрожи в ногах. Материал трусиков, которые Пак не стал снимать с младшего, а просто отодвинул, неприятно врезается в чувствительную кожицу у основания. Такой контраст пускает по телу мурашки. Он впивается ногтями в нежную кожу младшего, на которой тут же расползаются красные отметины, чтобы не начать вбиваться слишком быстро. Плечи горят от цепкой хватки, но это волнует его куда меньше приглушенных звуков, слетающих с губ Кима. Хочется, чтобы они стали громче. Пак подхватывает лежащее под ним тело, приподнимая его так, чтобы угол проникновения стал настолько глубоким, что Сону больше не сможет оставаться таким тихим. Простите, соседи, но Сонхун не собирается сдерживаться. — Ах, Хун-а, еще! Старший добивается, чего хотел — надрывные нотки в голосе Кима приближают его к краю. Он увеличивает амплитуду своих движений, подталкивая их обоих к такому желанному сейчас оргазму. Член младшего, налитый красным и перетянутый бельем, что, Сонхун уверен, только обостряет ощущения, дергается особенно сильно и сперма заливает собравшуюся у пояса юбку. Сону скулит, и Пак кончает следом, не в силах вытерпеть интенсивное сокращение мышц. Завязав презерватив в узел и кинув его куда-то на пол, старший пристраивается рядом с разнеженным Кимом и утыкается лбом ему в висок. — И чем я заслужил такой подарок? — Ничем, — Сону поворачивается, чтобы оставить короткий поцелуй на его губах, — я просто люблю тебя, вот и все. Третьекурсник Пак Сонхун шлепнулся бы в обморок от счастья, услышь он эти заветные слова из уст Ким Сону. Без пяти минут выпускник Пак Сонхун же лишь чувствует, как сердце на мгновение замирает, и расплывается в довольной улыбке. — Я тоже тебя люблю, — отвечает он просто и трется носом об нос младшего. Сону счастливо жмурится, и старший кладет голову ему на плечо, задумываясь о предстоящем романтическом вечере, который проведет со своим любимым. — Ну и чего ты разлегся? Диван чистить кто будет? Кажется, понятия о романтике у них с Кимом кардинально отличаются.