— обними меня.

— мне плохо, дань, забери меня. еле слышный голос звучит в трубке телефона, который был на конце города. но этот голос — тот самый толчок, от которого даня срывается и тут же вылетает из квартиры, напрочь позабыв про куртку, которая понадобится каждому человеку, который решит выйти на улицу зимой. кашин ничего не слышит: не слышит и бибиканье машин, когда тот выбегает на красный свет сломя голову, и крики недовольной бабки, чей пакет с продуктами был разбросан по всей дороге; ему было плевать на всех. на всех — кроме руслана, к которому он торопился, и, бежал, скорее всего, быстрее, чем какой-нибудь рекордсмен из книги гиннеса. но зато он прекрасно слышит эту больнючую как свежая рана фраза о том, что его руслану плохо. сердце буквально разрывалось на маленькие кристаллы, которые собрать дозволено только ему. его мальчику. ещё пару шагов — и он уже на лестничной клетке. рыжий чуть ли не летит по лестнице, забив на лифт, который ходил через раз. квартиру даня помнит, и запомнит ее, пожалуй, на долгие года; до самой смерти и последнего вдоха и финального выдоха. с каждым разом сердце начинает стучаться все быстрее и быстрее, создавая ощущение, будто оно именно сейчас выпрыгнет. сейчас распахнется дверь и его руслан будет в безопасности, обязательно будет спокоен. тушенцов дрожит как самая настоящая и последняя сука. такие перепады и проблемы с эмоциональным состоянием стали учащаться, что довольно пагубно сказывались как на самом русе — так и на окружении, от которого оставалось буквальное ничего. когда руса кроет — он не видит ничего. он не чувствует себя и не понимает, что реально, а что нет. навязчивые мысли на различные тематики давят его разум, от чего тот с каждым разом сгибается все ниже и ниже, сравнивая себя с самой землей. а сейчас он нашел силы, чтоб как-то призвать к себе возлюбленного, набрав его номер и промолвив пару словечек. — рус, я здесь, я рядом, — обеспокоенно лепетал даня, судорожно пытаясь поднять руслана, который сидел у стены и тупо втыкал в никуда, пытаясь выбраться из лабиринта собственного разума. руслан же ничего не говорит, а лишь смотрит на парня, что был безумно обеспокоен им. — обними меня, пожалуйста. эта фраза была первой и последней, заставляя замолчать обоих и погрузиться в тишину квартиры, а для кашина это был призыв на действия, которые были максимально необходимы прямо сейчас. обнимает со всей любовью искренней и нежной, параллельно зацеловывая каждый сантиметр и миллиметр лица руслана, шепча о том, что они справятся со всеми невзгодами и преградами, что были преподнесены как подарок от судьбы. и руслану хорошо. хорошо тогда, когда даня рядом. любит его безмерно, даже их малейшие ссоры, в которых они не могут держать друг на друга долгие обиды и сразу же мирятся, без слов давая понять то, что эти недопонимания — малейшая глупость, совершенная в порывах чувств. руслан любит максимально искренне даню, хоть и знает, что тот постоянно в делах. но когда речь идет о том, в каком состоянии находится рус — дане плевать на все. они стоят друг друга. они любят друг друга. они — любовь с примесью грязи и великолепия.