Маленькая принцесса в мире большой любви.

Пока Вия, освободившись от устоев своей королевской родни, много предавалась любви со своими самыми близкими людьми, которые всегда были на её стороне, в её родном королевстве Ниуэ решался вопрос о престолонаследии и поиске самой Вии. Советы и собрания переносились постоянно по причине отсутствия всех королевств и в итоге совет состоялся в конце года, когда Вия сбежала. На совете присутствовали сам король Ниуэ Дерен с женой Инесс, король Карен из Тармэ с женой, правители Саэ с сыном Ференцем и впервые приехали представители северного государства Диэ. Дерен призывал всю свою свиту, всех присутствующих и свою семью смириться с фактом того, что Вия вряд ли вернётся в ближайшее время и силками её не вытащишь. Он знал, что свободолюбивость ей приучил в том числе и его бывший друг Бертран из Тармэ, не говоря о том, что и маленькой она всегда себя так проявляла, несмотря на внешность златокудрого и покорного маленького солнышка. Одним словом, вопрос о престолонаследии тревожил всех в королевствах и стоял очень остро. Комнату Вии в замке запечатали и закрыли наглухо, чтобы никто в неё не заходил без ведома самой принцессы. Карен из Тармэ просто возмущался тому факту, что Вия поступила практически так же, как и его брат, только без повода (хотя сам обвинил Бертрана в попытках совращать симпатичных молодых девушек и был не лучше, но Карену охотно верили), много бил кулаками по столу, злился и даже пытался устроить дуэли с королями. Дерен его еле заткнул, потому что его крики ни к чему путному не приводили, однако Карен был не самым худшим собеседником по этой теме. Королева Инесс из Ниуэ, мама Вии с Перлой и жена Дерена, реагировала на побег дочери тяжелее всего. Конечно, её цели были крайне нездоровыми: хоть она дочку и любила, но при этом больше хотела во что бы то ни стало найти Вию и заставить одуматься, выйти замуж за красавца Ференца из Саэ и сделать её подобной себе, нормальной молодой королевой с молодым мужем и кучей детишек, в то же время она переживала по-матерински… Дерен её тоже угомонил, посоветовав ей больше помогать младшей дочке Перле, которая как раз была больше похожей на свою мать, нежели Вия, и больше не касаться темы Вии в целом, раз Инесс так заводилась на эту тему. Но даже Инесс со своими материнско-нарциссическими замашками была не так агрессивна… Северяне… Дерен познакомился с ними, потому что контактировал всегда с ними реже. Диэ на данный момент правили представители небольшой династии Саэтам: их строй был близок к княжеско-племенному и до них поздно доходили технологии других государств. Сейчас саэтамцев представляли князь Харэ и княгиня Мина, тихие и очень отстранённые люди с несколько инуитскими чертами лица и в необычных головных уборах, у них подрастал сын Юта, ровесник Перлы, правили они в третьем поколении. Харэ был на удивление очень спокойным и отзывчивым, поэтому много улыбался и интересовался скорее не проблемой Вии, сколько тем, как устроены Тармэ, Ниуэ и Саэ в целом. Княгиня Мина больше молчала, изредка рассказывая Инесс про своего сына. Самыми агрессивными оказались представители королевства Саэ, а именно принц Ференц, которого прямо невыносимо бесил факт сорванной свадьбы. Всё время, пока проходил совет по поводу побега Вии, он без остановки срывался на всех подряд с кулаками и пощадил разве что малышку Перлу, которая случайно зашла, чтобы попросить воды. Его родители, король Тай с женой Марой, только руками разводили и пригрозили сыну, что снимут с него полномочия наследника престола в Саэ. Именно с Ференцем Дерену было тяжелее всего говорить: на все вопросы короля молодой принц только хамил и кидался с кулаками, поэтому в какой-то момент Дерен не выдержал и потребовал Тая с Марой выдворить Ференца обратно в Саэ и больше никогда не привозить в Ниуэ ни при каких обстоятельствах. Видимо, король догадался, почему Вия не любила своего будущего супруга, назначенного в первую очередь матерью и родителями жениха: Ференц был недостойным человеком, раз уже в адрес родителей своей бывшей невесты огрызается, да ещё и приставал к Вии, когда они оба были поменьше. «Жаль только, что Инесс нельзя переубедить», — вздыхал король Дерен, потому что он понимал, что пока его жена не умрёт, он не сможет спокойно закрыть вопрос по поводу старшей дочери… Выводы от совета были неутешительными. Дерен подписал огромный документ с кучей пунктов: — форматом правления будет единоличная власть Деренабез вмешательства своей жены, которая только бы усугубила ситуацию; — Вия вычеркнута из истории династии и факт её побега будет скрыт. Правда вскроется, если только если сама Вия вернётся после смерти королевы Инесс и пойдёт в архивы документов королевского двора Ниуэ; — в случае смерти Дерена трон передаётся Перле (с Инесс в качестве регентши, если Перла ещё будет несовершеннолетней), а в женихи Перле пойдёт Юта из Диэ, которого надо будет познакомить с Перлой… Вопрос по поводу старшей дочери для короля был слишком тяжёлым, но Дерен был рад, что разрешил больную тему. Только вот он стал гораздо хуже относиться к Карену из Тармэ (потому что тот раскрылся для него как агрессивный хам и любитель сплетен) и к представителям Саэ (он узнал, почему Ференц не был желанным мужем для дочери), зато он узнал князей из Диэ с хорошей стороны и надеялся, что они оправдают его желания о сотрудничестве и династическом браке… Вернёмся к Вии и её любимым людям. Вечером, после бурного дня любви, они проснулись и решили пойти посмотреть на зимний лес. Они все оделись в плотную и тёплую одежду, поели остатки дичи, которую они наловили ещё летом, запив всё это травяным чаем, и вышли на улицу. За первые месяцы после побега Вия уже окончательно свыклась с тем, что теперь она далеко не в тепличных условиях замка с возможностями выбора, в том числе и своего рациона питания, поэтому ела всю стряпню Бертрана, которую он готовил всей их четвёрке и своей свите. Лес зимой был очень красивым: чистый белый снег, в котором иногда торчали красные съедобные ягоды и можно было увидеть следы разных мелких животных, которые не ушли в спячку; гигантские зелёные ели и сосны вперемешку с голыми лиственными деревьями, покрытые целыми снеговыми подушками; шалаши и дома «лесных граждан» и свиты Бертрана, в которых ощущалось тепло… Вечером вся эта картина дополнялась абсолютно синим небом с видимыми звёздами, как в деревнях и провинциальных городах, и светом в окнах… У вас, наверное, родился вопрос: кто же такие «лесные граждане» и почему они так боялись Бертрана?.. «Лесными гражданами» называли себя беглецы, которым был запрещён путь во все королевства. Причины запрета на возвращение были разными: это были как бежавшие с казни или из тюрьмы преступники, так и малые народности, притеснённые королевским большинством, бывшая знать, невинно осуждённые… Они создали некое подобие государства между официальными государствами, в котором не было даже внятного свода законов, хоть и было одно-единственное правило, которому следовали все: о запрете к ненависти друг к другу и причинению увечий. Жили они дружно, душа в душу, много трудились, охотились и искали новые способы по добыче пищи и орудий труда… Но тогда почему они боялись Бертрана, если он был таким же, как и они, изгнанником и изгоем для своего народа в Тармэ? Просто из-за того, что он — король, хоть и бывший, и мог установить иные правила, нежели привычные. Они не понимали, что, несмотря на свой прошлый статус, он давно был таким же, как и остальные «лесные граждане», и называли его «хозяином леса». Хозяином он им казался, потому что знал, как пользоваться лесом, как нужно с ним обращаться, как выживать в условиях, которые не напоминают королевские теплицы… И, конечно же, он их пугал своей внешностью: за время своего изгнания он знатно зарос растительностью на теле, стал одеваться в более плотные, грубые одеяния и скорее напоминал какого-то охотника, нежели бывшего короля, но глаза его были как голубые едкие огни, которые могли разразиться пламенем, а «граждане» были о-очень суеверными… Вообще в королевствах и между ними были свои способы вероисповедания. Это большая и масштабная тема, которую можно обьяснять часами, если не годами. Когда-то все будущие королевства и «лесные граждане» были язычниками. Веровали в духов предков, которые перерождались в животных и охраняли всё потомство, пока с дальнего юга (который, к слову, не стал тармейским, а остался отдельным государством) не пришли миссионеры нового вероучения с единым Богом. В будущих Ниуэ, Тармэ и Саэ эту веру приняли, хоть и вывернули на свой лад, а Диэ и неподконтрольные земли решили остаться в старой вере в предков. Сейчас ситуация с вероучениями смотрелась так. Самые фанатичные и ревностные единобожники были в Ниуэ, там до сих пор сохранялись средневековые нравы, переписывание рукописей и осуждение инакомыслящих (хотя Дерен и был прогрессивнее остальных королей династии). После них шли единобожники в Тармэ, которые вывернули Бога в Халлу и переписали на свой лад вероучение, однако они были по-своему фанатичны и готовились к борьбе за веру, даже изгоняли иных. Самыми прогрессивными были единобожники в Саэ, которые сделали веру не основным центром жизни в государстве и дали свободу вероучений. В Диэ поклонялись предкам, но иноверцев и единобожников никак не осуждали. «Лесные граждане» же… были крайне суеверными верующими в предков-зверей. Суеверия играли для них большую роль в жизни. Теперь же вернёмся обратно в леса. Изгнанники во главе с Бертраном шли на зимнюю охоту за дичью. Местные тем временем готовились к празднику конца уходящего года: собирали запасённый урожай, ловили дичь не менее активно, чем наши герои… За недолгое время пребывания среди лесных граждан Нейтен раскрылся как весьма юркий охотник: он мог спокойно прикинуться зверем среднего размера и незаметно накинуться на проходящую мимо дичь. Благо, он был не очень высоким и весьма худощавым мужчиной, поэтому его рост во многом был его хорошей стороной. Доспехи носить он перестал, они были ему уже не нужны и знатно так заржавели, поэтому теперь он обходился серебристо-белым самодельным полушубком, в котором он легко мог сойти за поменявшего цвет шкуры зверя. Эметта же раскрылась как начинающая целительница и научилась лечить свою семью: она очень ловко обращалась с ягодами и травами, чтобы создавать из них целебные настои, масла и эликсиры. Даже зимой она постоянно собирала какие-то торчащие травы и ягоды, которые прятала в небольшую корзину и несла домой. Ещё она много стала общаться с местными знахарками и ведуньями, чтобы знать все их премудрости. Особенно интересно ей было слушать про принятие родов, потому что рано или поздно принцесса могла родить и помочь было бы некому. А что же Вия?.. Вия же перестала быть той тепличной и неприспособленной к суровым условиям жизни принцессой, которой она казалась в самом начале жизни после побега со свадьбы. Стала есть мелкую дичь, полюбила дикие условия леса и научилась обходить все трудности, даже научилась самостоятельно готовить и теперь она сотворяла блюда для всех вместе с Бертраном, с которым у неё сложились особые отношения. Всё-таки она осознала, что она готова быть его женой и давать право остальным в своей «семье» вступать в связь с ней и с ним. Конечно, Вия скучала по своей королевской семье, особенно по младшей сестрёнке Перле, но Ви понимала и чувствовала, что возвращаться в Ниуэ как минимум в ближайшие годы ей не стоит. Она стала ещё ближе со своими родными людьми, с которыми много предавалась любви друг с другом, и была счастлива, что её семья и жизнь сейчас, в двадцать один год, именно такая, а не придуманная её королевской роднёй: одна с нелюбимым Ференцем из Саэ, с кучей каких-то детей и рутина вокруг… Во время «зимней охоты» изгнанников поздравили с наступающим праздником конца года местные, к которым они ненадолго зайти. Вии даже подарили маленькую деревянную статуэтку идола, напоминающую сову, тем самым пожелав ей и её семье счастливого следующего года. Они пришли домой ближе к ночи, разобрали всю наловленную и собранную добычу, и пошли ложиться спать, всё-таки день был очень насыщенным. Спали они теперь не по отдельности в разных комнатах по парам, а все вместе, на одной большой кровати-недософе, перед сном много целовали друг друга и вырубились в объятиях… За окном ночью шёл снег и было очень тихо.