Маленькая принцесса в мире большой любви.

Через неделю после своего дня рождения Вия проснулась со странными ощущениями в своём теле. Болел живот и как-то сильно, ноюще… Она очень сильно захотела писать и пошла справить нужду в горшок, пока все спали, и была в шоке, что увидела непонятную кровянистую жижу в горшке. Ви-ви заплакала и решила снова пойти лечь спать, не помыв горшка, потому что чувствовала нечто тревожное. Это было очень рано утром, где-то через час после рассвета, поэтому она не стала тревожить Бертрана, с которым рядышком спала. А ещё она чувствовала, как её грудь, ещё недавно относительно маленькая, начала очень сильно набухать и сосочки стали округляться, становиться немножко темнее. Девушка начала ласкать свою грудь ладошкой, немножко постанывая, и это услышал её любимый мужчина. — Доброе утро, малышка, — шепнул Бертран и, увидев, что она с собой делает, добавил, — что-то случилось, Ви-ви?.. — Мои… сиси… очень болят, папочка… Можешь их поласкать?.. — С удовольствием, малышка, — и он начал облизывать сосочки, несколько целуя и посасывая, — нравится, Ви-ви?.. — Очень, я… я люблю тебя, папочка, — всхлипывала Вия и обнимала Бертрана, пока тот касался её груди, — очень люблю тебя… — А… а что случилось, солнышко?.. Ты так всхлипываешь непривычно, всё хорошо?.. Вия хотела ему рассказать, что она чувствует себя не очень, и с трудом осмелилась об этом сказать. Ведь принцессы не делятся своими интимными делами по здоровью с мужчинами, как говорили в Ниуэ, даже с отцами или мужьями. — У меня… болит животик, папочка… Очень болит… — Съела что-то, моя маленькая? Или что случилось?.. — Писать больно… Посмотри в горшочек, мне очень больно… Тут всё болит… — Бедная моя девочка, сейчас посмотрю, хорошо? Полежи пока, — и Бертран пошёл посмотреть, что случилось с его девочкой. Он заметил, что Вия пописала не только мочой, но и чем-то кровянистым, и почувствовал в этом что-то нехорошее. Точнее, необычное, ведь он заметил, что… у его Ви-ви соски сегодня были несколько другого цвета, чем обычно. Но пока что Бертран понял, что Ви-ви чем-то заболела, и пришёл к ней. Она лежала на боку, несколько сьёжившись и хныкая. — Папочка, хочу рыбку-у, — хныкала девушка. — Сейчас будет тебе рыбка. Отдохни, моя хорошая Ви-ви, — утешал её мужчина и решил отойти на кухню, чтобы сварить рыбу. Он переживал достаточно сильно, что его девочка захворала, и начал давать ей травы-"спокушки», из которых варил горячий чай и давал на ночь, чтобы его любовь хорошо и сладко спала. Вия пила чае-снадобья дяди Бертрана с огромным удовольствием и часто просила добавки, но всё равно он варил чаи только по вечерам и один раз на вечер, и в остальную ночь она, как раньше, сосала любимую грудь своего мужчины, чтобы снять сильную тревогу и хорошо спать. — Ви-ви, можешь… спокойно есть мою грудку, если… тебе не спится… Это тебе очень помогает, я знаю, моё солнышко, — сказал девушке однажды Бертран, который ощущал, как его девочке нужно тепло и любимое тело, — кушай, малышка, она создана только для тебя. Так продолжалось неделю, две, три, месяц… Наступило лето. Вию начало часто тошнить и она не понимала, что с ней происходит, чуть ли не падала в обморок. Она с трудом ходила до горшка, который теперь стоял на улице, и часто её водил тошнить любимый мужчина и Эметта, которая чуяла… начало чего-то интересного в жизни «сестрички». Вообще Эметта по ходу жизни в непризнанной стране «лесных граждан» училась у местных повитух и бабок основам лечения и целительства. Изучала она всё, начиная от свойств трав и заканчивая простой физиологией людей и животных, особенно ей стало интересно, как принимать роды. Это она и заметила, когда Вия тошнила в траву, а потом дома ложилась, канючила и хныкала от боли между ног и в груди, чтобы Бертран утихомирил её боль. Она стала наблюдать за сестричкой и её меняющимся организмом и… заметила, что у сестрички ещё и растёт животик, хоть пока что он и был небольшой. Эметта тут же поняла, в чём суть, хотя ещё сомневалась, но потом решила сообщить мужчине о том, что это могло быть. — Бертран! — позвала его Эми-ми, — посмотрите, я знаю, что с Ви-ви случилось… — И что же, дорогая Эметта? — удивился Бертран, который опять варил бульон и чаи из трав, — пока что моя Ви-ви болеет, а я не могу понять, чем именно. Но стараюсь быть с ней рядом, когда она плачет… — Вы осуществили мечту вашей прекрасной молодой жены: она теперь носит под сердцем вашего общего ребёночка! — шепнула ему Эметта, — представляете?.. Вы скоро станете отцом! — Что?.. Бертран опешил от слов девушки. То есть… Он так странно в последнее время ухаживал за своей женой, потому что… она беременна? Такой поворот событий застал его врасплох. Он помнил, конечно, как Вия писает теперь, как у неё меняется тело, но то, что она будет мамой его ребёнка… Это подвергало бывшего короля тармейцев в дикий шок и он даже и не знал, как будет жить с тем фактом, что он обрюхатил дочку своего бывшего друга, хоть и по взаимному согласию. Он решил доварить бульоны и чаи, а потом посидеть со своей любимой, чтобы понять, как она себя чувствует. Вия тем временем лежала и ласкала себя, пытаясь понять, как меняется её тело, и утешала себя от невыносимых болей. Гладила только начинающий расти животик, трогала меняющуюся грудь и щипала свои же соски, несколько раз всхлипнула от новых ощущений и гладила у себя между ног, чтобы ничего не болело. С одной стороны она так снимала стресс от боли, а с другой… Ей было так хорошо, что её тело и она сама меняется, хоть она и не понимала, что с ней происходит. В этот момент к ней зашёл Бертран с бульоном из дичи и чаем. Она тут же села, как послушная девочка, а он к ней рядышком. — Что это ты без меня делала, моя Ви-ви? — насмешливо спросил её мужчина, — опять себя изучаем? — Дя-я, папочка, — улыбалась ему Вия. — Ничего не болит, малышка? — Боли-ит, — хныкала Вия, указывая на промежность. — Поэтому ты там и трёшь, любимая, — заметил Бертран и тут же спросил, — знаешь, почему у тебя тело так сильно меняется и так сильно болит? — И… почему же, папочка? — спросила девушка. — Эми-ми сказала, что у тебя все признаки того, что ты… беременна от меня и скоро станешь мамой! От меня, представляешь, любимая? Я так рад этому, солнышко! Мы скоро будем родителями! — и Бертран обнял Вию, нежно её целуя и прижимая к сердцу. — Я буду мамой!.. Девушка плакала от счастья, пока они обнимались и нежно целовались. Ещё несколько лет назад она не могла себе представить, что будет носить под сердцем детей не от Ференца или кого-то из принцев, а от дяди Бертрана из Тармэ, который её будет любить как настоящую жену, оберегать и защищать от всяких гадостей, а тут такая радость!.. Она радовалась, мол, мало того, что носит малыша не в Ниуэ, так ещё и в кругу самых близких людей, которые ей всегда помогут и поддержат, а главное — от самого любимого человека… — Ви-ви, ты очень рада этому?.. Что твой подарок на день рождения получился? — говорил ей Бертран и достаточно громко, радуясь и сжимая руки в кулаки, обнимал девушку. — О-очень, давай поцелуемся, — шепнула девушка и высунула язычок. — Красотка, — и они поцеловались, — у тебя такой язычок нежный, любимый… Тебе хорошо, Ви-ви?.. — М-м, — как и обычно, целовала Бертрана Вия, поддаваясь его языку и переплетая свой. — Тебе полегче, Ви-ви?.. — О-очень, но немножко, — всхлипнула девушка и ощутила, что его рука трогает и трёт её промежность, — а-ах!.. М-мне хорошо-о!.. — Давно так себя не чувствовала, солнышко?.. — Давно-о, — мило всхлипывала Вия, — потому что у меня всё боли-ит… — А сейчас как себя чувствуешь?.. — Пока что не болит… — У тебя там так мокренько, любимая, — шепнул мужчина, нащупав намокшую промежность своей любимой, — хочешь, покажу одну милую штуку? Раздвинь свои ножки, как можешь… — Хотю-ю! — ответила Ви-ви, покраснев, — а-ах… — Сейчас увидишь, — и Бертран наклонился к промежности девушки. Он высунул язык, чтобы потянуться к «дырочке» своей самом любимой девочки, и в итоге вначале поласкал им половые губки девушки (отчего Ви-ви несколько всхлипнула), а потом начал целовать бусинку клитора и лизать в самой промежности своего самого любимого солнышка. Девушка ощущала язык своего мужчины в себе и, несколько вздрагивая, очень сладко стонала, настолько ей было хорошо от его ласк между её ножек и как он подключил свои пальцы к ласкам, которые были в её попке… — Как тебе, солнышко? — снова спросил Бертран, — хорош мой язычок?.. — Холо-со-о, — стонала девушка, — о-очень… Щеко-отно!.. И пальчики!.. — Ты ж моя хорошая, так любишь меня, да-а?.. Так заводишься, малышка?.. — Люблю-ю!.. Мя-я!.. — Ну что ж, солнышко, скажешь, когда мне прекратить, хорошо? — Холо-со-о!.. А-ах!.. Я… я… — Ох, ты красотка у меня, вся течёшь, — он снова целовал и облизывал её промежность, — м-м… Такая сладость, так и хочется тебя не отпускать… — А-ах, я!.. я!.. люби-имый!.. А-ах! — всхлипывала Ви-ви, когда чувствовала, что уже вся истекает от возбуждения, — я!.. а-ах!.. Бертран прервал ласки и увидел, как его девочка дрожит и истекает всеми соками, улыбаясь и даже несильно заплакав, и прижал её к сердцу. Вия пригрелась к нему, ещё дрожав от ощущения «пика», и начала осыпать любимого поцелуями, снова присосавшись к груди. На небольшой тумбочке рядом с кроватью, где сидели влюблённые, остывали бульон и чай. — Моя любимая, моя хорошая, — любовался Бертран, когда Ви-ви сосала его грудь и обнимала его, — чай и суп уже остывают, а ты всё меня ешь, солнышко… Я такой вкусный, моя хорошая?.. — Вку-усный, — промямлила Ви-ви и заметила суп с чаем, — можно, возьму?.. — Конечно, милая, сейчас передам, — и он дал ей суп и чай. Вия, будучи полностью без одежды и сидя на коленях любимого мужчины, ела бульон и пила чай. Бертран смотрел на свою любимую и просто не мог нарадоваться, как она прекрасна и как она ест его еду, нося под сердцем их собственного малыша. Это его девочка, это его солнышко… И она… носит его малыша… — Как тебе, милая? Ничего не болит сейчас? — Не болит, я люблю тебя, — с этими словами она доела суп и прижалась к мужчине, — ты сделал очень хороший супчик… — Вот и славно, моя хорошая, а сейчас пора спатеньки, — он уложил Вию на бочок рядом с собой и накрыл одеялом, — надо набираться сил, малышка… — Спокойной ночи, бя-бя, — шепнула Вия, засыпая. — И тебе, моя хорошая, — ответил Бертран и поцеловал девушку в лоб, а сам пошёл копошиться на кухне, мыть посуду и разбирать вещи. Его заметили Эметта и Нейтен, которые всё это время были только вдвоём. — Доброго вечера, Бертран! И как вам роль будущего молодого отца, ваше величество? — несколько язвительно спросила его Эметта. — Я счастлив, милая, — ответил Бертран, — я невероятно счастлив, что наконец-то… стану папой… — А… а ты всё ещё… любишь нас?.. — Люблю, очень даже люблю, — сказал мужчина, — вы намекаете на… страсть?.. — Очень даже, — подмигнула Эметта, — Ви-ви сейчас лучше поберечься от занятий любовью, ей может стать очень трудно. Она спит уже? — Спит, Эми-ми, она очень сильно устала. — Не хочешь отыметь меня вместе с Нейтеном? — улыбнулась Эметта, снимая рубаху и показывая ему свои округлости. Бертран посмотрел на девушку и задумался. Он не очень хотел секса, потому что он хотел помыть посуду и убраться, и в итоге принял решение: — Эми-ми, дорогая, я пока подумаю, а пока что помою посуду за Ви-ви и приготовлюсь ко сну. Можно завтра, например. — Ну ладно, завтра так завтра, ваше величество. Спокойной ночи, — сказала ему девушка, улыбнувшись, и они с Нейтеном пошли спать, оставив бывшего короля на кухне. Он домыл посуду и лёг спать к своей Ви-ви, погладив её животик и поцеловав в плечико. «Спит, любимая», — подумал мужчина и лёг спать.