Маленькая принцесса в мире большой любви.

Пока Вия спала, она чувствовала, как в её промежности пальцы (скорее, любимой «сестрички» Эметты, потому что пальцы были точно женскими, хоть и несколько грубоватыми) мазали какой-то сильно пахнущей оливками маслянистой жидкостью, и несколько мычала во сне, трогая и лаская своими ручонками свою увеличивающуюся грудь, иногда поглаживая свой округляющийся животик… Девушке было так хорошо от того, как ей мазали ноющую от непривычных болей промежность, что спала она до невозможности сладко… Проспала она до пяти часов вечера, даже не заметив, что прошло очень много времени. Тем временем остальные домочадцы Ви-ви, пока девушка спала, ходили в сторону деревни, где «лесные граждане» готовились к летнему солнцестоянию и проводили летние деньки. Эметта часто проводила время с повитухами, в главе которых была Самела. Это была очень опытная повитуха, хотя на вид ей было не больше сорока пяти и она казалась какой-то замарашкой: несколько растрёпанные волосы, завязанные в хвост верёвками сзади, загорелая, несколько дряблокожая, с грубыми руками. Она была настолько умной и знающей своё дело, что обучала многих жительниц деревни принимать роды, чтобы те помогали односельчанкам и дети рождались здоровыми. К Эметте, как к дочери королевской кормилицы, Самела относилась несколько настороженно, а потом поняла, что эта хрупкая девушка знает, как кормить чужих детей и сохранять с ними отношения. Поэтому Самела со временем объединила свои силы с Эми-ми и обе женщины теперь помогали остальным осваивающим повитушье дело жительницам. Мужчины тем временем пытались найти общий язык друг с другом, несмотря на разницу в своих статусах. На самом деле, несмотря на то, что они неплохо нашли общую тему в сильных чувствах к Ви-ви, они были очень разными. Если Нейтен воспринимал Вию как человека, которого надо научить любви большой и серьёзной, то для Бертрана она была его первой настоящей любимой женщиной, которая была только его солнышком и всё. В остальных темах им было сложнее, всё-таки они были рыцарем и королём, да и выросли они в разных мирах Ниуэ и Тармэ… Однако они как-то нашли общее в тот день. В деревне «лесных граждан» местные мужчины готовили огромного идола для того, чтобы поставить перед днём солнцестояния. Нейтен с Бертраном решили присоединиться к тем, что рубили дрова на соединение каркаса туловища, и вместе с простыми мужиками занимались сотворением огромного идола для сжигания, много пели песни и горланили во всё горло. Односельчане иногда подкармливали друг друга (даже бывших рыцаря и короля) «летней дичью» с свежим урожаем, иногда все мужики вместе выпивали притащенные из дома настойки, реже вино (которое притащили некоторые бывшие тармейцы). Когда Вия проснулась, дома был только Бертран. Эметта с Нейтеном тем временем вместе делали идола. Дело в том, что Бертран решил вернуться домой, потому до него как-то дошло, что дома осталась ещё спящая Ви-ви. Поэтому он попросил Эметту подменить его в делании идола вместе с рыцарем, а сам ушёл к своей любимой девушке. Рядом с спящей Ви Бертран посидел недолго, потом пошёл доделывать очередной суп из дичи специально для неё: он знал, что девушка ничего сейчас не хочет есть, кроме жидких супов, и изредка пьёт чаи. Хоть он и был несколько пьян, алкоголь на Бертрана вообще не действовал, поэтому несколько пьяное состояние не мешало ему варить любимой девушке суп. Ви-ви тем временем почувствовала запах супа и стала несколько ворочаться, насколько ей позволяло её состояние ношения под сердцем ребёнка. Ей было тяжеловато, но больше спать она не могла. Постепенно она открыла глаза и потянулась, а потом с трудом села на кровать. Когда Бертран закончил варить суп и пришёл к Ви-ви, она уже потягивалась и просыпалась. — Как ты, солнышко? Хорошо спала? Как там малыш? — спрашивал девушку мужчина, присев и обнимая её. — Хорошо-о, а сколько я спала? — Сейчас уже вечереет, много времени прошло, как ты уснула… — А Ми-ми… мне помазала там?.. — Ми-ми помазала тебе перед тем, как уйти из дома… — А вы… где были все? — почти что начала плакать Вия. Бертран не знал, как успокоить девушку, и поэтому обнял её. — Скоро день солнцестояния, знаешь? — подбадривал он её, — и все сейчас готовятся к празднику. Я не хотел, чтобы ты была одна, но ты просто спала… Прости меня… — Бю-бю-ю, бя-бя, — промямлила девушка и обняла его в ответ, — а… а они… ещё там?.. — Ми-ми и Нейтен там ещё, да. Делают вместе с жителями деревни идола. Его будут сжигать. — Ну ла-адно, — вздохнула девушка, — давай вместе быть… — Хорошо, милая, давай, — улыбнулся Бертран и поцеловал в губы, засунув руку под её сорочку, — самая прекрасная девушка в мире у меня… — И ты-ы!.. «Ви-ви» и «Бя-бя» (как они называли теперь друг друга) целовались и мяли тела друг друга, засовывая руки под одежду и сплетаясь языками. Им было так хорошо, что в итоге очень быстро разделись и уже снова лежали, прижавшись друг к другу и осыпая поцелуями по всему телу… Они лежали на боку, снова сплетаясь друг с другом. Ви-ви ощущала, как её любимый был нежен, пока имел её в главную дырку, и ей было… невероятно хорошо… На этот раз им даже не было больно. Много энергии у них было, потому что Бертран был немного подвыпившим, а Вия выспалась и ей помазала дырочку Ми-ми… Когда они прервались, они пошли есть суп и ужинать. Вии было интересно, почему её любимого Бя-бя так внезапно выгнали из Тармэ, где он правил вполне успешно, поэтоиу она решила об этом его спросить. Но и было интересно, почему он так её любит: — Бя-бя, а как ты понял?.. что в меня влюбился?.. — Ты знаешь… Тогда тебе вроде было… лет семнадцать или восемнадцать… может, меньше… точно не помню… И… я помню… что… я сказал твоему папе, что люблю тебя, а он… «не-ет, она обручена с Ференцем из Саэ, ну куда ты, дорогой?». а я… а мне больно было… И я помню, что тогда в Тармэ встретил девушку, точь-в-точь похожую на тебя… она из высших чинов, жила в одном из больших городов, дочь одного из чиновников… но такая же, как ты сейчас… — И ты… её любил?.. — Сейчас я понимаю, что… любил тебя в ней… И нам… так было хорошо, но мне было больно… больно, что не могу быть с тобой… Вия почувствовала и представила внутреннюю боль любимого. Каково это, когда любишь человека, — А… выгнали тебя… почему? — Да брат мой, Карэн… узнал, что вот я с молоденькими… Ну да, как будто что-то плохое… а мне хотелось быть с тобой… рано или поздно… но с тобой… и все эти девушки были… тобой в них… и глушением боли… И перед изгнанием… помнишь, мы в последний раз ходили в поход с тобой?.. — И… нам было тепло… — Нам было тепло, и… мы как-то с тобой… иначе взаимодействовали… не как раньше… как сейчас почти, но… не так ещё… Твой папаша и брат мой заметили, когда мы прибыли обратно, что выглядим мы… странно… с расширенными зрачками… как будто ели дурман… — И мама меня спрашивала, ничего ли ты со мной… не делал… — А мы тогда просто спали вместе, уже без одежды, хотя ничего такого не делали… — Ты был… очень тёплым… И я маме сказала, что всё было хорошо… — Вот и правильно. А Карэн с твоим папкой… Сговорились, что вот я такой и сякой… — Тогда папа уже с тобой не общался. Он даже говорил о тебе только дурное… Какой ты грязный… Что пойдёт на Тармэ войной, лишь бы тебя там не осталось… — Брат мой его подговаривал, он всегда такой был, всех против всех подговаривал. Вообще, когда я с батей твоим… уже не общался… и меня звали разве что с тобой побыть, папка твой только с Карэном и общался. И поверил ему. — И… он запретил нам… общаться после изгнания?.. Бертран обнял девушку, которая уже начала плакать, и дал ей ложку с супом. Она начала есть и как-то успокаивалась. — Ну, запретил… А ты всё равно посылала мне письма… Я даже помню, что у тебя был… гонец… вроде… — А гонца выгнали, за разглашение военной тайны… вроде… — Да уж… А теперь мы рядом и, — он погладил живот девушки, — у нас скоро будет малыш, представляешь? Мы теперь вместе и не будем разлучаться… — Я люблю тебя, — и Вия прижалась к нему, пока ела суп… Как раз вошли Эметта и Нейтен, которые были уже голодными и уставшими. На улице вечерело, а запах бертрановского супа ребята учуяли сразу. Разделись, а потом взяли тарелки и сели есть к уже доедавшим еду Ви-ви и Бя-бя. — Как вы? Живые хоть, весь вечер дома сидите… А на улице так хорошо-о! — спросила Эметта. — Живые, просто не быть же Ви-ви одной, — ответил Бертран. — Ну, она спала, когда мы уходили. — Но она же одна дома осталась. В таком состоянии… — Давайте не будем ссориться, — шикнул Нейтен, — а то скоро праздник же… А ещё Ви-ви… Похорошела так… — А сам оставил её, ну ладно. Давайте забудем об этом и поедим. Так они и ели, а потом решили лечь снова, как раньше, на одну кровать и рядышком, охраняя сон своей прекрасной Вии. Ви-ви засыпала посередине, на боку. Эметта, помазав дырочку и тело сестрички маслом, прилегла к ней. Мальчики легли тоже, обняв девочек. Вместе они уснули, обняв друг друга… За окном уже окончательно село солнце, которое из-за длинного дня не садилось рано. Впереди — день солнцестояния и вторая половина ожидания ребёнка бывшей наследной принцессы Вии…