Маленькая принцесса в мире большой любви.

Пока Вия спала, она видела много снов о том, как ей, ещё с телом до округления, дарят любовь её самые любимые солнышки. Она в центре, а с обеих сторон её тело ласкают её самые любимые мальчики, целуют и осыпают ласками, а потом… чувствует, как в её ротик погружается красивый орган самого любимого человека, её Бя-бя… Лижет, ласкает, целует и посасывает, пока любимый наслаждается её уже растущей опытностью. Сзади входит её первая любовь, которому тоже хорошо внутри девушки. Ви-ви на самом пике, ей просто… хорошо… Вся течёт, мальчики тоже изливаются и вот… Вия сглатывает любимое «молочко» своего главного мальчика, а из дырочки вытекает «молочко» её первой любви, такое же горячее, белое… Вот Ви-ви вместе с Ми-ми. Та мажет её дырочку от болей маслом, а потом… они целуются. Мнут грудки, потом начинают ласкаться, ласкаться… Вот в дырочке Ви-ви пальчики сестрички, а потом и в сестричке пальчики Ви-ви… Они ощущают себя… волшебно… Вот Ви-ви проснулась. За окном уже ярко светило солнце, было очень тепло, весь лес стал зеленее и краше прежнего, а её любимые солнышки ещё спали. На дворе уже был июль и началась вторая половина для девушки и её ношения под сердцем малыша. Она ещё лежала на боку, но Вии было уже тяжелее встать, потому что она чувствовала, что стала… несколько больше, чем раньше, скорее даже… сильно больше. Она себя ощупала и, встав с трудом, пошла посмотреть на себя в зеркало. Вия всегда была достаточно стройной, красивой и нежной, а сейчас она выглядела… слегка как свиноматка, которая с каждым днём всё жирнее, жирнее от малышей внутри себя… и это бывшую принцессу очень удручало. В таком виде она в Ниуэ точно не вернётся, ведь она стала такой некрасивой, такой толстой… Кто ж замуж возьмёт-то, кроме Бертрана из Тармэ?.. И Вия, не выдержав стольких переживаний, заплакала, стоя возле зеркала. Ведь там, в отражении, была совсем не она, а… какая-то толстая и грубеющая свиноматка с её лицом и в её сорочке, которая вот-вот порвётся. Почему это с ней случилось? Что же делать? Как же теперь быть?.. Ви-ви легла обратно в кровать, обняв Бертрана, и плакала в его мохнатое и потное от жары тело. Она просто не понимала, что с собой делать, чтобы хотя бы вернуть своё старое тело, не тронутое малышом, поэтому плакала и плакала, не останавливаясь… Бертран проснулся и тут же повернулся к девушке. Открыл глаза и увидел, что его любимая Ви-ви вся заплаканная. Эметта и Нейтен тоже повернулись, открыли глаза, хоть и чуть позже, а пока что… мужчина начал говорить со своим солнышком: — Доброе утро, Ви-ви… Что случилось, сладкая?.. — Бя-бя… я… я… — Ты чего, милая? — он прижал её к себе. — Я становлюсь… такой уродливой, такой жирной… как я домой вернусь, если… я сейчас как… свиноматка? — плакала Вия, — почему я такая уродина?.. Я ещё… такая молодая… Почему я не могу стать такой красивой, как раньше?.. — Ты не уродина, Ви-ви, — утешал её мужчина, — не говори на себя так… Ты самая красивая у меня, у Ми-ми, у Не-не… Просто твоё тело меняется, ведь малыш… что внутри тебя… растёт… Ему было бы тесно, если бы… ты была такой худенькой, как раньше… — Ты не свиноматка, Ви-ви, — шепнула просыпающаяся Эметта, — ты скоро станешь мамой прекрасного малыша… Ты будешь с нами, мы будем тебе помогать, всё будет хорошо… А ещё… Я поговорю с Самелой, как тебе помочь обрести прежнюю форму тела после родов… Не переживай, милая… — Не переживай, милая, — промямлил Нейтен и все они обняли Вию, которой в объятиях становилось легче… Так они проснулись вместе. Помогли Ви-ви умыться, а потом Бертран пошёл делать всем завтрак. Вия сидела, пытаясь как-то прийти в себя, а Ми-ми и Нейтен её подбадривали, даже спрашивали о всяком, разном… Они даже помогали друг другу одеваться и решили рассказать Ви-ви о том, что за праздник будет скоро и почему все так готовятся… День солнцестояния в королевствах редко отмечался в столицах и среди знати. Это праздник в первую очередь для простолюдинов, горожан и жителей деревень, сёл. День, когда летом появляется больше всего урожая и когда день становится самым длинным в году. Дворяне и аристократия обычно отмечала в эти даты День основания главных королевств. По легенде, их создал посланник Единого бога, рыцарь Салви, когда из-за междоусобиц жители единого государства стали говорить на разных языках. Салви дал жителям выбрать себе четырёх государей и поставил их в разных точках света: на севере, на юге, на востоке и на западе. Ещё он дал наместников на юго-западе, юго-востоке, северо-западе и северо-востоке, они заняли маленькие территории. Одним словом, этот день понимался разными слоями общества по-разному. «Лесные граждане» же были в большей части простолюдинами и же бывшей знатью, которые с годами смешались и перестали подавать знатные замашки, поэтому День солнцестояния был именно днём единства всех слоёв, днём общего урожая и днём общего благополучия в условиях изгнания. Строили огромного соломенного идола, которого сжигали и вокруг которого плясали хороводы, на столах стояли вся выращенная и убитая к лету пища: все виды овощей, фруктов, дичи, рыбы… Много готовили соки, настойки, некоторые умники даже научились делать кустарные вина… Все женщины надевали красивые цветочные венки и белые платья в цветах, а все мужчины одевались в белые штаны и рубахи, много танцев, веселья, хороводов… Вия обо всём этом не знала, поэтому слушала рассказы Нейтена и Эметты с особенным интересом, ведь она тоже хотела пойти в эти хороводы, в это веселье… Но она понимала, что танцевать ей будет очень тяжело, ведь она очень сильно поправилась и выглядела несколько старше своих двадцати двух лет. — Ты только не переживай, Бя-бя будет тебе помогать танцевать, он очень крепкий и крупный, в отличие от нас, — подмигнул Нейтен, — я буду с Ми-ми, но если что — зови. Мы тебе поможем, а ещё… Нейтен порылся в шкафу и нашёл спрятанное в угол белое пышное платье с красными вышитыми розами и кружевом. Оно выглядело так, как будто было как раз для превращающейся в молодую маму Вии: оно было просторное, удобное и очень лёгкое. Бывший рыцарь тут же его достал и положил на кровать, чтобы девушка разглядела этот удивительный наряд повнимательнее. Сам он тоже смотрел на платье с особым интересом, ведь его руки помнили, как зашивать и шить одежду. — Мне кажется, что оно тебе очень подойдёт. Как раз на твоё красивое меняющееся тело. Помни, это во благо тебе, а потом будет очень тяжело носить малыша. Люблю тебя, моя милая, — с этими словами Нейтен надел на Ви-ви платье и поцеловал её в щёку. — И я тебя… люблю, — промямлила Вия и поцеловала его в ответ. Тем временем Бертран доделал каши и суп, который варил отдельно для любимой, выдохнул и позвал всех завтракать. Пока они ели, Бертран разглядывал неожиданно одетую Вию, которая аккуратно ела суп, а потом, когда она встала, тут же заметил новое платье, которое раньше на девушке не видел. Эметта и Нейтен тем временем одевались на праздник солнцестояния, прихорашивались и даже собрали гостинцы в корзину. — А где ты такое красивое платье нашла? Я раньше такого у тебя не видел, — спросил Бертран Ви-ви. — Нейтен нашёл в шкафу. Видимо, осталось от старых хозяев, которые покинули этот дом… А ты знаешь, кто тут раньше жил, Бя-бя? — Вроде бы… мне местные говорили, когда я только был изгнан… что тут жила пара, муж и жена… они были изгнаными вельможами, вроде из Саэ или из Ниуэ даже… Оба молодые совсем, изгнали за какую-то военную тайну… И… жена умерла при родах, а муж её покинул дом и оставил здесь… её вещи… Он был очень суеверным, поэтому живёт на окраине леса, а дом остался пустым… — Это не страшно?.. что я ношу платье умершей женщины? — испуганно спросила Вия. — Если ты не веришь в приметы и суеверия, то не страшно. До добра такое не доводит. Так можно всего бояться. А платье тебя очень украшает. Ты прямо расцвела в нём, Ви-ви… Бертран обнял любимую, поглаживая округляющийся живот, несколько выступавший в платье, а она прижалась к его сердцу. Они оба были в белых одеждах и смотрелись рядом очень красиво. — Я люблю тебя, — промямлила Ви-ви. — И я тебя… Эметта и Нейтен уже стояли у двери, активно подзывая влюблённых, чтобы они пошли отмечать праздник. — Ну, пойдём на улицу уже!.. В деревне «лесных граждан» уже вовсю шли гуляния. Все местные, даже закрытая от всех Самела, выходили из своих домов с кучей гостинцев в корзинах и в белых одеждах. — Желаю вам благополучия, — пробубнила Самела Эметте, пожав ей руку, — счастья вам в этот светлый день! — И вам того же, — отвечала девушка, — берегите себя! Самела резко обратила внимание на Вию, которая шла под руку с Бертраном: — А рядом с вами и этими молодыми людьми — ваша будущая роженица? — спросила она Эметту. — Да, моя названая сестра, Вия из Ниуэ… — Бывшая дворянка? — Бывшая наследная принцесса… — Ох, прямо вот так? — изумилась повитуха, — а как она тут оказалась? — Я с ней и тем седовласым сбежала, мы из её свиты. А под руку её ведёт муж, он изгнанный и вы его, скорее, знаете… — Лесной царь из Тармэ, как же его не знать… Говорят, ждал принцессу очень долго. А ещё недалече, на окраине леса, живёт бывший гонец из Ниуэ. — Который передавал письма Вии? — Скорее всего, я не уверена, но его точно изгнали за тайны, — вздохнула Самела, — а вы, Эметта, очень сильная девушка. В вас — дар помогать роженицам, да ещё и наследственный. Такое редко встречается в нашем деле. — Согласна, — улыбнулась девушка, — здесь очень красиво, не так ли?.. Пока я жила в Ниуэ, было не так легко. — Я сама из ваших краёв, — вздохнула Самела, — выгнали меня по законам из-за того, что занималась медициной. А по нашим обрядам там это не праведно. А я хотела знать, как помогать не умирать на месте. — Медицина в Ниуэ запрещена, это точно, до сих пор так. А у вас семья есть? — Был муж, погиб на охоте. Осталась дочка. Она совсем мала ещё, только вот семь годков исполнилось… Эметта обняла Самелу, которая чуть было не расплакалась во время рассказа, и попыталась её погладить. В этот момент и раскрылось, что отстранённость Самелы — всего лишь маска. Но от чего маска?.. — Понимаете, я закрылась не просто так. Просто меня донимали местные, жениться хотели, а я дочку хотела вырастить, она без отца осталась. Вот и закрылась от людей, слежу только за ногтями и изредка моюсь полностью. Вот сейчас я чиста. Как раз праздник. Спасибо вам, милая Эметта, и хорошего вам праздника! — и прибавила, — а роженице будущей — большой от меня поклон. Буду ждать вестей, как она. — Обязательно сообщу, — подмигнула Эметта и побежала обратно к своим. Они дошли до поля, в котором уже стоял, возвышаясь над всеми людьми, соломенный идол в тряпках. Под идолом стояли столы в форме круга с яствами, а «граждане» в кучках танцевали, пели песни и играли в подобие чехарды, прыгали через костёр перед идолом и много, много веселились. Вия смотрела на всех этих людей в белых нарядах с огромным изумлением, ведь она видела только возвышенные шествия на дне основания королевств. Видела, как её отец нёс герб Ниуэ, как знать несла гербы своих родов и династий, как иноземные короли и наместники несли знамена, передавали друг другу… А здесь всего этого не было и Вии очень это нравилось. Один из парней пободрее протрубил в небольшой рог и созвал все пары на попарные пляски. Ви-ви и Бертран, как и Эметта с Нейтеном, подошли к незнакомым им парам юношей с девушками, мужчин с женщинами, и встали в позу, от которой начнутся пляски. Парень снова протрубил в рог, музыканты заиграли мелодии и пары пустились в пляс… Эметта и Нейтен танцевали очень даже в такт остальным парам, благо, оба были гибкими и им ничего не осложняло танцы в быстром темпе. Тем временем Вия и Бертран танцевали максимально аккуратно, чтобы девушке и малышу внутри не было больно от резких и быстрых движений. Местные, что не танцевали, заметили их пару и очень удивлялись их сочетанию. Они никогда не видели «лесного короля», которого они боялись, в танцах, да ещё и с такой красивой женщиной в паре… Тёмный, несколько грубый, неотёсанный и небритый мужик в белых рубахе и штанах, а рядом с ним — прекрасная златокудрая девушка с несколько округлившимся телом в белом платье… Так они танцевали, пока не протрубил рог снова, сигналя о конце танцев и начале праздничного ужина. Все пары и все одиночки сели за круглые столы и в центре собирались сажать главную пару. Играли в распределение, хлопали по кругу в ладоши и так сложилось, что в центре стола посадили Вию и Бертрана. Все чествовали новых «короля и королеву» вечера, а сами влюблённые несколько робели. На столе было много рыбы, много ягод, фруктов, дичи и свежих овощей. Напитки стояли разные, каждый выбирал, что ему по вкусу. Где-то жареное, где-то сырые овощи и фрукты, где-то ягоды и сласти… Все славили солнцестояние и королей стола. Когда рог протрубил, трапеза завершилась, столы убрали, а «граждане» встали в огромный хоровод вокруг идола, взяв друг друга за руки. Один из юношей с горящим от потушенного костра факелом подошёл к идолу, поджёг его и все начали танцевать, пока идол горел, распевая странные песни на невнятных языках о Солнце… Вот одна из этих песен: Тарэ, тарэ, тарэ! Умаи-умаи! Тамо-тамо-тамо! Кагамэ-кагамэ! Сао, солэ, солэ! Солэ, омодаи! Солэ, солэ, маке! Одаэ, одаи!.. К вечеру идол сгорел дотла и начало темнеть. Наши бывшие беглецы так устали танцевать, что ушли раньше домой, чтобы отдохнуть и прийти в себя от долгого праздника. Они не были сильно пьяными, потому что много пили соки и воду, особенно Ви-ви. Поэтому они легко разделись и тут же отрубились на отдельных кроватях, скорее от усталости, чем от пребывания навеселе… Вия ещё некоторое время стояла в платье у зеркала, осматривая своё меняющееся тело уже не с изначальной наивной радостью, не с отвращением к своей «свиноматочности», а с неким… облегчением… Облегчением от того, что она такой свиноматкой будет недолго, что форма вернётся. Ведь в Вии, внутри её округляющегося чрева, сейчас растёт новая жизнь, которая пока что только начала толкаться ножками в животике девушки. Ви-ви ещё не знала, будет это мальчик или девочка, но чувствовала и знала, что это её ребёнок от самого любимого человека, который будет с ней рядом, несмотря на свои солидные годы… Бертран тоже не спал, всё ждал, когда Ви-ви ляжет к нему в кровать, и любовался своей любимой женщиной. Он уже давно не мог назвать Вию приёмной дочкой или малышкой, но ощущал, что она его женщина и только его. Да, он любил и её свиту как возлюбленных, но Ви-ви обожал больше всего. Готов был дарить ей всё, что чувствовал к ней: всю свою страсть, любовь, все свои тайные желания, хоть и понимал, что ему уже очень много лет и осталось недолго… Вия разделась, отошла от зеркала и наконец-то легла спать, спрятавшись к нему под мохнатую грудь, и присосалась к самому любимому сосочку своего мужа. Бертран умилился, заметив Вию рядом с собой в таком виде, и обнял её. — Спи, любимая, — ласково шепнул он, — тебе надо набраться сил. Ты не представляешь, как мне с тобой хорошо… — И мне-е, — промямлила Вия сквозь сосание груди, — люби-имый… м-м-м… — Сладких снов, солнышко моё… Они уснули, а летняя ночь после самого длинного дня в году вступила в свои законные права… В лесах летняя ночь всегда была особенно сладкой и дарящей добрые и светлые сны.