Александр не извинится

Мой друг так и не отвечает на звонки, а чего я ещё ожидал? Взгляд в никуда и пустота в черепной коробке, не единой мысли, и только внутренний голос просит звонить дальше, ждать больше и нервничать тоже. Его номер я так и не стёр, так спокойнее заходить в "Контакты", но ещё и тоскливо. Он ведь не так давно умер. Каждый гудок внушает надежду, каждая пауза между ними нервирует то изнеможения. *«Номер пока ещё принадлежал ему, значит он жив»* – так думал мой мозг, так думал я, человек который к нему привязался. Трёх месяцев ещё не прошло, но жив ли владелец этого номера? Гудок Ходячая душа компании, и его компанию выбирал никто иной как он сам, его выбор пал на меня, в тот день я не то что бы был против, но и не голосовал *ЗА* эту идею. Не зря он меня выбрал, а я, не зря его принял. Гудок Некоторые то и дело пытались влиться в наши разговоры, так было один раз, когда мы обсуждали похороны и их бессмысленность (лично для меня), тот кто хотел влиться передумал, сказал что позже потребует. Не попробовал. Гудок Всё то что было между нами – скука на парах, отчего и бросание фразами и ответы на них, если так поразмышлять то это и есть разговор. Мы иногда гуляли вместе, но я его не очень помню, не помню как личность и как того, кто мог бы мной дорожить. Сейчас моя память – очень ненадёжная штука, эмоциональное состояние не отстаёт от памяти, такое же дерьмовое. Три мягких последовательных писков Я себя накручиваю, не дорожил. Он не ответит, мой разум ещё не до конца верит в его отсутствие, но делаем какие никакие шаги в сторону рационального понимания что его нет. Непривычно без него, ходить на пары и сидеть на парте, один. Прими это в конце концов! Не могу... Иронично, что похороны у него были. Ибо он не был со мной согласен в этом. "– Каждая личность заслуживает погребения и надгробия" "– Но при этом каждая шестерня которая не может связать двух слов без быдлятских словечек и фраз, не представляющая жизнь без пива и алкашки, и не желает нести ничего хорошего даже себе – заслуживает лишь использования его трупа как материал, как то же удобрение" "– Ты ненавидишь людей?" "– Тебя – нет. Определенный этнос людей и те кто это заслужил – да." Я снова там, пришёл к нему, к его телу, которое уже наслаждается небытием, и к скорбящим которые никак не успокоятся. Люди вокруг одеты в куртки неприметных (темных) цветов, надгробие уже стояло. А перед ним была яма, метра два точно. Три человека в фиолетовых одёжках несли гроб и поставили его на ткань, чтобы спустить в его будущую квартиру для мертвых. Похоже его родственники чувствительны до невозможности, плачут да и только, один только мужчина средних лет с небольшой залысиной и щетиной держался за руку жены и не проронил и слезы́. Он был в чёрном пальто, грязных брюках (из-за грязи вокруг, кладбище находится на окраине города) и дешёвых кроссовках, некачественный товар видно и полувооружённым взглядом. Я смотрел на всё как-то оскорбительно отстранённо и безэмоционально. Я ничего не чувствовал, разве что обиду за его скорую кончину, нам остался всего курс а он так не вовремя умер. И я знаю почему, неоднократно намекало его увлечённость и слишком частое «Много энергии не бывает». Оказывается бывает. Соник хренов. "– Слушай, ты видимо хочешь сделать своему сердцу незапланированную остановочку, может завяжешь?" *– Если б не энергос, я б и дальше просыпал, а мне хорошая посещаемость нужна как никогда, знаешь ли на тебя ровняюсь, – подмигнул он" *– Не такой ценой. Будильники никак?" "– Неа, вообще никак" "– А если я звонить буду утром?" "– Я бы с радостью, но я быстро привыкаю к таким пробуждениям, только пропущенных мне накинешь" Родственники плачут волнами, то утихая, то рыдая. Рабочие спускают закрытый гроб с моим другом, а я и дальше смотрю туда, где было его лицо. "– Слушай, может не стоит? Люди ведь могут увидеть..." "– Похуй, мне сейчас нужны какие-нибудь ощущения. – ненадолго замолкаю, – Ладно, отмажемся если что." Помню его губы, как он не дышал и не оттолкнул меня, я держал его за запястья но он и не думал двинуться. Кирпичная стена которая повидала не один десяток лет, держала его затылок. Дыхание глушило, а чувство, будто я могу сделать что угодно дурацкое уже просачивалось в мои мысли. «Поиграть в романтиков на морозе, похоже плохая идея» – подумалось мне, но чёрт, я бы ему звонил каждый день и просто слушал, всё что у него там происходит. Его закапывали быстро, настолько насколько позволяли силы трёх парней работающих в подобной сфере. Небо, предательски голубое небо переливалась с ярко светящим солнцем, а лучи её были похожи на те, что бывают лишь во время заката. Мне нравится, но какой же это контраст... Все уже положили венки́, цветы и другие пластиковые атрибуты для скорби, а мой взгляд лежал на надгробии.

Семён Игрушев Сергеевич

07.07.2000

–

06.07.2019

"– Ты бы хотел когда-нибудь съездить куда-нибудь?" "– Не то что бы, этот город то ещё дерьмо, но я привык к нему как-то." "– Может как-нибудь съездим на море? Там красиво, весело, и ещё кукурузу солёную продают!" "– Красиво не всегда, куча всяких туристов по типу жирных стариков, орущих пиздюков и просто не очень привлекательных людей, вдобавок там очень дорого, по себе знаю. Такое себе место для "отдыха", а ещё я плавать не умею, так что тем более нечего делать" "– Погоди, ты плавать не умеешь?" "– Ну да, и что?" "– Мы точно поедем на море и точка." Я уже было направлялся домой, паралельно прогуливаясь по кладбищу и осматривая надгробия других людей, старых и молодых. Местами находил забавные даты, по типу: 02.02.2002 – 10.01.2010 05.10.1985 – 06.09.2015 Смотрю на их фотографии и иногда создаю ямочку в одном из углов рта, жаль ребят, кто-то умер рано, кто-то выглядел жизнерадостно, а кто-то был безымянным, со сломанным "памятником". Ржавые заборы (и не только), дешёвая клеёнка на хлипких столах, тлеющие тела в гробах и бесцельно ходящие старикашки которые, наверное, уже прикидывают где ложиться спать, навечно. – Хэй, – окликнул голос позади меня, – ты в норме? – Ага, – безэмоционально пробормотал и повернулся в сторону голоса. – Держи, – это был тот рабочий который спускал гроб моего "друга", он протянул мне визитку и мне ничего не мешало отказаться, но почему бы и нет, не каждый день флаеры беру у бабулек на улице. – Спасибо? – Пожалуйста, – проговорил он с волнением и улыбкой, фальшивой до безобразия. Короткая стрижка, острые скулы и потный лоб. Ямочки краев губ казались глубже его рта... Он ушёл, просто ушёл как ни в чём не бывало. Я в небольшом смятении, но единственное на что я решился сейчас – посмотреть на визитку. Выглядит как опрятная карточка с номером и небольшим пояснением для чего стоит звонить. Здесь написано: "Если вам плохо, вы не знаете куда податься, то позвоните по этому номеру и жизнь станет совершенно другой." Забавно, я не пользуюсь такими услугами и в помине не буду. "– Лёх, хочешь шутку?" "– Валяй, – безучастно согласился я." "– Зачем дети прыгают на скакалке?" "– Действительно, зачем?" "– Чтобы увернуться от маминой скалки, – ответил он, и после захохотал" "– Шутка рифмовая, но такая себе. Хорошая попытка, правда хорошая" "– Так я тебе и поверил, – с подмигиванием "парировал" он."* "– Больше не буду пытаться поддерживать."* "– Шучу шучу, не прекращай пытаться, – быстро пробормотал Сёма с малозаметной улыбкой и... надеждой?" Возвращаться к учёбе я на хотел, учителя конечно всё поймут но мне их фальш не нужна, особенно от старых кашолок. В коридоре нет ни души, лампы раздражительно гудят в попытках свести с ума, пол который уже не из ламината, а из темновато-зелёного (вроде) ковра, ботинки непривычно шуршат с каждым невысоким шагом. Стены вообще из каких-то песчинок: чёрных(их меньше всего), светло-серых, просто серых, коричневых, кремовых и других похожих цветов. Если смотреть на такую стену чуть поодаль может показаться что это всё эффекты для картинки, средняя зернистость и помехи на изначальном цвете стены́. Изредка проходящие мимо ученики выглядели обычно, для себя. Парочка учителей шляются между своими кабинетами и лаборанскими, всё никак не успокоются носить макеты и приборы, это учителя биологии и физики. Первую можно описать как старую и наглую бой "бабу", волосы рыжие и собраны в старческий пучок, лицо покрыто различными морщинами и большинство из них – у рта. Глаза большие и проникновенные, сколько не прячь свою неготовность выйти к доске – сто процентов доебётся. Одевается чаще всего во что-то зелёное: платья, кофты, кафтаны. Так же с украшениями. По её предмету всегда были тройки да двойки, но кое-как набирал заветных три балла за семестр, ненавижу. Сёма хоть как-то пытался помочь, обьяснял, давал списать конспекты но всё без толку. Я не хочу тут оставаться, поправив лямку рюкзака и немного прикинув что делать дальше – побрёл вниз по лестнице. Из окна видно буквально одно – снег. Но когда он кучкуется на ветках деревьев, то выглядит даже сно́сно... Стоящие на территории колледжа гаражи уже собрали на себе толстое покрывало снега, а то поле, огороженное, немного по дальше – и вовсе нетронутое, ни одного следа человека. Не считая футбольных ворот, но я имею в виду следы от шагов. Ступеньки пролетали быстро, на последнихна двух-трёх всегда спрыгивал, а лакированные поручни – редко нужная опора. Из коридоров третьего и второго этажа не было слышно ни единого цоканья каблуков и туфель, да и просто шагов. Но стоило только спуститься на первый, то сразу встретилась кураторша, прямо на выходе из лестничной клетки. – Ты куда намылился? – В куртке кое-что забыл, я быстро, – заверил я её. Это получится, прокатит, мне лучше знать. Не зря же у меня максимум три-четыре пропуска в год, и то никогда не писал объяснительные. Грубо говоря я был почти на всех парах, и единственное что мне не нравится – все принимают это как должное, и не дают никаких поблажек. –Иди, – с усталым выдохом сказала преграда, – на пары не опаздываем! – Да как вы могли обо мне так подумать? – с фальшивой иронией возразил ей в ответ на наставление, прокатило. У раздевалки не было ни одного человека, лишь на подоконнике лежали чьи-то варежки. Дежурная, сидящая у одного из окон нехотя поднялась и взяла бирку, паралельно окинув меня недолгим взглядом со своими прыщявыми и морщинистыми веками. – Далеко собрался? – спросила она скорее из надобности нежели желания. – Честно, да, – ответил я лишь когда получил куртку в руки. – Ну хоть честен. Честно мне их даже жалко. Сидишь себе в этой коморке, в переменах носишь куртки и бирки по вешалкам, а во время пар – убивать время всеми различными способами, не считая всяких поручений которыми их сто процентов нагружают. – Только ни слова кто именно тебе дал куртку, – предупредила она. – Я даже вашего имени не знаю, так что тем более согласен, – с тяжестью, но улыбнувшись ей и подмигнув по заговорщески. Она тоже подмигнула, наверное, я не увидел ведь я уже отвернулся и попёр в туалет. Пахнет мочой и чистящими средствами, на кафеле прилепелены клочки из туалетной бумаги. Прямо таки мечта. Спасибо что туалетку хотя-бы не убрали и не стираете подписи маркером с дверц.