Приручить твоих демонов.

До ночи я разгребал старые долги, пытался работать, но не получалось, потом перешёл к просмотру вакансий. В конец убедившись, что жизнь дерьмова и не справедлива ко мне, я стащил из заначки Кая бутылку какого-то незнакомого мне коньяка и отправился на балкон, решив, что закончил на сегодня с делами и заслужил отдых. Глушил я этот элитный алкоголь, продолжал листать сайты с вакансиями и прикидывал, как жить дальше. И вот в момент моего падения на самое дно, и заявился домой Кай. В свойственной ему манере молча зашёл ко мне на балкон и уселся на пол рядом. Вид у него был усталый и какой-то… потерянный? Не могу сформулировать точно. -Как прошло? – осторожно осведомился я, когда тишина затянулась. -Плохо, как и всегда. – резюмировал он. -Случилось чего? -Вся моя работа состоит из этих “что-то случилось “. Так что не задавай дурацких вопросов. Похоже, кто-то не в настроении. Я закрыл ноут и отложил в сторону, а сам уселся, скрестив ноги. -Должно быть у тебя стальные нервы и… - я возился, прикуривая сигарету, - Яица. Для такой-то работы. Я бы не смог каждый день смотреть на такое. – Решил не конкретизировать, восстановив в памяти увиденные фото. -А я, думаешь, могу? – огрызнулся Кай, запрокинув голову и глядя в ночное небо. Чем бы его поддержать? Я понятия не имею, как успокоить человека, который каждый день видит чужую смерть. -Думаю, ты привык. -К такому не привыкают. К такому не готовятся перед выездом. Невозможно быть готовым к тому, что увидишь сегодня, например. Но и сопереживать всем – никаких нервов не хватит. Похоже, работа делала его озлобленным и опустошенным. Пока я отвлекся, стряхивая пепел, Кай тоже вытащил сигарету и прикурил. Я мимоходом взглянул и отвернулся, но что-то показалось странным. Яркий огонёк на кончике сигареты и знакомый сладковатый дымок. Это не табак, вот что я точно понял. Ох, чёрт. На него же не действуют наркотики, верно? А вот мне, возможно, и дымом подышать хватит. -Каждый день умирают тысячи людей, прикинь? Население небольшого города. Да и в целом всё живое обречено на смерть по праву рождения. Семь миллиардов живых мертвецов каждый день дышат, живут… Пока ещё… ходят по улицам своих городов. Представляешь? А моя работа – провожать и в последний путь. Доктор смерть, мать его. Харон, вот кто я. – он замолк, выдохнув облачко дыма. А кто такой Харон? Хотелось спросить мне, но я промолчал. -Вот так встречаешь симпатичную девушку, а первая мысль «красивая. Жалко, что она тоже однажды умрёт». И с этой мыслью, знаешь, даже немного легче становится. Уже давно не вижу смысла злиться на людей, все они однажды станут моими клиентами. Я психопат, да? – он обернулся ко мне. В темноте сложно было разглядеть его эмоции. Только глаза влажно блестели. Я лишь пожал плечами. Он закусил губу, вид напряженный, хмурый. -Напиши книгу. Что-нибудь вроде «тысяча и один способ сдохнуть», - кажется мой юмор сейчас совсем ни к месту. -Лучше тогда уж «сотня советов, как не умереть раньше времени». О, или так: «Как сдохнуть естественной смертью и не прибавить работы судмедэксперту». Так. Забудь. Мой чёрный юмор иногда переходит все рамки. – он усмехнулся, но как-то нервно и грустно. – Как же я устал от всего этого. Не поверишь, иногда хочется самому поскорее… того. Потому что не могу я так изо дня в день видеть и не иметь возможности помочь. И это бессилие меня убивает. Копится, как снежный ком, беспросветная тоска и боль. До тех пор, пока не выльется в очередную депрессию. И вот я зависаю в ней неделями, месяцами, годами. Чёрная тоска разъедает душу изнутри, забирается в мозг, рвет там всё на части. Всё, что ты строил. Все хорошие воспоминания уничтожает, оставляя после себя только тьму, в которую я и проваливаюсь как в болото. Утопаю глубже и глубже. Потому что каждый день вокруг меня одна смерть и ничего больше. А потом начинаю себя ненавидеть за бессилие. Я ведь мог бы всё это предотвратить, я ведь мог бы им всем помочь, да? И злости становится всё больше и больше, пока однажды не взрываешься. И бац – мания. И вроде сразу хочется что-то делать, и я ношусь как заведенный. Энергии – хоть батарейки заряжай. Даже солнце ярче светит. Если ты не прыгал из одного состояния в другое по три раза в день, то ты никогда не поймёшь, что это такое. И вот я начинаю активно чем-то снова заниматься. Начинаю оказание первой помощи изучать, хочу в терапию уйти или хирургом. Чёрт, да хоть в роддом, лишь бы больше мертвецов не видеть, лишь бы спасать людей. Или вон, в МЧС, как вариант, там уж я бы пригодился. Я бы столько всего смог, чёрт. Но время идёт, мир вокруг меня не становится лучше и постепенно руки опускаются. Начинаю понимать – что бы я ни делал, в глобальном смысле я ничего не исправлю. Они всё также будут умирать, просто потому что так задумала природа. Потому что человеческий организм хрупкий как хрустальный бокал, чуть тронь - и трещина пойдёт. С этим я ничего сделать не смогу. И снова привет, депрессия. Такие качели иногда по несколько раз в день, иногда чуть реже. Но всё равно маятник качается туда-сюда, не останавливаясь. Мне всё чаще хочется покончить с этим круговоротом. А уж способ я бы легко смог выбрать, я их столько повидал. Не поверишь, самоубийцы – самые эгоистичные существа. Столько хлопот от них окружающим. А им то уже плевать. – он тяжело выдохнул и замолчал. А я пытался переварить весь поток бессвязных мыслей и подобрать верный ответ. Похоже, он основательно обкурился. -Так может тебе и правда работу сменить? -А ты думаешь, я умею что-то ещё кроме этого? Я же больше ни на что не гожусь, кроме как трупы препарировать. Меня слегка передернуло от последней фразы. -Единственное, чего я хочу после работы, это человеческое тепло. Хотя и понимаю, что чужое присутствие не поможет, но хоть на время я смогу забыть обо всем дерьме. -А как же любовь? – встрял Слава. -А что любовь? Она существует вообще? Я думаю, нет. Гормоны, похоть и наивная вера в романтику, вот и вся любовь. Не больше, чем удовлетворение потребностей организма. Сугубо анатомия и никаких чувств. -То есть вот так ты к своим подружкам относишься? Кай укоризненно взглянул на меня, мол, ох, Слава, лучше молчи, пока я тебя не прибил. -А ты свою любишь? – его вопрос прозвучал неожиданно тихо, сдавленно, хрипло. Я покачал головой. -Да и что вообще решит эта твоя любовь? Вернёт желание жить? Нет. Мир к лучшему изменит? Тоже мимо. Для чего она тогда? Только чтобы помогать делать новых людей? Это и без чувств можно легко. Я сжал зубы. Интересное у него отношение к людям и к чувствам. Если раньше я ещё на что-то надеялся, то теперь мне просто хотелось встать и уйти. Но, когда я поднялся, он поймал меня за рукав и потянул к себе. Не удержав равновесия, я свалился прямо на него. -Ты чего делаешь? – еле успел возмутиться я, прежде чем он сгреб меня в охапку и крепко прижал к себе. -Тише, - шепот на ухо. Ох, по спине мурашки побежали, - Можешь просто посидеть со мной так? Мне нужно твоё тепло. -Чччего? Ты меня убить решил что ли? – опешил я. Он шумно выдохнул, щекоча мою шею горячим дыханием. -Мне просто нужен живой человек рядом. Чтобы поверить, что смерть осталась за порогом, что она не доберётся до меня. Не уходи, пожалуйста. Останься со мной. -Ну, ладно. – он спятил. Окончательно и бесповоротно, вот что мне стало ясно. Только я и сам не собирался никуда уходить. Уткнулся носом в его плечо, отогревался как замёрзший воробушек посреди зимы. Чёрт, вот опять эти «воробушки»! Да чего они привязались ко мне? Устроился поудобнее и надеялся, что меня не станут прогонять. Эгоистично, но тут у каждого своя выгода. Одно лишь меня мучало, какого чёрта мы творим и не перешли ли границы? Ладно, предположим, я всего лишь пытаюсь утешить друга, у которого сейчас депрессия. Это нужно ему, а не мне. Ох, да кому я вру. Рядом с этим человеком - самое уютное и спокойное место на земле. Ощущение, что меня наконец настигла гармония. И физическая и эмоциональная. И мне не хочется, чтобы эта волшебная ночь заканчивалась. Странно, почему ночью всегда случается волшебство? Почему ночью люди наиболее уязвимые, открытые и искренние? Совершают поступки, которые ни за что не позволили бы себе днём? Есть лишь одна проблема. Всё происходящее ненормально, аморально и неправильно. Нельзя этого делать. Я конечно попытался припомнить, доводилось ли мне когда-либо обниматься с парнем, но если верить моей памяти, то ни разу. И никакой дружбой это назвать нельзя. Я должен это прекратить и уйти. Нам лучше никогда больше не общаться. Я конечно убедил себя в этом, а сам остался сидеть не шевелясь. Это ведь всего один раз, верно? Это ведь не значит ничего пошлого или аморального? Камуфляжная куртка песочного цвета пахла гарью и костром. Ещё чем-то горьким и незнакомым. От тепла чужого тела мне почему-то захотелось спать. Может просто время на часах перевалило далеко за полночь. В общем, так я и задремал, уткнувшись лицом в плечо Кая. Кажется, он был не против, даже старался лишний раз не шевелиться, чтобы меня не тревожить. Проснулся я от его уговоров уйти в комнату, потому что на улице, по его словам, я мог замерзнуть. Точнее сказать, я всё это услышал, но не проснулся, глаза слиплись и не соизволили открыться. Да и не было мне холодно. А вот когда я уже окончательно проснулся, то обнаружил, что лежу в кровати. Может всё-таки дополз сам в приступе лунатизма? Кроме того, я ожидал, что Кай снова исчезнет, как ночное видение в свете дня, солнечным лучом, заглянувшего в окно. Сбежит, бросит меня со всем множеством моих противоречивых эмоций и вопросов без ответа. Но судя по тому, что чья-то рука ощутимым весом лежала на моих плечах, он всё ещё был рядом. Лежал позади меня, уткнувшись мне в спину где-то в районе лопаток. Я даже поначалу не поверил, что это реальность, а не продолжение сна. Но ощущения вроде бы реалистичные. Я видимо всю ночь так пролежал, свернувшись в позе эмбриона на одном и том же боку, потому что вся левая половина тела затекла и основательно ныла. А пошевелиться я не решался, боясь спугнуть своё безмолвное наваждение. Так и лежал бы наверное ещё сутки, да боль пересилила. Я осторожно перевернулся на другой бок, оказавшись к нему лицом. Кай не пошевелился. Обалдеть, он реально спал! Я впервые вижу его спящим. Ян ведь говорил, что сон им не нужен, тогда что это? Ничего не понимаю. Я сломал его своим присутствием? Моя мания дрыхнуть сутки напролёт оказалась заразна? Что, чёрт возьми, происходит? В теории я допускаю такую мысль, что он просто напросто устал и ему тоже как и обычному человеку требуется восстановление сил. На практике это выглядит странно. Есть ещё вариант, что все слова Яна не больше чем его больные фантазии, а на самом деле они такие же обычные люди, как и все. Во сне Кай выглядел ещё моложе чем обычно, растрепанный, безмятежный. Даже морщинка на лбу разгладилась. Одна рука под подушкой, другая вытянута в мою сторону. Не знаю, должен ли я чувствовать себя слегка маньяком, раз слежу за ним, пока он спит? Как-то неосознанно я тоже обхватил руками подушку и снова прикрыл глаза. Даже, если он всё-таки сбежит, пока я буду спать, то этот момент ему у меня уже не отнять. Я уже видел это и больше не поверю, что он был лишь видением. Мир – очень странная штука. Я всё чаще в этом убеждаюсь. Его рука скользнула под мою подушку и нашла мои пальцы, крепко сжав их. Я бы подумал, что он не спал, но ресницы не вздрогнули, дыхание такое же размеренное и спокойное. Он просто держал меня за руку, спрятанную под подушкой, всё это не просыпаясь. Интересно, что же ему снится? Не знаю, сколько времени так прошло, я бы всё равно попросил добавки. А лучше – иметь возможность запечатлевать увиденное, словно на плёнку, чтобы пересматривать в своей голове как на кинопроекторе. Тысячи раз, наверное. Длинные тёмные ресницы наконец вздрогнули и, несколько раз моргнув, Кай открыл глаза. Сонно глядел на меня. Может тоже пытался вспомнить, какого черта я делаю в его кровати. Может, сейчас он заговорит и сказка кончится. Магия волшебного момента будет разрушена. Что ж. Мы пережили ночь и это главное. Зелёные глаза казались ещё ярче с утра. -Доброе утро, - произнёс он и зевнул. -Кажется, мне вредно спать – чувствую себя ещё более разбитым. Это нормально у людей? Я улыбнулся. -Наверное, спал в неудобной позе, вот мышцы и затекли. -Да нет. Спал то я как раз-таки удобно, а вот проснулся не очень. Это намёк? -Приснилось что-нибудь? Он потёр глаза пальцами. -Вроде да. Только я ничего не помню. Странно, да? Я пожал плечами. -Это обычное дело. Возможно, вспомнишь позже. А может и нет. -И что нужно сделать, чтобы вспомнить? Потому что, мне кажется, там было что-то хорошее. Я снова пожал плечами. Хотя и было интересно расспросить его, но, чувствую, вопросы оказались бы бесполезны. Он медленно протянул руку и коснулся пальцем моей щеки. -У тебя тут всегда были веснушки? Я раньше не замечал. Не удержавшись, я прыснул со смеху. -Более дурацкого вопроса я ещё не встречал. -Почему дурацкого? -Это же всё равно, что я бы спросил: хм, а у тебя всегда были татуировки? -Разумеется, нет. Они же не появляются сами, как дурацкие веснушки. -А, то есть теперь они тебе не нравятся? Ну, спасибо. Извини, но ничем не могу помочь, пигментные пятна с кожи я убрать не смогу ради тебя, раз уж ты считаешь их дурацкими, - шутливо обиделся я и снова засмеялся. Он улыбнулся в ответ, продолжая кончиком пальца исследовать контуры моего лица. Что он, чёрт возьми, делает? Картину рисует? Линия вдоль носа спускалась ниже к контуру губ, очерчивая нижнюю замедленными движениями. Ну, а я, кажется, слишком увлёкся созерцанием зелёных ободков вокруг расширившегося зрачка, проваливаясь в бездонную изумрудную глубину. Кай подвинулся чуть ближе, я перекатился на живот, подложив руки под голову. Ещё немного ближе, пока мы почти не соприкоснулись. Я вот что подумал. Пока есть подходящий момент, почему бы не рассказать о своих чувствах? Другой возможности может не представиться. Но как набраться смелости и сформулировать свои слова? -Я хотел кое о чем рассказать тебе, - нерешительно начал я, явственно ощущая, как с исчезновением каждого разделяющего нас сантиметра, мой мозг превращается в кисель, из которого весьма проблематично выудить нужные слова, которые так или иначе язык превратит в набор нечленораздельных звуков. О, да, Слава, ты обернул эволюцию вспять! С чем тебя и поздравляю. -О чем? – подгонял меня Кай, так и не дождавшийся продолжения фразы. -Я…кхм… Ну… Не знаю, как сказать это, - что тут не знать, Слава? Это называется – мямля, вот так и скажи. Давай уже, не томи. Длинные тёмные ресницы уже почти касались моих щёк, я даже дышать перестал. Может, проще объяснить в действиях, раз уж речевая функция нас покинула? Впрочем, нет, это будет ни капли не легче. Я бы не смог взять инициативу в свои руки ни при каких обстоятельствах. Его горячая ладонь легла на мою щеку. Ожог. Надеюсь, он не заметит яркие пятна на коже, которые оставляют его прикосновения. Осталось совсем чуть-чуть, я даже немного подался вперёд. И вот тут в самый подходящий момент всё волшебство прервал навязчивый писк. Долбаный пейджер! Я бы разбил его об пол за тот облом, который он мне устроил. Кай застонал и повернулся, пытаясь наощупь нашарить дьявольский гаджет, лежащий на тумбочке возле кровати, и прервать его настойчивый зов. Чертова машинка как будто знала, когда ей зазвенеть. Он сел на кровати, вчитываясь в текст сообщения. -Я думал, у тебя сегодня выходной, - робко напомнил я. -Не, выходной был вчера, а сегодня просто дежурство. Начало которого я уже проспал. Здорово ощущать себя обычным человеком, - он с улыбкой обернулся ко мне. -Если то, что было вчера они называют выходным днём, то я уж не знаю, какой тогда рабочий. -Ты привыкнешь. Я? А мне то чего привыкать к чужой работе? -Ты не хочешь отказаться от работы и остаться сегодня дома? – я теребил краешек одеяла. -Нет, зачем? Всё уже хорошо. Я в порядке. Готов рваться в бой с новыми силами. Маятник снова качнулся, переключив фазу. Мания. -Да ты настоящий трудоголик, как я погляжу. Он стянул куртку и кинул её на пол. Я же остался сидеть на кровати, облокотившись на спинку и любовался картинками татуировок на его коже. Хотелось бы разглядеть их вблизи. -Наверное, ты прав, - он пожал плечами. Майка тоже полетела на пол. Я прикусил губу. – В твоём исполнений “трудоголик” звучит как ещё один психиатрический диагноз. -В принципе, так оно и есть, - я подтянул колени к груди и обхватил их руками. -Думаю, моя работа это моя мания. Многие скажут, что это ненормально, но мне правда нравится моя работа. – пока он рылся в шкафу в поисках чистой одежды, я беззастенчиво пялился на его спину. -Мания, - тихо повторил я, как эхо. Кай вытащил на свет какую-то светлую футболку, оглядел её и, видимо, признав достаточно чистой, напялил на себя. А уж когда он начал растегивать камуфляжные брюки, я не выдержал. Кашлянул, сполз с кровати и поплелся к выходу, пряча глаза. Это уж слишком. Интересно, а татуировки у него везде? Я как бы мимоходом чуть подзадержался и кинул взгляд мельком, потом смутился сам себя и поспешил отвернуться. На спине же у него я успел разглядеть странный рисунок, похожий на хребет позвоночника. Начинается чуть ниже шеи, так что из-за ворота майки виднеется только край, а заканчивается этот скелет чуть выше поясницы. И видом своим напоминает то ли зазубренный меч, то ли шершавый и покосившийся ствол засохшего дерева. Не знаю, мне показалось или я там и тонкие ветки этого самого дерева разглядел? Только очерчены они очень бледно, может стерлись. Спросить, впрочем, я не решился. Я прикрыл за собой дверь и прислонился к её прохладной поверхности. Похоже, я совсем спятил, пора прекращать этот дурдом. Кай вышел через пару минут и в полной готовности сразу же направился к двери. -Тебя сегодня не ждать? – полюбопытствовал я, пока он натягивал ботинки. -Думаю, нет. Можешь идти развлекаться, я не обижусь, - он подхватил сумку и взялся за ручку двери. – И спасибо за ночь, это очень много для меня значит, - он потрепал меня по волосам как вчера и вышел. Я остался в совершенно растрепанных чувствах и один. В груди непривычно заныло. Чтобы чем-то себя занять и унять чувство одиночества, я решил наведаться туда, где меня всегда ждали с нетерпением. Не знаю, почему я решился на это только сейчас.