Приручить твоих демонов.

Знакомый до боли адрес всё ещё хранился в закоулках моей памяти, словно был выбит на внутренней поверхности моей черепной коробки. В этом месте время, кажется, остановилось. Каждый раз приходя сюда, я как будто в прошлое возвращался. Те же пятиэтажки что и сорок лет назад, те же хрупкие ветки тополей, стучащие в окна домов. Детская площадка, всякие лесенки и турники. Лет десять как пора их покрасить, но видимо в этих закоулках нашего города ремонт не предусматривается. И вот выцветшая синяя дверь третьего подъезда. Домофон как и всегда сломан, кто-то даже старательно вырвал его вместе с проводами. Грязный подъезд, стертые ступеньки, привычная вонь. Ну и наконец хлипкая деревянная дверь на третьем этаже. Я даже не стал искать ключи. Сегодня я не прячусь и не сбегаю. Дверной звонок даже к удивлению работал. Неужели он всё-таки починил его? Ждал, что я позвоню однажды? Как мило. На самом деле меня мучает чувство вины и дикая тоска от одной лишь мысли, что здесь меня ждут всегда. Не то, что всегда рады видеть, а именно находятся в перманентном ожидании моего возвращения. Я тоже примерно представляю, каково это – каждую минуту ждать, что дверь откроется и на пороге возникнет самый нужный человек. Больно, чертовски больно. Какой же сволочью я всё это время был. Был слеп и глуп. Вдавливаю кнопку ещё раз. Что-то долго он не открывает. Может случилось чего? А что если я опоздал? Что если и ждать то меня уже некому? Трезвон становится более настойчивым, пока наконец где-то в глубине квартиры не становятся слышны шаркающие шаги. Ещё немного возни с замками и вот дверь распахнулась. Кажется, он даже глазам своим не поверил. -Слава? Это ты? Это правда ты? Заходи-заходи скорее, не стой на пороге, - затараторил он, затаскивая меня внутрь держа за рукав. -Ну, привет, - я неловко протиснулся в маленький захламленный коридор, тускло освещаемый лампочкой, свисающей с потолка на проводе. -Как вы тут поживаете? Я стянул ботинки, отставив их на полку, где уже выстроились ряды прочей обуви, не убираемой ни зимой ни летом. -Пойдём на кухню, я как раз чайник поставил. Как знал, что ты придёшь, - торопил меня хозяин и всё также вцепившись в мой рукав тащил за собой. Старая как мир отговорка про чайник к моему приходу, сколько раз я уже её слышал? -Да чёрт с ним, с чаем твоим. Я не за этим пришёл, - негодовал я, но послушно тащился на кухню. Плюхнулся на табурет, зажатый между столом и холодильником, и не решался поднять взгляд от потертой клеенки. -Славочка, я так рад, что ты пришёл, - причитал Саша. -Как ты живёшь? Где ты сейчас? -Да как и всегда. Живу понемногу. Пока что у друга. – я неопределённо махнул рукой, - Тут, не очень далеко. -Так чего же ты не приходил? Я то думал, ты пропал. Ага, вот и в ментовку на меня настругал заявление о пропаже. Как будто я питомец потерявшийся. -Да как-то… не знаю… дурак я, прости меня. Веду себя по-свински. Бросил вас, исчез ничего не объясняя. – от стыда у меня уже щеки горели. Саша подскочил и порывисто прижал меня к себе, наглаживая мою растрепанную макушку. -Да ничего. Главное, что ты вернулся, - судя по голосу он даже слезу пустил. -Ладно, давай без лишней лирики. Не люблю я это. – я мягко отстранил его руки от себя, - Расскажи лучше, как у вас тут дела? Всё ли в порядке? Нужна ли помощь? Саша чуть отступил назад, неловко вытирая ладонью мокрые следы на щеках. Потом, хлюпая носом, вытащил ещё один табурет, убранный под стол. -Да как у нас… Пенсии не хватает, долги копятся, век бы свой дожить, да и похоронят и забудут, - он махнул рукой. Нет, ну, а ты, Слава, чего ожидал? Конечно без тебя тут всё рушится. Нельзя было их оставлять. -А Света где? Когда она придёт? Я только теперь, оглядываясь по сторонам, заметил, что что-то не так. Не хватает некоторых привычных вещей. Всё как будто… на одного. Один стул, одна кружка, одна тарелка в мойке. Нет её ботинок в коридоре. Пыль скопилась по углам, как будто Света давно не прибиралась дома. У меня даже нос зачесался сразу от аллергии. И вот на кухне не пахнет домашней едой, как я привык. Дом выглядит пустым. И тут я с щемящей тоской начал понимать. Она не придёт. Если меня тут ждут, то её давно – нет. Сжав зубы я хмуро перевёл взгляд на Сашу, сидевшего напротив меня. -Шура? – не хорошее предчувствие меня никогда не обманывает. -Так померла она, - он смотрел в стол, не поднимая головы. -Твою мать, - не удержался я от крепких выражений, - Давно? -Скоро после того, как ты пропал. Почти два года. Черт. Ну, почему я такая сволочь? Ненавижу. -Саш, прости меня. Мне так жаль, что я не был рядом с тобой. – начал было я, но он лишь отмахнулся и достал бутылку водки из серванта. Ну, понятно, как же ещё проблемы решать, как ни алкоголем? Вот, видимо, в кого я такой. -Ладно, Слав, прошло уже. Скоро и я за ней пойду. – всхлипнул он, наливая водку прямо в стакан из-под чая. Чайник он поставил, ага. -Сань, ты это дело брось. Нечего себя хоронить раньше времени. – я отобрал у него из рук стакан. – И бухать завязывай. Не поможет это. Ещё б ему пенсии хватало, пропивать то всё до копейки. Еды поди в доме нет, зато водки купил на последнюю сотку. Завтра как обычно пойдёт занимать у соседа, дяди Васи. С ним же и пьёт вместе, пока у того жена на работе. Ну, ничего здесь не меняется с годами. -Саш, давай лучше чай свой обещаный, чем палёнку. И рассказывай, как дела? Что с долгами? -Да чего с ними будет? Копятся. Вдвоём были, так хоть немного сводили концы с концами. А как один я остался, так и не хватает. Или на еду всё потратить, или на коммуналку. На то и другое уже не хватит. Да если бы на еду, если бы. Я устало потёр переносицу двумя пальцами, пытаясь отогнать зарождающуюся головную боль. Хватило и пяти минут, чтобы вспомнить, почему я ушёл из дома. Потому что этот “дом” тянет меня на дно. Здесь нет перемен, здесь не вырваться из однообразного круговорота дней. Здесь ничего никогда не достигают, нет возможностей, нет целей. Купить старые Жигули тут - это вершина достижений в благах цивилизации. Вон, для примера, сосед из пятой квартиры, так и возится со своей развалюхой каждые выходные как и пятнадцать лет назад. Тут пьют злополучную палёнку все кому от пятнадцати лет и до восьмидесяти. Тут живут так, словно и не начинается за соседней улицей огромный шумный современный город. У нас тут почти как в деревне, где все друг друга знают. Для полного антуража только куриц, бегающих по двору не хватает. Я всё это ненавижу, хоть это место со всеми его недостатками и останется навсегда огромной частью моей жизни. -Сколько? – коротко спрашиваю я. -Да там общая сумма тысяч на двести уже потянет, - отмахнулся Саша. -Твою мать, - я закрыл лицо руками. -Ты раньше-то не мог сказать? Ладно, плевать. Я что-нибудь придумаю. -Я всё жду, когда они меня придут выселять за долги. – грустно вздохнул Саня и взлохматил отросшие полностью седые волосы. Раньше то Света его стригла. Теперь некому. -Давай не будем о грустном. Рассказывай, как ты? Чем занимаешься? Вот уж об этом мне меньше всего хотелось говорить. -Да не важно, как я. Нормально. Обо мне не беспокойся. – Огрызнулся я, но тут же осекся, заметив боль в глазах своего опекуна. Попытался исправиться, продолжив более спокойно, - Хорошо всё у меня. Немного работаю, но в основном ерундой страдаю. Научился на барабанах играть. Друзей нашёл. У нас рок-группа вроде как, - я грустно усмехнулся, покрутив в руках пустой гранёный стакан. Не хотелось мне говорить в этом доме о чем-то хорошем. То ли сглазить боюсь, то ли не хочу хвастать, когда тут у всех всегда всё дерьмово. -Друзей? Я очень рад за тебя, Слав. А они знают, что ты… Я что? Не такой как все? -Да. Думаю, знают. Частично. -Как они относятся к этому? -Уф. Сложный вопрос. По-разному. И, кажется, они немного такие же как я. – я поднял глаза на Сашу. -Только об этом никому! Понял? -Разумеется. Ты же меня знаешь. Я кивнул. Да, он – единственный, кто знает, что мне не двадцать. Далеко не двадцать. А всё потому, что его отец был моим другом. Тем самым, которого мне удалось спасти. Вина за смерть второго друга гложет меня до сих пор. А Саша и по сей день считает, что своей жизнью он обязан мне. По сути, если бы я не закрыл собой от взрыва его отца, когда тому было лет шестнадцать, то самого Саши тоже не было бы на свете. Только он знает о моей нечеловеческой живучести. Знает не по наслышке – сам не раз становился свидетелем, как я приползал домой весь в крови после особо неудачной ночи, с травмами которые называются несовместимыми с жизнью. Но ничего, выкарабкивался каждый раз. И спасибо Сане, что никогда не задавал вопросов. -Я думал, что других таких как ты не существует. -Мутантов, - кивнул я и захохотал. -Почему сразу мутантов, - смутился он, видимо решив, что задел меня. Да фиг меня чем заденешь, у меня броня как у черепахи панцирь. Столько дерьма про себя наслушался в детстве, что в один момент решил: а пошли они все к чёрту, пусть болтают что хотят. Буду считать себя супергероем со сверхспособностями, а не тупым стремным фриком. Во всем нужно искать свои плюсы. -Ладно, друзья – это хорошо. Может ты наконец и девушку себе нашёл? Начал жить нормальной жизнью как все твои ровесники? Ох, мои ровесники давно сгнили в сырой земле. -Я… Эм… Есть один человек, который мне нравится, - замялся я. -И как её зовут? – Саня навострил уши. Точнее слуховой аппарат. Я тяжело сглотнул. -Его, - коротко поправил я и сжал пальцы до боли. Настала тишина в течение которой я не решался поднять взгляд от стола. Спустя несколько секунд отсутствия реакции наконец взглянул на собеседника. С него останется и уснуть посреди болтовни. Я наверное ожидал увидеть, как у него челюсть отвисла и он за сердце схватился. Но нет, сидел бодренько, чуть смутился только. Кхекнул и продолжил. -Ну, хорошо. Его. Это не важно, Слава. Главное, чтобы ты был счастлив с этим человеком. Вот так просто? Никаких претензий, никакого отвращения? Только «будь счастлив»? А я рядом с ним счастлив? Чёрт, да! И, мать его, сколько нужно времени, чтобы решить вопрос так легко? Спросить себя, счастлив ли ты и всё. И, мать её, свобода. От себя, от предрассудков, от стереотипов. Почему я раньше не додумался до этого? Мучился от бредовых мыслей, что это аморально. -Ты меня не осуждаешь? – я робко улыбнулся. -За что? Это любовь. Она бывает разной. Бывает, кажется, неправильной с точки зрения общества. – он почесал седой затылок, - Я надеюсь, ты теперь не начнешь в платья и туфли рядиться? -Ну, вот ещё. – фыркнул я, захохотав. На душе даже легче стало. -От сердца отлегло. – пошутил Саша, приложив руку к груди и выдохнув. Я продолжил смеяться. -Будь собой, Слав. Не важно, что скажут другие. Это только твоя жизнь. Нет ничего страшного в том, чтобы мальчика любить. Я аж прям чувствовал как нелегко ему даются эти слова. От смеха уже болел живот, я согнулся пополам. -Ну, ну, перестань смеяться над стариком. Ты ведь пошутил, да? Я пытался отдышаться, качая головой. -Не шучу. Ты первый, кому я признался в этом. -Чёрт. А у меня ещё оставалась надежда, что ты это не всерьёз. -Ну, не будет у меня детей, да и плевать на это. Я не планировал передавать свои гнилые гены по наследству. Остальное – ерунда, ты же сам сказал. -Ерунда. – подтвердил опекун. -Значит, ты меня не осуждаешь? -Нет, конечно. -Мне стало легче, спасибо за поддержку. Для меня это важно. -Да знаю я тебя. – он махнул рукой, - Ты сам себя сожрешь из-за своих моральных принципов. Могу представить, как тебе это тяжело далось. -Чёрт. Вот ты один знаешь меня лучше чем я сам. Я рад, что ты у меня есть. Ты – моя единственная семья. – кажется, эти слова давались мне труднее чем признание в своей ориентации. Я не слишком-то умею выражать свои чувства словами. -А я рад, что ты наконец вернулся домой. Ты ведь насовсем? – он с надеждой взглянул на меня, видимо, начиная понимать, что вещей при мне не было. Значит, я не останусь. -Посмотрим. Одно я могу сказать точно. Больше я тебя не брошу. Я достаточно накосячил. – убедил я. -Ну, и мальчика своего приводи знакомиться. А вот тут я запаниковал. -Да расслабься. Я ещё даже не знаю как он ко мне относится. Мы просто друзья. -А, так ты можешь ещё передумать? Ну, слава Богу. – вздохнул Саша. Я прищурился. Вот как его понять? Мы ещё долго сидели на кухне, обсуждая последние новости. Я следил, чтобы он опять не напился. И не заметили, как наступила ночь. Я здраво рассудил, что нет смысла уходить сегодня, переночую в своей бывшей комнате. Когда разговоры стихли, я сбежал от Саши под предлогом ностальгии по своим старым вещам. Я и по правде сидел перебирал их ещё наверное час. Исследовал комнату как чужую. Слишком она казалась мне незнакомой. Саша заглянул и сообщил, что пойдёт посидеть с соседом ненадолго. Говорю, иди, чего ты у меня-то отпрашиваешься? А сам только и жду, когда он уйдёт. Вот, хлопнула дверь. Я мышью прокрался в его комнату, проверив сначала действительно ли он ушёл. Оглядел хлам, которым здесь было завалено всё свободное пространство. Шкаф только почти не тронут. За пыльным стеклом серванта хранятся мелкие безделушки. Многие принадлежали Свете. Её платья всё ещё висят в шкафу. Как он пережил смерть жены? Не представляю. Как же наверное тяжело ему пришлось. Моё сердце сжала невыносимая тоска. Я ещё помню, как они познакомились, когда она была совсем молоденькой девчонкой. Помню, как она состарилась. Как она стала женой, потом матерью. Потом их сын умер. Я же как будто прожил с ними всю их жизнь. Подсматривал через замочную скважину за чужой, нормальной, жизнью за неимением своей собственной. И вот осталась последняя ниточка. Не будет Саши, не будет и последней моей связи с прошлым. Больно это и страшно. Я осторожно отодвинул стекло и протянул руку, чтобы достать висящий в шкафу крестик на серебряной цепочке. Говнюк ты, Слава, всегда был и навсегда останешься. Ненавижу себя. Поступаю как последняя тварь, убеждая себя, что ей этот крестик больше не нужен, а мне пригодится. Быстро спрятал свою находку в карман и вышел из комнаты. Вернулся к себе, закрыл дверь и до утра сидел на кровати без движения, размышлял.