Certain Dark Things

      Страшдество миновало.       Сьюзан не стала дожидаться, пока нормальность придёт в себя, – она схватила её за ухо и водворила на положенное той место. Внучка Смерти решительно игнорировала всё, что имело отношение к событиям той злополучной ночи. За одним исключением.       «Шарик», найденный Гавейном, был должным образом конфискован (хотя у Сьюзан мурашки побежали по коже от того, что ей пришлось прикоснуться к этой ужасной штуке). «Игрушка» была спрятана там, где маленькие дети не смогли бы её обнаружить.       Гавейн сопротивлялся лишь для вида. Шарик, по сути, был отдан без борьбы. Сьюзан давно уже подозревала, что чувство самосохранения у этого мальчишки было развито намного лучше, чем она обычно ему приписывала.       – Иногда он движется сам по себе, когда думает, что ты не смотришь, – Признался он, кладя предмет в её протянутую руку.       Сьюзан показалось, что он покачивался у неё на ладони гораздо дольше, чем следовало бы. После этого женщина заперла шкатулку с шариком на три замка и попыталась закрыть глаза на тот факт, что любой здравомыслящий человек счёл бы достаточным и одного.       Не похоже, чтобы три замка были надёжнее одного и смогли бы помешать ему выбраться наружу. Скорее было похоже на то, что предмет, заключённый в шкатулку, сам не желал покидать её пределы. Это была всего лишь маленькая стеклянная сфера, не больше… Ну, не больше человеческого глаза. Но Гавейн был прав: шар действительно двигался сам по себе.       Часто, поздно ночью, она слышала, как он катается в коробке. Обычно это было тихое, лёгкое постукивание по стенкам. Но бывали ночи, когда казалось, что шарик намерен вырваться на свободу – с таким громыханием он носился по своему вместилищу. В такие моменты Сьюзан боялась, что этот грохот перебудит весь дом. Именно в такие ночи она прятала его под подушкой.  Это помогало справиться с шумом, жаль только нервы никак не успокаивало.       В конце концов, Сьюзан решила сама для себя, что последним делом было бы слушать, как эта чёртова штуковина сама по себе «разгуливает» в темноте.       Она должна была убрать его из своей комнаты. И она просто обязана была выяснить, что на Диске могло заставить любого (пусть даже такого сумасшедшего, как Чайчай) засунуть его себе в голову. Поразмыслив, она отнесла вредный предмет в дом Смерти. Там, пребывая на полке, шар мог метаться по своей коробке с тройным замком столько, сколько пожелает, не доставляя никому неприятных ощущений в тёмные ночные часы. Не то чтобы Сьюзан была всерьёз напугана… Но из-за всего этого шума стало очень трудно засыпать, что было нехорошо.       Проследовав в библиотеку, женщина разыскала там жизнеописание Джонатана Чайчая. Оно было намного больше, чем она ожидала. Прежде чем открыть его, Сьюзан помедлила.       С чего же начать?       Она понятия не имела, когда Чайчай заполучил этот глаз.       На самом деле, она почти ничего не знала об этом человеке. Но что Сьюзан понимала точно, так это то, что когда-то он был донельзя странным ребенком. Тем, кто не понимал границ между добром и злом. И никто не хотел играть с ним. Пришло время, и мальчик превратился в мужчину, но свою инаковость перерасти он так и не смог.       Вот и всё, что ей было известно о неудавшемся убийце Санта-Хрякуса.       Что ж, когда ты не совсем знаешь, что ищешь, то лучше начинать с самого начала. Поначалу она довольно быстро пролистала первые разделы самой обычной детской карты, «по диагонали» просматривая информацию на них. Начальные части биографий всегда были неинтересными – перепачканные пеленки да детский рёв. Всегда одно и то же.       Затем какое-то слово привлекло её внимание. Остановившись, Сьюзан вчиталась и вернулась на страницу-другую назад. Вникнув в прочитанное, краска сошла с её лица. Незадачливая исследовательница снова перелистнула страницу вперёд, теперь уже целенаправленно. Время от времени она останавливалась, чтобы сосредоточиться на отдельных моментах, становясь при этом всё бледнее.       Её руки начали дрожать так сильно, что она чуть не выронила книгу. Тогда она уселась и положила биографию себе на колени. И всё же через некоторое время ей пришлось отложить издание в сторону, чтобы выйти из кабинета. Ей стало нехорошо.       Просто прекрасно.       Выуженная информация объясняла, как минимум, одну вещь. Если посмотреть на это с подобной точки зрения, то неудивительно, что этот странный малый стал стипендиатом именно Школы убийц.       Удивительным было и то, что он сумел прожить достаточно долго, чтобы банально туда поступить. Замена его здорового глаза этим предметом едва ли даже входила в первую десятку жутких событий, о которых она узнала уже на первых страницах.       (Магическим кристаллом! Как мог какой-либо родитель, каким бы извращённым он ни был, умышленно вырвать глаз своему собственному ребёнку и заменить его магическим кристаллом?!)       Кошмары о печке и иголках теперь ей будут сниться несколько недель. И то, если повезёт. А что касается истории с кочергой спустя несколько страниц … Это было нехорошо. Совсем не хорошо. Внучка Смерти поймала себя на том, что до слёз жалеет о своем выборе оружия в те последние отчаянные минуты. Если бы она только знала тогда...       Она положила книгу на кафедру, стоявшую рядом с длинными рядами полок. Так книгу было бы легко найти, если бы она снова понадобится.       Чего Сьюзан сейчас очень-преочень хотела, так это хорошей чашки горячего чая. А ещё провести день с нормальными детьми. Детьми, которые искренне полагали, что худшее, что может с ними случиться, это остаться без десерта. Покидая библиотеку, молодая женщина заглянула в кабинет Смерти.       – К тебе можно, дедушка?       – ДА. СЬЮЗАН?       – Чайчай. Ты ведь помнишь о нём?       Этот вопрос заставил Смерть призадуматься.       – ТЫ ИМЕЕШЬ ВВИДУ ПЕРЕКУС ОКОЛО ЧЕТЫРЕХ ЧАСОВ ДНЯ? – Осторожно поинтересовался он.       – Нет, я о том мужчине. Со Страшдества.       Несколько мгновений Смерть потратил на то, чтобы подвергнуть услышанное тщательному анализу. Так уж получилось, что на своём пути он встречал довольно много людей, хотя обычно это происходило всего один раз. Но неизгладимое впечатление производили лишь немногие из них.       – О том, которого я, э-э, убила. Кочергой, – Подсказала Сьюзан и чувство вины снова остро кольнуло её под ребра.       – АХ, ДА, МИСТЕР ТЕ-А-ТИМ-Э. МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЧУТЬ НЕ УБИЛ САНТА-ХРЯКУСА       Каким-то образом вечно ухмыляющемуся черепу удалось создать гримасу неодобрения на своём «лице».       – Да, я о нём. Что ж, Гавейн нашел в камине его глаз, и я оставила его в маленькой коробочке на книжной полке в прихожей. Не мог бы ты просто... Присмотреть за ним для меня? Не то чтобы я думала, что это что-то даст… Но я не могу держать его в одном доме с детьми, и это совсем не та вещь, которую следует вот так запросто выбрасывать.       – КОНЕЧНО.       – Спасибо, дедушка. Мне нужно бежать, но я скоро вернусь.       И с этими словами она ушла.       Смерть только вздохнул. Сьюзан никогда не оставалась, чтобы мило поболтать.       В библиотеке на кафедре лежала оставленная биография Чайчая.       Через мгновение к шороху записываемых бесчисленных жизней добавилось новый, едва уловимый звук – тихое поскрипывание. А в книге возникла новая страница.