Certain Dark Things

      Недели незаметно перетекали в месяцы, а затем и в годы. Сьюзан не забыла о Чайчае – она никогда ничего не забывала, – но между делом он плавно переместился куда-то на задворки её сознания. Жизнь наконец-то стала нормальной. По крайней мере, настолько нормальной, насколько она могла когда-либо надеяться.       Бывшая гувернантка начала преподавать. И, к своему удивлению, обнаружила, что ей действительно нравится время от времени пользоваться своими способностями – правда, исключительно в образовательных целях.       А ещё она спасла мир. (Опять. Действительно должно же быть какое-то ограничение на то, сколько раз один человек должен спасать этот мир, не так ли?)       В процессе спасения Сьюзан познакомилась с очень милым молодым человеком. Он был милым, даже несмотря на то, что никогда не приходил вовремя. Ирония состояла в том, что этот юноша являлся антропоморфной персонификацией Времени и уж точно опаздывать был не должен.       А ещё у неё было всё то, о чём мечтает любая молодая женщина: хорошая работа, приятный молодой человек, с которым можно гулять, даже собственное маленькое жилище.       Правда, Лобсанг появлялся на свиданиях до того, как они на самом деле договаривались о них, а иногда и через несколько недель после.       Был один примечательный случай, когда он умудрился явиться спустя целых два месяца после концерта, на который у них были билеты.       Но он всегда очень искренне извинялся.       Уютный уголок, где обитала Сьюзан, располагался в донельзя странном доме. Дом этот притулился в узком пространстве между двумя внушительными зданиями. Квартирки здесь больше походили на длинные коридоры без дверей, чем на то, что люди обычно почитают за нормальное жилище.       А вообще, Анк-Морпорк был настолько густонаселённым городом, что там и чихнуть толком было негде. Поэтому наличие у Сто-Гелитской своих собственных квадратов было особенно ценно.       На этот раз всё действительно шло хорошо.       А потом Лобсанг порвал с ней.       – Это просто не сработает, – Заявил он, отказавшись вдаваться в подробности.       Это прозвучало с такой уверенностью и категоричностью, что Сьюзан поняла – дело серьёзное. Парень явно был зол, обижен и немного сбит с толку, но ведь она знала, что не сделала ничего такого, что заставило бы его испытывать подобные чувства.       Во всяком случае, пока нет.       Но у Сьюзан было неприятное предчувствие, что рано или поздно она это сделает.       Раньше ей не приходило в голову, что встречаться с олицетворением Времени будет проблематично. Это вполне могло означать, что её бросят за то, чего она на самом деле ещё не совершала.       После этого молодых людей в её жизни больше не было.       Дело даже не в том, что она не пыталась встречаться. (Она пыталась хотя бы для того, чтобы не огорчать своего деда, чьи расспросы на эту тему были болезненно неуклюжими.)       Просто не так уж много было мужчин, заинтересованных в свиданиях с молодой волевой женщиной, которая по чистой случайности являлась внучкой Смерти. И это, не говоря уже о том, что время от времени она привлекалась им для выполнения сугубо секретных сверхъестественных поручений.       Она была слишком странной даже для тех молодых людей в Бирсе, большинство из которых назывались мужчинами только из соображений вежливости.       К примеру, Игорь из Стражи сделал было несколько осторожных попыток, но… Впрочем, неважно.       Конечно, до неё доходили толки, почему Игори были столь популярны у женской части населения… Но тем не менее, она не смогла отмахнуться от всего этого обилия швов. А уж эти его эксперименты по биологическому усовершенствованию смутили её разум самым тревожным образом.       Всё-таки будучи родственницей самого Смерти, Сьюзан и менталитет имела соответствующий. Конечно, она понимала, что у носов, ушей и почек души быть не может. И все же, несомненно, они были живыми. Но Сьюзан коробил тот факт, что эти части тела были изъяты, в обход непосредственных функций Смерти – его попросту никто не ставил в известность, что некоторые люди продолжают своё «существование» в виде запасных деталей для Игорей.       В конце концов, Герцогиня решила, что она просто из тех женщин, которые рождены быть Мисс. Это было неотделимо от её имени: для всех она была мисс Сьюзан. Обращаясь к ней, люди произносили Мисс с таким же почтением, с каким стражники величали Сэмюэля Ваймса Командором.       Было бы неумно разбрасываться впустую подобным отношением, ведь правда?       Более или менее уладив этот вопрос, Сьюзан столкнулась с ещё одной проблемой: ей просто стало скучно. Монотонность, которая казалась благословением до того, как Лобсанг так внезапно и бесповоротно исчез из её жизни, всё больше угнетала молодую женщину.       Впервые более чем за год Сьюзан вспомнила о маленькой коробочке, которую она оставила у Смерти в доме.       Ведь кому может навредить простая попытка узнать о происхождении этого кристалла?! Всего лишь маленькая загадка… Безобидный пустячок, который удержит её от того, чтобы окончательно не свихнуться от нормальности. От повторяющейся изо дня в день серовато-тусклой «нормальной жизни».       Позже, оглядываясь назад и анализируя свои поступки, она признавала, что ей стоило бы догадаться о последствиях.