Лукоморье

Прибежав к озеру, с корзинкой в руках, я спросила у Травки: – А ты пирожки ешь? – Агась, ем! А с чем они? – Есть с картошкой и с капустой. В разговор вклинился возмущённый Ваня: – А я? А мне? Я тоже хочу! – В том, что будешь ты, я даже не сомневаюсь. У тебя всегда аппетит зверский. Ваня посмотрел на меня с укором. Я же, поняв, что ляпнула, не смогла сдержать смех, и мы трое закатились хохотом. Раздав друзьям пирожки, я начала расспрашивать их про то, как они живут, как попадают в этот мир, и есть ли вообще тот, иной мир. – Травка, скажи, ты говорила, твой дом на той стороне. А «та сторона», это какая? Подводная или вот прям буквально на той стороне озера? – Да вот как тебе объяснить-то?... Дом-то, он на том берегу, но как бы и наискось. – жуя пирожок с картошкой, пояснила подруга. – Ну, вот ныряешь, грань накось переплываешь, и уже у дома. – Мда, не сильно понятнее стало... – Да ты так и не поймёшь. Ты ж не водная, а земляная. – хмыкнул Ваня. Травка, глядя на него с улыбкой, спросила: – Ты её, что ль, сейчас с жабой сравнил? Ваня, растерявшись, даже перестал жевать, и с видом виноватым затараторил: – Нет! Нет, Вики, я не это имел в виду! Вот же... – и искоса глядя на Травению, закончил. – ... Нежить умная. – Ладно, гений, проехали. А ты туда как попадаешь? Или ты только тут обитать можешь? Гордо выпятив грудь с умным видом, Ваня пояснил. – Не-ет, я могу туда в любой момент попасть. У меня же кровь, хоть и мешанная, но всё же лукоморская. – Кровь тут совсем не причём. У меня ж ей неоткуда было взяться. – А у вас так как? Как здесь или иначе? – полюбопытствовала я. – Отличается, но не сильно. У нас к вашим изобретениям волшба примешивается. Так что мы от вас не сильно отличаемся. – добавила Травка, кусая пирожок. – Ну вот ты, Травка, разговариваешь иногда очень.. специфично, хотя Ваня и его родители разговаривают нормально. – Так мы с родителями живём на два мира, а Травения здесь может только вдоль берега быть. Зеленовласая погрустнела и добавила: – Совсем не далеко. Зато с наступлением купальской недели иогу хоть где ходить. – А.. почему так? И что за купальская неделя? – Купальская неделя – это такое время, когда грань между нашим миром и вашим сильно развивается. А так это потому, что раньше Ядвига, пращурка твоя, кольцом владела, и всех, кого кольцо чуяло, она с мирами тремя знакомила. Но оно, говорят, было утеряно, и потому стало так. Замахав руками и дожевывая пирожок, Ваня вклинился в разговор: – Да нет! Мне мама говорила что кольцо ядвигино чувствовало как-то , кому можно сквозь завесу, а кому – нет. Вроде бы, в нем тот же состав, что и в Калиновом мосту. Злые души могут по нему только в Навь уйти, а светлые - только в Правь. – Так, стоп! А причем тут моя пращурка? – хотела предотвратить спор я, но Травка проигнорировала вопрос. – Вот дурь! Ядвига-то одна могла между мирами ходить и людей да нелюдей из миров переправлять в любое время. Да только передавалось оно у вас в роду, по женской линии – ведающей линии. Так как женщины более добрые и сострадальные. Поняла? – Да, но не особо. А что в вашем мире ещё есть? Ваня с грустью в голосе, ответил: – Много чего, и много кого. Раньше больше было. Многообразней и богаче. Ведь тот мир во многом зависит от веры, а люди эту веру утеряли. Вот Род и ослабевает. Ваня как-то совсем приуныл. Русалка грустно ему улыбнулась. Я же продолжила спрашивать. – Так, а кто или что этот «Род»? – Род – это.. как бы тебе объяснить... – парень даже на секунду прикусил губу, подбирая слова. – Это такое дерево. На дуб похоже. Только вместо сока в нём как раз эта вера и течет. Она же нас и купол защитный питает. Что-то похожее в сказках Пусшкина описано. Помнишь, «... У Лукоморья дуб зеленый,...». – Да... И что, прям как в сказке? – Нет, не совсем. Почти, но не так. – И Пушкин ваш тут не причём. А вот его няня, Арина Радионовна... _ Это наш человек! – за Травку закончил Ваня. – Кстати, девочки. Ко мне скоро друг приедет. – Перекидышь, ты что, всех своих блохастых сюда на Купальскую ночь гукнуть решил? Чтобы они, как в прошлый год, двух охотников до трезвячки довели? – Да нет, килька ты зелёная! Он не из стаи. – возмутился Ваня. Я хихикнула и влезла в их перепалку. – А можно поподробнее, что значит «до трезвячки довели»? – Так эти ж, перекидыши, в ту ночь Купальскую по лесу полу-людями бегали. На их беду два охотника самогонку пили. Да их заприметили. Так с тех пор их Леший в лесу пьяными не видал. Я ни к жизнь не видела, чтоб люди так быстро бегали да белели. Ваня, под мой смех, покраснел, и поспешил вставить: – Вот видишь, какая эффективная кодировка!... Я рассмеялась ещё больше. Заболел от смеха живот. – Так и кто же он? – спросила улыбающаяся Травка. – Его Агний зовут. – Это ты про Горвночева отпрыска? – Про него, про него. Мой смех мгновенно стих. Я немного ошарашенно посмотрела на друзей. – Это он что, – у меня в голосе прорезалась паника, смешанная с ужасом. – прям дракон?! – Почти, но нет. Ты его от человека отличишь только если сильно взбесишь. – поспешил успокоить меня Ваня. – Ну, – сглотнула я. – уже радует. Ещё некоторое время посидев с ребятами, я попросила Ваню проводить меня до дома.