Лукоморье

Утром следующего дня ко мне в окно постучалось нечто, похожее не то на моего фантазийного Лешего, не то на солдата в маскировке. Но это был Ваня, которого какой-то черт – тьфу-тьфу-тьфу –понес кусты, а не через дверь, как всех нормальных людей. Хотя вопрос о том, нормальный ли он человек отпадает сам собой: всё-таки, он пёс. – Это… Я к тебе по делу. Меня к тебе твоя консервированная подружка послала. Просила как можно быстрее прийти на наше место. – Хорошо. Только она не консервированная. А с тобой, косматый, я всё ещё не разговариваю. – Это почему это я во всем виноват?! – Да потому, что ты, ушастик, не рассказал всей правды! И дальше молчал бы, просто спалился, как лошара. А я себя из-за этого идиоткой чувствовала, у которой едет крыша. На это ему сказать уже было нечего и он начал оправдываться. – Это не только моя тайна! Просто килька твоя зелёная появилась не вовремя… – Ну конечно! Во всем виновата Травка! Это же не вы с бабушкой отмалчивались! Так. Хватит. Ты. Фу отсюда! – сказала я, указывая обратно на окно. – Я тебе не собака! – обиженно проворчал Ваня. – А я тебя собакой и не называла. – Ага. А «фу» ты кому сказала? – Кому хотела, тому и сказала, а ты иди к озеру, и ждите меня с Травкой там. Кстати, Ваня, – окликнула я его уже за окном. – а ты, случайно, не знаешь, Травка ест нашу еду? А то Бабушка обещалась пирожков напечь.. – Конечно! Теперь бабушкины пирожки только этой кильке зеленой предлагаешь! А про меня даже не спросила… – Ой, ладно. Хватит завывать. – Я не собака! Решив его немного позлить, я сказала: – Собака – она моя, а ты он. Значит ты – пес. Фу отсюда! И марш на озеро! Искать Травку. После того, как ушёл Ваня, Бабушка позвала меня кушать. Только теперь вместо одной ворчащей бабушки появлялся еще и сварливый домовой. – А на колонку я вместо тебя пойду? – пробухтела рыжая кубышка. В ответ я показала ему язык, и победала к колонке. Спустя время я собралась идти к озеру, но не тут-то было! Бабушка «нарезала» мне задач: перетереть те травы, что уже высохли и убрать в доме, и только потом отпустила. Уже выскочив из дома, я вспомнила про пирожки. Забежала на кухню, чтобы схватить немного с собой, но там уже ничего не было. От досады я стукнула рукой по столу. И тут стол заговорил. – Ты чего стучишь? Мнешь меня… Вот замнешь мне уголок – не дам то, что хотела. – А.. А чего я хотела?.. – Да я ж откуда знаю, чего ты там хотела? – А что ты можешь? – спросила я с интересом. – Да хоть блюдо из ресторанов со звёздами Мишлен, а хоть студень. – А пирожки можешь? – уже с азартом уточнила я. – А с чем? – с тон мне отвечал собеседник. – А с чем есть? – Да с чем хошь! – А тыквы да мяса? – А хошь, могу и пиццу сделать! Итальянскую. – последнее слово прозвучало растянуто и с нотками довольства. – Не. Ну его. Пирожки. С картошкой и капустой. Да побольше. – Тебе по корзинке, и того, и того, или по лукошку? – А они у тебя сразу с корзинками будут? – удивлённо уточнила я. – А ты думала! Фирма.. Я ж не просто так! Я фирменное! Уголок скатерти поднялся, как указательным пальцем, указывая вверх. – Ну, раз фирменное, – усмехнулась я. – то давай. Сколько ждать-то? – Да ни скока. Забирай. Стоишь тут.. Прямо передо мной появилось два плетеных лукошка с пирожками. Сказав «спасибо», я схватила их и помчалась к озеру.