Приручить твоих демонов. Часть 2

Очнуться оказалось ещё больнее, чем умирать. Всё началось со звона в ушах, как от контузии, яркой вспышки света перед глазами и сильного головокружения. Я сделал пару шагов, нащупал рукой какую-то опору, показавшуюся мне достаточно надёжной, и уцепился за это тёмное расплывчатое пятно, чтобы не упасть снова. Зрение скоро вернулось ко мне и я смог разглядеть перед собой облезлый деревянный забор, крашенный когда-то давно бледно-голубой краской. Как странно, подумал я, ещё так свежи и реалистичны были ощущения чего-то тёплого и влажного, застилавшего мне глаза, а теперь, я потрогал, чтоб удостовериться, всё сухо и чисто, ни капли крови. Да и где это я? Огляделся вокруг – незнакомая улица, маленькие домики и высокая стена деревьев напротив них через дорогу – лес. И кругом – ни души. Тихо, только звуки природы, ну, там, шелест листьев на ветру, чириканье птиц. Странное будто заброшенное место. Я присмотрелся к тому домику, напротив которого стоял. Низкий, словно в землю врос, такого же бледно голубого цвета, как и забор. Мне как будто откуда-то знакомо это место. Я как будто знал его, но забыл, потому что не был тут… лет сто. Я прошёлся вдоль забора, ища вход, но за деревянным ограждением был ещё слой колючих кустов, так что при попытке перелезть ты бы сто раз пожалел, что сунулся. Всё это показалось мне странным, фальшивым. Я то знал, что эта деревенька не должна быть такой тихой и пустой, что примерно здесь должна быть калитка, но я её почему-то не нахожу на привычном месте. Что всё как-то фальшиво и вроде бы знакомо, но как-то не так. В это время из дома вышла женщина, я узнал и её, хоть и не сразу. Так странно было не признать любимые черты, которые так давно не видел, что время уже стёрло их из памяти. -Мама! – позвал я, но она не обратила внимания на мой голос, продолжив заниматься своими делами в саду. -Мама, мам, это я, впусти меня! Ты слышишь, мам? Нет ответа. Будто между нами невидимая стена, а не покосившийся деревянный забор. А я всё зову её, не теряя надежды докричаться, хотя уже и в голосе и на глазах слёзы. Когда я жил в этом доме, я всё делал не так, всегда причинял ей только боль. Осознание, конечно, пришло ко мне намного позже, когда ничего уже было не исправить, а прощения просить не у кого. Я не был идеальным сыном, братом, внуком. Я вечно попадал в неприятности и заставлял всех переживать, говорил гадости и грубости. Например, не жалел сестру, когда она умирала от болезни, и искренне вздохнул с облегчением, когда всё закончилось. Ведь нам не нужно было больше постоянно искать денег на врачей и лекарства, не нужно было с притворно-скорбным видом сидеть у её кровати, делиться едой и игрушками. Я вздохнул так, будто с меня сняли тяжкую ношу. Да, сейчас я этим не горжусь, а тогда от недалекого ума даже с мамой поделился, помнится, своей радостью. Ох, как она тогда меня избила. Но меня и это не останавливало, я продолжал доводить маму, пока и она не слегла, схватившись за сердце. Последней я загнал в могилу свою бабушку и снова мало переживал, оставшись совсем один на всём свете. Меня тогда волновали больше другие проблемы. Годы спустя я всё это осознал и сейчас кричал маме через эту невидимую стену, умолял простить, но она не слышала. Я искал дорогу к ней, лазейку через шаткий забор, но никак не мог подобраться ближе. Если бы я только мог вернуться в прошлое и всё исправить. -Мама! – крикнул я в последний раз и сделав ещё шаг, налетел на кого-то. Замер от неожиданности, обернулся и увидел отца Кая. Он стоял передо мной без каких-либо дырок в жизненно важных органах и помирать не собирался. А может мы оба уже умерли и оказались в аду? Всё это на самом деле было довольно символично, понял я. В отличие от меня Кай ещё мог всё исправить, помириться с отцом, извиниться, наладить отношения. У него была возможность, но он этого не хотел. У меня же, наоборот, шансов не было никаких. Нужно было с самого начала не лезть под поезд, а попытаться помочь, разобраться, поговорить. Ведь как мало мы в сущности разговариваем друг с другом и как много времени тратим на ошибки, обиды и ссоры. Пока я стоял и разглядывал его, мама снова ушла в дом, больше не было смысла пытаться заполучить её внимание. -Ну, и что теперь? – спросил я его. Он улыбнулся мне, спокойно и даже по доброму и спросил. -А ты как думаешь? – я не думал, если честно, и не пытался. -Сам то ты чего хочешь? – уже конкретнее спросил он. Он не злился, не угрожал, не грубил и это сбивало меня с толку. Я понятия не имел, что делать и говорить перед ним. -Хочу, чтобы вы вернули Кая и дали ему ещё один шанс всё исправить. – признался я. -Думаешь, он его заслужил? – хмыкнул он. -Нет, если честно, не заслужил. – я покачал головой. -Но если нужно, я буду умолять за него. Он исправится. Я помогу ему. Или… - Тут я замялся, -Если хотите, то я наоборот больше никогда не буду приближаться к нему. Если вам это не нравится, если вас это оскорбляет. Мне главное знать, что он где-то есть на свете и у него всё хорошо. Большего мне не нужно. Я могу… - А тут он остановил мой словесный понос жестом. -Хватит, достаточно. Я вижу, что ты говоришь искренне и я не против отдать его под твой присмотр, с тобой он будет в надёжных руках, не смотря на то, что мне омерзительны такие отношения. – я виновато улыбнулся. -Вопрос остаётся в том, чего он сам хочет? -Этого мы никогда не узнаем. – согласился я, отводя взгляд. -Однако, шанс дать стоит, как считаешь? – подмигнул мне он и исчез, будто его и не было. Я уже впрочем не был так уверен, что мне самому нужен этот шанс, что я хочу этого и что справлюсь. Наверное уже просто всё переболело и перегорело внутри. Я посмотрел на дом, где родился и вырос, и подумал, что после всех этих приключений мне хочется просто вернуться домой. Вернуться туда, где я был беззаботен и счастлив. В то прошлое, которого уже нет. Говорят, перед смертью у человека вся жизнь проносится перед глазами. Наверное это просто защитная реакция – вспоминать всё хорошее, когда становится страшно. В моих воспоминаниях тоже нашлось немало хорошего, насколько бы дерьмовой мне ни казалось моя жизнь. И Кай там был, в этих хороших воспоминаниях, да, был, но не так уж много, как оказалось. Намного чаще я был счастлив рядом с другими людьми. Чаще – да, но не сильнее. Странно, ведь именно воспоминания, связанные с Каем казались мне самыми яркими, самыми светлыми. Только они смогли затмить страх смерти. У нас и было то вместе- всего пара месяцев, не больше. Всё остальное время с ним – как на американских горках, короткие взлёты и резкие падения в пропасть. Воспоминания крутились в голове чередой быстро сменяющихся картинок. Как мы играли вместе музыку, как дурачились вместе, катались по ночному городу и подпевали дурацким песенкам из радиоприемника, горланя их на всю улицу. Как разговаривали, много-много. О бестолковой ерунде и очень серьёзных вещах. Ходили вместе на концерты, в магазин или просто бесполезно валялись на диване перед телевизором. Неважно, чем бы мы занимались, главное, что рядом с ним всегда было тепло, было светлее, будто за окном всегда светило солнце. Вот это внутреннее ощущение и не давало ледяному ужасу сковать моё сердце. Наверное, оно всё стоило того, чтобы прожить эту жизнь. Прожить не зря.