Каменное сердце

В хижине Зекоры воняло так, будто здесь смешали аптеку, старый подвал и кухню ведьмы, которая решила сварить самогон из мухоморов. Дио сидел на низком пуфике, который жалобно скрипел под его весом, и с неприкрытой хуйней в глазах пялился на булькающий котел. — И часто ты вот этим занимаешься? — он ткнул пальцем в сторону зловонного варева. — Варишь эту... дичь? — Каждый день, поверь мне, друг. Без зелья — как без ног, ведь всё вокруг идет не вдруг, — пропела Зекора, ловко нарезая какие-то коренья. — В лесу опасность на каждом шагу, я помощь пони здесь сберегу. Дио поморщился. Говорящие пони — хуй с ними, привык. Но рифмующая зебра — это было уже перебором. — Слышь, а можно без этого цирка? — он потер переносицу. — Голова и так трещит после разговора с белой. А тут еще ты со стихами. Я че, в кружок поэтов попал? Зекора лишь улыбнулась, ничуть не обидевшись. — А я смотрю, ты тут совсем одна торчишь. Не ссыкотно? — Дио обвел рукой хижину. — Тут монстры, твари всякие, тардисы... ну, эти, долбоебы с клыками. А ты сидишь, варево мешаешь. Зекора на мгновение замерла, бросив на него быстрый, цепкий взгляд поверх очков. От этого взгляда у Дио почему-то мурашки пошли по спине. Не от страха, а от ощущения, что его видят насквозь. Буквально. — Твари — не главная беда порой, страшнее тот, кто носит мрак с собой. Но ты, я вижу, сам не из простых. В тебе, мой странный гость, огонь залит, как в сталь, и спрятан в тишине. Ответь, зачем маска на лице? Дио машинально дернулся, коснувшись каменной маски. Сука, даже здесь достали. Сначала Твайлайт, теперь зебра. — А тебе какое дело? — огрызнулся он. — Привычка. Защита. Мало ли кто на мою рожу пялиться будет. Привык так. — От мира? Иль от собственных глаз? Взгляни в котел, там правда без прикрас, — она кивнула на темную гладь варева. — Ой, да иди ты со своей псевдофилософией, — фыркнул Дио, но взгляд все же скосил. В отражении колыхались тени, и сквозь них он увидел не свое лицо — а отца. Живого. Улыбающегося. Таким, каким он был до того, как... Сердце пропустило удар. Потом еще один. Потом в груди закипело. — Ты... — голос стал низким, вибрирующим. Энергия внутри взбесилась, воздух вокруг начал искрить, мелкие камни на полу запрыгали. — Откуда ты, блядь, это знаешь? Ты кто такая, сука?! Отвечай! Он подскочил, нависая над зеброй всей своей тощей, но чертовски опасной тушей. В глазах полыхнуло темно-синее пламя. Зекора даже не дрогнула. Она спокойно, мать ее, засыпала в котел щепотку сухих цветов, будто перед ней не стояло разъяренное существо, способное разнести этот лес в щепки. — Я та, кто видит то, что скрыто в нас. В тебе — не гнев, а боль, застывшая как раз. Ты потерял всех, кто был дорог, и сам себе возвел чертог. Но свет в тебе не умер, нет, он просто ждет, когда согреет свет. Энергия схлынула так же резко, как и поднялась. Дио моргнул, глядя на свои дрожащие руки. Выдохнул. Шумно, как паровоз. — Твою мать... — он устало рухнул обратно на пуфик. Тот жалобно хрустнул, но выдержал. — Свет, говоришь? — голос звучал глухо. — Я в пустыне чуть еблом не поехал, пока этих тварей крошил. Городищу эту настроил, чтоб мысли заглушить. А теперь я здесь, среди радужных ебанатов. Они искренние. До блевоты искренние. Им лгать не надо. Это... выбивает из колеи. — Тебе не нужно лгать, будь проще, как я, — Зекора подсела ближе, и в ее глазах не было страха. Только спокойное, бесячее любопытство. — Но ложь другим — пустяк. Страшнее то, когда ты сам себе дурак. Ответь, Дио, кто прячется за спиной? Я вижу тень, что шепчет за стеной. Дио замер. — Чего? — Тень. Темный. Он рядом всегда. Он — не просто мысли. В груди похолодело. Дио медленно, очень медленно обернулся. В углу хижины, прислонившись к глиняной стене, стоял Чертила. Не улыбался. Смотрел на Зекору в упор. Взгляд — злой, напряженный, почти испуганный. Дио никогда не видел его таким. — Ты... — Дио перевел взгляд на Зекору, потом снова на Чертилу. — Ты его видишь? Ты реально его видишь, блядь?! — Вижу, — кивнула Зекора. — Твой спутник, друг или, быть может, враг? Он часть тебя, но сам не просто так. Он жаждет жить, не быть лишь тенью дня. Чертила отделился от стены, медленно, плывущей походкой приблизился к Зекоре. Встал напротив. — Забавная зебра, — прошелестел он, и его голос звучал сразу из всех углов, давя на барабанные перепонки. — Ты видишь то, чего не видят они. Скажи, старая, я просто плод больного воображения? Или нечто большее? — Ты — страх. Ты — гнев. Ты — боль, что он не смог принять. Но в этом всем — и сила, и печать, — Зекора не отшатнулась. Подалась вперед, вглядываясь в черноту его лица. — Ты хочешь стать отдельным, жить своим умом. Но знай: без него ты станешь лишь дождем, что мочит землю, но не даст ростков. Чертила оскалился. По-настоящему, зло, хищно. — Ты ничего не знаешь, рифмоплетка херова. Я — это он. Он — это я. И однажды я перестану быть вторичным. Дио смотрел на них. На этот диалог. На то, как зебра спокойно разговаривает с тем, кого он считал галлюцинацией. С тем, кто жил у него в голове. И тут до него дошло. Он не сумасшедший. ОН НЕ СУМАСШЕДШИЙ! Сначала из груди вырвался хрип. Потом смешок. Потом Дио согнулся пополам, и из него пошел такой смех, что стены хижины задрожали. Безумный, истерический, надрывный хохот. — А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!! — он схватился за голову, трясясь всем телом. — Не сошел с ума! Я не сошел с ума! ХА-ХА-ХА!!! Слышите, вы все?! Я НЕ ЕБАНУЛСЯ В ЭТОЙ ГРЕБАННОЙ ПУСТЫНЕ!!! ОН РЕАЛЬНЫЙ! ОН СУЩЕСТВУЕТ, БЛЯДЬ!!! Чертила и Зекора уставились на него. Черный с непонятным выражением, зебра — с легкой улыбкой. Дио хохотал еще минуту, пока не закашлялся. Вытер выступившие слезы, все еще трясясь от нервной дрожи. — Ты даже не представляешь, зебра... — прохрипел он, глядя на нее покрасневшими глазами. — Ты даже не представляешь, что это для меня значит. Я думал, что еду тихо и мирно. Думал, что пора в дурку собираться. А он... он реальный. Сука. РЕАЛЬНЫЙ. Чертила смотрел на него. Долго. А потом его губы растянулись в привычной, наглой ухмылке. — Дошло наконец, тормоз. Дио все еще улыбался. Безумно, но уже легче. — Пошел ты нахуй. — Сам иди. Зекора кашлянула, привлекая внимание. — Я рада, что смогла помочь вам в срок. Но помни, Дио-человек: он — не игрушка и не слуга. Он — ты. И с этим нужно жить. Дио выдохнул, успокаиваясь. — С этим я как-нибудь разберусь. — Он поднялся, чувствуя странную легкость во всем теле. — Спасибо. Правда. Если что нужно будет — железо там, или защита, или просто... ну, ты поняла. Обращайся. Я теперь тут недалеко. — Благодарю за тёплые слова. Удачи тебе, Дио, и будь здоров. И помни: свет внутри не спит, он ждет, когда его освободят от оков, — улыбнулась Зекора. Дио хмыкнул, надевая маску. — Ладно, рифмуй дальше. Бывай. Он вышел из хижины, и сырой лесной воздух ударил в голову, смешиваясь с адреналином и облегчением. На душе было... легко. Впервые за долгое, мать его, долгое время. Чертила материализовался рядом, шагая по воздуху. — Ну и рожа у тебя была. Я аж загордился. — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Дио. — Идем. Надо Твайлайт обрадовать, что я не шизоид. — Скажешь ей — не поверит. — А мне похер. Я знаю правду. И ты теперь знаешь, что я знаю, что ты знаешь. — Философ хуев. — Сам такой. Они пошли к Понивилю. Темный и человек. Вместе. Как одна гребаная команда. --- Твайлайт встретила его на пороге библиотеки с взъерошенной гривой и горящим взглядом. — Дио! Где тебя носило?! Я тут уже обыск планировала! Спайк сказал, ты в лес поперся, а там опасно, связь с големами пропадает, вдруг ты... — Твай, заткнись на секунду, — перебил он, и в голосе не было усталости. Было что-то новое. Живое. — Я не сошел с ума. Она моргнула. — Что? — Я не сошел с ума. То, что я думал — глюки, — оно реально. Понимаешь? Реальное, мать его! — он ткнул пальцем себе за спину, где стоял невидимый для неё Чертила и корчил рожи. — Я в порядке. Ну, относительно. Короче, это долгая история. Зебра помогла. Твайлайт смотрела на него, раскрыв рот. Потом, к его удивлению, улыбнулась. — Я рада, Дио. Правда. — Ага. — Он замялся. — Слушай, какао обещала? Вари давай. Только без взрывов, ладно? А то мне ещё крепость восстанавливать после твоих экспериментов. Твайлайт фыркнула, но направилась на кухню. Чертила материализовался за спиной Дио, заглядывая через плечо. — Какао, значит. Нежный стал. — Иди нахуй, — мысленно ответил Дио. — Уже иду. Но сначала посмотрю, как ты с этой фиолетовой сюсюкаться будешь. Любовь, бля... Дио скрипнул зубами, но промолчал. В конце концов, теперь он точно знал: черт внутри — не глюк. А значит, можно было просто послать его по расписанию. Жизнь налаживалась. По-своему, по-ебанутому, но налаживалась. В библиотеке уже давно погасили свет. Твайлайт, выпив свое какао и убедившись, что Дио в порядке, наконец уползла в спальню, бормоча что-то про «завтра важный эксперимент» и «надо записать наблюдения». Спайк давно дрых в своей корзинке, тихо посапывая и пуская пузыри. Дио сидел на диване, глядя в темноту. Рядом, развалившись в кресле, которое было ему явно мало, материализовался Чертила. Теперь, когда пелена спала, его присутствие ощущалось иначе. Реальнее, что ли. — Ну и чё дальше, бля? — лениво спросил темный, ковыряя в зубах какой-то черной херней. — Сидеть тут, нянчиться с копытными? — Заткнись, дай подумать, — огрызнулся Дио. — Селестия список запросила. Ресурсы нужны. Производство разворачивать надо. — О, прямо бизнесмен хренов, — оскалился Чертила. — Ты хоть понял, сука, что она тебя вокруг копыта обвела? Ты будешь пахать, ресурсы тратить, а она — процент стричь. Классика, блядь. — А у меня есть выбор, мудень? — Дио повернул голову. — Выпереть меня могут в любой момент. Силой не взять — мы это выяснили, но проблем насоздавать — за милую душу. И если они вдвоем с Луной решат, что я угроза... — он поморщился. — В одиночку я, может, и потянул бы одну. Но две сразу — это уже перебор, нахуй. Я не самоубийца, блин. Мне нужна легальная крыша. А им — мои технологии. Взаимовыгодный симбиоз, мать его. Чертила хмыкнул, но на этот раз без обычной издёвки. — Умный, значит. Ладно, хуй с тобой. Но смотри, не продешеви. Ты тут единственный человек во всей вселенной. Это монополия, пиздец! Ты можешь диктовать условия, а не они тебе. — Диктовать, — усмехнулся Дио. — Смешной ты, ебана. Они правят тут тысячи лет. У них связи, армия, магия, и друг за друга они горой. У меня — гора камней и ты, ебаный призрак. Пока что будем играть по их правилам. Но правила можно менять. Постепенно, сука. Чертила довольно улыбнулся. — Вот это правильный настрой, блядь. А то я уж думал, ты совсем размяк с этой фиолетовой. Смотри, она тебя в оборот возьмет — не выкрутишься, пидор. — Твайлайт — друг, — отрезал Дио. — Не смей про нее так, понял, уебан? И вообще, завязывай с этим. Если она узнает про тебя — пиздец. И так еле держусь, чтобы не ляпнуть лишнего. — Ого! — Чертила даже привстал. — Друг, значит? С каких это пор ты, ненавидящий всех, завел дружбу с пони? Это называется «прогресс» или «деградация», нахуй? Дио промолчал. Он и сам не знал ответа. — Ладно, проехали, — махнул рукой темный. — Спать давай, завтра большой день. Нужно крепость осмотреть, шахты проверить, големов пересчитать, батареи подзарядить. Работы до фига, блядь. — Сам знаю, — буркнул Дио, закрывая глаза. — Без меня эти каменные уроды через неделю встанут колом. Чертила растворился в воздухе, оставив после себя легкий холодок. --- Утро в Понивиле встретило Дио ярким солнцем и мерзким пением птиц. Он терпеть не мог, когда его будили, даже если это делала природа. — Дииио! — раздалось снизу. — Завтрак готов! Дио простонал нечто нечленораздельное, скатываясь с дивана. Со стороны это звучало как «Иду, мать вашу, иду, блядь», но Твайлайт уже привыкла — она считала, что это просто такой странный утренний язык. На кухне его ждал очередной овощной кошмар. Твайлайт светилась, как начищенный самовар, Спайк подавал тосты. — Я тут подумала! — начала единорожка, едва он сел. — Тебе же нужно осмотреть крепость после того случая! Я могу пойти с тобой! Ну, как научный наблюдатель! Я никогда не видела, как работает твое производство изнутри! Это же невероятный шанс задокументировать... Дио скривился так, будто лимон сожрал. Целиком. Вместе с кожурой. И кожурой от банана заодно. — Чего, блядь? — Ну пожалуйста! — Твайлайт сложила копытца умоляюще. — Я буду тихо-тихо, ничего не трогать, только смотреть! Он закатил глаза, потом скривился еще сильнее, потом провел рукой по лицу, растягивая кожу в разные стороны. Лицо превратилось в гребаную карнавальную маску. Спайк прыснул в кулак. — Ты чего рожи корчишь? — не поняла Твайлайт. — Тебе плохо? — Мне... нормально, — выдавил Дио сквозь зубы, продолжая кривить лицо. — Просто... думаю, блядь. — Блядь? — переспросила Твайлайт, склонив голову. — Это какое-то человеческое слово? Оно что-то значит? — Означает, что я... — он зажмурился, потом открыл глаза и снова скорчился, будто пытался отказать самому себе. — Что я, твою мать, если тебя возьму, ты будешь делать, что говорят? — Твою мать? — Твайлайт нахмурилась, пытаясь осмыслить. — Это про мою маму? Она в Кантерлоте живет... Ты хочешь, чтобы я с ней поговорила? Она очень мудрая, между прочим! Дио закашлялся, подавившись воздухом. — Нет, блядь! Не бери в голову! Просто... просто скажи — делать будешь, что я скажу, или нет, сука? — Конечно! — пискнула Твайлайт, подпрыгивая. Она не поняла ни «блядь», ни «твою мать», ни «сука», но интонация была уступающей, а это главное. — Никаких экспериментов без моего ведома, поняла, ебать? — Ни-ни! — Твайлайт энергично замотала головой. «Ебать» она пропустила мимо ушей — звучало как утверждение. — Если я скажу «валим нахуй», валим сразу. Без вопросов, нахер! — Нахуй? Нахер? — Спайк выглянул из-за тарелки. — Это че такое? Два разных слова или одно? — Не бери в голову, мелкий, — отмахнулся Дио. — Просто команда такая, блин. — А-а-а, — протянул дракончик, возвращаясь к еде. — А «блин» — это еда? Ты хочешь блинов? — Господи, Иисусе, дай мне сил... — простонал Дио. — Иисусе? — Твайлайт навострила уши. — Это божество из твоего мира? Расскажешь потом? — Потом, Твай, всё потом. — Дио снова скривился, потер переносицу и сдался. — Ладно, сука... пиздец... — он махнул рукой. — Собирайся. Но если что-то пойдет не так — пеняй на себя, поняла, ёбаная исследовательница? — Сука? Пиздец? Ёбаная? — Твайлайт записывала всё в блокнот с бешеной скоростью. — Это, наверное, сленг для «хорошо», «отлично» и «дорогая»? Интересно, надо будет изучить человеческую лингвистику... Такая богатая палитра выражений! Дио только вздохнул и уронил голову на стол. — Иди собирайся, Твай. Просто иди. — Поняла! --- Через полчаса они стояли у входа в «Градоносец». Огромная каменная пята, служившая воротами, бесшумно отъехала в сторону. — Прошу, блядь, — Дио махнул рукой. Внутри было прохладно и сумрачно, но чем дальше они углублялись, тем больше звуков наполняло пространство. Где-то в глубине ритмично ухали огромные молоты — БУМ... БУМ... БУМ... Этот звук отдавался в груди, вибрировал в костях. К нему примешивалось шипение пара, вырывающегося из десятков труб — ШШШШ-ПЫЫЫ-ШШШ. Лязг металла о металл — ДЗЫНЬ-БАМС. Гул механизмов — УУУУ-ГУУУ. Скрежет каменных блоков, трущихся друг о друга — СКРРР-СКРРР. В воздухе пахло нагретым камнем, железом и чем-то еще, неуловимо знакомым — Дио когда-то говорил, что это «запах работы, блин». Тысячи големов сновали по своим делам. Одни тащили груды руды, другие загружали печи, третьи, стоя у наковален, ритмично били молотами по раскаленным заготовкам — ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ. От каждого удара разлетались снопы искр, освещая полумрак оранжевыми вспышками. — Ничего себе, пиздец... — выдохнул Дио, оглядываясь. Он тут каждый день, а всё равно впечатляет. — Пиздец? — переспросила Твайлайт, вертя головой. Уши её то и дело подергивались, ловя новые звуки. — Это, наверное, значит «великолепно»? Красивое слово. Надо записать. — Записывай-записывай, — хмыкнул Дио. — Только ты хоть понимаешь, что тут всё на мне держится, сука? — В смысле? — Твайлайт отвлеклась от записей. — В прямом, блядь. Смотри сюда. Он подвел её к огромной нише в стене, где в специальных углублениях покоились три гигантских кристалла. Фиолетовый, синий и красный. Каждый размером с хороший автомобиль. Они пульсировали тусклым светом, и от их сияния по стенам бежали тени, создавая причудливые узоры. — Это, — Дио ткнул пальцем в кристаллы, — главные батареи, мать их. «Сердца Титана», блядь. Я их заряжаю раз в три дня. От них питается вся энергосеть крепости. А от сети работают печи, конвейеры и вот эти ребята. — Сердца Титана... — благоговейно прошептала Твайлайт. — Какое красивое название! — Ага, красивое, — хмыкнул Дио. — Только без меня эти сердца — просто камни, нахуй. Через пару дней после моей подзарядки — пиздец полный. Печи потухнут, големы вырубятся, конвейеры встанут. Так что не вечный двигатель, блядь, а производство с моим личным участием. Я тут, сука, как электростанция хренова. — Электростанция? — Твайлайт записала новое слово. — Это, наверное, тот, кто дает энергию? Ты очень важный, Дио! — Ага, важный, — проворчал он. — Без меня эти каменные уроды — просто куча щебня, блядь. Они прошли дальше, к смотровой площадке, откуда открывался вид на добрую половину внутреннего города. Дио остановился, обвел рукой открывшуюся панораму. — Смотри и запоминай, Твай. Это тебе не игрушки, блядь. У каждого голема — своя каста, своя судьба, мать его. — Каста? — Твайлайт навострила уши. — Ага. Классификация, сука. Пошли, покажу. Он повел её по длинной галерее, откуда были видны разные сектора крепости. — Видишь тех, внизу? — Дио ткнул пальцем в сторону огромного зала, где сотни трехметровых големов таскали ящики, грузили руду в печи, разбирали завалы камня. Они двигались монотонно, без остановки, как единый механизм. — Это низшая каста. «Плебеи», блядь. Рабочие. Рудокопы, грузчики, строители. Мозгов — ноль, только выполняют команды. Тупые, сука, как пробка, но без них — никуда. Их около пяти тысяч. — Плебеи... — повторила Твайлайт, записывая. — Как в древнем Риме! — Типа того, — кивнул Дио. — Пошли дальше. Они подошли к кузнечному цеху. Здесь стоял не просто гул — тут воздух вибрировал от мощи. Десятки големов, чуть выше и массивнее рабочих, с более тонкими, почти изящными каменными пальцами, колдовали у печей и наковален. Один лил расплавленный металл в формы, другой ковал клинок, третий шлифовал готовое лезвие. Движения были отточены до совершенства. — Это «Кузнецы-Гефесты», — с гордостью сказал Дио. — Класс «ремесленник», но высший разряд. Тоже тупые, но с загруженными навыками. Я им в камни программы заливаю — кузнечное дело, литье, обработка металлов. Сами ни хера не умеют, но по программе работают четко, сука. Любой клинок отточат, любую броню скуют. — Гефесты... — прошептала Твайлайт. — Бог кузнечного дела в твоей мифологии? — Ага. И эти уроды своего бога оправдывают, блядь. Они прошли дальше, к восточному сектору, где ровными рядами, словно на плацу, стояли пятиметровые големы. Они были неподвижны, но их каменные глаза светились тусклым желтым светом. В каждом чувствовалась скрытая мощь. Их тела были покрыты броней из более темного камня, а на груди у каждого пульсировал вставленный кристалл. — А это — моя гордость, блядь, — Дио похлопал одного по каменной ноге. — «Легионеры Несокрушимые». Класс «честь». Пятиметровые бойцы. В каждом — приличный заряд, броня крепкая, соображают лучше рабочих. В бою — звери, сука. Этих я заряжаю посильнее, они элита, блядь. Три тысячи таких красавцев. — Легионеры Несокрушимые... — Твайлайт даже дышать перестала. — Они как настоящая армия! — Армия, — согласился Дио. — Но это еще не всё. Они подошли к следующему сектору, где стояли всего двадцать големов, но каких! Каждый ростом с десятиэтажный дом. Они возвышались над остальными постройками, и даже дышать рядом с ними становилось тяжело от ощущения мощи. Их каменные лица были суровы, а в глазах горело холодное синее пламя. — Это — «Колоссы-Стражники». Класс «доблесть». Гиганты, мать их. Используются для самых тяжелых работ — ворочать скалы, таскать многотонные блоки. Или для обороны. Один такой может стену развалить, если прикажешь. Или целый полк врагов разметать, блядь. — Колоссы... — выдохнула Твайлайт. — Ага. Но это еще цветочки, пиздец. Он подвел её к огромному окну, выходящему на внешнюю сторону крепости. Там, воздев руки к небу, стоял исполинский голем, в разы больше всех остальных. Его голова терялась в облаках, а плечи были шириной с городскую площадь. Каждая деталь его тела была отточена с невероятной точностью — мышцы, суставы, даже черты лица. Он казался живым великаном, застывшим в вечности. — Это, — Дио с гордостью ткнул пальцем, — «Покоритель». Он же «Градоносец». Класс — «Титан», мать его. Единственный экземпляр. На нем, блядь, весь этот город стоит и перемещается. Я его из горы делал, сука. В нем три главных кристалла — «Сердца Титана», каждый жрет энергии как вся крепость вместе взятая. Твайлайт прижалась носом к стеклу. — Он... он живой? — Не живой, но разумный, — поправил Дио. — С ним можно общаться, он команды понимает. Самый умный из всех, блядь. Если Ахиллес — мой генерал, то «Покоритель» — это, сука, вся армия и дом в одном флаконе. — Ахиллес? — вспомнила Твайлайт. — Это тот стальной? — Ага, — Дио кивнул. — Ахиллес — это отдельная тема. «Класс аномалия», блядь. Он из металла, не из камня. И разумный, сука, почти как человек. Самообучается, думает, даже приказы может сам отдавать. Я его, можно сказать, сыном считаю, хоть и ржавый он, пиздец. — У тебя есть сын? — удивилась Твайлайт. — Фигурально, блядь, — отмахнулся Дио. — Но если обидит кто — порву, нахуй. Они пошли дальше, минуя другие сектора. — А это — «Глаза Бури», — Дио указал на небольших големов, размером с собаку, которые шныряли по всем щелям. Они были быстрыми, юркими, с множеством глаз, вставленных в каменные головы. — Класс «разведка». Тараканы, по-нашему. Их около тысячи. Шныряют везде, следят, докладывают. Не убить практически, а если убьют — не жалко, наделаем новых. Идеальные шпионы, сука. — Глаза Бури... — записала Твайлайт. — Поэтично! — Ага, поэтично, — хмыкнул Дио. — Дальше. Вон те, у стены — «Молоты Возмездия». Класс «штурмовики». Трехметровые, но вместо рук — здоровенные каменные кувалды. Используются для пролома стен или как таран. Тупые, но мощные, блядь. — Красивое название... — А вон там, видишь летающих? — Дио показал на верхние ярусы, где парили големы с крыльями из каменных пластин. — «Крылатые Стражи». Класс «аэро». Единственные, кто может летать. Мало их, штук сто всего. Использую для патрулирования или воздушной разведки. Сделать их сложно, крылья хер подберешь, чтобы летали. — Они прекрасны... — Прекрасны, блядь, — согласился Дио. — Но самое интересное — внизу. Он подвел её к большой круглой площадке, откуда открывался вид на самый нижний уровень. Там, в полумраке, двигались странные големы, которых Твайлайт еще не видела. Одни были похожи на гигантских сороконожек с десятками каменных лап, другие напоминали крабов с огромными клешнями, третьи вообще не имели формы, перетекая из одной в другую. — Это — «Безликие». Класс «хаос». Экспериментальные модели, блядь. Те, что не вписались в стандартную классификацию. Много рук, много ног, или вообще без них. Используются для спецзадач — там, где нужна нестандартная форма. Я их почти не контролирую, они сами по себе. Но задачи выполняют, сука. — Сами по себе? — испугалась Твайлайт. — Не бойся, они на меня завязаны, — успокоил Дио. — Без моей энергии — просто камни. Но если я их подзаряжу — могут и бунтануть. Поэтому держу внизу, подальше. — А это кто? — Твайлайт указала на самый темный угол, где стояли три голема, закутанные в каменные плащи с капюшонами. Они не двигались, и от них веяло холодом. — А это — «Мортемы». Класс «смерть». Мои личные палачи, блядь, — голос Дио стал тише. — Используются только для одного — убивать. В них нет ничего, кроме жажды уничтожения. Я их почти не включаю, слишком опасны. Но если придет реальная угроза — выпущу. И тогда мало никому не покажется, сука. Твайлайт поежилась. — Жуткие... — На то и рассчитано, — пожал плечами Дио. — Ладно, хорош экскурсию проводить, блядь. Пошли в лабораторию, там главное покажу. Он уже хотел повернуть, но вдруг остановился и хлопнул себя по лбу. — Бля... — Что случилось? — встревожилась Твайлайт. — Да тут... — Дио замялся. — Короче, есть у меня тут один старый знакомый. Сидит в дальней камере. Я про него совсем забыл, сука. Месяц, наверное, уже. — Старый знакомый? — удивилась Твайлайт. — Ты про кого-то из пони? — Не, — Дио усмехнулся. — Это, блядь, вообще отдельная история. Хочешь посмотреть на местную достопримечательность? — Конечно! — глаза Твайлайт загорелись исследовательским огнем. — Только не пугайся, — предупредил Дио. — Он страшный, как моя жизнь, но безобидный. Кажется. Они пошли в самое дальнее крыло крепости. Здесь было темно, пыльно, и даже големы сюда не заглядывали. Твайлайт нервно оглядывалась. — Дио, а почему тут так... заброшенно? — А кому это надо, блядь? — пожал плечами Дио. — Я сюда вообще никогда не хожу. Забыл, что тут камера есть. Наконец они наткнулись на массивную каменную дверь, заваленную какими-то ящиками. Дио сгреб ящики в сторону и рванул дверь на себя. Внутри было темно, хоть глаз выколи. Дио чиркнул пальцем, зажигая маленькое синее пламя на ладони. Свет озарил помещение. Камера представляла собой квадратную комнату с толстыми стенами. В углу, на груде камней, сидело нечто. Твайлайт ахнула и прижалась к Дио. — Ч-что это?! — Расслабься, — усмехнулся Дио. — Это Бомж. Я его так назвал. Познакомились в пустыне, он пытался меня сожрать, но как-то не срослось. Бомж сидел, скрестив ноги, и смотрел в их сторону своими слепыми глазами. Рядом с ним лежала аккуратная кучка костей и маленькая пирамидка из камешков. На шее у него болталось ожерелье из мелких камушков. Увидев Дио, Бомж оживился и издал звук: — Ы-ы-ы-ы! — О, привет, философ, — осклабился Дио. — Как жизнь? Все пирамидки строишь? Платон хуев, блядь. — Ы-ы! — повторил Бомж, показывая на пирамидку. — Вижу, вижу, — кивнул Дио. — Шедевр архитектурной мысли. Прямо мавзолей Ленина, нахуй. Только Ильича не хватает. — Дио, он... он разумный? — прошептала Твайлайт, выглядывая из-за его спины. — Не знаю, — честно ответил Дио. — Иногда кажется, что да. Иногда — что тупее моего левого ботинка. — Ы-ы-ы-ы-ы! — Бомж протянул руку и почесал голову. — Смотри, — Дио ткнул в него пальцем. — Жесты понимает. Воду пить просил в прошлый раз. Даже кости складывает аккуратно. Культурный, блядь, растет. Твайлайт, переборов страх, сделала шаг вперед. — А зачем он здесь? Ты его... в плен взял? — В плен, — усмехнулся Дио. — Да он сам в плен попал. Я его для опытов хотел использовать, а потом забыл, сука. Месяц, наверное, тут сидит. — Месяц?! — ужаснулась Твайлайт. — Дио, это жестоко! — А что я, по-твоему, должен был делать? — огрызнулся Дио. — Выпустить, чтобы он по лесу бегал и пони жрал? Он хищник, Твай. Хищник, блядь. Бомж снова подал голос: — Ы-ы-ы-ы... — Чего тебе? — повернулся к нему Дио. Бомж показал на пустую миску. — А, точно, — Дио хлопнул себя по лбу. — Воды нет. Сейчас, подожди. Он создал в руке небольшой шар воды и запустил его в миску. Бомж жадно набросился на воду, лакая прямо с пола. — А еда? — спросила Твайлайт. — Еда у него есть, — Дио кивнул на кучку костей. — Я ему когда-то мяса кинул. Он, видимо, растягивал. Экономист, блядь, мать его. Бомж закончил пить и снова уставился на Дио. В его слепых глазах читалось что-то... почти собачье. — Ы-ы, — сказал он и показал на пирамидку. — Нравится? — спросил Дио. — Красиво, блядь. Прямо Тадж-Махал, нахуй. А почему не семиярусную? Слабо? Бомж наклонил голову, не понимая. — А, ты же тупой, — вздохнул Дио. — Ладно, проехали. — Дио, он, кажется, привязался к тебе, — заметила Твайлайт. — Да ну нахуй, — фыркнул Дио. — Он просто жрать хочет. Стокгольмский синдром, блядь, в действии. Он подошел ближе к решетке и присел на корточки. — Слушай сюда, бомжина. Завтра принесу тебе нормальной еды. Много. А ты пока сиди тут и строй свои пирамидки. Может, к моему возвращению Египет построишь, а? Бомж моргнул и снова выдал: — Ы. — «Ы», — передразнил Дио. — Как глубокомысленно. Прямо философский трактат. Платон, Аристотель, Бомж — святая троица. Твайлайт прыснула в копыто. — Дио, прекрати его дразнить! — А он не понимает, — отмахнулся Дио. — Ему похуй. Правда, бомж? — Ы, — согласился Бомж. — Видишь? — Дио развел руками. — Полное взаимопонимание, нахуй. Он поднялся и оглядел камеру. — Клетку надо починить, — задумчиво сказал он.