Каменное сердце

Прошло три дня. Три долбаных дня, которые Дио провел не в своей тарелке, но с удивительной пользой. Он носился между крепостью, библиотекой и домами местных, как ебаный курьер на метамфетаминах. Чертила материализовался за спиной каждый раз, когда Дио оставался один, и комментировал каждый шаг с хуевой навязчивостью. Первый день Дио проебал на переговоры с Селестией — теперь уже по почте, через Твайлайт, потому что лично встречаться с этой белой пронырой у него не было ни малейшего желания, блядь. — Скажи ей, — диктовал он Твайлайт, расхаживая по библиотеке, — что список ресурсов я отправил. Если через неделю не будет меди и олова — пусть сама свои ебаные шестеренки точит, поняла, сука? Твайлайт замерла с пером в магическом захвате, склонив голову набок. — Дио, а что значит «ебаные»? — спросила она с искренним любопытством. Дио даже не удивился. Он уже привык к тому, что его речь — это для неё бесконечный источник исследований. Вон, блокнот на столе лежит раскрытый, весь исписанный столбиками слов. Она это дело уже неделю ведёт, если не больше. — Твай, ты опять записываешь? — устало спросил он, даже не надеясь на отрицательный ответ. — Конечно! — Твайлайт распахнула толстую тетрадь, где аккуратным почерком были выведены столбики слов. — Смотри: «пиздец» — по контексту означает критическую ситуацию или сильную эмоцию, «нахер» — вероятно, направление движения с негативным оттенком, «сука» — обращение к неприятному существу или эмоциональное восклицание... А вот «ебаный» я ещё не расшифровала. Это прилагательное? Дио открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Твай, ты ебанутая, — выдохнул он. — О, спасибо! — она тут же записала новое слово. — «Ебанутая» — по интонации похоже на «сумасшедшая». Интересно, есть ли у вас градация ругательств? — Ласково?! — Дио схватился за голову. — Ты... ты... блядь, Твай, это не ласково, это... А, сука, забей! — Забей? — Твайлайт навострила уши. — Новый глагол! Означает, наверное, «забудь» или «не обращай внимания»? Как интересно! Дио рухнул на диван, закрыв лицо руками. Чертила за спиной уже катался по полу от смеха, беззвучно трясясь. — Твай, — простонал Дио, — ты хоть понимаешь, что если будешь так при всех выражаться, тебя за сумасшедшую примут? — Но ты же говоришь, и ничего, — пожала плечами Твайлайт. — И потом, если я буду понимать твои эмоции лучше, это поможет нашим экспериментам! Вот, например, вчера, когда у нас чуть не взорвалась печь, ты сказал «пиздец, нахуй». И я сразу поняла, что нужно срочно телепортироваться! Это очень эффективная система оповещения! Дио хотел возразить, но понял, что в её словах есть доля истины. Сука. — Ладно, — сдался он. — Записывай дальше. Мне не жалко, блядь. Хоть словарь мата издавай. Только при принцессе не матерись... хотя, знаешь, похуй. Всё равно они ни хера не понимают. — Правда? — Твайлайт оживилась. — То есть я могу сказать Селестии «иди нахуй», и она не поймёт? Дио поперхнулся воздухом. — Твай, блядь, ты чего удумала?! Я такого не говорил! — Но ты сказал «похуй»! — она ткнула копытцем в блокнот. — Это значит «всё равно», да? То есть тебе всё равно, что я говорю? — Мне не всё равно, если ты пошлёшь свою принцессу, пусть даже без смысла! — взвыл Дио. — Она же меня обвинит, что я тебя развратил! — Но я просто проверяю теорию, — невинно захлопала глазами Твайлайт. — Если они не понимают слов, то и обвинять не в чем. Это же просто набор звуков. Дио замер. В её логике было что-то пугающе стройное. — Слушай, — он почесал затылок, — формально ты права. Но если ты прилюдно пошлёшь кого-то нахуй, даже не понимая смысла, по интонации они поймут, что это что-то не очень хорошее. И у меня будут проблемы. Так что давай без фанатизма, окей? — Окей! — Твайлайт кивнула и тут же записала «окей» в блокнот. Дио только вздохнул. Чертила за спиной уже не смеялся, а тихо сползал по стене, утирая несуществующие слёзы. — Она гений, — прохрипел он. — Чистый, невинный гений. Дио, я в ахуе. Я просто в ахуе, блядь. — Иди нахуй, — мысленно ответил Дио. — Уже иду. --- На второй день Дио навестил Эпплджек. Ну как навестил — приперся на ферму, потому что надо было решить вопрос с поставками дерева для угля, а у неё, сука, яблони старые спиливать надо было. — Так ты чё, серьёзно, сахарозный ты мой, яблоки не жрешь? — Эпплджек смотрела на него, приподняв шляпу. — А я-то думала, может, сидра налью... — Джек, дорогая, — Дио скривился, но не от злости, а скорее от попытки быть вежливым. — Я твой сидр уважаю, но жрать яблоки целый день — это пиздец, извини за выражение. Мне мясо нужно. Ты там кур разводишь? Нет? А жаль, блядь. — Пиздец? — Эпплджек нахмурилась, прислушиваясь к интонации. — Это чё, плохо, что ли? Типа «совсем беда»? — Типа того, — кивнул Дио. — Ты не обращай внимания, Джек, это я так, для связки слов. Привычка, бля... Он осёкся. Эпплджек смотрела на него с непонятным выражением — смесью любопытства и лёгкого испуга. — А «бля» — это чё? — спросила она. — Твайлайт говорила, ты словами странными кидаешься, но мы вроде понимаем, когда ты злой, когда нет. Вот сейчас — ты не злой вроде? А слово... резкое. — Не злой, — устало выдохнул Дио. — Это... ну, как междометие, сука. Слова-паразиты, поняла? Типа «короче», «блин», только грубее. Вы их не понимаете, но чувствуете настрой. Так ведь? — Ага, — кивнула Эпплджек. — Типа как когда жеребцы ругаются, но без смысла. Ладно, хрен с ним, с твоим языком. Давай по делу, сахарок. Дио аж поперхнулся от того, как спокойно она произнесла «хрен». Но промолчал. — Знаешь, Джек, — сказал он уже уходя, — с вами, пони, проще. Вы хотя бы в лицо не лжёте. Люди бы уже три раза попытались меня наебать. — Наебать? — переспросила она. — Обмануть, — пояснил Дио. — Использовать. Кинуть. У людей это в крови. А вы... вы другие. Бесит, но факт. Эпплджек хмыкнула, но ничего не сказала. --- На второй же день он заглянул к Рарити. Та уже закончила первый комплект одежды и буквально сияла, демонстрируя результат. — Дорогой, это просто произведение искусства! — щебетала она, магией разворачивая перед ним тёмно-синий плащ с серебряными вставками. — Я использовала самую прочную ткань, какую смогла найти, и усилила её магией! Теперь тебя даже меч не проткнёт! Дио покрутил плащ в руках, прикинул на вес. — Неплохо, Рари, реально неплохо, — он накинул его на плечи. Плащ сидел как влитой. — Ты, сука, талант. Слушай, а сможешь такой же, но чёрный? И с капюшоном побольше, чтоб всю рожу прятать? Рарити на секунду замерла, услышав «сука», но, видимо, уже была в курсе от Твайлайт. Она лишь моргнула, интуитивно поняв, что это не оскорбление, а... ну, просто слово. — Конечно! — её глаза загорелись. — Это же целая новая линейка мужской одежды! — Не мужской, — поправил Дио. — Человеческой. Я тут один такой, блядь. На всю вселенную, похоже. Вечером второго дня в библиотеке случился эпизод, который Дио запомнит надолго. Спайк принёс почту. Там было письмо от Селестии с отказом по одному из пунктов списка ресурсов. Твайлайт прочитала его вслух, и её лицо вытянулось. — Ой, ну ёлки-палки! — вырвалось у неё. — Ну что за... блин! Дио поднял бровь. Твайлайт покраснела, замахала копытами. — Я хотела сказать... ну... «пиздец, нахуй»? — выдавила она и тут же зажала рот копытами, выпучив глаза. Дио поперхнулся воздухом. Чертила за его спиной рухнул с дивана и катался по полу, трясясь в беззвучном истерическом хохоте. — Твай... — только и смог выдохнуть Дио. — Прости-прости-прости! — затараторила она. — Я просто хотела попробовать, как ты говоришь, когда злишься! Я не то имела в виду! То есть имела, но не так громко! То есть... Дио смотрел на неё. На это маленькое фиолетовое создание с огромными виноватыми глазами, которое только что самым милым голосом выдало «пиздец, нахуй». И внутри него что-то щёлкнуло. — АХАХАХАХАХА!!! — он согнулся пополам, схватившись за живот. — Твай, ты... ты охуеть, блядь! Это... это пиздец просто! Самое милое существо во вселенной матерится, как сапожник! — Не смейся надо мной! — Твайлайт топнула копытом, но щёки её предательски горели. — Я серьёзно! Я хочу понимать твою культуру! — Моя культура — говно, Твай! — Дио вытирал выступившие слёзы. — Люди — говно! Врут, предают, используют друг друга, пока не высосут всё до капли. А ты тут сидишь, записываешь мои ругательства, как будто это что-то ценное! — Он резко оборвал смех и посмотрел на неё. — Ты хоть понимаешь, что любой человек на моём месте уже попытался бы тебя использовать? Выведать секреты, подчинить, превратить в инструмент? А ты... ты просто хочешь понять. Это... это выбивает из колеи, сука. Твайлайт замерла, не зная, что ответить. — Ладно, — Дио махнул рукой. — Забудь. Продолжай записывать. Мне уже всё равно. Спайк, который всё это время стоял с открытым ртом, медленно кивнул. — Я... я пойду, пожалуй, — пролепетал он и ретировался на второй этаж. Твайлайт надулась, но в её глазах уже плясали смешинки. — Ну и пожалуйста! — фыркнула она. — Буду теперь всегда так говорить, когда злюсь! Пиздец, нахуй! Вот! И она гордо прошествовала на кухню, оставив Дио в состоянии полного ахуя. — Дио, — раздался голос Чертилы, когда хохот стих, — ты понимаешь, что ты натворил, сука? Ты развратил принцессу. Фиолетовую. Которая теперь будет материться. — Иди нахуй, — беззлобно ответил Дио, но на губах его всё ещё играла улыбка. — Это лучшее, что случилось со мной за последние три дня. --- А вечером третьего дня случилось то, чего Дио никак не ожидал. Флаттершай пришла сама. --- Флаттершай Она пришла не одна. С ней был целый выводок зверят — какие-то белки, еноты, парочка птиц и даже один тощий волк, который, судя по виду, был ручным и совершенно неопасным. Флаттершай стояла у дверей библиотеки, переминаясь с копыта на копыто, и смотрела на Дио своими огромными бирюзовыми глазами. — О, блядь, — выдохнул он, когда Твайлайт открыла дверь. — Только не это. — Дио, к тебе пришли! — радостно объявила Твайлайт. — Флаттершай! Заходите, я как раз чай заваривала! Дио попытался слинять в подвал, но Флаттершай, сука, его заметила. И взгляд... этот взгляд снова прошелся по нему, заставив внутренности сжаться. Не от страха. От чего-то другого, непонятного. — З-здравствуй, Дио, — тихо сказала она. — Я... я принесла тебе кое-что. Она протянула ему аккуратно перевязанную корзинку. Дио взял её, как бомбу с часовым механизмом. Внутри лежали пирожки. Самодельные, с ягодной начинкой. — Ты чё, пекла? — тупо спросил он. — Д-да, — кивнула она, пряча взгляд. — Ты говорил, что любишь... ну, сладкое. И я подумала... может, тебе будет приятно. Дио стоял и смотрел на пирожки. Потом на Флаттершай. Потом снова на пирожки. В голове пронеслась тысяча мыслей. Чертила, как всегда, оказался за спиной: — О, пацан, смотри, кобылка тебя подкармливать пришла. Может, пригласишь её на свидание? Погуляете, под звездами посидите... — Заткнись, — прошипел Дио. — А чё такого? — не унимался Чертила. — Она разумная, симпатичная, добрая... Ну да, не человек, но в этом мире людей-то и нет, блядь. Тебе выбирать не из чего. Хотя, конечно, если ты принципиальный против зоофилии... — ЗАКРОЙ РОТ, — мысленно рявкнул Дио. — Она не человек, да. Но она разумное существо, понял, мудила? Я не настолько ебанутый, чтобы... чтобы... — Чтобы что? — оскалился Чертила. — Чтобы признать, что тебе приятно, когда о тебе заботятся? Что ты не один? Что кому-то не похер? Дио стиснул зубы. — Что? — испугалась Флаттершай, заметив его напряжение. — Не ты, — быстро сказал он. — Я это... сам с собой. Спасибо. Пирожки пахнут... нормально. Флаттершай робко улыбнулась. — Я могу ещё принести, если хочешь. Дио посмотрел на неё. На её огромные глаза, в которых не было ни капли лжи, ни грамма корысти. Просто... забота. Бескорыстная, дурацкая, нечеловеческая забота. И это бесило его больше всего. — Зачем ты это делаешь? — спросил он хрипло. — Я тебе кто? Чужак, монстр, пришелец. Люди... в моём мире люди никогда ничего не делают просто так. Всегда ищут выгоду. А ты... ты просто печёшь пирожки. Почему? Флаттершай замялась, переступила с копыта на копыто. — П-потому что... ты спас меня. В лесу. От тех монстров. И... и ты не злой. Я чувствую. Ты просто... боишься. И одиноко тебе. А когда одиноко, хочется, чтобы кто-то был рядом. И пирожки... ну... они помогают? Немного? Дио открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Ты... ты вообще ебанутая, да? — выдохнул он, но в голосе не было злости. Только какое-то дурацкое, непонятное удивление. — Ебанутая? — переспросила Флаттершай, склонив голову. — Это... плохо? — Не бери в голову, — отмахнулся Дио. — Спасибо за пирожки. Правда. Она улыбнулась — тепло, светло, отчего у Дио опять что-то ёкнуло внутри — и попятилась к двери. — Я... я пойду тогда. Зверят кормить. Если что... я всегда рядом. В смысле... ну, в домике на опушке. Пока. И она ушла. Дио смотрел на закрывшуюся дверь, на корзинку в руках, и чувствовал себя полным идиотом. — Ну и чего ты добился? — раздался голос Чертилы. — Пришла милая пони, принесла тебе пирожки, проявила заботу, а ты стоишь, как пень, и даже спасибо нормально сказать не можешь. — Заткнись, — устало сказал Дио. — Она... она не человек. Я не знаю, как с ними общаться. Они не врут. Они не ищут выгоды. Они просто... существуют и делают добрые дела. Это... это ненормально, блядь. — Это называется «быть хорошим существом», — хмыкнул Чертила. — В твоём мире таких не было, я понял. Но тут — другие правила. Или ты так и будешь ненавидеть всех, потому что боишься, что они окажутся людьми? Дио промолчал. Он сел на диван, поставил корзинку рядом и долго смотрел на пирожки. Потом взял один, откусил. Вкусно. Пиздец как вкусно. И от этого вкуса внутри разливалось что-то тёплое. То, чего он не чувствовал уже много лет. То, что люди в его мире убили бы, растоптали, использовали. — Сука, — прошептал он. — Ненавижу людей. Ненавижу их за то, что они сделали со мной. Что они сделали с этим миром. Что они... что они не такие, как эти пони. Чертила молчал. Впервые за долгое время. На лестнице послышались шаги. Твайлайт спустилась с кружкой какао, села рядом. — Дио, — тихо сказала она, — Флаттершай хорошая. Она не обидится, если ты не сразу... ну, если ты не умеешь принимать доброту. Она подождёт. — Твай, — буркнул Дио, — иди ты нахуй со своей психологией. — Спасибо, — кивнула она и сделала глоток. — Это слово я тоже люблю. Дио фыркнул, пряча улыбку. — Дура ты. — Знаю. — Она помолчала. — Дио, а что такое «зоофилия»? Я не нашла это слово в своих записях. Дио поперхнулся какао. — ЧТО?! — Ну, ты сегодня говорил с кем-то... я слышала краем уха. Про зоофилию. Это научный термин? Дио открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Чертилу, который за его спиной уже катался по полу, трясясь от беззвучного смеха. — Твай, — выдавил он, — бога ради, забудь это слово. Навсегда. Поняла? — Но почему? — невинно захлопала глазами она. — Если это научный термин... — ЭТО НЕ НАУЧНЫЙ ТЕРМИН, ЭТО... — он зажмурился, сделал глубокий вдох. — Твай, просто поверь мне. Не произноси это слово. Никогда. И нигде. Особенно при Флаттершай. — Хорошо, — кивнула она, но Дио видел, как её копытце потянулось к блокноту. — Твай, блядь, не записывай! — Я просто пометить хочу, что это слово под запретом! — возмутилась она. Дио уронил голову на спинку дивана и закрыл глаза. — Я в аду, — прошептал он. — Я просто в аду, сука. Чертила наконец сполз по стенке и просто трясся, утирая невидимые слёзы. — Дио, — выдавил он, — я люблю тебя, мужик. Ты создал монстра, который теперь будет изучать зоофилию как запретную тему. Это пиздец. Это просто пиздец, блядь. — Иди нахуй, — мысленно ответил Дио. — Уже иду. Но сначала посмотрю, как ты будешь из этого выпутываться. — Спокойной ночи, Дио, — сказала Твайлайт, поднимаясь. — Завтра важный день. Нужно проверить новые кристаллы. Пиздец, нахуй. — Твай! — взвыл Дио. — Что? Я просто пожелала спокойной ночи, как ты учил! Она ушла, оставив его в тишине. Дио сидел, смотрел на пирожки, на пустую кружку, на дверь, за которой скрылась самая странная компания в его жизни. — Ненавижу людей, — повторил он шёпотом. — Ненавижу их за то, что они сделали меня таким. Но этих... этих маленьких разноцветных идиотов... кажется, я начинаю... нет. Не начинаю. Не может быть. Чертила не ответил. Только ухмыльнулся в темноте и растворился. А Дио так и просидел до утра, глядя в одну точку и пытаясь понять, что с ним происходит. И не понимая. Совсем. Ни хуя. Интерлюдия: Кантерлот, покои принцессы Селестии Селестия сидела за своим рабочим столом, устало потирая виски копытом. День выдался долгим — бесконечные приёмы, жалобы знати, согласования бюджетов. И вот, когда она уже собиралась отправиться на заслуженный отдых, перед ней во вспышке зелёного пламени материализовался свиток. От Твайлайт. Селестия улыбнулась. Её любимая ученица регулярно присылала отчёты, и обычно они были образцом аккуратности, подробности и научного подхода. Она развернула свиток, приготовившись к вдумчивому чтению. И замерла. «Привет принцесса! Это отчёт о жизни Дио. Всё пиздец как интересно! Он, сука, строит там какую-то херню в крепости, я ходила смотреть — там такие големы, заебись просто! Короче, адаптируется он хуёво, но мы работаем. Флаттершай принесла ему пирожки, а он, блядь, покраснел, как ебаный помидор, я ржала, пиздец. Мы с ним экспериментируем с кристаллами, и это просто пиздато, но иногда всё взрывается нахуй. В общем, он не опасен, просто немного ебанутый, но нормальный мужик, если по-человечески. Ой, то есть по-нашему. Кстати, я учу его язык, записываю все слова, это охуенно интересно! Ладно, если что, я на связи. Иди нахуй, с любовью, Твайлайт.» Селестия перечитала письмо три раза. Потом ещё раз. Она не поняла ровным счётом ничего. — «Пиздец»? — пробормотала она, вглядываясь в закорючки. — «Заебись»? «Ебаный помидор»? Что это за слова? Это какой-то новый диалект? Твайлайт никогда не писала в таком стиле... Она попыталась уловить смысл по интонации, как обычно делала, когда пони использовали незнакомые выражения. Но здесь был какой-то хаос. Слова казались резкими, грубыми, но в то же время Твайлайт явно писала их с энтузиазмом. «Пиздато» — судя по контексту, что-то хорошее? «Хуёво» — явно плохое. «Нахуй» — возможно, направление? — И что значит «иди нахуй» в конце? — Селестия нахмурилась. — Это такое прощание? Или пожелание? Может, это значит «будь здорова» на языке людей? Она отложила свиток и задумалась. Дио. Этот странный двуногий пришелец с нечеловеческой силой и не менее нечеловеческой грубостью. Она помнила их первую встречу, его вызов, его маску, его... энергию. Он был опасен, это факт. Но Твайлайт, её самая рассудительная, самая ответственная ученица, писала о нём с таким воодушевлением, какого Селестия не видела давно. И если Твайлайт считает, что он «нормальный мужик»... хотя что такое «мужик»? Наверное, особь мужского пола. Селестия усмехнулась. Мир менялся. Рядом с Эквестрией появилась ходячая крепость, полная каменных солдат, а её создатель матерится так, что даже древние драконы покраснели бы. И при этом печёт пирожки? Нет, пирожки печёт Флаттершай. Но Дио их ест. И краснеет. — Интересно, — прошептала она. — Очень интересно. Она взяла перо, чтобы написать ответ, но замерла. А что она может ответить? «Спасибо за отчёт, но я ничего не поняла»? Или «пожалуйста, объясни значение слова "пиздец"»? Она вздохнула и отложила перо. Пожалуй, лучше просто понаблюдать. Твайлайт справляется. А этот Дио... может, он именно то, что нужно этому миру. Или то, что его разрушит. Время покажет. — И всё же, — пробормотала Селестия, сворачивая свиток, — «иди нахуй»... Надо будет спросить у Луны, может, она знает древние языки. Она погасила свет и отправилась спать, так и не разобравшись в тайнах человеческой речи. А на столе остался лежать свиток, исписанный матом, который никто в этом мире не мог понять. Кроме, разве что, одного тощего бледного человека, который в этот момент сидел в темноте библиотеки, жевал пирожок и думал о том, что жизнь — странная штука, сука. Селестия сидела в темноте ещё долго после того, как погасила свет. Свиток Твайлайт лежал перед ней, и она то и дело возвращалась к нему взглядом, хотя разобрать непонятные слова так и не смогла. Но дело было не в словах. Она думала о Дио. Существо с другого мира. С силой, сопоставимой с её собственной. С технологиями, которые могли изменить баланс сил в Эквестрии. С армией каменных големов, которые, судя по описаниям Твайлайт, могли соперничать с королевской гвардией. И с знаниями. Огромными, чуждыми, опасными знаниями. Селестия откинулась на спинку трона, прикрыв глаза. Тысяча лет правления научила её одному: никогда не оставляй бесконтрольным то, что может стать угрозой. Дио был угрозой. Потенциальной, но угрозой. Она вспомнила их первую встречу. Давление его ауры, которое едва не сломало её собственный барьер. Способность управлять энергией так, как не умел ни один единорог. И эту его маску — символ отчуждённости, защиты от мира. Или от самого себя? Твайлайт писала, что он «нормальный мужик». Что он не опасен. Но Твайлайт молода, доверчива и, что греха таить, немного наивна в вопросах политики. Она видела в Дио друга, объект исследований, может быть, даже кого-то, кого можно спасти своей добротой. Это прекрасно. Это по-настоящему. Но Селестия не могла позволить себе такой роскоши. Она должна была думать о безопасности. — Если он решит, что мы враги... — прошептала она в тишине. — Если его темная сущность, о которой писала Твайлайт, возьмёт верх... Если он просто устанет от нас и захочет уйти... Нет. Уйти он может. Но что, если он захочет остаться и диктовать условия? Она перебирала варианты. Военная сила? Против него — бесполезна. Его големы, его личная мощь... даже объединённые силы Кантерлота вряд ли смогут его остановить. А если он призовёт на помощь те тысячи каменных солдат, о которых упоминала Твайлайт? Эквестрия превратится в поле боя. Магия? Селестия была сильна. Очень сильна. Но их первая встреча показала: Дио — не просто маг. Он — стихия. И если она не смогла продавить его аурой, что сделает боевое заклинание? Оставалось одно — дипломатия. И не просто дипломатия, а тонкая, многоходовая игра, в которой Селестия была мастерицей. — Его нужно привязать, — прошептала она. — Не цепями — это бесполезно. Чем-то другим. Дружбой. Доверием. Чувством долга. Она вспомнила про пирожки Флаттершай. Про то, что Твайлайт живёт с ним в одном доме. Про то, как он, по словам ученицы, «покраснел, как ебаный помидор». Что бы это ни значило, это означало одно: он не робот. У него есть эмоции. Есть привязанности. Есть слабости. — Хорошо, — кивнула она своим мыслям. — Значит, будем действовать через окружение. Твайлайт — уже его друг. Флаттершай проявляет интерес. Рейнбоу Дэш видит в нём соперника — это тоже привязывает. Эпплджек с ним договорилась о поставках. Рарити шьёт ему одежду. Она улыбнулась. Сама того не замечая, Дио уже обрастал связями. И чем больше их будет, тем сложнее ему будет решиться на враждебные действия. — Но этого мало, — продолжила она. — Нужно дать ему то, что он не сможет получить нигде больше. Статус. Признание. Может быть, даже власть. Пусть думает, что он часть этого мира. Что он здесь нужен. Селестия поднялась и подошла к окну. Внизу спал Кантерлот, а на горизонте, у Вечнодикого леса, виднелся тёмный силуэт — его крепость. Его дом. Его армия. — Если он останется другом — Эквестрия получит могущественного союзника. Если станет врагом... — она не закончила мысль. Исход второй встречи был неочевиден. — Придётся играть тонко, — решила она. — Поддерживать его проекты, снабжать ресурсами, осыпать благодарностью. Пусть привыкает к тому, что мы — его единственная опора в этом мире. И когда придёт время выбирать, он выберет нас. Не потому что мы сильнее. А потому что мы — его семья. Она вернулась к столу, взяла перо и начала писать ответ Твайлайт. Обычный, вежливый, ничего не значащий ответ. Но между строк читалось другое: «Присматривай за ним. Привязывай к себе. Делай так, чтобы он не мог представить жизни без нас». — Интересно, что он сказал бы, если бы узнал, — прошептала Селестия, запечатывая свиток. — Наверное, послал бы меня нахуй. Что бы это ни значило. Она отправила письмо и наконец позволила себе лечь. Но сон не шёл. В голове крутились мысли о том, как управлять существом, которое сильнее тебя. Как сделать его союзником, а не врагом. Как не потерять контроль. — Тысяча лет, — усмехнулась она в темноте. — Тысяча лет, и всё равно каждый день приходится учиться заново. Где-то в углу комнаты, в тени, мелькнула улыбка. Тонкая, едва заметная. Но Селестия её не видела. А если бы увидела — вряд ли бы обрадовалась. Потому что это была не её улыбка. Чертила растворился в воздухе, унося с собой услышанное. Дио должен был знать, что его «добрая принцесса» уже плетёт сети. Не со зла. Просто потому, что такова политика. Но знал ли Дио, что такое политика? О да. Он вырос в мире, где ложь была нормой, а доброта — слабостью. И если Селестия думала, что сможет его переиграть, её ждал сюрприз. Большой. Каменный. И очень злой. на следующий день Кантерлот, покои принцессы Селестия уже собиралась отойти ко сну, когда на её столе материализовался свиток — зелёная вспышка, характерная для писем от Твайлайт. Принцесса улыбнулась, но тут же насторожилась. Прошлое письмо от ученицы до сих пор стояло у неё перед глазами — тот самый отчёт, где Твайлайт, вдохновившись общением с Дио, написала что-то невообразимое про «пиздец как интересно» и «иди нахуй» в конце. Селестия тогда ничего не поняла, но почему-то улыбалась весь день. — Надеюсь, в этот раз обойдётся без сюрпризов, — пробормотала она, разворачивая свиток. К основному письму прилагался второй лист. Отдельный. И выглядел он... странно. Помятый, с какими-то разводами, будто его держали в кармане неделю, а потом достали и решили отправить. Селестия начала читать основное письмо: «Дорогая принцесса Селестия! Направляю вам официальный отчёт о производстве товаров за прошедшие две недели. Дио выполнил свои обязательства в полном объёме. Производственные мощности налажены, големы функционируют стабильно. Ниже прилагаю полную опись готовой продукции, готовой к отправке в Кантерлот. Но сначала я должна рассказать предысторию. Когда я сказала Дио, что ему нужно научиться писать официальные отчёты, он посмотрел на меня так, будто я предложила ему съесть кактус. Целиком. С корнем. И не запивая. Но я проявила настойчивость — ту самую, которой вы меня учили, помните? Три дня. Три долбаных дня, как он выражается, я учила его основам эпистолярного жанра. Я показывала ему образцы, объясняла структуру, учила правильно формулировать мысли. Он слушал, кивал, что-то записывал в свой блокнот. Я думала, что прогресс идёт. Я даже гордилась собой! А потом он сел писать отчёт самостоятельно. И написал вот это. Я сочла своим долгом сохранить оригинал для истории, так как это уникальный образец человеческого эпистолярного жанра. Также прилагаю мой вольный перевод на эквестрийский, чтобы вы могли понять суть. С уважением и любовью, ваша ученица Твайлайт Спаркл. P.S. Он три дня слушал. Он реально три дня слушал. И вот результат. Я в ахуе. Простите за выражение, но это единственное слово, которое точно описывает мои чувства. Я прилагаю словарь человеческих выражений, который составила за время общения с ним — может, пригодится. Там есть переводы слов «пиздец», «нахуй», «ебануться» и других. Пользуйтесь на здоровье. P.P.S. Дио просил передать, что сахар нужен обязательно. Если сахара не будет — он «обидится и устроит всем весёлые старты с метанием големов». Я не знаю, что такое «весёлые старты», но звучит угрожающе». Селестия с интересом отложила основное письмо и взяла в копыта приложенный оригинал. То, что она увидела, заставило её моргнуть и поднести свиток ближе к глазам. Бумага была изрядно помята, кое-где виднелись следы пальцев — то ли в масле, то ли ещё в чём-то техническом. Почерк был корявым, размашистым, некоторые буквы явно продавлены — писал явно не пером, а чем-то твёрдым. Но содержание... «СЕЛЕСТИЯ!!! БЛЯДЬ!!! СУКА!!! ПИЗДЕЦ!!! НАХУЙ!!! ЁБАНЫЙ В РОТ!!! РАСКУРОЧИТЬ ТВОЮ МАТЬ ЧЕРЕЗ КОЛЕНО!!! ХУЕТА ПОДЗАБОРНАЯ!!! (тут было ещё несколько неразборчивых слов, часть из которых была зачёркнута так сильно, что бумага порвалась в трёх местах) ........ ЗНАЧИТ ТАК, СЛУШАЙ СЮДА, БЕЛАЯ. ЩАС ВСЁ ПО СПИСКУ, БЛЯДЬ, ЧТОБ НИ ХУЯ НЕ ПЕРЕПУТАТЬ, А ТО ПОТОМ САМА РАЗБИРАТЬСЯ БУДЕШЬ, А Я НЕ ПОМОЩНИК, СУКА. ........ АРМАТУРА СТРОИТЕЛЬНАЯ — ДВЕСТИ ТОНН, МАТЬ ЕЁ ЗА НОГУ! БАЛКИ НЕСУЩИЕ — СТО ПЯТЬДЕСЯТ, БЛЯДЬ, ЧТОБ ОНИ НЕ ПРОВАЛИЛИСЬ НАХУЙ! ЛИСТОВОЕ ЖЕЛЕЗО — ВОСЕМЬДЕСЯТ, ПИЗДЕЦ КАК МНОГО! ГВОЗДИ, САМОРЕЗЫ, КРЕПЁЖНАЯ ХУЙНЯ — ТРИДЦАТЬ ТОНН, СУКА, НЕ ПЕРЕПУТАЙ! БАТАРЕЙКИ КРИСТАЛЛИЧЕСКИЕ: МАЛЕНЬКИЕ — ПЯТЬСОТ ШТУК, ЕБАТЬ ИХ В ЛОБ! СРЕДНИЕ — ДВЕСТИ, НИ ХУЯ СЕБЕ ЦИФРЫ! БОЛЬШИЕ — ПЯТЬДЕСЯТ, ТУТ УЖЕ ВООБЩЕ ПИЗДЕЦ, ДЕРЖИСЬ, СЕЛЕСТИЯ! ........ ТЕПЕРЬ ПО ИНДИВИДУАЛЬНЫМ ЗАКАЗАМ, СУКА, ТУТ ВООБЩЕ ВЕСЕЛЬЕ: ДЛЯ ЭТОЙ... РОЗОВОЙ... ПИНКИ ПАЙ, КОТОРАЯ ИЗ НИОТКУДА ТОРТЫ ДОСТАЁТ — ПЯТНАДЦАТЬ КИЛОГРАММ КОНФЕТТИ-ЗАРЯДОВ УСИЛЕННЫХ. ЗАЧЕМ ЕЙ ПЯТНАДЦАТЬ КИЛО КОНФЕТТИ — ХУЙ ЗНАЕТ, НО ТВАЙЛАЙТ СКАЗАЛА, ЧТО ЭТО «СРОЧНО, ЖИЗНЕННО НЕОБХОДИМО И ВООБЩЕ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ТАЙНА». Я СПРАШИВАТЬ НЕ СТАЛ, ПОТОМУ ЧТО БЛЯДЬ БОЮСЬ. ЭТА РОЗОВАЯ МЕНЯ ПУГАЕТ, СЕЛЕСТИЯ. ОНА МОЖЕТ ВСЁ. Я НЕ ХОЧУ ЗНАТЬ, ЧТО ОНА БУДЕТ ДЕЛАТЬ С ПЯТНАДЦАТЬЮ КИЛО КОНФЕТТИ. ПРОСТО ОТДАЙ ЕЙ ЭТО И БЕГИ. ДЛЯ ЭППЛДЖЕК — ЛЕМЕХИ ДЛЯ ПЛУГОВ, ТРИДЦАТЬ ШТУК, УСИЛЕННЫЕ, С АЛМАЗНЫМ НАПЫЛЕНИЕМ. НОРМАЛЬНАЯ БАБА, КСТАТИ. ДЕЛОВАЯ. СКАЗАЛА, ЧТО СТАРЫЕ О КАМНИ ТУПЯТСЯ, А У НЕЁ ТАМ ЗЕМЛИ ТЯЖЁЛЫЕ. Я ЕЙ ЕЩЁ ПЛАСТИН ЗАПАСНЫХ ПОДКИНУЛ, ПУСТЬ БУДЕТ, СУКА. ДЛЯ РАРИТИ — ТЫСЯЧА ШВЕЙНЫХ ИГЛ ИЗ СВЕРХПРОЧНОЙ СТАЛИ. СКАЗАЛА, ОБЫЧНЫЕ ТУПЯТСЯ ОБ ЕЁ ТКАНИ, А ОНА ТАМ КАКИЕ-ТО ДИЗАЙНЫ СТРОГАЕТ, ДЛЯ ЭЛИТНЫХ КЛИЕНТОВ. Я ЕЙ ЕЩЁ АЛМАЗНОЙ КРОШКИ ПОДКИНУЛ ДЛЯ УКРЕПЛЕНИЯ. ОНА МНЕ ЗА ЭТО ВТОРОЙ ПЛАЩ ОБЕЩАЛА. БАРТЕР, СУКА. ........ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ АККУМУЛЯТОР — ОДИН, БЛЯДЬ, ШТУКА. СВЕРХВЫСОКОЙ ЁМКОСТИ, ПИЗДЕЦ КАКОЙ МОЩНЫЙ. ЭТО МЫ С ТВАЙЛАЙТ ВМЕСТЕ ДЕЛАЛИ, ЦЕЛУЮ НЕДЕЛЮ КОЛДОВАЛИ. ТРИ РАЗА ЛАБОРАТОРИЮ РАЗНОСИЛО — ОДИН РАЗ ВООБЩЕ ПОЛБАШНИ СНЕСЛО, ЕЛЕ УСПЕЛИ ВЫБЕЖАТЬ. НО РЕЗУЛЬТАТ ЕСТЬ, СУКА. ЭТА ХЕРОВИНА МОЖЕТ ЦЕЛЫЙ РАЙОН КАНТЕРЛОТА ПИТАТЬ МЕСЯЦ БЕЗ ПОДЗАРЯДКИ. ЕСЛИ, КОНЕЧНО, ЕЁ ПРАВИЛЬНО ПОДКЛЮЧИТЬ. А ЕСЛИ НЕПРАВИЛЬНО — ТО РАЙОН ПРИДЁТСЯ ОТСТРАИВАТЬ ЗАНОВО. ТВАЙЛАЙТ ПРОСИЛА ПЕРЕДАТЬ, ЧТО ОНА НАПИСАЛА ИНСТРУКЦИЮ, НО «НА БУМАГЕ ХУЙ ПОЙМЁШЬ, ЛУЧШЕ ПОЗВАТЬ МЕНЯ ДЛЯ ПЕРВОГО ЗАПУСКА, ПОТОМУ ЧТО ТАМ НЮАНСЫ, СУКА». ........ РЕСУРСЫ НА СЛЕДУЮЩУЮ ПАРТИЮ, ЧТОБ БЕЗ ПЕРЕБОЕВ, А ТО У МЕНЯ ГОЛЕМЫ ПРОСТОЙ НЕ ЛЮБЯТ, НАЧНУТ БЕЗ ДЕЛА ШАТАТЬСЯ — ЕЩЁ НАТВОРЯТ ЧЕГО, САМА ПОТОМ РАСХЛЁБЫВАЙ: МЕДЬ — ХОТЯ БЫ ТОННЫ ТРИ, НЕ ЖАДНИЧАЙ! ОЛОВО — ТОННЫ ДВЕ, ЕСЛИ НАЙДЁШЬ! ГЛИНА ХОРОШАЯ — ДВЕ ТОННЫ, НЕ МЕНЕЕ! ВОЛЬФРАМ — ЕСЛИ НАЙДЁТЕ ВООБЩЕ, БУДЕТ ШИКАРНО, НО НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО! САХАР — ТРИ КИЛОГРАММА!!! ЭТО ВАЖНО, БЛЯДЬ!!! НЕ ЗАБУДЬ ПРО САХАР, СЕЛЕСТИЯ!!! ЭТО ОТДЕЛЬНАЯ СТРОКА, СУКА, Я НЕ ПРОСТО ТАК ПИШУ!!! ........ ВСЁ. ДИО. P.S. ЕСЛИ ЧТО-ТО НЕ ТАК — ПИШИ, РАЗБЕРЁМСЯ. НО ЛУЧШЕ ПИШИ ЧЕРЕЗ ТВАЙЛАЙТ, ПОТОМУ ЧТО ОНА ПЕРЕВОДИТ МОИ МЫСЛИ В ПОНЯТНЫЙ ТЕБЕ ВИД. А ТО БУДЕТ КАК В ПРОШЛЫЙ РАЗ — ТЫ МЕНЯ НЕ ПОНЯЛА, Я ТЕБЯ НЕ ПОНЯЛ, ВСЕ ОБИДЕЛИСЬ, А ВИНОВАТЫХ НЕТ. P.P.S. ИДИ НАХУЙ. ЕСЛИ ЧТО, ЭТО НЕ РУГАТЕЛЬСТВО, А ПОЖЕЛАНИЕ УДАЧИ. ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ ТАК ПРИНЯТО ЖЕЛАТЬ ВСЕГО ХОРОШЕГО, НО КОРОТКО И ЯСНО. ЧТОБЫ БЕЗ ЛИШНИХ СОПЛЕЙ. ТВАЙЛАЙТ ПОДТВЕРДИТ. P.P.P.S. САХАР НЕ ЗАБУДЬ, БЛЯДЬ! Я СЕРЬЁЗНО! ЕСЛИ САХАРА НЕ БУДЕТ — Я ОБИЖУСЬ И УЙДУ В ЛЕС СТРОИТЬ СЕБЕ ВТОРОЙ ЗАМОК, А БЕЗ МЕНЯ ВЫ ТУТ ВСЕ ЗАХЛЕБНЁТЕСЬ В СОБСТВЕННОМ ГОВНЕ, ТАК И ЗНАЙ! P.P.P.P.S. АХ ДА, ЧУТЬ НЕ ЗАБЫЛ. ТВАЙЛАЙТ ПЕРЕДАЁТ ПРИВЕТ И ГОВОРИТ, ЧТО ЛЮБИТ ТЕБЯ. Я ТОЖЕ ПЕРЕДАЮ, НО БЕЗ ЛЮБВИ, ПРОСТО УВАЖЕНИЕ. ТЫ, В ОБЩЕМ-ТО, НИЧЕГО ТАКАЯ, ДЛЯ ПРИНЦЕССЫ. НЕ САМАЯ БЕСИТЕЛЬНАЯ ИЗ ВСЕХ, С КЕМ Я ОБЩАЛСЯ. ЭТО КОМПЛИМЕНТ, ЕСЛИ ЧТО. ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ.» Селестия перечитала это три раза. Потом ещё раз. Потом отложила, взяла словарь Твайлайт, нашла нужные страницы и сверилась. — «Пиздец» — высшая степень эмоциональной оценки, может быть как положительной, так и отрицательной... — прочитала она вслух. — «Нахуй» — направление действия или эмоциональное восклицание... «Ебаный в рот» — выражение крайнего удивления... «Хуй знает» — говорящий не имеет информации по вопросу... Она посмотрела на оригинал, потом на словарь, потом снова на оригинал. И вдруг её прорвало. Смех вырвался сам собой — сначала тихий, потом всё громче. Селестия смеялась так, как не смеялась уже много лет. Она представила, как этот мрачный, вечно недовольный человек три дня сидит и слушает Твайлайт, кивает, записывает что-то в блокнот — а потом выдаёт ЭТО. Это полотно чистой, незамутнённой экспрессии, где сквозь трёхэтажный мат пробиваются цифры и факты, а в конце идёт отдельное предупреждение про сахар и комплимент ей лично. — Ох, Дио, — выдохнула она, вытирая выступившие слёзы. — Ты определённо делаешь мою жизнь интереснее. Она взяла оригинал, аккуратно свернула его и вызвала секретаря. В кабинет вошёл немолодой жеребец в строгом костюме с неизменным блокнотом наготове. — Ваше величество? — Вот, — Селестия протянула ему помятый листок. — Распорядитесь, чтобы подготовили всё необходимое согласно этому списку. Товары прибудут к воротам в ближайшие дни, нужно организовать приёмку и складирование. Секретарь взял бумагу, бегло просмотрел её и замер. Его глаза расширились, брови поползли вверх, потом сползли вниз, потом снова поползли вверх. Он перечитал ещё раз. Потом ещё. Его губы беззвучно шевелились, пытаясь артикулировать увиденное. — Ваше величество... — голос его слегка дрожал. — Я... э-э-э... простите, но я ничего не понимаю. — Он ткнул копытом в слово «РАСКУРОЧИТЬ ТВОЮ МАТЬ ЧЕРЕЗ КОЛЕНО». — Что это означает? Это какой-то технический термин? Может быть, это название нового сплава? Селестия с трудом сохранила серьёзное выражение лица. — Это, — сказала она максимально спокойно, — особый стиль изложения. Сосредоточьтесь на цифрах. Цифры там верные. Остальное... э-э-э... не обращайте внимания. — Но, ваше величество, тут написано «ПИНКИ ПАЙ — ПЯТНАДЦАТЬ КИЛО КОНФЕТТИ... Я НЕ ХОЧУ ЗНАТЬ, ЧТО ОНА БУДЕТ ДЕЛАТЬ С ПЯТНАДЦАТЬЮ КИЛО КОНФЕТТИ. ПРОСТО ОТДАЙ ЭТО И БЕГИ». — Секретарь покраснел, зачитывая это вслух. — И здесь ещё про сахар: «САХАР — ТРИ КИЛОГРАММА!!! ЭТО ВАЖНО, БЛЯДЬ!!!» Что значит «блядь»? Это сорт сахара? Особый помол? Может, это фамилия поставщика? Селестия закусила губу, чтобы не рассмеяться. — Это... эм... акцент. Поставщик у нас... иногородний. Специфический. Просто выполните распоряжение. — А вот здесь, — секретарь ткнул в самый конец, — «ИДИ НАХУЙ. ЭТО ПОЖЕЛАНИЕ УДАЧИ». Это тоже часть заказа? — Это личное пожелание, — мягко сказала Селестия. — Мне. От поставщика. Не берите в голову. Секретарь, всё ещё пребывая в лёгком шоке, кивнул и вышел, бормоча под нос: — Три кило сахара, блядь... Никогда такого сорта не слышал... Может, из Зайда? У них там названия странные... И конфетти пятнадцать кило — беги... Откуда бежать? Куда бежать? И почему это важно? Голову сломать можно, ёбаный в рот... Последнюю фразу он произнёс явно случайно — просто повторил то, что прочитал, даже не осознавая смысла. Но прозвучало это так естественно, что Селестия едва снова не рассмеялась. Когда дверь закрылась, она позволила себе рассмеяться в голос. Она представила, как этот строгий, педантичный жеребец будет теперь ходить по канцелярии и пытаться объяснить подчинённым, что им нужно срочно доставить «сахар, блядь, три кило, это важно», а потом ещё и прокомментирует что-нибудь словом «пиздец». — Ох, Дио, — прошептала она, всё ещё улыбаясь. — Ты даже не представляешь, какую бучу ты устроил в моей канцелярии. Теперь половина чиновников будет ходить и материться, даже не понимая, что они говорят. Она подошла к окну и посмотрела в сторону Вечнодикого леса. Там, в темноте, мерцали огни его крепости. Странный человек. Странный мир. Странные слова. Но цифры сходятся. А значит, дело идёт. — Интересно, — сказала она самой себе, — а что такое «раскурочить через колено»? Звучит... болезненно. Ответа не было. Но где-то глубоко внутри Селестия подозревала, что однажды она обязательно это выяснит. А пока — пусть канцелярия разбирается. Им полезно иногда сталкиваться с чем-то новым. Развивает кругозор, блядь. Она хихикнула собственным мыслям и отправилась спать. --- На следующее утро, канцелярия Кантерлота — Господин секретарь, я всё проверил, — докладывал молодой клерк. — В Зайде такой сорт сахара не производят. В Мэйнхэттене тоже не слышали. Я обзвонил всех поставщиков — никто не знает, что такое «сахар блядь». Но есть одна странность... — Какая? — устало спросил секретарь. — Один поставщик из Доджтауна сказал, что у них есть «сахар обычный, без сортов», но если нам нужно что-то особенное, то пусть заказчик уточнит, что именно он имеет в виду. И ещё он сказал, — клерк замялся, — он сказал: «И передайте тому, кто писал, что он, блядь, охренел, так заказы не оформляют, ёбаный в рот через колено». Секретарь схватился за голову. — Все с ума сошли, — простонал он. — Весь город теперь так разговаривает! Я вчера вечером зашёл в таверну, так там двое пони спорили, и один другому сказал: «Да пошёл ты нахуй, это пожелание удачи!» А второй ответил: «Сам иди, блядь!» Они друг другу удачи желали, а чуть не подрались! — И что делать? — Не знаю. — Секретарь посмотрел на помятый листок, который теперь лежал у него в специальной папке с пометкой «Особо важные документы — НЕ ВЫБРАСЫВАТЬ, НО ЛУЧШЕ НЕ ЧИТАТЬ». — Просто... просто закажите обычный сахар. Три кило. А в накладной напишите... напишите «сахар высшего сорта, экстра-класс». Без уточнений. — А если спросят, какой именно экстра-класс? — Скажете, что это новый стандарт качества! «Блядь» — это значит «Безупречный, Лучший, Абсолютно Достойный, Йогуртовый»! Ну, или что-то такое! Придумайте на месте! Молодой клерк кивнул и убежал выполнять. А секретарь ещё долго сидел и смотрел на папку, думая о том, что жизнь определённо готовит сюрпризы. И некоторые из них — очень странные, матерные и совершенно непонятные. — Дио, значит, — пробормотал он. — Человек Дио. Надо будет запомнить это имя. И никогда не спрашивать у него ничего лишнего. И вообще держаться подальше от всего, что с ним связано. Он убрал папку в сейф и пошёл пить чай. Без сахара. Потому что сахар, блядь, экстра-класса, ещё не завезли.