Каменное сердце

Утро в библиотеке началось с того, что Спайк уронил стопку книг. Дио подскочил на диване, выхватывая из воздуха сгусток энергии, и едва не спалил к чертям журнальный столик, прежде чем понял, что это просто дракончик опять косячит. — Твою мать, Спайк! — рявкнул он, разряжая энергию обратно в себя. — Я тебя когда-нибудь прибью, блядь! У меня теперь рефлекс на любой грохот — сразу в боевую стойку! — Прости-прости-прости! — Спайк выскочил из-под стопки книг, отряхивая чешую. — Я просто хотел убраться, а они такие тяжёлые... И вообще, это не я виноват, это книги сами упали! Они заговорщики! — Книги-заговорщики, — проворчал Дио, потирая виски. — Ну конечно, блядь. А стулья по ночам танцуют? А ложки в суп ссут? — Не знаю про ложки, — серьёзно ответил Спайк, — но вчера ночью я слышал странные звуки с кухни. Может, там правда что-то происходит? Дио уставился на него. Потом перевёл взгляд на Твайлайт, которая уже спустилась с лестницы и с интересом прислушивалась к разговору. — Твай, — медленно сказал Дио, — у тебя дома водятся призраки? — Нет, — пожала плечами Твайлайт. — Но я проверяла кухню на наличие паранормальной активности примерно полгода назад. Надо бы повторить эксперимент. — Конечно, надо, — кивнул Дио. — Потому что без экспериментов с призраками на кухне мы точно не выживем. — Сарказм — это низшая форма остроумия, — заметила Твайлайт, усаживаясь за стол. — А похуизм — высшая форма философии, — парировал Дио. — Ладно, жрать давайте. Что там у нас? Спайк выставил на стол тарелки с салатом, тосты и кувшин с соком. Дио с тоской посмотрел на эту растительную диету. — Твай, — сказал он, — я, конечно, понимаю, что вы тут все травоядные, но можно хоть иногда яичницу делать? Или рыбу там, мясо... Ну не могу я жрать одну траву, у меня кишки скрутятся. — Но вчера ты ел салат и не жаловался! — возразила Твайлайт. — Вчера я был слишком уставший, чтобы жаловаться, — пояснил Дио. — Сегодня я выспался и имею право на возмущение. — Спайк, — Твайлайт повернулась к дракончику, — у нас есть яйца? — Есть! — обрадовался Спайк. — Я вчера купил! Целую дюжину! — Ну так жарь, — махнул рукой Дио. — И побольше, блядь. Я голодный как волк. — Волки едят зайцев, — заметила Твайлайт. — Ты не похож на волка. — Это метафора, Твай. Я уже устал объяснять, что такое метафоры. Через полчаса, когда Дио доедал третью порцию яичницы, в дверь постучали. Спайк побежал открывать и вернулся с охапкой писем. — Твайлайт, тебе из Кантерлота! — объявил он. — И Дио, тебе тоже! И ещё какая-то странная посылка с пометкой «СЕКРЕТНО — ТОЛЬКО ДЛЯ ДИО». Дио взял конверт, повертел в руках. Конверт был толстый, с кучей печатей и пометок. На обратной стороне красовалась надпись: «Канцелярия Её Величества. Отдел особо важной переписки. Входящий номер 1488/бля». — Чего? — Дио протёр глаза. — Тут что, правда «бля» написано? — Где? — Твайлайт тут же подскочила. — Покажи! Это официальный документ? — Смотри сама, — Дио протянул ей конверт. Твайлайт вгляделась в надпись и вдруг начала икать. Сначала тихо, потом всё громче. — Ой, — выдохнула она. — Ой, Дио... Кажется, я знаю, что это... — Что? — Помнишь, ты писал отчёт для Селестии? И я отправила оригинал вместе с моим переводом? Ну, чтобы она могла оценить... э-э-э... твой стиль? Дио вспомнил. Он вспомнил всё. Три дня мучений, попытки написать что-то внятное, полный провал, и в итоге тот самый шедевр, где он выдал всё, что думал о ресурсах, сахаре и Пинки Пай с её пятнадцатью кило конфетти. — Твай, — медленно сказал Дио, — скажи мне, что ты не отправила это письмо в оригинале. — Я отправила, — пискнула Твайлайт, краснея. — Но я приложила словарь! И перевод! Чтобы она понимала! — Словарь? — переспросил Дио. — Какой словарь? — Ну... я составила список твоих выражений с пояснениями. Чтобы принцесса могла ориентироваться. Дио открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Ты составила словарь моего мата и отправила его принцессе?! — Ну да! — Твайлайт даже немного гордилась. — Это же важно для межкультурной коммуникации! Я подписала: «Словарь человеческих выражений, составленный в ходе полевых наблюдений». Там есть переводы слов «пиздец», «нахуй», «ёбаный в рот» и других! Я даже примеры употребления привела! Дио медленно сполз по стене и сел на пол. — Всё, — сказал он. — Можете меня хоронить. Я официально стал послом мата в Эквестрии. — Не драматизируй! — Твайлайт уже раскрыла свой конверт. — Ой, смотри, тут ответ от Селестии! И... приложен какой-то документ... Она развернула письмо и начала читать вслух: — «Дорогая Твайлайт! Спасибо за отчёт и приложенные материалы. Отдельное спасибо за словарь — он оказался неожиданно полезным для моей канцелярии. Прилагаю копию документа, который теперь циркулирует в недрах бюрократической машины. Ваш Дио произвёл неизгладимое впечатление на моих чиновников. С уважением, принцесса Селестия. P.S. Сахар будет доставлен в ближайшие дни. Отдельным пунктом. Как он и просил.» Твайлайт развернула приложенный документ. Это была официальная бумага с кучей печатей, подписей и пометок на полях. Вверху значилось: «КАНЦЕЛЯРИЯ ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВА. Входящий № 1488/бля Тема: Запрос на поставку сахара (срочно, блядь) Исполнитель: Дио (человек, особые приметы: тощий, бледный, матерится) Резолюция: ИСПОЛНИТЬ В ТРЁХДНЕВНЫЙ СРОК, БЛЯДЬ» Ниже шли рукописные пометки: «Отдел снабжения: что значит "блядь" в контексте сахара? Это сорт? Степень очистки? Страна происхождения? Срочно запросить уточнения!» «Отдел лингвистики: по предварительным данным, "блядь" — это междометие, выражающее сильную эмоцию. К сахару отношения не имеет. Рекомендуем игнорировать». «Отдел логистики: мы не можем игнорировать "блядь"! Это может быть код! Вдруг это шифровка?!» «Отдел безопасности: проверить, не является ли "блядь" паролем для тайной организации. Пока ничего не нашли, но будем наблюдать». «Отдел снабжения: КОЛЛЕГИ, НАМ НУЖЕН ПРОСТО САХАР! ТРИ КИЛО! ПРЕКРАТИТЕ ПАНИКУ!» «Отдел лингвистики: а слово "нахуй" в том же письме — это пожелание удачи или указание направления доставки? Уточните у адресата». И в самом низу, крупными буквами от чего мозг Дио словил критическую ошибку: «РЕЗОЛЮЦИЯ ЕЁ ВЕЛИЧЕСТВА: КУПИТЕ САХАР, БЛЯДЬ. ПРОСТО КУПИТЕ. ВСЕХ, КТО БУДЕТ ПИСАТЬ ЕЩЁ БУМАЖКИ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ, УВОЛЮ НАХУЙ. Селестия». Дио дочитал и выронил бумагу из рук. — Твай, — сказал он тихо, — я сейчас взорвусь от смеха или от ужаса. Я не знаю, что сильнее. — А почему не от того и другого одновременно? — предложила Твайлайт, у которой уже дёргался глаз. — Ты гений, — признал Дио. — Чистый, невинный гений. Ты создала бюрократический пиздец такого масштаба, что теперь у Селестии в канцелярии официально есть входящий номер с пометкой «бля». — Я не создавала, — попыталась оправдаться Твайлайт. — Это они сами! Я просто отправила письмо! — Ты отправила письмо, в котором я требовал сахар и матерился через слово, — напомнил Дио. — С приложенным словарём. Чтобы они понимали, что я имею в виду. — Но это же полезно для межкультурной коммуникации! — снова повторила Твайлайт, но уже без прежней уверенности. — Твай, — Дио положил руку ей на голову, — ты единственный человек... то есть пони... который смог превратить обычный хозяйственный запрос в международный скандал. Я тобой горжусь. И боюсь тебя. Примерно одинаково. Спайк, который всё это время читал бумагу через плечо, вдруг спросил: — А что такое «нахуй» в контексте доставки? Это курьерская служба? Дио схватился за голову. — Спайк, не начинай. — Но там же написано «уволю нахуй»! — не унимался дракончик. — Это значит, что уволенных отправляют куда-то специальной доставкой? — Спайк, блядь! — взвыл Дио. — Заткнись, пожалуйста! — Но я просто хочу понять! — Спайк выглядел искренне заинтересованным. — Если «нахуй» — это направление, то куда именно? И почему туда отправляют уволенных? Это какая-то специальная резервация для бывших чиновников? Дио открыл рот, чтобы ответить, но понял, что не знает, что сказать. Он посмотрел на Твайлайт. Та смотрела на Спайка с неподдельным научным интересом. — Знаешь, — медленно сказала она, — это интересный вопрос. «Нахуй» может быть не просто направлением, а целой концепцией. Эдакое метафизическое пространство, куда отправляют всё ненужное. Уволенных чиновников, плохое настроение, просроченные продукты... — И сахар, если его вовремя не доставят! — подхватил Спайк. — Потому что Дио же написал, что если сахара не будет, он обидится и уйдёт в лес строить второй замок. Значит, сахар должен быть доставлен, чтобы не уйти «нахуй»! — Гениально! — Твайлайт уже записывала в блокнот. — Спайк, ты сделал важное лингвистическое открытие! «Нахуй» — это не просто ругательство, это целая философская категория! Дио смотрел на них и чувствовал, как реальность медленно уплывает куда-то в сторону. — Я в аду, — констатировал он. — Я просто в аду, и вы оба — мои персональные демоны. — Не в аду, а «нахуй», — поправил Спайк. — Если верить твоей лингвистике. — Спайк, — Дио повернулся к нему, — если ты ещё раз скажешь это слово, я отправлю тебя в это самое пространство физически. Прямым пинком под зад. Понял? — Понял, — кивнул Спайк, но в глазах у него плясали чертики. — Значит, пинком под зад — это способ доставки «нахуй»? — СПАЙК! Чертила, висящий под потолком, уже не смеялся — он просто трясся в беззвучной агонии, хватаясь за живот и медленно сползая по стене. Дио бросил на него злобный взгляд, но тот только отмахнулся. — Нет, ты посмотри на них! — прохрипел Чертила. — Они создали новую философскую концепцию на базе твоего мата! Ты понимаешь, что ты наделал, сука?! — Я ничего не делал! — мысленно заорал Дио. — Это они сами! — Ты создал монстров! — продолжал веселиться Чертила. — Интеллектуальных монстров, которые теперь будут анализировать каждое твоё слово и строить теории! Ты станешь объектом исследования! Тебя будут цитировать в научных работах! — Иди нахуй, — устало ответил Дио. — О, спасибо за указание направления! — Чертила театрально поклонился и растворился. Дио остался один на один с двумя исследователями, которые уже строили планы по созданию новой научной дисциплины. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Я в крепость. К Бомжу. Там хоть тихо и никто не пытается анализировать мою речь. — А можно с тобой? — тут же встрепенулась Твайлайт. — Нет, — отрезал Дио. — Ты будешь сидеть и писать нормальный отчёт для Селестии. Без мата. Без словарей. Без новых философских концепций. — Но я уже написала! — возразила она. — Напиши ещё раз. Для профилактики. Дио вышел, оставив Твайлайт и Спайка в глубокой задумчивости. — Спайк, — сказала Твайлайт, когда дверь закрылась, — а ведь если подумать, «нахуй» действительно можно рассматривать как лингвистический конструкт, обозначающий... — Твайлайт! — донеслось с улицы. — НЕ НАЧИНАЙ! Она вздохнула и отложила блокнот. — Ладно, потом. --- В крепости было шумно, как обычно. Печи гудели, молоты стучали, големы сновали туда-сюда. Дио привычно лавировал между потоками рабочих и спустился в подвал. Здесь было тише, только где-то далеко капала вода. Он открыл дверь в камеру Бомжа и замер. Камера была пуста. — Бля, — выдохнул Дио. — Убежал всё-таки. Он уже собрался бежать на поиски, но тут из-за угла донёсся знакомый звук. — Ы-ы-ы-ы... Дио обернулся. Бомж сидел в коридоре, прислонившись к стене, и выкладывал из камней... буквы. Самые настоящие буквы. Неровные, корявые, но вполне узнаваемые. — Ы-ы-ы-ы! — радостно завопил он, завидев Дио, и ткнул пальцем в свою работу. Дио подошёл ближе и присмотрелся. Каменные буквы складывались в слово: «ДИО». — Охуеть, — выдохнул Дио. — Ты научился писать? — Ы! — гордо подтвердил Бомж и добавил рядом ещё одну букву: «Ы». Получилось «ДИОЫ». — Это... это моё имя с твоей подписью? — догадался Дио. — Ы! — обрадовался Бомж и захлопал в ладоши. Дио стоял и смотрел на эту надпись. Каменные буквы, выложенные слепым монстром, который не видел ни одной буквы в своей жизни. Который никогда не учился читать. Который просто... взял и написал. — Бомж, — медленно сказал Дио, — откуда ты знаешь буквы? Бомж склонил голову. — Ы? — Буквы, — повторил Дио, показывая на надпись. — Откуда ты знаешь, как они выглядят? Ты же слепой. Бомж задумался. Его лицо приняло то самое выражение глубокой задумчивости, которое предвещало зависание. — Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы... — протянул он, глядя в пустоту. — Опять повис, — вздохнул Дио. — Ну давай, думай, философ. Он сел на пол и приготовился ждать. Минута шла за минутой. Бомж сидел неподвижно, как статуя. Пять минут. Десять. Пятнадцать. — Ты там не умер? — спросил Дио. — Ы, — неожиданно ответил Бомж, возвращаясь в реальность. — Ну и? Откуда ты знаешь буквы? Бомж подполз к стене и начал водить по ней пальцем, выстукивая ритм. Дио прислушался. Азбука Морзе. Он знал её ещё с тех времён, когда в армию собирался — думал, пригодится. Не пригодилось тогда, зато сейчас... Бомж отстукивал слова. Медленно, коряво, но вполне разборчиво. «Я... НЕ... ЗНАЮ... КТО... Я... БЫЛ... КЕМ-ТО... ДРУГИМ... РАНЬШЕ...» — То есть ты хрен знаешь кто, но буквы помнишь? — уточнил Дио. «ДА... НО... ИНОГДА... ПРИХОДЯТ... ВОСПОМИНАНИЯ... ОБРЫВКИ...» — Какие? Бомж замолчал, потом застучал снова, медленнее, словно вспоминая с трудом. «БЫЛО... БОЛЬШОЕ... МЕСТО... БЕЛОЕ... ВСЁ... БЕЛОЕ... И... ОН...» — Он? — переспросил Дио. — Кто? «НЕ... ЗНАЮ... ИМЕНИ... НО... ОН... ДЕЛАЛ... ЧТО-ТО... СО МНОЙ...» — Что делал? «ЭКСПЕРИМЕНТЫ... — выстучал Бомж. — ОН... МЕНЯЛ... МЕНЯ... ДЕЛАЛ... ДРУГИМ... СМЕШИВАЛ... ЧАСТИ... РАЗНЫХ... СУЩЕСТВ...» Дио внутри похолодел. Не от жалости — от злости. Кто-то играл в творца. — И что дальше? «БЫЛО... МНОГО... НАС... ВСЕХ... ДЕЛАЛИ... ПО-РАЗНОМУ... Я... НЕ УДАЛСЯ... ВЫБРОСИЛИ...» — Выбросили? — Дио сжал кулаки. — Как мусор? «ДА... Я... ОЧНУЛСЯ... В ПУСТЫНЕ... НИЧЕГО... НЕ ПОМНИЛ... ТОЛЬКО... ГОЛОД... И... СТРАХ... ПОТОМ... ТЫ...» Дио молчал, переваривая. Бомж — не просто монстр. Он — чей-то бракованный эксперимент. — А этот... который эксперименты ставил, — спросил Дио, — как он выглядел? Бомж замер. Потом начал выстукивать. Медленно, с долгими паузами. «НЕ... СОВСЕМ... ЧЕЛОВЕК... НЕ... ПОНИ... ДРУГОЙ...» — Другой — это какой? «У НЕГО... БЫЛИ... РАЗНЫЕ... ЧАСТИ... ОДНА... РУКА... КАК... У ПТИЦЫ... КОГТИ... ДРУГАЯ... КАК... У ЗВЕРЯ... ЛАПА...» Дио нахмурился. «ГОЛОВА... НЕ... ОБЫЧНАЯ... РОГА... РАЗНЫЕ... ОДИН... ЗАКРУЧЕННЫЙ... ДРУГОЙ... ПРЯМОЙ... И... ГЛАЗА... РАЗНЫЕ... ОДИН... КРАСНЫЙ... ДРУГОЙ... ЖЁЛТЫЙ...» — Глаза разного цвета? — переспросил Дио. «ДА... И... ОН... СМЕЯЛСЯ... ВСЕГДА... СМЕЯЛСЯ... КОГДА... ДЕЛАЛ... БОЛЬНО... КОГДА... МЕНЯЛ... НАС... КОГДА... ВЫБРАСЫВАЛ... ВСЕГДА... СМЕХ... БЕЗУМНЫЙ... СМЕХ...» Бомж задрожал, прижимаясь к стене. Даже сейчас воспоминания вызывали у него ужас. «ОН... МОГ... МЕНЯТЬ... ВСЁ... ВОКРУГ... ПРОСТО... ТАК... ИГРАЛ... С НАМИ... КАК... С ИГРУШКАМИ...» Дио слушал и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Не потому что ему было жаль Бомжа. Нет. А потому что кто-то посмел возомнить себя богом. Играть в творца. Создавать и выбрасывать живых существ, как сломанные игрушки. — А где он сейчас? — спросил Дио. «НЕ... ЗНАЮ... МЫ... БЫЛИ... В ДРУГОМ... МЕСТЕ... НЕ ЗДЕСЬ... ПОТОМ... ОН... ОТПРАВИЛ... НАС... СЮДА... ЧЕРЕЗ... ВОРОНКУ...» — Воронку? — Дио подался вперёд. — Ту самую, тёмную? «ДА... ТУ... ЧТО... ЗОВЁТ... ОН... ОТКРЫЛ... ЕЁ... И... БРОСИЛ... НАС... ТУДА... А... САМ... СМЕЯЛСЯ...» Дио откинулся на стену. Мысли в голове крутились бешеные. Кто-то, похожий на безумного бога с разными глазами, создавал монстров и сбрасывал их в этот мир через воронку. Ту самую воронку, что снилась Дио. Ту, что появилась над крепостью. — Если он сюда сунется, — медленно сказал Дио, — я ему голову оторву. Не потому что он монстров создаёт. А потому что он посмел заявить права на то, что принадлежит мне. Я тут, блядь, главный бог. А он так... самозванец хренов. Бомж замер, не понимая половины слов, но чувствуя интонацию. — Ладно, — Дио поднялся. — Ты жив — и хрен с ним, с прошлым. Главное, что жив. А остальное — не твоя забота. Он подошёл к решётке — хотя камера уже была открыта — и просто отступил в сторону. — Выходи, — сказал Дио. — Хватит в четырёх стенах сидеть. Крепость большая, погуляешь. Только по коридорам особо не шляйся, а то големы испугаются. И на лестницах осторожнее — ты слепой, блядь, упадёшь ещё. Бомж замер. Его слепое лицо выражало непонимание. — Ы? — Выходи, говорю. — Дио отошёл в сторону. — Свободен. Почти. Бомж медленно, очень медленно, поднялся на ноги. Потрогал стену руками, словно проверяя, не исчезнет ли она. Потом, сделав глубокий вдох, шагнул в коридор. И замер. — Ы-ы-ы-ы? — спросил он, поворачиваясь к Дио. — Ну да, — кивнул Дио. — Свобода. Ходи, исследуй. Если что — зови, я услышу. Бомж постоял, шаря руками по стенам, потом медленно побрёл по коридору, осторожно ступая. Никаких бурных объятий, только тихое «Ы» на прощание. Дио смотрел ему вслед и чувствовал себя странно. Вроде бы просто выпустил монстра погулять, а на душе было... тепло, что ли? — Ты добреешь, — заметил Чертила, материализуясь в углу. — Заткнись, — буркнул Дио. — Просто так удобнее. И вообще, иди нахуй. — Уже иду, — усмехнулся темный и растворился. --- Дио вернулся в библиотеку поздним вечером. Твайлайт уже заварила чай и сидела с книгой. — Ну как там Бомж? — спросила она. — Выпустил, — коротко ответил Дио, падая на диван. — Пусть гуляет. — Правда? — Твайлайт удивилась. — Ты его выпустил? — Ага. Нечего в клетке сидеть. Он не опасен. — Это очень благородно с твоей стороны, Дио. Дио скривился так, будто лимон сожрал целиком, вместе с кожурой, и ещё горчицей запил. — Слышь, Твай, — процедил он сквозь зубы, — я же просил. Не надо этой херни. Не благородно, не добро, не забота. Просто так удобнее. И вообще, когда ты так говоришь, у меня аж зубы сводит. Прекрати. — Хорошо-хорошо, — улыбнулась Твайлайт, пряча усмешку. — Просто удобно. — Вот именно. — А он не натворит чего-нибудь? Ну, в крепости? — Не должен, — пожал плечами Дио. — Големы на него не реагируют, а сам он только пирамидки строит. Я уже три штуки в цехах нашёл. Атмосферно, блядь. Твайлайт хихикнула, но промолчала. Прошло два дня. Дио мотался между крепостью и библиотекой, проверял производство, заряжал батареи, матерился на големов, которые иногда тупили. Бомж освоился быстро. Големы, к удивлению Дио, не обращали на него никакого внимания — видимо, сканеры не идентифицировали его как угрозу. Бомж шарахался по коридорам, трогал стены, заглядывал во все щели и периодически строил маленькие пирамидки в самых неожиданных местах. Дио находил их потом в цехах, на складах и даже в тронном зале. — Ты бы хоть убирал за собой, — ворчал он, но пирамидки не ломал. Мало ли, вдруг святое. А на третий день Ахиллес доложил, что у Бомжа появилось любимое место. Самая высокая башня крепости. Та, что уходила выше всех остальных и заканчивалась открытой площадкой, с которой открывался вид на весь Вечнодикий лес и даже на Понивиль вдалеке. Туда вёл длинный винтовой подъём, и обычные големы туда почти не забирались — не было нужды. Дио поднялся туда поздним вечером и застал Бомжа сидящим на самом краю, свесив ноги в пустоту. Тот смотрел в небо своими слепыми глазами и тихонько напевал своё бесконечное «ы-ы-ы». — Ты чего тут делаешь? — спросил Дио, подходя ближе. Бомж повернулся и ткнул пальцем вверх. — Ы-ы-ы! — Звёзды, что ли? — догадался Дио и тут же нахмурился. — Погоди, ты же слепой. Как ты на них смотришь? Бомж замер, потом постучал себя по уху, потом по носу, потом по груди. Дио прислушался — и понял. Бомж снова выстукивал ритм. Азбука Морзе. «Я... ИХ... СЛЫШУ... ОНИ... ПОЮТ... КАЖДАЯ... СВОИМ... ГОЛОСОМ...» — Звёзды поют? — переспросил Дио. «НЕТ... НЕ ПОЮТ... ВИБРИРУЮТ... ИХ... СВЕТ... ДАВИТ... ПО-РАЗНОМУ... Я... ЧУВСТВУЮ... ГДЕ... ОНИ...» Дио присвистнул. Вот это способности. — Ты ориентируешься по звёздам... на слух? — медленно спросил он. «ДА... И... ПО ЗАПАХУ... ВЕТЕР... РАЗНЫЙ... С РАЗНЫХ... СТОРОН... И... ЗЕМЛЯ... ГУДИТ... ПОД... КРЕПОСТЬЮ...» — Охуеть, — выдохнул Дио. — У тебя, блядь, сверхчувства, как у локатора. Бомж склонил голову, не понимая слова, но смысл уловил. «Я... ВСЕГДА... ТАК... ЧУВСТВОВАЛ... НО... РАНЬШЕ... НЕ ЗНАЛ... ЧТО ЭТО... ЗВЁЗДЫ...» — А сейчас знаешь? «ТЕПЕРЬ... ЗНАЮ... ОНИ... КРАСИВЫЕ... ХОТЯ... Я... НЕ ВИЖУ...» Дио сел рядом. Сверху действительно открывался потрясающий вид. Звёзды здесь, в Эквестрии, были ярче, чем на Земле. И их было как-то... больше, что ли. — Красиво, — признал Дио. Бомж согласно кивнул и снова уставился в небо. Его слепые глаза, казалось, видели то, чего не видели обычные. — Ы-ы-ы-ы-ы... — затянул он свою песню. — Это ты что, поёшь? — спросил Дио. — Ы! — Бомж кивнул и показал на звёзды. — Песня про звёзды? — Ы-ы-ы! — подтвердил Бомж и снова затянул. Дио слушал эту монотонную, бесконечную мелодию и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Странное чувство. Непривычное. Он даже испугался сначала — не заболел ли? — И давно ты тут сидишь? — спросил он, чтобы отвлечься. Бомж задумался, пошевелил пальцами, что-то подсчитывая. — Ы-ы-ы... — показал три пальца. — Три дня, значит, — хмыкнул Дио. — А я и не знал. Мог бы сказать. — Ы? — Бомж склонил голову. — Ладно, проехали. Дио помолчал, глядя на звёзды. — Знаешь, — сказал он вдруг, — там, откуда я пришёл, люди думают, что они — центр вселенной. Что они самые главные, самые умные, самые сильные. А на деле они просто куски дерьма, которые не могут даже договориться между собой. А здесь... здесь звёзды ярче. И пони добрее. И даже ты, бомж, лучше любого человека, которого я знал. Бомж повернул голову, прислушиваясь к интонации. — Ы? — спросил он. — Это я так, мысли вслух. Не обращай внимания. Они посидели ещё немного. Дио поднялся. — Ладно, философ, мне пора. Сиди тут, слушай свои звёзды. Только не упади. — Ы! — пообещал Бомж. Дио пошёл к лестнице, но на полпути обернулся. Бомж сидел на краю башни, задрав голову к звёздам, и тихо напевал. Вокруг ни души, только ветер и бесконечное небо. — Ну и дела, — пробормотал Дио. — У меня в крепости живёт философ-астроном. Слепой. Который слушает звёзды. — Ы-ы-ы-ы-ы! — донеслось сверху. — Идиот, — усмехнулся Дио и пошёл вниз. Но на душе было хорошо. --- Чертила нагнал его уже на выходе из крепости. — Знаешь, — сказал он, — а ведь ты реально за него переживаешь. — За кого? — сделал удивлённое лицо Дио. — За Бомжа, за кого же ещё. Выпустил его, кормишь, на башню лазить разрешил. Даже имя дал. — Я дал ему кличку, а не имя, — поправил Дио. — И вообще, он просто полезный идиот. Пирамидки строит, атмосферу создаёт. — Ага, — кивнул Чертила. — И звёзды слушает. Очень полезно для атмосферы. — Заткнись. — Не заткнусь. Ты, может, и считаешь себя циничным мудаком, но на деле ты просто... ну, не такой уж и мудак. Дио резко остановился. — Слышь, тень, — сказал он, глядя в пустоту перед собой. — Я, может, и лицемер. Может, и считаю себя лучше других. Может, мне даже нравится чувствовать себя богом в этом мире. Но это не значит, что я позволю какому-то клоуну с разными глазами творить тут что попало. Если этот урод сунется — я ему голову оторву. Не потому что я хороший. А потому что это моя территория. И эти... — он махнул рукой в сторону Понивиля, — эти долбанутые пони... они тоже тут живут. И если он их тронет — мне придётся разбираться. А я не люблю, когда мне создают лишнюю работу. Понял? Чертила молчал. Потом медленно кивнул. — Понял, — сказал он. — Чистый эгоизм. Никакой доброты. — Вот именно, — буркнул Дио. — А теперь иди нахуй. — Уже иду, — улыбнулся Чертила и растворился. --- Когда Дио вернулся в библиотеку, Твайлайт уже сидела с книгой. — Бомж нашёл себе любимое место, — сообщил Дио, падая на диван. — На самой высокой башне. Звёзды слушает. — Слушает? — удивилась Твайлайт. — Как можно слушать звёзды? — А хер его знает, — пожал плечами Дио. — Говорит, они поют. Или вибрируют. Я не вникал. — Это удивительно, — задумчиво сказала Твайлайт. — Надо будет как-нибудь сходить, посмотреть... — Не надо, — отрезал Дио. — Он там один сидит, не мешай. Ему, может, это важно. — Ты заботишься о нём. Дио скривился так, будто его ударили током, а потом ещё и кипятком ошпарили. — Твай, блядь! — рявкнул он. — Я же просил! Не смей так говорить! Не забочусь я! Просто если его спугнуть, он перестанет пирамидки строить, а они мне нравятся! Атмосферно! И вообще, иди ты в жопу со своей заботой! — Хорошо-хорошо, — рассмеялась Твайлайт. — Пирамидки, атмосфера. Я поняла. — Вот именно. Она уткнулась в книгу, пряча улыбку. Дио бурчал что-то под нос, но на душе было... спокойно. За окном догорал закат, где-то в крепости ухал «Покоритель», а на самой высокой башне сидел Бомж и слушал звёзды. Жизнь продолжалась. Странная, опасная, но уже родная. И Дио, как бы ни отнекивался, был за неё благодарен. По-своему. Цинично. Но искренне.